Разрушай меня, пока я не разрушу тебя

Две недели с гипсом были сущим адом. Ладно, зуд под гипсом, ноющая боль — он уже привык к этому. Делать что-то одной рукой? Он и к этому привык, даже, вроде, получалось уже делать вещи, которые раньше казались невозможными. Но вот Нам Гю... Его вечный стёб уже выводил Су Бонга из себя. Что он только не попытается делать, тот всегда вовремя появится и высмеет его. Сначала он пытался не обращать на это внимание, потом говорил прямо, что если он не перестанет нести херню, то он точно придушит его. И, конечно же, это не помогало. Чем больше шли мучительные дни, тем дальше заходил Нам Гю. Прикосновения стали более требовательными. Он прикасался к нему в любом удобном случае: мог "случайно" коснуться, а мог и насильно поцеловать. Это раздражало. Хотя, всё это пустяки. Пару раз Нам Гю воспользовался его слабостью и трахнул. Су Бонг, естественно, злился, сопротивлялся, кричал — но всё бестолку, чёртов гипс будто делал его слабее. И вот, наконец, больница. Он стоял в очереди, листая ленту. Когда телефон надоедал, он ходил по коридору, осматривал кабинеты, глядел в окно, слушал музыку. Через минут двадцать он уже был в кабинете у врача, который осматривал запястье, нажимал, проверял, как там всё срослось.       — Больно?       — Терпимо, — отрезал Су Бонг, которому хотелось поскорее выбраться отсюда. Гипс наконец сняли. Рука была бледной, кожа раздражённой, мышцы будто атрофировались. Су Бонг осторожно сжал кулак.       — Постепенно разрабатывай, но не перегружай, — предупредил медик. Он только хмыкнул. Главное, что теперь свободен. И вот, выйдя на улицу, он вздохнул свежий воздух, а его жизнь будто стала лучше без этого гипса, который действовал ему на нервах. Конечно, было как-то не привычно и не по себе... но, в целом, самое главное, что этой хрени на руке у него больше нет. Он закинул руки в карманы, шагнул на тротуар и просто пошёл вперёд, не имея конкретной цели. Наушники уже были в ушах, но музыка играла фоном, не заглушая шума улицы. Автобусы с шипением открывали двери, из кафе тянуло свежим кофе и чем-то сладким, люди спешили по своим делам. Су Бонг свернул в узкий переулок, где бетонные стены были расписаны граффити. Он скользнул взглядом по знакомым тегам и рисункам, вспомнил, как сам когда-то оставлял здесь след. Чёрт, давно это было. Он провёл ладонью по грубой кирпичной стене и вдруг ощутил странную слабость в пальцах. Чуть сжал кулак – мышцы откликнулись, но пока неохотно. Плевать. Разработается. Дальше – шумный рынок, где всегда пахло жареным мясом и специями. Су Бонг на автомате купил что-то на палочке, откусил, но вкуса почти не почувствовал. Мысли вертелись вокруг Нам Гю. Тот снова полезет к нему. Ещё больше, ещё наглее. Он задумался, глядя на людей вокруг. Жизнь текла, как обычно, но внутри него будто что-то треснуло. Ладно. Он шагал по улицам, в наушниках играла музыка, отсекая посторонние звуки и делая его прогулку чуть менее одинокой. Он несколько раз прыгнул на лужи, не особо заботясь о брызгах, что летели на джинсы, а потом зашагал по бордюру, балансируя, словно ребёнок, проверяющий свою ловкость. Ветер лениво шевелил его волосы, прохлада вечернего воздуха пробиралась под одежду, но возвращаться домой ему не хотелось. Даже если Нам Гю сейчас на смене, даже если квартира стоит пустая и тихая, он всё равно не видел смысла туда идти. Там нечего делать. Просто уткнуться в телефон? Скучно. Лечь спать? Он всё равно не уснёт. Лучше остаться на улице, пройтись ещё немного, глядя, как город постепенно погружается в темноту. Он сунул руки в карманы, сбавил шаг. В воздухе пахло сыростью, влажным асфальтом и чем-то неуловимо знакомым. Где-то впереди зажглись фары машины, осветив его фигуру, но он не обратил внимания. Просто шёл дальше, не зная, куда именно, и не особо об этом задумываясь. Даже спустя часа два он всё ещё гулял. Но в какой-то момент ему просто надоело ходить по одним и тем же улицам, и он спустился в метро. В вагоне было почти пусто: несколько человек сидели, уткнувшись в телефоны, кто-то спал, прижавшись лбом к стеклу. Он сел в угол, вытянул ноги, включил музыку погромче и просто смотрел, как станция сменяется станцией. В конце концов, состав добрался до конечной, и ему пришлось выйти. Он пересел на поезд обратно и поехал в ту же сторону, но выходить на нужной остановке всё равно не собирался. Пусть везёт дальше. Мельком он взглянул на телефон, посмотрев время — только 1:47. Он закинул голову назад, уставившись в потолок вагона. Нам Гю на смене, это ясно. В два он закончит, а пока дойдёт, пока доберётся… около трёх, наверное, будет. Почему он, блять, вообще думает о нём. Нахрена. Он резко выключил музыку и убрал наушники, но от этого стало только хуже. Мысли всё равно застряли в голове, липли, мешали дышать. Что ему, сука, Нам Гю, чтобы вот так на автомате считать, когда он вернётся домой? Это вообще его не касается. На очередной остановке он вышел, поднялся по эскалатору, пересёк станцию, прошёл через турникеты и оказался на улице. И как раз в этот момент зарядил дождь. Он выругался, но идти домой даже не думал. Ну и хрен с ним, с дождём. Пусть льёт. Он шёл, не особо выбирая дорогу, пока под ногами не захлюпали лужи. Фонари отражались в мокром асфальте, редкие прохожие спешили куда-то, кутаясь в капюшоны, но ему было плевать. Вода стекала по волосам, промочила одежду насквозь, но он всё равно не сворачивал к дому. Ему ещё не хотелось туда возвращаться. Он свернул в сторону круглосуточного магазина, почти не думая, просто чтобы было чем занять себя. Автоматическая дверь отъехала в сторону, впуская его внутрь, и он почувствовал резкий контраст между холодной сыростью улицы и тёплым, затхлым