Любовь для Дина

Любовь для Дина — Осталось тридцать часов, — Дин посмотрел на часы, стоящие на тумбочке, и перевёл взгляд на Сэма. Уже хотел что-то сказать, но у того зазвонил телефон, и Сэм в волнении взял трубку. — Да, Бобби, что у тебя? — без предисловия начал он. Бобби что-то говорил, но Дин не слышал, только лицо брата из озадаченного стало просветляться надеждой. Ох, Сэмми-Сэмми, надежда — самое страшное, что может испытывать человек. Дин перестал надеяться, но не подавал виду. Да, он хотел попытаться убить Лилит, он до ужаса не хотел умирать и провести всю свою вечность в аду, но это была цена за жизнь Сэма. Велика ли она? Дин и так жил взаймы, спасённый отцом от смерти. Жил, чтобы оберегать Сэма, это, наверное, было единственное, ради чего он действительно хотел жить. Ради младшего братишки, сейчас вымахавшего в красивого мужчину. Каждый раз глядя на Сэма, Дин улыбался, радуясь тому, что Сэм жив. А он… А что он? Перекати-поле без ничего за душой. Охотник. Как же часто в последнее время хотелось послать к чертям эту охоту, послать к чертям и Бобби, и демонов, и вообще всю нечисть, что обитала в их мире. И уехать с Сэмом куда-нибудь, где тепло, пляж, вокруг ходят полуголые девицы, на которых Дин бы честно пялился, чтобы не пускать слюни на Сэма, самого дорого человека в этой жизни. — Хорошо, Бобби, мы едем, — закончил разговор Сэм и перевёл взгляд на Дина, который всё это время отчаянно пытался не смотреть на брата. — Поехали, Дин, Бобби что-то нашёл. — Что? — встрепенулся Дин, похоже, надежда ещё теплилась в нём, на самом дне запроданной демону души. — Говори, Сэм. — Не знаю, — ответил брат. — Он просто сказал, что нашёл древнее предание, в котором есть решение. Поехали уже! — Хорошо, — Дин поднялся, подхватил с тумбочки, рядом с часами, ключи от Импалы и сумку, стоящую у кровати, которую почти никогда не разбирал. — Поехали, Сэмми. — Да, Дин, у нас ещё есть время, — уверенно сказал Сэм. Дин видел, что брату также тяжело, как и ему, а, может, в сотни раз тяжелее, ведь душа Дина будет просто гореть в аду, испытывая муки без преувеличения адовые, а Сэм останется тут, в этом грёбаном мире один на один с демонами, с чудовищами и без Дина, без того, кто защитит, остановит, удержит от падения в пропасть. Как Сэм удерживал его самого. Как же было больно, как же страшно, и не за себя, а за брата. За брата, которого любил больше жизни. За человека, который всегда был рядом. Почти всегда. А время, проведённое вдали от Сэма, прошло как в тумане. Дурманном тумане небытия, когда была только работа, а отец никак не спасал положение, став из любящего и любимого человека тираном, помешанном на убийце его жены, совершенно забывшим про своих детей, про то, что им нужна была любовь и забота, а не обрез в руках и умение им пользоваться. Хотелось на ночь добрых сказок, а не зубодробительной латыни, в которой Дин никак не мог понять хоть пары слов. Дину было больно от того, что у него самого была мама, были эти чёртовы сказки, а у Сэмми нет. Маленький, он любил и ненавидел брата, не понимал, почему отец так с ним носится, но с годами установка “оберегай Сэма” переросла в любовь и заботу. Ту самую заботу, которой был лишён Дин. Даже были глупые сказки на ночь, хотя оба они были уже не в том возрасте, чтобы в них верить. Но так хотелось. В принцев и принцесс верить хотелось, а не в призраков и упырей. Но такова была их жизнь. А потом, в какой-то момент, когда ему вот-вот должно было стукнуть