Мой дом — это твоё сердце

      Из открытого окна тянуло солёным бризом и раскалённым на солнце песком. Йоичи вдохнул запах полной грудью, откинулся на спинку дивана и поставил на паузу повтор футбольного матча. Маленькие фигурки игроков застыли как по команде, вместе с арбитрами и зрителями на трибунах. Йоичи обвёл их взглядом и остановился на восьмом номере испанских Барча. Бачира, не изменяя себе, ходил с той же причёской, что и в день их знакомства, и по ней Йоичи легко находил его среди других игроков, будь то запись матча или настоящая игра.       Они не виделись около года. Из-за разного расписания как внутри клуба, так и вне его, личную встречу заменяли сообщения и звонки. С завершения проекта Блюлок прошло больше пяти лет, но на их дружбу, зародившуюся из соперничества, время и расстояние не повлияло. Йоичи соврал бы, если бы сказал, что не скучает. И не только по Бачире, но и по всем остальным, кого разметало по миру. «Дети вырастают и улетают из гнезда», — так говорила бабушка, с понимающей улыбкой наблюдая за папой, который в её доме стал обычным гостем. Йоичи часто вспоминал её слова. Хотя дюжину подростков сложно было назвать детьми, они действительно выросли и разлетелись. Правда, услышь некоторые такое сравнение, дело не обошлось бы без жертв. Он легко мог представить лица, полные отвращения, и даже воспроизвести несколько напрашивающихся диалогов. Те же Рин и Баро наградили бы его таким взглядом, что Йоичи потом неделю снились бы кошмары.       Он тихо хохотнул и запрокинул голову. Потолочный вентилятор вовсю крутил лопастями, разгоняя душный воздух; за стенами бунгало тихо шумел океан. По этим двоим он тоже скучал. Рин сразу после выпуска переехал во Францию, и хотя они виделись на игре несколько месяцев назад, поговорить толком не удалось. А Баро в прошлом году принял приглашение от Бразилии, умотал на другой конец земного шара и редко отвечал на звонки. Сам Йоичи обладал базовым инстинктом самосохранения и не лез в пасть к бешеному тигру, а вот Арю, который как раз и жаловался, что Король его игнорирует, выстроил с тем странную и малость извращённую дружбу. Другого слова Йоичи подобрать к их отношениям не мог.       Сам он, никого не удивив, даже себя, согласился на предложение Бастардов. Разочарование в Ноа как в человеке не изменило его мнение о нём как о нападающем. Но если раньше Йоичи хотел быть похожим на него, то теперь поставил себе цель превзойти ублюдочного тренера. На последней мысли он скривился и помянул недобрым словом другого члена команды, у которого против воли подцепил несколько фразочек. Кайзер как был невыносимым засранцем, так им и остался. Но Йоичи успел привыкнуть к его манере поведения и научился игнорировать половину слов, вылетающих у того изо рта, ссылаясь на языковой барьер. У Кайзера по лицу было видно, что он ему не верит, но Йоичи это мало волновало. На поле они действовали как слаженный механизм, понимая друг друга с полкивка, и это полностью устраивало обе стороны. А то, что за его пределами они время от времени затевали драки, к вящей радости вездесущих папарацци, Йоичи оправдывал тем, что он бы посмотрел на того, кто сможет провести с Кайзером пять минут и не захочет врезать ему по лицу. Но каким бы невыносимым придурком тот ни был, Йоичи признавал его способности и считал отличным нападающим, мало чем уступающим Ноа. Вот только он скорее откусил бы себе язык, чем сказал бы об этом вслух.       