воздухом помещения. Пара человек бродила между полок — кто-то выбирал алкоголь, кто-то рылся в холодильнике с готовой едой. Он прошёл вглубь, взял банку пива, потом потянулся за какой-то булкой, но передумал и взял сразу две, просто чтобы не думать об этом потом. На кассе пробили покупку, он достал из кармана мелочь, кинул её на лоток, забрал сдачу, сунул в карман и вышел обратно под дождь. На улице уже стало холоднее. Ветер гнал капли в лицо, но он не спешил искать укрытие. Просто открыл банку, сделал глоток, чувствуя, как холодный алкоголь разливается по организму. Где-то гремела музыка — может, из машины, может, кто-то с колонкой шёл неподалёку. Ему было плевать. Он откусил булку, запил пивом, продолжая шагать вперёд, не глядя, куда именно. Его кроссовки хлюпали, джинсы неприятно липли к коже, куртка намокла насквозь, но это почему-то даже не раздражало. Напротив, было странное, почти приятное ощущение: как будто мир сузился до этих капель дождя, до вкуса хлеба, до глотков дешёвого пива. Он шагал по пустой улице, не разбирая дороги, пока где-то в глубине сознания не мелькнула мысль: а если бы сейчас просто лечь в лужу? Или упасть куда-нибудь на траву, раскинув руки, и просто остаться так? Но он не стал. Просто шёл дальше, под непрекращающимся дождём. Су Бонг не особо любил возвращаться домой, но тело уже не слушалось, ноги подкашивались, а холод пробрался под одежду, делая каждый шаг мучительно неприятным. Он шатался, едва держась на ногах, и чувствовал, как футболка липнет к спине. Влага пропитала ткань, и теперь она казалась ледяной, раздражающе натирая кожу. Ему хотелось гулять дальше, дышать прохладным воздухом, но силы кончились, и, что ни говори, а возвращение в тепло сейчас казалось лучшим решением. В подъезде было тихо, только редкие шаги по лестнице и гул лифта разрывали тишину. Су Бонг на автомате достал пачку сигарет, подцепил одну губами, прикурил и затянулся. Он стоял, прислонившись к стене, пока не услышал шаги. Входная дверь открылась, пропуская внутрь пожилую женщину. Та даже не скрывала осуждения: бросила на него злобный взгляд и что-то пробормотала себе под нос. Наверное, ругалась, но Су Бонгу было плевать. Он усмехнулся и, не удосужившись дойти до урны, сбросил бычок на пол, раздавив его носком ботинка. Удивительно, но лифт приехал сразу. Он вошёл, нажал на кнопку шестого этажа и прикрыл глаза, пока кабина с тихим гулом двигалась вверх. Хотелось сесть прямо здесь, так сильно ныло тело. Дома было темно, лишь из кухни пробивался приглушённый свет. Су Бонг, не включая лампу, бросил куртку в шкаф, не особо заботясь о порядке. Обувь осталась валяться у порога, а он сам, проходя вглубь квартиры, начал бездумно стягивать с себя мокрые вещи.       — Не хватало тебе ещё заболеть, — внезапно раздался голос Нам Гю. Тот стоял в дверном проёме кухни, прислонившись плечом к косяку.       — Не разговаривай со мной, — буркнул Су Бонг, даже не оборачиваясь, и прошёл в спальню. Нам Гю двинулся за ним, скрестив руки на груди.       — И где шлялся?       — Чё? — раздражённо переспросил Су Бонг, не до конца понимая, зачем ему вообще задают такие вопросы. Они постояли в тишине несколько секунд, прежде чем Нам Гю заговорил снова:       — Где был? Су Бонг повернулся к нему, скользнув холодным взглядом, в котором явно читалось "какого хрена?". Какая ему разница? Что за тупые вопросы?       — Отвали, — резко бросил он.       — Так сложно ответить?       — Гулял, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как раздражение растёт.       — Видишь, — хмыкнул Нам Гю, — не сложно.       — Нет, это было пиздец как сложно, — зло ответил Су Бонг, стягивая с себя последнюю мокрую вещь и бросая её на кровать. Честно, он был на грани. Не было сил даже на раздражение. Хотелось просто рухнуть в кровать и закрыть глаза. Су Бонг тяжело вздохнул, чувствуя, как тело ломит от усталости. Пару секунд он просто стоял, пытаясь собрать остатки сил, а затем всё же заставил себя пошевелиться. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу и вытащил первую попавшуюся футболку. Ткань была немного прохладной, но на это он не обратил внимания, просто натянул её на слегка влажную кожу. Одевшись, он выдохнул, провёл рукой по лицу, стараясь согнать раздражение, и направился на кухню. Проходя мимо Нам Гю, он заметил на себе его взгляд, но не остановился. Сейчас хотелось только одного — согреться. Кухня встретила его полумраком. Он лениво протянул руку к выключателю, но потом передумал. Лёгкий свет от уличных фонарей, пробивающийся через окно, был достаточным. Су Бонг машинально включил чайник и провёл ладонями по лицу. Было холодно, и хотелось выпить чего-то горячего. Пока вода грелась, он открыл шкафчик, достал пачку кофе, высыпал пару ложек в кружку. Затем добавил сахара, провёл ложкой по дну, в ожидании прислушиваясь к шуму чайника.       — Сделай мне тоже, — раздался за спиной голос Нам Гю. Су Бонг даже не повернулся, лишь скривился, глядя в свою кружку.       — Ага, ещё чё, — усмехнулся он, доставая молоко из холодильника.       — Жмот, — спокойно отозвался Нам Гю, опираясь спиной о дверной косяк. Су Бонг закатил глаза, но, когда чайник наконец щёлкнул, извещая, что вода закипела, всё же взял вторую кружку и насыпал в неё кофе. Сам не понял, зачем.       — Нахуй я это сделал, — пробормотал он себе под нос, заливая кипятком обе кружки.       — Потому что ты не настолько тварь, как сам думаешь, — усмехнулся Нам Гю.       — Иди нахер, — беззлобно огрызнулся Су Бонг, протягивая ему кофе. Они молча уселись за стол. В комнате повисла тишина, лишь изредка нарушаемая редкими звуками извне. Су Бонг обхватил кружку руками, позволяя теплу согреть пальцы.       — Ты всё-таки заболел, — внезапно заметил Нам Гю, глядя, как Су Бонг тихо шмыгает носом.       — Да пошёл ты, — пробормотал тот, делая глоток горячего кофе. Они молча пили кофе. Точнее, Су Бонг пил, наслаждаясь хоть каким-то теплом, а Нам Гю, похоже, просто ждал момента, чтобы доебаться.       — Ну и хуйню ты сморозил, — вдруг бросил он, покачав головой, — я лучше бы сделал. Су Бонг фыркнул, даже не удивившись.       — Ну-ну, — проворчал он, — отвали, уебан. Если не нравится, тогда иди сам и делай. Нам Гю без лишних слов поднялся, и прежде чем Су Бонг успел сообразить, что тот задумал, просто выхватил у него кружку и вылил кофе в раковину.       — Ты охуел?! — возмутился Су Бонг, резко вскидывая голову.       — Сиди и не пизди, — лениво ответил Нам Гю, доставая из шкафа новую кружку. Он действовал быстро, ловко. Взял молотый кофе, отмерил ровное количество, аккуратно насыпал, добавил сахар. Заваривал не так, как Су Бонг — без суеты, по привычке. Он работал в клубе, да, был директором, но иногда приходилось заменять бармена. Навыки не пропали. Пока кофе настаивался, он потянулся за молоком, точно отмерил нужное количество и плавно влил в кружку. Затем несколько секунд наблюдал, как цвет напитка меняется, прежде чем протянуть его обратно Су Бонгу.       — На, пей, сука. Су Бонг подозрительно уставился на него, потом на кружку.       — Вдруг отрава? Нам Гю хмыкнул, забрал кружку обратно и сделал пару глотков, глядя ему прямо в глаза. Затем снова протянул кофе. Су Бонг, недовольно цокнув, взял кружку и сделал глоток. Чёрт, кофе действительно был вкусным. Горьковато-сладкий, с мягким привкусом молока. Нам Гю явно знал, как готовить. Но кто он, блять, такой, чтобы это признавать?       — Чё за помои? — с каменным лицом бросил Су Бонг, ставя кружку на стол. Некоторое время они просто сидели и пили кофе, которое сделал Нам Гю. Молча, без спешки. В комнате было тихо, лишь иногда слышался глухой шум с улицы — где-то далеко проезжали машины, редкие прохожие разговаривали, но всё это казалось далёким, неважным. Су Бонг делал ленивые глотки, глубже вжимаясь в стул. Тепло медленно растекалось внутри, приятно согревало замёрзшее тело. Хоть от этого можно было получить хоть какое-то удовольствие. Нам Гю тоже молчал, пил ровно, без спешки, взгляд у него был задумчивый. Су Бонг даже немного напрягся. Он не любил, когда тот так смотрел — не то чтобы внимательно, но как-то по-особенному. Словно не просто наблюдал, а что-то выжидал. Су Бонг не стал спрашивать, просто продолжил пить, а потом вдруг почувствовал движение. Нам Гю медленно двинулся, и в следующую секунду его ладонь оказалась на бедре Су Бонга. Пальцы едва заметно сжались, надавливая, совсем несильно, но достаточно, чтобы почувствовать. Су Бонг резко замер. Секунду он просто не верил, что это вообще происходит. Затем голову словно вспыхнуло от возмущения.       — Ты чё творишь!? — рявкнул он, резко отдёргивая ногу. Нам Гю лишь хмыкнул, убирая руку, будто вообще не придавал этому значения.       — Чё орёшь? Су Бонг стиснул зубы, гневно глядя на него. Да что он вообще себе позволяет?! Но хуже всего было другое. На мгновение, всего на какую-то долю секунды, когда пальцы Нам Гю сжались на его бедре, внутри возникло странное, предательское ощущение. Тёплое, извращённое, совсем неуместное. Будто дрожь, проскользнувшая под кожей. И от этого хотелось взбеситься ещё сильнее. Су Бонг всё ещё сверлил его взглядом, напряжённо сжав челюсти. Нам Гю, как всегда, выглядел чересчур спокойным, будто вообще не замечал его ярости. Он молча допил кофе, поставил кружку на стол и медленно, почти лениво двинулся ближе. Су Бонг нахмурился.       — Ты куда, блять… Но договорить не успел. Губы Нам Гю мягко коснулись его губ. Осторожно, даже несмело, без обычного напора. Су Бонг на секунду замер, глаза распахнулись в шоке. Что за хуйня? Тёплое дыхание коснулось его кожи, лёгкое прикосновение длилось всего пару мгновений, но затем Нам Гю снова приблизился. Поцеловал чуть сильнее. Медленно, без суеты. Су Бонг почувствовал, как его собственное дыхание сбивается, грудь поднимается чуть быстрее. Секунда. Ещё одна. Губы Нам Гю двигались осторожно, но с каждым разом становились всё настойчивее. Он не торопился, но целовал уже увереннее, напористее, словно проверял границы. Словно хотел посмотреть, как далеко сможет зайти. Су Бонг не понял, когда его собственное тело предательски перестало сопротивляться. Может, с того момента, как Нам Гю чуть сильнее сжал его бедро? Или когда мягкие прикосновения вдруг стали глубже? Но он чётко понял другое — когда Нам Гю резко поменял тон. Ещё один поцелуй — и в этот раз он был грубее. Слишком требовательный, слишком властный. Губы прижались сильнее, язык скользнул по его губам, требуя, а не спрашивая. Нам Гю больше не собирался медлить. Су Бонг рванулся, схватил его за плечи, сжал пальцы в ткани футболки, хотел оттолкнуть, но не смог. Нам Гю лишь усмехнулся в его губы и снова углубил поцелуй. Танос выдохнул резко, когда Нам Гю прижал его к столу ещё сильнее. Деревянный край больно впился в поясницу, но было уже не до этого. Поцелуй разорвался на секунду — Нам Гю отстранился, взглянул на него с каким-то самодовольным прищуром, прежде чем снова схватить за волосы и потянуть голову назад. Су Бонг зашипел, но всё равно поддался, запрокидывая голову.       — Ты, блять, что… — он не успел договорить, потому что Нам Гю тут же снова впился в его губы. Поцелуй был уже не просто грубым — жёстким, жадным, почти болезненным. Губы горели, дыхание сбивалось, а в груди неприятно сжималось от того, что Су Бонг больше не контролировал ситуацию. Руки Нам Гю скользнули вниз, сдёргивая с него одежду, дёргая слишком резко, без лишней осторожности. Су Бонг инстинктивно схватил его за запястья, но тот лишь коротко хмыкнул и продолжил.       — Ты, сука, на кухне... совсем охуел? — выдохнул Су Бонг, когда почувствовал, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи. Нам Гю хмыкнул:       — Заткнись. Кружки снова загремели, когда Су Бонг дёрнулся, но это уже не имело никакого значения. Нам Гю вдавил его в стол, руками сжимая его тело, скользя ладонями вниз, будто смакуя каждое движение. Су Бонг хотел бы сказать что-то ещё, но язык не поворачивался. Внутри всё горело — от гнева, от возбуждения, от дикого раздражения на самого себя. Чёрт, он снова сдавался. Су Бонг и моргнуть не успел, как его резко схватили за плечи и дёрнули, разворачивая лицом к столу. Всё произошло за секунду — резкий рывок, дезориентация, горячее дыхание у самого уха, и вот он уже вынужден упереться ладонями в столешницу, чтобы не потерять равновесие.       — Ты, блять… — он не успел договорить, потому что Нам Гю толкнул его сильнее, прижимая к прохладной поверхности. Су Бонг снова дёрнулся, инстинктивно пытаясь вырваться, но Нам Гю держал его слишком крепко. Чёрт. Пальцы больно сжимали его бёдра, хватка настолько уверенная, что сразу было понятно — выпутаться не получится.       — Спокойнее, — промурлыкал Нам Гю, склонившись к его уху. Голос был низкий, тягучий, пропитанный какой-то наглой, самодовольной усмешкой. Су Бонг сжал зубы, ненавидя этот тон, ненавидя ситуацию, ненавидя самого себя за то, что тело снова предательски откликнулось на грубый контакт. Он дёрнулся снова, пытаясь хотя бы ослабить хватку, но без толку. Нам Гю не просто держал его — он будто намеренно подчёркивал свою силу, демонстрировал контроль.       — Тварь, — прошипел Су Бонг, впиваясь пальцами в столешницу. Нам Гю лишь ухмыльнулся, его ладонь скользнула ниже, цепляя кожу.       — Раз ты уже стоишь так, — он нагло усмехнулся, — может, не будешь строить из себя недотрогу? Су Бонг вздрогнул, когда холодные пальцы скользнули ниже, задевая чувствительную кожу. Он сжал зубы, изо всех сил стараясь не отреагировать, но тело снова предательски дёрнулось. Проклятье.       — Что ты так дёргаешься? — голос Нам Гю был насмешливым, ленивым, но в нём чувствовалась тёмная, почти опасная нотка,— страшно, что ли?       — Схуя ли? — Су Бонг рванулся, пытаясь вывернуться, но Нам Гю только сильнее прижал его к столу. Ещё одно движение — и его ладонь нагло скользнула по бедру, сжимая кожу, заставляя его инстинктивно задержать дыхание. Су Бонг резко сжал пальцы на столешнице, как будто это могло помочь ему не реагировать, но внутри всё равно проскользнул мерзкий, жгучий отклик. Тёплая дрожь, пробежавшая по позвоночнику.       — Да ты жмёшься ко мне, как сучка, — выдохнул Нам Гю, и этого оказалось достаточно, чтобы Су Бонг окончательно вскипел.       — Иди нахуй! — он рванулся ещё раз, толкнул его локтем, но Нам Гю был чертовски быстрым. В следующий миг его ладонь сжала запястье Су Бонга, заломила его назад, заставляя вскрикнуть от резкой боли.       — Сука! Пусти, блядская мразь! Но Нам Гю только тихо хмыкнул.       — Тише, — он наклонился ближе, тёплое дыхание коснулось его шеи, — чего ты так разошёлся?       — Чего, блять?! — Су Бонг яростно дёрнулся, но Нам Гю не только не ослабил хватку — наоборот, заломил руку сильнее, заставляя его прижаться к столу ещё жёстче. Боль резко отозвалась в запястье, эхом прокатилась по нервам, но ещё хуже было другое — собственное, мерзкое предательство собственного тела. Сердце глухо стучало в груди, дыхание сбилось, а внутри снова проскользнуло это тёплое, липкое чувство, от которого хотелось разом и взбеситься, и утонуть в нём.       — Отпусти, сукин сын! — процедил он, снова дёргаясь. Нам Гю ничего не ответил, его пальцы снова скользнули вниз, двигаясь нагло, методично, точно зная, где и как коснуться, чтобы заставить Су Бонга выдохнуть чуть резче.       — Ты такой смешной, когда бесишься, — тихо усмехнулся он, — думаешь, я не вижу, как ты реагируешь? Су Бонг сжал зубы.       — Я тебя выебу, — выдохнул он, его голос дрожал от злости. Нам Гю коротко засмеялся.       — Ну, если тебе так хочется, — его пальцы снова резко сжались на бедре, — но сначала я выебу тебя. Су Бонг рванулся снова, но Нам Гю был непреклонен. И тогда внутри что-то сорвалось.       — Пошёл ты! — Су Бонг вновь попытался сопротивляться, но тот лишь сильнее прижал его запястье к пояснице.       — Хочешь бороться? — шёпот у самого уха, — ну давай. Он резко развернул Су Бонга к себе, толкнул на стол, вдавливая спиной в прохладную поверхность. Су Бонг попытался снова его ударить, но Нам Гю легко заблокировал его руку, перехватил вторую, прижал обе к столу. Су Бонг тяжело дышал, яростно сверлил его взглядом, но хуже всего было то, что внутри всё горело — от бешенства, от стыда, от чертовского возбуждения.       — Отпусти меня нахуй, — выдохнул он, но голос сорвался.       — Скажи, что ты этого не хочешь, — спокойно произнёс Нам Гю, — и я уйду. Су Бонг открыл рот, чтобы сказать, но слова застряли в горле. Блять. Он уже хотел сказать, но его прервали.       — Вот и молчи, — хмыкнул Нам Гю, прежде чем снова прижаться губами к его губам. Су Бонг дёрнулся, но Нам Гю не дал ему уйти — лишь глубже вдавил в стол, требовательно проводя языком по его губам, пока тот, наконец, не приоткрыл рот. Чёрт, как же он ненавидел его за это — за эту способность заставлять его подчиняться, за этот чертовски уверенный тон, за каждое касание, которое не давало сопротивляться. Су Бонг резко втянул воздух, когда Нам Гю сильнее сжал его запястья, удерживая так, чтобы не было ни единого шанса уйти. Он хотел ударить его, рвануться, вновь высказать всё, что думает, но вместо этого его тело предательски отзывалось — пульс бешено колотился в висках, в груди всё сжималось, а в животе разворачивалось что-то тягучее, невыносимое.       — Ты прям таешь у меня в руках, — насмешливо выдохнул Нам Гю, прерывая поцелуй, и Су Бонг чуть не плюнул ему в лицо.       — Сука ты ебаная, — прохрипел он, рывком поворачивая голову в сторону, но Нам Гю резко схватил его за подбородок, заставляя снова смотреть на себя.       — Продолжай, — хмыкнул он, легко поглаживая его скулу пальцами, — мне нравится, когда ты злишься.       — Да мне вообще похуй, что тебе нравится! — выдохнул Су Бонг, дёрнувшись ещё раз, но Нам Гю держал его крепко. И, как будто в наказание, его губы снова накрыли его губы, но теперь поцелуй был грубее, глубже. Су Бонг застонал сквозь стиснутые зубы, когда Нам Гю практически впился в него, безжалостно погружая его в этот вихрь ощущений. Он чувствовал, как всё внутри горит — не только от злости, но и от чего-то, что боялся признать. Это всё было неправильно. Абсолютно.       — Пусти меня, уёбок! — крикнул он, когда Нам Гю наконец отстранился, но тот лишь усмехнулся.       — Громкие слова для того, кто весь дрожит у меня в руках. Су Бонг сжал зубы, тяжело дыша, его запястья горели от сильной хватки, а грудь поднималась резко и нервно.       — Нахуй иди, — прошипел он, но даже сам слышал, как слабовато это прозвучало. Нам Гю только хмыкнул, но наконец разжал пальцы, позволяя ему двигаться.       — В следующий раз ты сам меня захочешь, — усмехнулся он, отступая, — готов поспорить. Су Бонг яростно дёрнулся, пытаясь вырваться, но Нам Гю держал его крепко, впиваясь пальцами в запястья, не давая даже пошевелиться. Он буквально вдавливал его в стол, заставляя чувствовать своё превосходство каждым движением, каждым намеренным касанием.       — Борись, — усмехнулся Нам Гю, наблюдая, как Су Бонг дёргается в попытке освободиться, — давай, мне даже интересно, насколько тебя хватит.       — Отъебись, — выдохнул Су Бонг, но голос его дрогнул. Он сам это услышал. Ебаный пиздец. Ещё одна попытка вырваться — Нам Гю резко дёрнул его за руку, заставляя выгнуться, больно прижимая к себе. Их дыхания смешались, жар, напряжение, злость — всё сплеталось в единую безумную смесь, от которой голова шла кругом.       — Ты уже весь дрожишь, — выдохнул Нам Гю, скользя ладонью ниже. Су Бонг вздрогнул, сжав зубы, изо всех сил стараясь не реагировать, но тело снова предательски дёрнулось. Чёртов рефлекс. Чёртово нарастающее напряжение.       — Ненавижу тебя, — процедил он, глядя прямо в глаза.       — А я люблю тебя таким, — хмыкнул Нам Гю, — когда ты орёшь, когда дерёшься, когда пытаешься сделать вид, что тебе не нравится.       — Заткнись, — Су Бонг снова попытался дёрнуться, но в ответ получил резкий толчок в стол, от которого дыхание сбилось. Внезапно Нам Гю снова развернул его, нагнул над столом. У него всё внутри скрутило в узел. Су Бонг дёрнулся с новой силой, пытаясь хотя бы перекатиться на бок, но Нам Гю снова удержал его, легко перехватывая каждое движение.       — Ты же этого хочешь, — его голос звучал слишком спокойно, и от этого становилось только хуже, — просто не можешь признаться.       — Пошёл ты! — Су Бонг попытался ударить его ногой, но Нам Гю легко поймал его бедро и сжал его пальцами, как будто предупреждая, кто здесь сильнее.       — О, ты продолжаешь сопротивляться? — в голосе Нам Гю мелькнуло что-то почти весёлое, — интересно, когда ты сломаешься? Су Бонг хотел послать его нахуй, хотел продолжать драться, хотел… Но его пальцы сжались на коже так сильно, что дыхание перехватило. Нам Гю двигался медленно, сдавливая, царапая, вжимаясь в него, заставляя чувствовать абсолютно всё. И хуже всего было то, что внутри снова вспыхнул этот мерзкий, жаркий отклик. Нам Гю скользнул ниже, нагло, методично, заставляя его выгибаться, дёргаться, впиваться пальцами в поверхность стола. Он скользнул ладонью по бедру Су Бонга, пальцы жёстко впились в кожу, оставляя красные следы. Су Бонг вздрогнул, дёрнулся, но Нам Гю лишь сильнее прижал его к столу, наваливаясь всем телом.       — Не дёргайся, — голос его был хриплым, низким, полным хищного удовольствия.       — Пошёл ты нахрен, — выдохнул Су Бонг, выгибаясь в тщетной попытке освободиться. Резкий хлопок, вспышка боли — Нам Гю врезал ему по заднице так, что Су Бонг невольно втянул воздух сквозь зубы. Едва он успел осознать первое ощущение, как следом обрушился второй удар — сильнее, жёстче, по тому же месту. Кожа вспыхнула огнём, мышцы дёрнулись в болезненной судороге.       — Я сказал — не дёргайся. Су Бонг зло зарычал, скрипя зубами. Тело предательски дрожало от напряжения, дыхание сбивалось, а внутри разливался мерзкий, липкий жар. Нам Гю явно видел это — и наслаждался.       — Вот так, — его пальцы грубо поглаживали едва покрасневшую кожу, тот вздрогнул, вновь попытался отстраниться, но Нам Гю угрожающе сжал его бедро, — ты меня заводишь, когда бьёшься. Когда орёшь, когда бесишься.       — Сдохни, — прохрипел Су Бонг, вонзая в него взгляд, полный ненависти. Нам Гю лишь усмехнулся, почти снисходительно.       — А ты меня хочешь.       — Нихуя. Пальцы Нам Гю скользнули по бедру, медленно, почти лениво, но каждый сантиметр этого движения заставлял Су Бонга дёргаться. Он сжал кулаки, заставляя себя не реагировать, но тело не слушалось, выдавало его с головой.       — Хочешь, — выдохнул Нам Гю прямо у его уха, дыхание обжигало кожу. Он нарочно не торопился, ведя пальцы ниже, а затем снова выше, оставляя после себя глухое, тянущее ощущение, — просто ненавидишь себя за это. Внезапно Нам Гю вытянул ремень из шлёвок, лениво щёлкнул им по ладони, будто проверяя на прочность, и хищно усмехнулся.       — Смотри-ка, ты уже дрожишь, — протянул он, медленно проводя кончиком ремня по спине Су Бонга. Су Бонг напрягся, но знал, что любое движение только раззадорит Нам Гю. Хотя тело уже предательски отзывалось на этот тон, на этот взгляд, на этот жар от чужого дыхания.       — Вот и умница, — с притворной нежностью выдохнул Нам Гю. Резким движением он заломил Су Бонгу руки назад. Тот рванулся, но Нам Гю лишь сильнее прижал его к столу, пока тот не оказался плотно вдавленным в холодную поверхность.       — Отъебись! — выдохнул Су Бонг, пытаясь дёрнуть руками, но Нам Гю уже закрутил ремень вокруг его запястий. Кожа натянулась, ремень впился в суставы, лишая даже возможности пошевелиться. Су Бонг снова дёрнулся, но Нам Гю рванул ремень ещё сильнее, фиксируя его запястья на пояснице.       — Поздно, — выдохнул он в ухо Су Бонга. Он не торопился. Ладонь плавно скользнула вниз, от рёбер к животу, затем ниже, нарочно не прикасаясь к самому чувствительному месту. Он дразнил, заставляя Су Бонга чувствовать каждое движение.       — Блять… — прошипел Су Бонг, когда Нам Гю сжал его ягодицы, грубо раздвигая.       — Расслабься, тебе же понравится, — хрипло выдохнул Нам Гю, жадно вглядываясь в его тело. Су Бонг сжал зубы, напрягаясь, но когда Нам Гю провёл пальцами между его ягодиц, мышцы всё равно дёрнулись. Нам Гю усмехнулся, наклонился ближе, чтобы почувствовать жар его кожи, и медленно, но настойчиво надавил одним пальцем, проникая внутрь. Су Бонг резко втянул воздух, рванув запястьями, но ремень только больно врезался в кожу.       — Чувствуешь? — шепнул Нам Гю, начиная двигаться, чуть выгибая палец внутри. Су Бонг задохнулся от вспышки неприятного ощущения, но не дал себе сорваться, лишь ещё сильнее сжал челюсти.       — Упрямый, — усмехнулся Нам Гю. Он добавил второй палец, начал двигаться глубже, провоцируя, растягивая. Он чувствовал, как напряжено тело Су Бонга, как тот старается не выдать ни единого звука.       — Мать твою… — выдохнул Су Бонг, когда Нам Гю резко надавил на нужную точку. Его пальцы сжались, мышцы дёрнулись, а дыхание сорвалось на низкий, злой выдох. Нам Гю удовлетворённо усмехнулся.       — Послушай себя, — прошептал он, выводя пальцы и медленно ведя ладонью по бедру, — ты уже хочешь, даже если отрицаешь. И прежде чем Су Бонг смог выругаться в ответ, Нам Гю толкнулся внутрь — резко, без предупреждения, забирая всё сразу. Ремень впивался в запястья, кожа под ним горела, а мышцы сводило от напряжения. Су Бонг снова дёрнулся, но Нам Гю лишь сильнее надавил на его спину, окончательно вжимая в стол.       — Тише, — выдохнул он, лениво проводя ладонью по его бедру. Су Бонг стиснул зубы, но ничего не сказал. Он чувствовал каждый миллиметр прикосновений, каждую секунду, которая тянулась мучительно долго. Нам Гю не торопился. Он дразнил, наслаждался каждым движением, каждым вздрагиванием, каждым сокращением мышц. И когда его пальцы снова скользнули внутрь, Су Бонг резко втянул воздух.       — Расслабься, — выдохнул Нам Гю, наклоняясь ближе. Тело не слушалось. Всё внутри сжалось, отторгая, протестуя. Су Бонг напрягся так сильно, что едва мог дышать, но Нам Гю был настойчив. Он толкнул пальцы глубже, раздвигая мышцы, заставляя тело подчиниться. Су Бонг до боли сжал кулаки. "Только не показывать слабость. Только не дать ему насладиться этим". — думал он про себя.       — Дёргаешься как девственник, — с усмешкой пробормотал Нам Гю, чуть выгибая пальцы внутри. Су Бонг зло скрипнул зубами.       — Иди нахуй… Нам Гю хищно усмехнулся, но ничего не ответил.              Резкий толчок пальцами — и Су Бонг вздрогнул, когда Нам Гю надавил на что-то внутри. Жаркий спазм пробежался по позвоночнику, мышцы дёрнулись предательским откликом, но Су Бонг быстро взял себя в руки. "Нет. Я не буду..." Но Нам Гю уже снова надавил. Су Бонг дёрнулся, напрягая всё тело, но ощущение уже растекалось внутри, мерзко и подло, размывая боль чем-то странным. Он не смог не сдержать сдавленный стон.       — Нравится? — выдохнул Нам Гю, его пальцы продолжали работать, мягко, но настойчиво растягивая. Су Бонг хотел выругаться, но вместо этого лишь сдавленно втянул воздух.       — Нравится же, не делай вид, что нет, — с усмешкой прошептал Нам Гю. Пальцы медленно вышли, оставляя неприятную пустоту, и Су Бонг судорожно вдохнул.       — А теперь посмотрим, как долго ты продержишься, — проговорил он, стягивая с себя низ. Нам Гю крепче сжал его бёдра, раздвигая шире, и толкнулся внутрь. Резко. Глубоко. До конца. Су Бонг задохнулся от боли, мышцы судорожно сжались, а всё тело выгнулось дугой. Он дёрнулся, но Нам Гю сжал его сильнее, не давая даже пошевелиться.       — Ёбаный в рот… — прохрипел Су Бонг, изо всех сил сдерживая рвущийся стон. Растяжение жгло, нутро сводило от дикого, неестественного вторжения. Всё внутри протестовало, но Нам Гю не собирался останавливаться. Он выдохнул, наклонившись ближе, так, чтобы дыхание обжигало шею Су Бонга.       — Тесно… — удовлетворённо выдохнул он, сильнее сжимая его бёдра. И двинулся. Первый толчок был медленным, почти дразнящим. Второй — сильнее. Глубже. Су Бонг закусил губу, до боли сжимая пальцы. В глазах темнело, всё внутри сжималось от боли и ярости. "Я снова позволил этому случится..." Мысль била по сознанию, разрывая изнутри, отравляя ненавистью к себе, к Нам Гю, ко всему происходящему. "Я не хочу этого." Но тело уже начинало выдавать себя.        