восемнадцать, он посмотрел на своего брата, и его как громом поразило. Больше не было обязанности защищать, оберегать, теперь это стало желанной необходимостью. Дин тогда сел на кровать рядом со спящим Сэмом и нежно погладил его по растрёпанным, чуть вьющимся волосам, коснулся губами виска, понимая, что это навсегда. Что “это”, он пока и сам понять не мог, но знал, что это чувство к брату навсегда. И с годами оно только крепло, с годами всё сильнее тянуло не только обнять или погладить по волосам, тянуло лечь рядом, прижать к себе и не отпускать. А потом пришло желание смять эти идеальные губы Сэма в поцелуе, чтобы узнать, какой он на вкус. Когда Сэм уехал, оставил его с отцом, отношения с которым у Дина были очень сложные, потому что он не мог не подчиниться его приказам, но душой хотел всё бросить, убежать к Сэмми, просто чтобы увидеть его. И вот отец пропал, а теперь умер за него, Дина, хотя почему-то любил всегда больше Сэма. Но не это ли истинная любовь — отдать за кого-то свою жизнь? Дин гнал машину по ночной дороге, вцепившись в руль. Мотор привычно порыкивал, играла любимая Дином музыка, Сэм сидел рядом, смотря в черноту ночи, и Дину казалось, что они с ним сейчас просто едут на очередную охоту. Изгонять какого-нибудь злого духа или ещё что-то такое же простое и уже просто смешное. И как бы хотелось, чтобы всё это было так, но часы Дина убегали песчинками сквозь пальцы — не удержишь, как ни старайся. Ещё несколько часов, и у него останутся всего сутки. И гонка, кто раньше до кого доберётся: они до Лилит, или адские псы до него? Дину казалось, что он уже слышал их тяжелую поступь. — Дин? — позвал Сэм, положив ему руку на бедро, от чего Дина что молнией прошило. — Дин, мы успеем, у нас есть шанс. — Есть, — уверенно кивнул Дин, хотя не был так уверен. Какое-то старое предание, а они должны готовиться к встрече с Лилит. Он. Сэм на это рандеву не пойдёт. Никто, кроме него самого, ведь это его жизнь, его душа и его контракт, который он никогда бы не расторгнул, потому что жизнь Сэма дороже. Только убив держателя контракта, можно его аннулировать без последствий. Для них обоих. Дорога была словно заколдованной, всё никак не заканчивалась, Дину казалось, что они едут бесконечно долго, что просто не успеют. Он не успеет попытаться, если предание Бобби окажется сущей чушью. Но вот они резко остановились у знакомого дома, Бобби уже ждал их, их друг, наверное, единственный друг, которому они действительно могли доверять. Стук в дверь, и вот на пороге их возможное спасение. — Заходите, — без предисловий Бобби посторонился от двери, и братья вошли. — Что у тебя? — даже не поздоровавшись, спросил Дин, но время его было на исходе, и он просто не мог тратить его на вежливость. Некогда было. — Есть одно предание, — начал Бобби, но Сэм с Дином оба посмотрели на него так страшно, что он понял: воды не нужно. — Короче, Дина спасёт поцелуй истинной любви. Написано, что этим можно разорватьлюбой договор или контракт с потусторонним. — Ну и где нам её взять, эту истинную любовь? — рыкнул Дин, но посмотрел на Сэма. Интересно, а любить должен он или его? И истинная ли эта любовь, что живёт в сердце Дина и пожирала его изнутри? Истинная ли она — любовь к родному брату, за которого он продал свою душу? И как они узнают, есть контракт или его больше нет? Подождать? Но он уже чувствовал приближение адской твари, что шла за ним, желая разодрать и утащить в ад его душу. А если попытаться поцеловать