Из старой команды с ним в Германию полетели Курона и Гагамару. Хиори принял решение бросить футбол. Он остался в Японии, закончил школу и поступил в университет на отделение журналистики. Йоичи хоть и был расстроен, что больше не сможет с ним играть, уважал его выбор. На форумах, посвящённых Блюлоку, какое-то время сетовали на это, но тема быстро себя исчерпала. Выйдя из лучей прожекторов, Хиори стал будто невидимкой для мира, и его самого такой расклад полностью устраивал. Чего нельзя было сказать о его статьях для жёлтой прессы, которые он писал под псевдонимом, и вовсю развлекался, обличая фанатские бредни в красивую обёртку. В узких кругах его имя было на слуху и вызывало нервный тик у отделов по связям с общественностью и адвокатов. Хиори же собирал судебные иски в отдельную папку и гордился своей работой. Серьёзные статьи он тоже писал, но не с такой частотой, и уже под своим настоящим именем. Йоичи слышал, что он даже выиграл какую-то премию. Двойственность личности Хиори могла не на шутку напугать, но у Йоичи было время привыкнуть как к его деловой стороне, так и к садистской.       Рео и Чигири улетели в Англию. Дня не проходило, чтобы в интернете не мелькали их лица, представляющие крупные бренды. Йоичи и сам получил свою долю рекламных контрактов, но сравнительные объёмы не шли ни в какое сравнение. Ему было далеко до влияния семьи Микаге и внешности Чигири, которую тот научился использовать себе на пользу. Райчи в общем чате частенько ворчал, что некоторым повезло родиться с серебряной ложкой в заднице и смазливой мордашкой. Йоичи добровольно примерил на себя роль посредника и старался сгладить острые углы, чтобы спор в Line не перерос в покупку билетов на самолёт. Райчи был подвержен крайне импульсивным решениям, Чигири нравилось его провоцировать, а Рео подливал масла в огонь обеим сторонам и смотрел, насколько большим получится пожар. Йоичи искренне сочувствовал их агентам.       От долгого сидения в одной позе затекла спина и шея. Йоичи переставил ноутбук с коленей на маленький журнальный столик и потянулся до приятного натяжения в мышцах. Прошла всего неделя долгожданного отпуска, но он уже чувствовал себя отдохнувшим.       — Исаги, — раздалось позади.       Крутящийся калейдоскоп воспоминаний остановился, фигуры в памяти смазались и отошли на второй план. Йоичи обернулся. В дверях спальни, зевая и почёсывая обнажённый живот, стоял Наги. Его светлые волосы торчали во все стороны, а в уголках глаз собрались ленивые морщинки.       — Хорошо поспал? — спросил Йоичи, не пытаясь скрыть улыбку.       Наги заворчал. Ступая босыми ногами по деревянному полу, он подошёл к дивану, сел рядом и уставился на Йоичи осуждающим взглядом.       — Тебя не было. — Наги подпёр голову рукой. — Я проснулся, а тебя не было.       — Мне захотелось пересмотреть игру Бачиры, — пожал плечами Йоичи. — В последнем матче он сделал ту безумную передачу, о которой гудел весь твиттер. Жаль, что я не смог увидеть это лично.       Йоичи немного сполз вниз и насупился. У него были зарезервированы места на тот матч и куплены билеты на самолёт, но в последний момент всё пришлось отменять, потому что один из спонсоров хотел видеть его на благотворительном вечере. Йоичи быстро уяснил настоящую цену денег, а потому послушно сменил футболку и джинсы на костюм, но это не помешало ему каждые двадцать минут убегать в уборную, чтобы посмотреть отрывки трансляции.       — Ты дуешься, — заметил Наги.       — Нет, не дуюсь.       — Дуешься.       — Нет.       — Дуешься. — Наги ткнул его пальцем в щёку. — Я же вижу.       — Ну ладно, дуюсь. Доволен? — сдался Йоичи.       Наги придвинулся ближе, уронил голову Йоичи на плечо и заворчал:       — Нет. Мне не нравится, когда ты дуешься, Исаги. Не делай так больше.       — Ничего не могу обещать, — ответил Йоичи со смешком и погладил Наги по волосам.       