Моё солнце

Третьяков выдохнул пар от сигареты, разрывая клочок дыма взмахом руки. На дворе декабрь как ни крути. Скоро на балкон придется выходить, накидывая куртку, ну и, пожалуй, прихватить еще одну – для Крименова, который в последнее время часто захаживал. Владимир предполагал, что тот просто прогуливает очередные подготовки к сессиям и зачетам, прячась в квартире младшего. А Вова не особо-то и против. Одному в квартире слишком тяжко, кошки на душе скребут от одиночества, но в присуствии Матвея можно слушать бесконечную тихую болтовню и получать подзатыльники за очередные клубы дыма, которые младший выдохнул прямо в лицо парня. На самом деле, Владимир старается меньше курить в его присутствии, но, во-первых, он никому об этом не расскажет, а во-вторых иногда можно сделать исключение. Третьяков выдохнул, вяло потушив сигарету о железное ограждение. Не очень безопасно, но когда ему было не насрать? Но Матвей бы уже отчитал его, а Владимир бы с удовольствием слушал его лекции о вреде курения и правилах безопасности вновь. Он еще немного постоял на балконе, рассматривая прохожих, но в глубине души надеялся увидеть среди них Матвея, но ему об этом знать не обязательно. Хлопнув дверью, он покинул балкон. Как Владимир заметил ранее, комната казалась живой только благодаря гирляндам и налепленным над кроватью звёздочкам, которые притащил Крименов. Оставшаяся пачка сигарет полетела на стол, шмякнувшись прямиком на тетрадку по русскому. Стало скучно. Третьякову впринципе никогда на месте не сиделось, но сейчас особенно. А в голове только Матвей. Матюша. Его вредная черничина, как называет его Владимир из-за выкрашенных в синий волос. "Позвонить ему может?" – уже отчаялся Вова. Но он помнил, что Матвей больше предпочитает переписки, нежели звонки, сам ведь говорил пару дней назад. Младший был уверен, что ради него Крименов готов сделать хоть тысячу исключений. Третьяков прикрыл глаза, раздумывая, – "Мир не схлопнется", – в итоге решил он, лениво пролистывая список контактов. Когда он в последний раз звонил Матвею? Даже интересно стало. Оу... Три месяца назад. Владимир хихикнул себе под нос, не особо расстроившись. Гудки пошли. Но шли они подозрительно долго, Вова уже успел сто раз передумать, прежде чем из телефона раздался заспанный голос: –Вов, какого хрена? – прошипел Матвей возмущенно, видимо, только проснулся. –Матюш... Извини, – усмехнулся Третьяков, – Мне скучно, – было слышно, как Крименов простонал в трубку от досады, упав на подушки. –Ну и что я сделаю, идиотина? Я только-только начал засыпать, и тут ты мне на голову свалился, – недовольно бурчал Матвей. Владимир рассмеялся, слыша в ответ тихие смешки Крименова. А смех у Матвея был красивый, только его было почти не слышно из-за музыки, которая играла в квартире парня без умолку. –Кто там у тебя горланит опять? – спросил Вова, но ответ был слишком очевиден. –Как-будто сам не знаешь, – Вова через телефон почувствовал, как старший закатил глаза. На секунду повисло молчание. Вязкое такое, неприятное. –Черничина... – не выдержал Владимир. –Ну чего тебе? – Крименов даже не возмутился, услышав ненавистное прозвище. –Приезжай ко мне. Матвей усмехнулся. –"Грусть тоска меня съедает, одолела молодца?" – пропел он, охрипшим голосом, но ничего не получив в ответ, насторожился, – Ну и чего ты молчишь, Вов? Реально соскучился? – ответа все равно не последовало, – Да приеду я, только не молчи! –Вот и отлично! – сразу подал голос Владимир, даже не скрывая своего коварного плана, – С меня чай! – добавил он. –Идиотина.. – цыкнул Крименов, – Жди. Скоро буду.

⋇⋆✦⋆⋇　

Битый час ехал Матвей до этого придурка. Пожертвовав сном, домашкой (хотя, ее было совсем не жаль). Но ради Вовы можно. Ради Вовы можно все. Выходя из метро, Крименов взглянул на снежинки, большими хлопьями падающими на асфальт. Холодно. "Почему именно сегодня?" – ворчал Матвей, жалея, что шапку пришлось оставить дома (читать как "было лень"). Да и зачем она нужна вообще? Уши не греет, только весь вид портит. И без нее обойдемся. Стоя у двери Третьякова, синеволосый сомнительно поглядывал на пакет в собственной руке с кучей мармелада и химозной газировки. Вова вроде любил такое? Крименову порой стыдно, что он так ничтожно мало знает о нем. Рука застыла на ручке двери. Матвей был уверен, что Владимир специально не закрывал ее. Ждал. Ждал своего Матюшу. Дернув ее на себя, он увидел привычный ему коридор, перегоревшую лампочку и берцы Третьякова, одиноко стоящие на коврике. –Вов, встречать гостей не учили? – улыбнулся Крименов, кинув пакет на тумбочку и сбросив кроссовки. Из комнаты высунулась довольная морда Владимира. Матвей мельком взглянул на его растянутую футболку и спортивки (подозрительно чистые даже для Третьякова). Вова такой... Домашний? Нет, безусловно Крименов не раз видел Владимира в таком виде, даже в еще более убогом, но дела это не меняет. Русые волосы жили своей жизнью, вились как прежде, Матвей бы отдал все, чтобы прикоснуться к ним вновь, честно. Даже уже протянул руку, стоя как дурак, посреди коридора, в спешке накинутых футболке и джинсах. Владимир улыбнулся, с интересом поглядывая на пакет с химозой, и подошел поближе, чтобы заглянутл внутрь. –Тебе пакет дороже меня? – закатил глаза Крименов, прислонившись к стене. –Поверь, если бы там было мясо для шашлыка, я бы в ту же секунду отдал тебя на съедение цыганам. Или как-там тебя в детстве пугали? – Третьяков потрепал старшего по волосам, свободной рукой раскачивая пакет туда-сюда. Как ребенок, ей богу. –Видимо, сегодня мне повезло, – вздохнул Крименов, перехватывая его руку, – где мой обещанный чай? –А где твоя шапка? Матвей, я не просил тебя заболевать, – пробурчал в ответ Владимир, – уши все красные, отвалятся сейчас, – он легонько провел у него за ухом, заправляя прядку волос, и улыбнулся. Матвей же в ответ фыркнул, упираясь рукой в его плечо, и посмотрел так по-хозяйски. –Чего ты пялишься? – усмехнулся Третьяков, – Нравлюсь? Матвей забрал пакет из его руки, переплетая ее со своей, свободной. –Может и нравишься, – Крименов задержал свой взгляд на его глазах, заметив в них легкое смятение, и оживился. Рука Владимира только сильнее сжала его собственную, – Теперь ты тоже пялишься, – улыбнулся синеволосый. –Пошли чай пить, романтик, – закатил глаза Вова, выдергивая свою руку из хватки. –Ладно-ладно, – Крименов посмеялся, догоняя его в проходе кухни. Солнце редкими просветами освещало комнату и падало на волосы Владимира, делая их ярко-рыжими. "Похож на солнышко", – подумал Матвей, поглядывая на Третьякова, – "Мое солнышко".