Сэма? Если всё получится? И пусть, Дин просто заставит Сэма жить обычной жизнью и уйдёт, оставит его в покое, потому что не верил Дин, что нужны его брату подобные чувства. — А я откуда знаю? — спросил Бобби раздражённо, но сейчас у всех нервы были на пределе, так что Дин даже не стал огрызаться. — Есть же кто-то, кого ты любишь? — А какая она должна быть, эта любовь? — спросил Сэм. — Обоюдная или односторонняя? — Сейчас, — Бобби уткнулся в одну из своих книг, полистал, что-то перечитывая, а потом вздохнул. — Тут не написано. Просто поцелуй истинной любви. И понимайте, как хотите. — Дерьмо! — Дин вдарил по одной из стопок макулатуры, что стояла рядом с ним. — Ни хрена я никуда не успею! Он-то любил Сэма, так любил, что голову терял, когда брат был рядом. Сложно было что-то говорить об её истинности, любви этой, но она была, и такая яркая и болезненная, что Дин пытался не позволять себе в ней тонуть, но тонул. И, может быть, это действительно был шанс. Тот самый шанс, которого у него точно нет против Лилит, это Дин понимал. Поцелуй, но как узнать, помог он или нет? Хотя… Псы ада уже идут за ним, Дин чувствовал их приближение, поэтому сработало или нет, понятно станет сразу. А если нет, у него ещё останется время, чтобы попытаться. И он рванул с Сэму, потому что сейчас на всё было плевать. Рванул, словно к живительному источнику, обхватил лицо ладонями и поцеловал. И не мог оторваться, целовал и целовал его, сжимая в ладонях лицо, и не сразу почувствовал, как Сэм ответил, да с такой жаждой, словно это было его спасение, а не Дина. Сэм обнял брата, прижал к себе, словно тот сейчас исчезнет, и только Бобби видел, как под их ногами пол засветился багряным, вычерчивая звезду в круге, поднялся ветер, горячий, иссушающий, чтобы смениться ласковой прохладой, а звезда засияла золотом и растаяла. И только истошный вопль где-то на грани слуха долго истаивал в повисшей тишине. — Дин, — Сэм оторвался от губ брата, прижался лбом к его лбу, обхватил ладонями затылок, поглаживая пальцами. — Сэмми, — Дин улыбался, обнимая лицо брата. — Я люблю тебя. Он судорожно стал гладить Сэма по растрёпанным волосам, всхлипнул, словно брат сейчас оттолкнёт его, но нет, Сэм продолжал обнимать Дина, проходился пальцами по загривку и улыбался нежно и даже глупо. — Я тоже люблю тебя, Дин, — выдохнул он. — Кхх… — кашлянул Бобби, и они выпали из своего транса, из мира на двоих. — Если что, я ничего не видел. — Ты о чём? — усмехнулся Дин. Он чувствовал, как стало легко на сердце, не слышался больше вой, никто не шёл за ним, не было этих цокающих по нервам когтей, не было душераздирающего воя. Всё закончилось. Поцелуй помог. Теперь только было страшно посмотреть в глаза Сэма, и пусть тот сказал, что любит его, но захочет ли видеть после всего? Поцелуй истинной любви. Похоже, и Дин Винчестер умел любить по-настоящему, любить так, как мало кто способен. — Ни о чём, — Бобби продолжал смотреть в пол, словно то, что он увидел было не для его глаз, и теперь ему было стыдно. — Помогло? — Да, — кивнул Дин, — помогло. Спасибо, Бобби. И, подойдя к нему, обнял, сжал в сильных руках, похлопав по спине. Если бы не предание, ещё не известно, чем бы всё это кончилось. И Дин боялся, что кончилось бы всё это плохо. А сейчас он был жив, Сэм был рядом, и можно было жить. Снова охотиться на демонов, если Сэмми захочет, снова кататься по стране. Снова быть живым. Но Дин внезапно испугался, глянул на Сэма, но тот отвёл взгляд, словно