После Блюлока Наги вместе с Рео и Чигири отправился в Англию, и на долгие три года их контакт с Йоичи ограничивался сообщениями в групповом чате, а в случае с Рео — ещё и комментариями под постами в твиттере, который Йоичи заставил вести агент. Навалившаяся слава была одновременно и билетом на вершину, и кандалами пристального общественного внимания. В родной Японии его часто узнавали на улицах: просили автографы, селфи и объятия. Это смущало в той же степени, что и будоражило. В Мюнхене количество желающих оторвать от него кусочек значительно поубавилось. Эффект Блюлока стал медленно сходить на нет, и тренды взрывали уже не футболисты, а скандалы знаменитостей. Хиори кидал ему ссылки на статьи, где Йоичи смотрел на своё лицо под разными ракурсами и с ужасом читал теории о своей несуществующей личной жизни. Он слишком рано узнал, что такое «BL», и несколько недель не мог смотреть Кайзеру в лицо. Искушение заблокировать Хиори было велико, но в конце концов успокоил его именно Наги, ответив на его жалобы в чате, что про них с Рео тоже пишут, и что некоторые истории могут быть забавными, если не относиться к ним серьёзно.       В лице Наги Йоичи нашёл спасение от садистской стороны Хиори, который продолжал забрасывать его ссылками. В личных сообщениях, а иногда и по видеосвязи, они смеялись над наиболее бредовыми фактами, а после переходили на обсуждение игры, команды и трудностей жизни в чужой стране. Наги часто жаловался на распорядок дня и обилие тренировок. Йоичи с нежностью думал, что некоторые вещи не меняются — Наги любил футбол, выкладываться на поле и побеждать, но проваляться целый день в постели с видеоигрой он любил ничуть не меньше. В Блюлоке их отношения можно было назвать разве что приятельскими. Йоичи не был близок с ним так, как с Бачирой или Куроной, не спешил делиться всем, что происходит в жизни, не искал его имя в списке контактов. Но постепенно он стал всё больше думать о Наги как о друге и скучать по времени, которое они провели вместе.       Переход из юниорской лиги стал очередной ступенью на пути к мечте. Теперь Йоичи претендовал играть на одном поле с Ноа, и всё его внимание замкнулось на том, чтобы попасть в основной состав. Насмешки Кайзера, волнение родителей, пренебрежение журналистов — он игнорировал всё. В безумной гонке с самим собой он пропустил открытие трансферного рынка, а потому едва не потерял дар речи, увидев на поле того, кого там быть не должно. Наги в официальных цветах Бастард Мюнхен стоял в самом центре, сияя в лучах искусственных ламп. Йоичи осторожно подошёл к нему, до последнего думая, что перед ним галлюцинация. Он так давно хотел ему позвонить или написать, но продолжал откладывать на потом, самому себе боясь признаться, что скучал. И вот Наги был перед ним. Никакая фотография или видео не могли передать то, как он изменился: всё такой же высокий, но заметно подкачавшийся, с сильными мышцами, которые форма не скрывала, а наоборот подчёркивала. Лицо утратило подростковую округлость, взгляд стал острее, а волосы — короче, и непослушная светлая чёлка уже не падала на глаза.       — Наги? — спросил Йоичи, продолжая сомневаться в своём рассудке. — Что ты здесь делаешь?       — Играю в футбол. — Губы Наги тронула тень улыбки. — Давно не виделись, эгоист.       Йоичи растерянно протянул руку — привычка, подцепленная у европейцев, но Наги проигнорировал неловкий жест и, сократив последнее расстояние, сжал Йоичи в крепком объятии. От Наги пахло чем-то древесно-сладким. Йоичи почувствовал, как горит лицо, и спрятал его на чужом плече, затянутом в чёрную футболку.       — Позаботься обо мне, Исаги, — попросил Наги тихо, перед тем как отпустить его.       — И ты обо мне.       