горький кофе, сладкие поцелуи

***

— Снова пьешь эту гадость? Хриплый голос Феликса раздается за спиной. Он сонно потирает глаза, бегло кидая взгляд на циферблат настенных часов. Стрелка перевала за полночь, а Хенджин сидит на кухонном столе и пьет горький кофе без молока и сахара. Ли подходит ближе, ладонями оглаживает чужие тонкие бедра, слегка надавливает, оставляя розовые следы на молочной коже. — Люблю эту гадость, — Хван делает очередной глоток, ставит кружку в сторону, подсаживается ближе к краю стола, под приятные прикосновения и прикрывает глаза. — А еще тебя люблю, но ты сам та еще гадость. — Правда? — Ликс оставляет беглый поцелуй на щеке парня. Они знают, чем закончится этот ночной разговор о горьком кофе. Время бежит неумолимо быстро, это раздражает Ли, ведь Хенджином он готов наслаждаться вечность, не меньше. Разве несколько жалких часов сравнимы с вечностью? Ликс считает, что нет. — Нет, я соврал, — тихое, нежное, родное хихиканье парня заставляет сердце Феликса наполниться теплом до самых краев, настолько, что пара капель выливается за его пределы, распространяясь по телу. — Почему ты проснулся? — Почувствовал, что тебя нет рядом, — брюнет слегка прикусывает мочку чужого ушка и вдыхает родной аромат своего омеги. Спокойно и хорошо. Так бывает только в объятиях любимого человека. — Мне приснился не очень хороший сон и я решил больше не ложиться, — Пожимает плечами парень и оставляет короткие поцелуи на лице Ли. — Вернемся в спальню? Нужно снять твое напряжение, — брюнет усмехается, когда получает согласный кивок и помогает омеге спрыгнуть со стола. — И мое возбуждение заодно. В уютной маленькой комнате до невозможного душно, но находящимся в помещении двум омегам на это абсолютно плевать. Каждый уголок пространства заполнен дурманящими феромонами, заставляя мозги плавиться, а ноги дрожать от возбуждения и неконтролируемого желания. Феликс - миниатюрная омега, с маленькими глазками - отдаленно напоминающими олененка из мультика, чарующим ароматом сирени и винограда, детскими губками в форме сердечка и черными волосами до плеч. Под тусклым светом небольшой лампы он все больше походил на случайно ожившую куклу или волшебную фею. Но главной изюминкой во внешности парня были бесчисленные созвездия веснушек на пухлых щечках. Они казались брызгами красок, случайно пролитых маленьким ребенком на щеки любимой игрушки. Маленькие ладошки и пальчики часто сравнивали с лапками. Имея небольшой рост и мягкие изгибы тела, Феликс вызывал неконтролируемые приливы нежности и желание затискать его как маленького зайчонка. Его красота сравнима с красотой самых прекрасных цветов, но даже они гаснут на фоне этого омеги. Ли нетерпеливо пробирается к краям длинной футболки и даже не удивляется отсутствию нижнего белья. Хван часто бегал по квартире не стесняясь отсвечивать своей сладкой омежьей задницей. Феликс с невероятным желанием и страстью принимается выцеловывать сладкие бедра своего парня. Ликс оставлял засосы, облизывал и кусал нежную кожу. Старался быть мягким и аккуратным со своим любимым мальчиком. Он прекрасно знал, как сильно тот течет от его заботы и трепетного отношения. Хенджин - омега, но на Ликса совершенно не похож. У него безумно длинные, сводящие с ума своей привлекательностью ноги, которые делали его выше брюнета. Лисий прищур, пухлые губы, темно-каштановые волосы и тонкое тело со впалым животом. Разлет острых ключиц, изящные запястья и длинные пальцы делали его внешность аристократичной и изысканной. Словно он принц, сбежавший со страниц сказки. Омега казался таким хрупким и чувствительным, но при этом был грациозным и сдержанным, что позволяет сравнивать его с кошкой. Феликс любил его, любил его нежные и холодные руки, любил, когда Хенджин этими руками касался его чувствительной кожи и особенно сильно любил вдыхать его запах. Аромат Хвана сочетал в себе смесь кофейных зерен и сладкой карамели. Феликс готов отказаться от кислорода и дышать только Хенджином. Настоящие безумие. Феликс улыбается, он себя сейчас самым счастливым чувствует, оставляет чужие бедра в покое и к губам родным своими прижимается, в поцелуй глубокий затягивая. Блуждает языком по пухлым губам, чувствует сладость клубничного бальзама, проталкивает юркий язычок между губ. Вылизывает рот Хенджина так, словно от этого его жизнь зависит, а тот лишь стонет несдержанно и ладонями гладит чужую мягкую грудь. Как же это прекрасно, так сильно любить человека и понимать, что это взаимно, наслаждаться друг другом и желать так сильно. Банальные бабочки в животе трепещут, сердце давно сбилось с привычного ритма, коленки слегка подрагивают. И какие дураки считают, что человека можно любить только из-за его пола? Разве сравнится какой-то там альфа с этим очаровательным омегой? Который так сладко стонет в поцелуй, каждое утро готовит самый вкусный кофе, ласково прижимается к теплому боку в холодные ночи и готов на все, ради счастья своего любимого. Феликс думает, что никакой другой омега, никакой альфа не способен заменить ему такого прекрасного Хван Хенджина. Он ведь влюбился в него не потому что он омега, не потому что он альфа, а потому что как человек он самый замечательный и нежный. Такой, ради которого можно отказаться от кислорода. — Зай, — Хенджин с трудом отстраняется, в глаза шоколадные заглядывает и на секунду теряется. Феликс так влюбленно смотрит на него, что румянец незамедлительно расползается по щекам. Таким желанным и любимым Хенджин себя только рядом с этим омегой чувствует. — Я хочу попробовать тебя на вкус, можно? Говорить такое безумно неловко и стыдно, но Хван привык быть честным во всем со своим любимым. — Котен, разве я когда-то отказывал тебе в этом? — хихикает брюнет и быстро чмокает своего возлюбленного в обе щечки.  — Ты прелесть, зайка, — Хенджин опрокидывает Ли спиной на кровать и спускается ниже, раздвигая нежные бедра как можно шире. Они у брюнета не тонкие, а пышные и мягкие, без резких линий и торчащих косточек, с красивыми изгибами, сводящие с ума своей красотой. Хван скоро будет молится на чужую фигуру, такие изгибы он считает невероятно привлекательными. Феликс в его понимании олицетворение нежности и комфорта. Словно сын Афродиты, честное слово. — Джинни, возьми мой член в ротик, умоляю, — брюнет выгибается в пояснице, подстраивается под прикосновения и наслаждается. Ласковые руки на его теле кажутся правильными и безумно нежными. — Такой нуждающийся, — очаровано произносит шатен и насаживается ртом на возбужденный орган. Играет языком с головкой, скользит по всей длине, вылизывает, словно самый сладкий леденец и вкусно причмокивает губками. Оставляет поцелуи на головке, а после насаживается до самого конца, утыкаясь носом в лобок своего омеги. Тот стонет, сжимает простыни в маленьких ладошках и закатывает глаза от удовольствия. Во рту парня горячо, тесно и мокро. Невероятные ощущения. Хенджин так старательно всасывает в себя член, что заставляет Феликса умилиться. Его Джинни так хочет сделать ему приятно. Старается быть максимально аккуратным, одновременно с этим сильно сжимая упругие ягодицы в своих ладонях. — Хен, ты такой сладкий и вкусный, как виноградный сок, я бы вылизал тебя с ног до головы, — Хенджин вновь принимается слизывать природную смазку. Он иногда называет Феликса хеном, потому что тот старше на пол года. Такое обращение очень редко можно заметить в их повседневной совместной жизни, однако во время секса это очень даже заводит. — Джинни, постой, — Ликс тянет парня за волосы, останавливая. — Хочу выебать тебя, но если ты не остановишься мне придется кончить тебе в рот. Хван сразу поднимается, приближается к лицу Феликса и целует томно и неторопливо. Растягивает момент, полностью отдается ласковому прикосновению желанных губ. Целоваться с Феликсом - это как тонуть в океане бескрайней нежности и страсти, как самые теплые чувства и самый сильный наркотик. Стоит один раз попробовать и все, невозможно перестать думать о чужих сладких губах. — Зай, я люблю тебя. Буду любить тебя всегда и до самого конца, — Хван, сколько себя помнит, всегда являлся фанатом чистой, преданной и вечной любви. Он уверен на все сто, что Феликс - его судьба, родственная душа и единственная любовь на всю жизнь. — Котен, я тоже очень сильно люблю тебя. Безумно сильно люблю, — нежность огромной волной накрывает омег и они ласково принимаются вылизывать друг другу лица, шеи, ключицы... Невероятная чувствительность и отдача. Они словно сливаются в единое целое, соединяются душами. Желают подарить все тепло и заботу друг другу. Закончив с ласками, Ликс меняется местами с Хваном и сразу входит членом в истекающее смазкой колечко мышц. Хенджин стонет, извивается и подмахивает бедрами навстречу. Движения брюнета неспешные, глубокие и аккуратные. Они очень часто трахаются именно так - чувственно и нежно. Их переполняет желание доставить как можно больше удовольствия друг другу. Феликс чувствует невероятную узость, как чувствительные стенки сжимаются вокруг его члена. Выдержать такое слишком сложно, надолго их не хватает и в скором времени они одновременно кончают. Ноги подрагивают от яркого оргазма, сердца стучат в унисон. Все, что сейчас произошло между омегами - очередной всплеск сильной любви, который они не способны контролировать. Феликс выходит из жаркой узости и устало валится на кровать, прижимаясь к своему любимому. — В следующий раз я хочу, чтобы ты побывал наездницей, Джинни, — шепчет Ли, оставляя засосы на тонкой шее Хвана. — Как пожелаешь, зай, — Хенджин смеется, укрывая их одеялом и вновь притягивает к себе парня. — Мы только что испытали яркий оргазм, а ты уже говоришь о следующем разе. Ненастный. — Я постоянно хочу тебя, Джинни, — Феликс сладко целует припухшие после минета и страстных поцелуев губы Хвана и прикрывает глаза. Впереди их ждет не менее приятное и страстное утро, где Хенджин разбудит своего любимого долгим поцелуем и позой наездника, а после накормит самым вкусным завтраком на свете и будет шептать на ушко всякое неловкое и нежное. Их любовь - это понимание, забота, ласка, уважение и желание дарить друг другу тепло. Многие осуждают их, ведь две омеги в отношениях - отклонение от навязанных стандартов. Но разве пол имеет значение, когда два взрослых человека любят друг друга и хотят построить счастливую семью?