ему было стыдно. Вот и всё. Все мечты, все чаяния Дина рассыпались, одним поцелуем даруя жизнь и отбирая её. Отбирая то единственное, что всегда было у него — брата. — Бобби, я посплю у тебя пару часов? — устало спросил Дин, остро желая двух совершенно противоположных вещей: остаться одному и быть рядом с Сэмом. И пусть брат сказал, что любит, но вряд ли так, как любил Дин. Может быть, это просто братская любовь и братская помощь, а любовь должна была быть истинной для него самого. Хотя, хрен его знает, как это вообще всё сработало. Но, главное, все живы, никто не пошёл в самоубийственную атаку на Лилит. Можно было дальше готовиться к битве, великой, или нет, не важно. — Да, третья дверь, — рассеянно кивнул Бобби, переводя взгляд с одного брата на другого. — Спасибо, — Дин хлопнул друга по плечу и пошёл в уже знакомую комнату, где однажды они с Сэмом ночевали. Упав на кровать, не раздеваясь, Дин свернулся в плотный клубок, обнимая подушку и чуть не задохнулся от сухих рыданий. Получить обратно жизнь и больше не быть рядом с Сэмом. Пусть так, пусть Сэмми живёт, и если Дин теперь ему противен, то он примет это, поймёт, хоть и будет больно, так больно, как ещё никогда не было. Отпустить умерших проще, чем живых. Сон не шёл, да и хотел ли Дин спать на самом деле? Он просто лежал, перебирая в голове самые светлые воспоминания о Сэме, о том, как они были вместе. Сколько прошло времени, Дин не знал, но в дверь аккуратно постучали. Он не хотел отвечать, решил прикинуться спящим, но, похоже, его везение на этом закончилось. Потому что дверь тихо открылась и в комнату, словно украдкой, вошёл Сэм. Пришлось закрыть глаза, но Дин слышал, как тот тихо подошёл к кровати, почувствовал, как проминается матрас под братом, как ложится на плечо его рука. И от этого прикосновения по телу разлилось тепло, таким аккуратным, нежным и желанным оно было. — Дин, я знаю, что ты не спишь, — тихо сказал Сэм, а потом улёгся рядом, повторяя позу брата, обнимая поперёк груди, дохнул жарко в макушку, и Дину почудилось касание губ, — но ты можешь притворяться, если хочешь. Я просто хочу сказать, что Бобби разобрался в предании. Любовь должна быть обоюдной и совсем не братской. Дин вздохнул, но ни открывать глаз, ни поворачиваться к Сэму не стал, только положил свою ладонь поверх его, и Сэм переплёл их пальцы, прижался к Дину плотнее, снова горячо выдохнув ему в затылок. — Не убегай от меня, Дин, — тихо продолжил Сэм, — потому что я тоже люблю тебя. Сильнее, чем когда-либо думал. И не только как брата. Лёжа и слушая тихий голос Сэма, который говорил о любви, о том, что не хочет, чтобы он убегал, Дин боролся с желанием прямо сейчас накинуться на своего Сэмми, подмять под себя, чтобы, раскидав по комнате одежду, слиться с ним в экстазе, заласкать его, как давно хотелось. Но не решался, боялся, что снова чего-то не понял, пока Сэм не коснулся губами его затылка вновь, а потом стал спускаться невесомыми поцелуями к шее, поглаживая своей ладонью скрытый футболкой живот. И вот этого Дин уже не выдержал, развернулся резко, стремительно, накрыл собой Сэма, сминая губы в поцелуе. И Сэм ответил ему моментально, так же жадно впился в его губы, забрался под рубашку и футболку Дина горячими ладонями, того аж тряхнуло от таких ощущений. От вроде бы простых прикосновений, но таких желанных, таких долгожданных. — Сэмми, скажи мне, что это не сон, — выдохнул ему в губы Дин, заглядывая в глаза, такие родные глаза, какими