Йоичи понял, что улыбается как идиот и что сфотографируй его сейчас папарацци, по интернету разлетелись бы статьи с вопросами о его психическом здоровье. Но ему было наплевать. Только сейчас до него дошло, что Наги действительно здесь: на этом поле, в этой команде, в его настоящем. У него были сотни вопросов, но вместо того, чтобы задать их, он продолжал смотреть и впитывать черты знакомого лица. А следом пришли тёмные мысли о назревающем соперничестве, о ещё более интенсивных тренировках, о сражении до кровавых мозолей. Но все они меркли по сравнению с одной единственной: Наги здесь.       — Я скучал по тебе, — сказал Йоичи.       Наги на мгновение прикрыл глаза и кивнул. «Я тоже», — прочитал Йоичи между строк.       Сзади раздался окрик тренера, разбив момент. Йоичи неловко почесал затылок и посеменил к краю поля, игнорируя вопросительный взгляд Куроны и насмешливый Кайзера.       — Эй, Йоичи, что с лицом? — поинтересовался Грим.       — Ничего, — отмахнулся он, стараясь подавить предательский румянец, и сосредоточился на словах тренера.       Снова играть с Наги в одной команде было удивительно. Йоичи следил за его карьерой, пересматривал игры и прекрасно знал, как сильно тот вырос. Но знать и столкнуться лично не одно и то же. Наги преодолел свою главную слабость и уже не искал того, кто скажет ему что делать. Он действовал сам, опираясь на превосходные инстинкты и чувство мяча. В тренировочном матче Наги оставил их с Кайзером глотать пыль и отдал пять Гриму, с чьего паса забил свой первый гол. Скрип зубов Кайзера звучал музыкой для ушей Йоичи. Сам он, как ни пытался, так и не смог почувствовать даже крупицы досады. Счастье перевешивало всё остальное.       Первый матч они с треском продули, но через несколько дней, когда эйфория от встречи сошла на нет, Йоичи наглядно показал, кто именно доминирует на поле. Отбросив своё «я», он сконцентрировался на победе и стал частью общего механизма. С Кайзером позади него и Куроной на левом фланге, он прошёл через защиту и загнал мяч в сетку до того, как Наги или кто-нибудь другой смог бы ему помешать. Его метавидение находилось на уровне мировых игроков, и там, где ему не хватало физической силы, он легко закрывал бреши безукоризненной тактикой. Он сам стал силой, с которой стоит считаться, и в очередной раз доказал это.       Кайзер разразился тирадой о королях и клоунах и клялся, что купит ему шутовской колпак с бубенцами. Команда рассмеялась, а Наги, который только начал учить немецкий, озадаченно склонил голову к плечу. Стоявший рядом с ним Курона быстро всё перевёл и добавил уже от себя:       — К этому легко привыкнуть, Наги-кун. Главное, не обращай на них внимания.       Йоичи собирался возмутиться, но его быстро утащил тренер и на смеси немецкого с английским поспешил поделиться новой идеей. Одну половину Йоичи не понял, а другую старался уложить в голове, но ни на секунду он не упускал из виду Наги, который утирал пот футболкой, обнажая твёрдый пресс, и смотрел на пустые теперь ворота.       За пределами поля жизнь Йоичи продолжала идти своим чередом. Он учил немецкий, посещал лекции в местном университете и гулял по Мюнхену с Куроной. С некоторых пор Наги стал чаще присоединяться к ним, вместо того чтобы целый день валяться в постели. Йоичи водил его по своим любимым местам, рассказывал интересные факты, которые в своё время очаровали его самого, и старательно не обращал внимания на понимающий взгляд Куроны. Наги вписался в его жизнь как недостающий кусочек пазла, и Йоичи боялся думать, что всё это означает.       Когда он скучал по дому, Курона находил маленькие японские рестораны, хаотично разбросанные по городу, а Наги устраивал ему просмотр старых фильмов, что неизменно заканчивалось тем, что Наги засыпал у него на плече, а Курона делал фотографии и отправлял в общий чат. В ответ сыпались беззлобные насмешки и комментарии, и тоска исчезала, смытая тихим смехом, горячим дыханием на шее и светлыми волосами под щекой.       