Ему хотелось рвать, кричать, вырываться. Но тело уже подчинялось. Нам Гю продолжал двигаться, заставляя его чувствовать. Боль, жар, унижение — всё смешалось в одно целое. Су Бонг ненавидел это. Он сжал зубы так, что хрустнула челюсть. Горло горело от сдержанных звуков, а мышцы дрожали от неестественного напряжения. Нам Гю двигался внутри него — глубоко, неторопливо, будто смакуя каждое движение. Су Бонг чувствовал всё: каждый толчок, каждое нажатие, каждый тянущий спазм внутри. Он хотел сказать что-то злое, что-то ядовитое, но язык не слушался. Вместо этого вырвался сдавленный стон, который он тут же заглушил, закусив губу. Нам Гю усмехнулся.       — Нравится.       — Иди на… — начал было Су Бонг, но не договорил — Нам Гю толкнулся сильнее, резко меняя угол. В глазах потемнело. Резкий, горячий разряд прострелил позвоночник, мышцы сжались. Су Бонг резко втянул воздух, выгибаясь в инстинктивном порыве уйти от этих ощущений. Нам Гю схватил его за волосы, рванул голову назад.       — Чувствуешь? — горячее дыхание обожгло ухо, а затем Нам Гю легко прикусил мочку. Су Бонг задрожал.       — Нет… — выдохнул он. Нам Гю рассмеялся и толкнулся снова — в то же самое место. Су Бонг резко вдохнул, но не смог сдержаться — звук сорвался с губ.       — Ага, — довольно протянул Нам Гю, — уже не "нет". Су Бонг дёрнулся, пытаясь вырваться, но ремень только сильнее впился в запястья. Всё тело горело — от боли, от злости, от горячего жара, разливающегося внутри.       — Ты… — прохрипел он, сжимая пальцы.       — Я что? — Нам Гю насмешливо цокнул языком, — хочешь сказать, что всё ещё меня ненавидишь? Он толкнулся глубже. Су Бонг глухо застонал.       — Или хочешь сказать, что тебе не нравится? Су Бонг хотел ответить, сказать, чтобы тот шёл нахер, но грёбаный ком в горле не давал выдавить ни слова. Он в очередной раз попытался отстраниться, но не смог. Всхлип сорвался с его губ. Не от боли, ни от самих ощущений. Из-за беспомощности. — Просто не двигайся и получай удовольствие, — усмехнулся Нам Гю. Толчки ускорились. Стол под ними заходил ходуном, а воздух был горячим и влажным, тяжёлым от их дыхания. Су Бонг ненавидел это. Ненавидел… Но он уже не мог сдерживаться. Он задыхался. Всё внутри сжималось в болезненно-тягучем напряжении, дыхание сбивалось, мышцы сводило судорогой. Нам Гю двигался глубже, быстрее, не давая передышки, не давая даже секунды на то, чтобы собраться с мыслями. Каждый толчок накатывал новой волной жара, пробирая до самого позвоночника. Су Бонг стискивал зубы, но это не помогало. Его тело предавало его. Рука Нам Гю сжимала его сильнее, грубо, без пощады, обещая оставить синяки.       — Больно? — тихо спросил Нам Гю прямо у него над ухом. Су Бонг сжал кулаки до хруста. "Нет…" Но тело уже не слушалось. Горячая волна прошлась по позвоночнику, резким всплеском рванулась вниз. Мышцы сократились в болезненной, оглушающей судороге. Су Бонг застонал. Громко. Горло сдавило от срывающегося дыхания, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Нам Гю усмехнулся, чувствуя, как Су Бонг дрожит в его руках.       — Вот так. Толчки стали резче, сильнее. Су Бонг чувствовал, как Нам Гю сам приближается к грани, как сжимает его бедра, как горячее дыхание сбивается у него над ухом. Ещё несколько толчков — и Нам Гю застонал, загоняя его глубже под себя. Тело Су Бонга содрогнулось, когда он почувствовал, как Нам Гю кончает внутри него. Горячая, чужая жидкость растеклась внутри, а Нам Гю прижал его сильнее, будто не желая отпускать. Су Бонг закрыл глаза, он старался ни о чём не думать, просто забыть. Но тело действительно предавало. Он дрожал, еле стоя на ногах, глаза были влажными, с губ вырывались редкие всхлипы, который он старался приглушить. Но самое ужасное было чувство наполнения внутри. Нам Гю ещё какое-то время оставался внутри, не двигаясь, просто слушая сбитое дыхание Су Бонга. Затем медленно выдохнул, будто бы с ленивым удовлетворением, и, наконец, вышел. Су Бонг дёрнулся, губы скривились от неприятного ощущения. Всё внутри пульсировало тупой болью, мышцы дрожали, а запястья саднило от впившегося ремня. Он чувствовал, как тёплая, липкая сперма стекает по бёдрам, оставляя отвратительное ощущение.       — Развяжи, ублюдок, — его голос был хриплым, сорванным. Нам Гю усмехнулся.       — Терпение. Пальцы скользнули по его спине — легко, почти ласково, контрастируя с только что закончившейся жестокостью. Су Бонг вздрогнул, но промолчал, сжимая зубы. Ремень развернулся с характерным щелчком. Руки резко обожгло от притока крови, но Су Бонг не стал растирать запястья — он тут же попытался встать, но ноги не держали. Он злобно выдохнул. Нам Гю наблюдал за ним, лениво поправляя одежду.       — Хочешь, я помогу? — насмешливо спросил он. Су Бонг фыркнул, рывком опираясь на стол, но тело предало его снова — он шатнулся, не устояв на ногах. Нам Гю перехватил его за локоть.       — Отъебись, — Су Бонг дёрнулся, вырываясь. Нам Гю лишь усмехнулся, не особо настаивая. Су Бонг тяжело дышал, сжимая кулаки. Он чувствовал, как что-то тёплое медленно стекает по внутренней стороне бедра, и от этого злился ещё сильнее. Нам Гю продолжал смотреть на него — спокойно, изучающе, будто оценивая его состояние.       — Какой ты всё-таки упрямый, — выдохнул он, с явным удовольствием наблюдая за тем, как Су Бонг борется с собой. Су Бонг ничего не ответил. Просто поднял на него взгляд — тёмный, злой, полный ярости. Что теперь? Он сам ещё не знал. Он всё ещё тяжело дышал, запястья пульсировали тупой болью. Он медленно разогнул пальцы, стараясь не показывать, насколько дрожат руки. Нам Гю всё ещё смотрел на него, спокойно, без насмешки, будто выжидая.       — Чего уставился? — зло бросил Су Бонг, наконец, выпрямляясь. Нам Гю не ответил. Только чуть заметно качнул головой, будто что-то для себя отмечая. Су Бонга это бесило.       — Ты что, блять, кайфуешь от этого? Нам Гю усмехнулся, но не так, как обычно. Без той хищной самодовольной улыбки. Скорее задумчиво.       — А ты? Су Бонг сжал зубы.       — С чего ты взял? Нам Гю не ответил сразу. Вместо этого он медленно протянул руку и пальцами коснулся его запястья — того самого, где ещё оставались красные следы от ремня. Лёгкое прикосновение, без жестокости, почти бережное. Су Бонг дёрнулся, будто его ударили.       — Не трогай меня, — голос его был глухим.       — Почему?       — Просто не трогай. Нам Гю на секунду задержался, затем убрал руку. Су Бонг выдохнул, сам не зная, почему это движение вывело его из равновесия. Глупо. Смешно. После всего, что между ними было, после всей этой боли и злости, его трогает какой-то короткий, едва ощутимый жест.       — Ты всё равно вернёшься, — спокойно сказал Нам Гю.       — Заткнись.       — Ты мог уйти тысячу раз. Су Бонг хотел сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Он ненавидел это. Ненавидел этот голос. Ненавидел этот взгляд. Ненавидел то, что был прав. Су Бонг был зол. Нет, не так. Он был в бешенстве. Но вместо того, чтобы наорать на него, высказать всё, что он думает, ударить... он просто ушёл. Пошёл в ванную. Приняв быстрый душ, он вылез и встал перед зеркалом, устало смотря на себя. Горячий пар ещё висел в воздухе, пропитывая кожу, но внутри бушевал совсем другой жар — жгучий, неприятный, изнутри разъедающий каждую мысль. Он не мог просто так забыть то, что произошло. Не мог отмахнуться, как от случайной драки. Это въелось в него, засело где-то глубже, чем он был готов признать. Ему хотелось отвезти взгляд от своего отражения, но он не мог. Следы. Бля, он ненавидел этот момент. Тот самый, когда разум и тело идут вразрез. Когда он знает, что всё это было жестоко, мерзко, отвратительно… но что-то внутри глухо вибрирует, отзываясь на воспоминания. Су Бонг провёл пальцами по запястью, по красноватым полосам, что оставили верёвки. Челюсть напряглась. Он ненавидел это. Ненавидел то, что не может просто взять и стереть их, словно ничего не было. Как бы сильно он ни тер кожу, они не исчезнут так легко. Ему даже не нужно было вспоминать. Тело само подсказывало. Каждый шаг, каждое движение — будто эхо того, что сделал с ним Нам Гю. Ебаный сукин сын. Су Бонг зло сжал полотенце, будто хотел его порвать, но вместо этого просто швырнул его на пол. Он не хотел оставаться один. Если он останется один — он начнёт думать. А если начнёт думать… Ему это нахуй не нужно. Поэтому он вышел, пошёл в спальню. Открыв шкаф, Су Бонг достал одежду и оделся. Немного постояв, он пошёл в зал. Нам Гю, конечно же, сидел на диване, уткнувшись в телефон. Спокойный. Расслабленный. Будто ничего не было. Будто ничего не изменилось. Су Бонга это взбесило.       — Почему тебе, сука, так нравится вся эта херня?! Он не собирался кричать. Он даже не думал говорить об этом. Но слова сами вылетели, как лезвие, пущенное в цель. Нам Гю даже не вздрогнул. Просто чуть приподнял взгляд, будто изучая его.       — Какая именно? Чистый, невозмутимый голос. Су Бонга передёрнуло.       — Ты, сука, прекрасно понял! — он шагнул ближе, в порыве раздражения даже махнул рукой, едва удержавшись, чтобы не схватить Нам Гю за воротник, — ты реально кайфуешь от того, что причиняешь боль? Ты вообще нормальный?! И снова. Спокойный, почти ленивый взгляд. Будто этот вопрос не стоил ничего. Будто всё, что случилось, для него не более чем очередная игра. Нам Гю чуть приподнял бровь, задумчиво.       — Возможно, — наконец, выдал он, словно размышляя вслух, — а может, мне просто нравится сам контроль. Су Бонг на секунду замер. Контроль. Его пальцы сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони.       — Контроль? — эхом повторил он, не веря своим ушам. Нам Гю кивнул, отложив телефон. Теперь он смотрел прямо на Су Бонга, пристально, изучающе.       — Да. Я мог бы не делать тебе больно. Но ты сопротивляешься. Такой же спокойный тон. Будто он говорил о погоде. Но что-то внутри Су Бонга в этот момент сжалось. Он раскрыл рот, готовый выдать очередное "да ты ёбнутый!", но вдруг замер. Это было странно. Это было неправильно. Потому что что-то щёлкнуло у него в голове. Нам Гю говорил это не так, как сказал бы просто любитель боли. Не так, как говорил бы тот, кто просто наслаждается чужими страданиями. Это было что-то другое. Это было о власти. О контроле. О том, кто держит поводки и кто подчиняется. И если смотреть под таким углом… Су Бонг глубоко вдохнул, его взгляд резко сузился.       — А может быть ты сам через это пережил? В комнате повисла тишина. Нам Гю не дрогнул. Его лицо осталось таким же непроницаемым, холодным, отстранённым. Но Су Бонг увидел. То, как на мгновение напряглись его плечи, то, как едва заметно дёрнулся уголок губ, прежде чем снова выровняться в привычной маске безразличия, то, как его пальцы чуть сильнее сжали телефон, будто это был единственный якорь, удерживающий его в реальности. Но потом… Нам Гю усмехнулся. Коротко. Сухо.       — Не неси хуйню, — отрезал он. И отвернулся. И это было самой громкой правдой, которую он мог сказать. Су Бонг стоял и смотрел на Нам Гю, который сейчас вёл себя так, будто этот разговор не имел никакого значения. Будто ничего не произошло. Будто всё, что только что вылетело из их уст, было пустым звуком. И это бесило.       — Ты не неси хуйню, — процедил он сквозь зубы, не двигаясь с места. Нам Гю даже не взглянул в его сторону. Просто откинулся на спинку дивана, сделав вид, что тема закрыта. Но Су Бонг знал. Он видел. Он чувствовал. И это, почему-то, делало ещё больнее. Он сжал челюсть, резко развернулся и ушёл в свою спальню. Звук хлопнувшей двери прозвучал как выстрел. Нам Гю не шелохнулся. Просто остался сидеть, продолжая смотреть в телефон, но мысли метались в голове. В комнате стало слишком тихо.