он их только не видел, но сейчас они были тёмными от желания, шалыми, как и его. — Не сон, придурок, — улыбнулся ему Сэм. — Поехали отсюда, побудем только вдвоём. — Не доеду я никуда, — Дин рыкнул, вжимаясь в Сэма, оба поняли друг друга и наплевали на всё, особенно на Бобби, который сидел в своей гостиной и тихо пил, желая развидеть всё, что произошло, но готовый принять братьев любыми. — Хорошо, — согласился Сэм, Дин видел, чувствовал, как он горит, пылает желанием, и Сэм потащил с него куртку сразу вместе с рубашкой. Они пытались раздеться быстро, но Дин не мог отказать себе в удовольствии касаться губами живота и груди Сэма, пока стаскивал с него футболку, а тот, стащив с Дина его футболку, огладил плечи, коснулся губами всё ближе к шее, прошёлся дорожкой из трепетных касаний вверх и накрыл губы поцелуем. Дин задохнулся, подрагивающими пальцами расстёгивая ремень и джинсы брата. Сэм практически зеркалил его действия, но они не могли разорвать поцелуя. — Сэмми, погоди, — заполошно дыша, оторвался от губ брата Дин, — погоди, смазка, крем? У тебя хоть что-нибудь есть? — Подожди, — Сэм тяжело дышал, взгляд его был расфокусированный, он уже обхватил член Дина, поглаживая его, уже представляя, как обхватит губами головку. Сэм свесился с кровати, нашарил свою куртку, залез в карман и достал пластиковый пузырёк обеззараживающего геля и показал Дину. — Пойдёт? — спросил он с лёгкой дурашливой улыбкой. — Не знаю, — рассмеялся Дин. — На тебе же буду испытывать. — Значит пойдёт, — кивнул Сэм, утягивая Дина в поцелуй, которых, Дин теперь надеялся, будет много, очень много в их, безусловно, долгой жизни. Одной на двоих жизни. Ботинки, джинсы, а затем и бельё тоже остались на полу, а Дин с Сэмом стояли на коленях на кровати и самозабвенно целовались, гладя друг друга, касаясь так интимно, как никогда в жизни. — Ляг, пожалуйста, — тихо попросил Сэм, гладя Дина по спине, и тот подчинился моментально, даже не стал спрашивать, что хочет сделать его брат. А тот устроился между ног Дина, положил голову на бедро и стал гладить живот, коротко стриженный лобок, целуя в подвздошную кость, внутреннюю сторону бедра, и Дин плыл, уплывал в розовое марево удовольствия, забираясь пальцами в волосы Сэма. А Сэм тронул пальцами головку его члена с капельками смазки на ней, размазал их, Дин аж задохнулся от ощущений, хотя член его трогали не первый и даже не десятый раз в жизни. Но с Сэмом всё было остро, сладко, почти больно, как хорошо, всё на грани. И так приятны были прикосновения его пальцев, ладоней, а когда Сэм обхватил губами его член, Дин чуть не закричал. — Сэмми-Сэмми-Сэмми, — зашептал он, касаясь его волос, желая, чтобы брат взял глубже, но так боялся понукать его, что даже руки убрал, запрокинул голову, тяжело, часто дыша. — Верни руки, — не попросил, потребовал Сэм, и Дин снова забрался пальцами в его волосы, поглаживая нежно, не веря в то, что сейчас всё это происходит. Не веря, но зная — правда. Всё сумасшествие, что сейчас было между ними — правда. Всё происходит на самом деле и с ними. И стало так наплевать на мир за стенами комнаты, на всех и вся, ведь Сэм был с ним. И творил сейчас такое, словно это был не первый минет в его жизни. А если не первый? И тут Дина затопила такая ревность, какой он в себе никогда не знал, ему понадобилось сейчас же узнать ответ, чтобы не мучиться, и он потянул за волосы, отрывая Сэма от своего члена. — Тебе не нравится? — удивлённо спросил Сэм, совершенно не понимая, что нашло на его брата. — Долго учился? — почти зло спросил Дин. Он готов был убить любого, кто познал его брата в постели, да и любую тоже, но это его не так коробило, ведь и у него самого были женщины. — Дин? — Сэм сначала ничего не понял, а потом рассмеялся. — Да ты ревнуешь. — Ревную, — не стал спорить Дин, потому что это было очевидно. Да и устал он от вранья Сэму, от ужимок, дурацких смехуёчков, за которыми чего только не скрывал. — Ты первый, — Сэм улыбнулся ему, а потом, чтобы брат больше не тянул его за волосы, подполз, встав на четвереньки, и навис над Дином, став совершенно серьёзным. — Ты первый и единственный. Никто мне не нужен, кроме тебя, Дин, веришь мне? И поцеловал, захватил губы в сладкий плен, и Дину было всё равно, что он чувствует свой, чуть-чуть солоноватый вкус. Дин верил, потому что иначе и быть не могло, просто только сейчас они стали действительно вместе, даже нет, едины, одним существом в двух телах, которые могут слиться душами. — Верю, — тихо-тихо ответил Дин в губы Сэма, и усмехнулся. — Раз в этом плане ты ещё девственник, может, прибережём это для какого-нибудь ритуала? Хотя и сам не верил, что позволит себе трахнуть Сэма на алтаре. Только в кровати, хоть и не своей, но всё равно удобной. И не в дешёвом мотеле. — Ну уж нет, — он устроился рядом с Дином, глянул на него из-под чёлки. — Я хочу исправить это недоразумение сейчас. — Всё для тебя, — рассмеялся Дин, погладив Сэма. — Как ты хочешь? Я же… не знаю… — Дин, — Сэм посмотрел на него с такой любовью, с такой уверенность, что Дину аж стыдно стало, ведь он должен был всё знать и уметь, но это же его брат, да, желанный, да, любимый, но… Но. — Просто делай. И вложил ему в ладонь флакончик. Дин поцеловал Сэма и уложил на бок спиной к себе, обнял, положив руку ему под голову, и стал целовать шею, плечи, спину, куда мог дотянуться. Гладил по спине, бедру, ягодицам, проходясь между половинок, от чего Сэм чуть вздрагивал, постанывал, запрокинув голову. А Сэм взял его ладонь в свои и поцеловал в центр ладони, а потом прошёлся поцелуями по каждому пальцу, облизав кончики. И вот Дин набрался смелости. Чёрт, он мечтал о чём-то таком иногда, очень редко, потому что подобные мысли разъедали изнутри, но он в своих мечтах разложил Сэма не в одной позе, а именно эту он выбрал, чтобы чувствовать брата максимально полно, максимально быть кожа к коже. Ну и он немного сжульничал, случайно узнав, что спина — самая эрогенная зона Сэма. Он легко открыл пузырёк одной рукой, кое-как вылил себе на пальцы побольше геля и откинул его, проходясь между ягодиц Сэма смазанными пальцами, задерживаясь на анусе. Сэм застонал, выгнулся в пояснице, прогнулся, желая большего, и Дин аккуратно ввёл в него палец. Послышался длинный выдох, и Дин прижался грудью к спине Сэма, продолжая растягивать его очень аккуратно, нежно, ведь нельзя сделать больно брату, такому любимому, ненаглядному брату. Дин растягивал его медленно, не забывая целовать, сам поворачивая голову Сэма, чтобы дотянуться до его губ, и всё глубже загонял в него пальцы, от чего по телу Сэма проходила судорога, а сам он коротко постанывал, прогибаясь в пояснице — Не могу больше, — простонал Сэм, так хотел он почувствовать Дина в себе. Почему-то это было важно. — Дин… — Да, Сэмми? — Дин трахал его уже тремя пальцами,. — Хочешь меня? — Хочу, дебила ты кусок, — рыкнул Сэм не хуже Дина, и тот понял, что да, Сэм действительно хочет. Дин вынул пальцы, и Сэм недовольно выгнулся, пытаясь сам насадиться на его член, помогая себе рукой, но Дин несильно шлёпнул его по тыльной стороне ладони и сам направил свой член в брата. Какой же Сэм был узкий, тугой, невероятно горячий. Дину казалось, что он протискивался в него целую вечность, целуя плечи, гладя по груди и животу, надрачивая член и вжимая в себя Сэма, чувствуя жар его тела. В следующий раз они будут лицом к лицу, но сейчас поза ложки была, как казалось Дину, идеальной. Сэм закинул на него руку, дотянулся до ягодицы и надавил, понукая Дина действовать быстрее. Когда член Дина полностью оказался внутри Сэма, оба замерли, тяжело дыша, словно только что особо злобного демона изгнали. — Поцелуй меня, — прошептал Сэм севшим голосом и повернулся к Дину, и тот приник к его губам, целуя долго, нежно, касаясь кончиком языка губ, таких мягких, что крышу рвало, и Сэм двинулся сам, снимаясь с члена брата, зашипел, словно ему было больно, но продолжил, и, почти полностью снявшись, уже хотел насадиться обратно, но Дин взял дело в свои руки. Положив ладонь Сэму на бедро, он сам снова вошёл в него и задвигался коротко, глубоко проникая внутрь. Сначала словно ничего не происходило, но вот Сэм застонал раз, другой, схватился за бедро Дина, словно пытаясь направить, и тот подчинился, трахая Сэма так, как он сам хотел. Это было больше, чем секс, это было единение двух душ на физическом плане. Они оба стонали в губы друг друга, целовались, почти кусались, тут же зализывая невольные ранки. Дин обхватил Сэма обеими руками, обнял ладонями плечи, чтобы сильнее прижать его к себе, а Сэм вцепился в бедро Дина. Они двигались на противоходе, доставляя друг другу массу удовольствия. Это было форменное сумасшествие. Дин почувствовал, что скоро не сможет больше сдерживаться, и обхватил ладонью член Сэма, надрачивая его почти грубо, но Сэм готов был кричать от наслаждения и только поворачивал голову, чтобы снова поймать губы брата. Оргазм накрыл Дина с головой. Это было подобно взрыву сверхновой, особенно осознание, что Сэм тоже кончил, выплеснулся ему в ладонь. Как только Дин вышел из него, Сэм моментально перевернулся, обнял, почти полностью улёгшись на него, положил голову на грудь, вклинив ногу между его ног, и вздохнул. Дин чувствовал, что брат улыбается, невесомо касаясь пальцами его плеча, чувствовал, что оба они потные и в сперме, но это было совершенно не важно, потому что Дин был абсолютно, совершенно счастлив. Да, они ещё не раз с Сэмом поссорятся, не раз разойдутся во мнениях, но теперь они точно навсегда будут вместе, пока смерть не разлучит их, но это будет не скоро. Это будет когда-нибудь потом, а сейчас их ждало счастье, и ждала одна на двоих жизнь, о которой они даже не мечтали. — Ты представлял себе что-то подобное? — вдруг спросил Сэм. — Если только чуть-чуть, — усмехнулся Дин, погладив брата чистой рукой по голове. — А ты? — Чуть-чуть, — вернул ему усмешку Сэм. — Нам бы уехать. О том, что они только что трахались в доме Бобби, они не говорили, но оба думали, ведь представления не имели, что он скажет по этому поводу. Но Бобби появился сам, они услышали шаги за дверью. — Раз никто умирать больше не собирается, — буркнуло из-за двери голосом Бобби, — до утра оставайтесь. И шаги удалились, а потом хлопнула дверь. Сэм с Дином оба прыснули смехом, наверное, впервые так дружно, и Сэм поднял голову, заглянул брату в глаза, чтобы быть зацелованным. У них всё было хорошо. Может быть, первый раз в жизни. Конец