Но сколько бы он ни барахтался в отрицании, как лягушка в колодце, чувства взяли над ним верх, перешагнув порог дружбы и превратившись в сладкую тоску, поселившуюся в животе. От взглядов, лёгких прикосновений и проведённого вместе времени Йоичи чувствовал, что парит. Он влюблялся и раньше, но никогда с такой интенсивностью, с жаром и жадностью присвоить человека только себе. И с каждым днём держать желания под контролем становилось всё сложнее.       Как бы дико и странно это ни звучало, тем, кто дал толчок его чувствам, был Кайзер. Всё такой же раздражающий и невыносимый, он тоже стал его постоянной. С похожей целью и одинаковым видением они дошли до стадии заклятых друзей, продолжая бросаться друг в друга оскорблениями, но в них уже не было прежней ненависти, скорее въевшаяся под кожу привычка и жажда превосходства.       Они были в баре, праздновали победу в полуфинале, когда Кайзер закинул руку ему на плечо и горячо прошептал в ухо:       — Я победил, Йоичи.       Как бы ни изменились их отношения, желание съездить кулаком по надменной роже никуда не делось. Помимо их команды вокруг сновали журналисты и фанаты, и за публичную драку отдел по связям с общественностью содрал бы с них обоих шкуру. Йоичи ядовито улыбнулся и, вкладывая в слова весь имеющийся яд, процедил:       — Посмотрим, как ты запоёшь после финала, голый король.       — Ох, ты разбиваешь мне сердце, мой дорогой Йоичи.       У Йоичи дёрнулся глаз.       — Я могу разбить тебе лицо, — прошептал он.       Улыбка Кайзера стала только шире.       — Ты флиртуешь со мной? — Он прижался теснее и устроил подбородок на плече. — А твой парень не против поделиться?       — Что за хрень ты несёшь? — Йоичи едва не поперхнулся. — Я… У меня… Я ни с кем не встречаюсь!       — А как же вон тот высокий, белобрысый, что смотрит на меня так, будто убить хочет?       — Каждый второй в этой комнате хочет тебя убить, — фыркнул Йоичи.       — Да-а-а? А сколько из них после моего убийства хотели бы тебя трахнуть?       Как разговор стал двигаться в этом направлении, Йоичи не понял. Кайзер взял его за подбородок и развернул в сторону углового столика, за которым сидел Наги с другими товарищами по команде. Пока остальные над чем-то смеялись, тот не сводил с них с Кайзером тёмного, внимательного взгляда. Йоичи почему-то вспомнился старый документальный фильм про ирбисов, беспрестанно выслеживающих свою добычу. В глазах Наги таилась опасность. Щеки опалило жаром. Йоичи отвёл взгляд и с удвоенной силой стал отпихивать Кайзера в сторону.       — Ты так мило смущаешься, — засмеялся тот, но смех быстро сменился болезненным стоном, когда Йоичи извернулся и ударил его локтем прямо в солнечное сплетение, не жалея силы. Со стороны это могло выглядеть как дружеский тычок, а значит, даже если кто-то их заснял, отделу по связям с общественностью нечего будет им предъявить. — А ты подкачался, — проворчал Кайзер, но так и не сделал попыток сдвинуться и оставить его в покое.       За их вознёй Йоичи не заметил, как Наги поднялся со своего места, и только когда на его плечо опустилась тяжёлая рука, он вздрогнул и повернулся, запрокидывая голову.       — Исаги, — сказал тот, смотря на него всё тем же тёмным взглядом.       — Наги, — поприветствовал его Кайзер.       — Наги, — повторил Йоичи.       — У тебя всё в порядке? — спросил Наги.       — У нас всё отлично, — вмешался Кайзер, но Наги не обратил на него внимания, продолжая смотреть только на Йоичи.       — Всё хорошо. — Йоичи не знал, куда деть глаза, жар распространился по всему телу, руки задрожали, что не укрылось от Кайзера.       — Видишь, у нас всё хорошо. — Кайзер прошёлся открытой ладонью по его боку, посылая Наги многозначительную ухмылку.       Йоичи мог поклясться, что услышал исходящее от Наги рычание. И, судя по тому, как сжалась рука Кайзера на его талии, тот тоже этого не упустил. Его ухмылку Йоичи скорее почувствовал, чем увидел. Глаза Наги потемнели ещё сильнее. Он навис над ними обоими, источая вокруг себя волны опасности. Йоичи никогда его таким не видел: даже на поле, когда их команда висела на волоске от поражения. Что-то изменилось. Йоичи почувствовал себя добычей, загнанной в ловушку хищником. Один неверный шаг — и его разорвут на части. Страх сменился предвкушением.       Со стороны барной стойки раздался какой-то шум. Йоичи инстинктивно обернулся: один из игроков, чью фамилию он не мог выговорить спустя полтора года знакомства, запрыгнул на стойку и под дружное улюлюканье начал раздеваться. Раздался щелчок фотокамеры. Завтра это разлетится по всему интернету, а отдел по связям с общественностью, не разбирая, кто виноват, устроит массовую казнь. Пользуясь тем, что Кайзер тоже отвлёкся на представление, Йоичи выскользнул из его рук, чтобы в следующий момент оказаться вплотную к Наги. Тот, не говоря ни слова, взял его за руку и потащил к выходу, ловко огибая других посетителей. Кто-то окликнул их по имени, но Йоичи не обернулся. Всё его внимание сосредоточилось на светлом вихрастом затылке и горячей коже под пальцами. Йоичи позволял вести себя, не задумываясь о том, куда они идут, потому что это был Наги.       Оказавшись на улице вдали от толпы и удушающего внимания, он глубоко вдохнул вечерний воздух и засмеялся. Всё казалось таким простым. В груди цвела робкая надежда. Наги шёл вперёд, продолжая крепко сжимать его руку. Йоичи смотрел на его широкую спину, и всё, чего ему сейчас хотелось — прижаться к ней, закрыть глаза и раствориться в слабом запахе древесного одеколона. Когда они остановились на перекрёстке, ожидая, пока сменится сигнал светофора, Йоичи мысленно махнул рукой на опасения и поддался своему желанию.       — Исаги? Всё в порядке? — позвал Наги обеспокоенно.       — Всё отлично.       Йоичи потёрся щекой о мягкую ткань толстовки и улыбнулся. Наги стал разворачиваться, и Йоичи едва не заскулил от потери. Но вместо того чтобы отстраниться, Наги прижал его к своей груди, крепко обхватив руками и устроив подбородок на макушке. Наги был тактильным человеком, и они часто обнимались, но почему-то сейчас всё казалось другим, более чувственным, интимным. Йоичи утонул в мягком древесном запахе, под которым скрывалось что-то ещё, терпкие нотки чего-то сладкого. Он снова закрыл глаза и прислушался: сердце Наги ровно стучало в груди. Звук убаюкивал и дарил ощущение покоя.       — Зелёный, — сказал Наги, но не сдвинулся с места.       Мимо проходили люди, но на них никто не обращал внимания. В отличие от Японии, Германия была более толерантным местом. А быть узнанным в вечерних сумерках под светом фонарей он не боялся. Как ни прискорбно было это признавать — его популярность только набирала обороты, и, слыша название команды, люди в первую очередь думали о Кайзере и Ноа, а не о кучке иностранцев. Некстати в голове всплыли слова Кайзера, и утихший было жар снова растёкся в груди.       — Ты дрожишь, — заметил Наги, потирая его спину. — Замёрз?       — Нет, — пробормотал Йоичи.       Он зажмурился и попытался взять себя в руки, но насмешливый, отпечатавшийся в памяти комментарий в сочетании с тёмным, будоражащим взглядом делали с его сердцем странные вещи.       Наги был его другом. Товарищем по команде. Второй семьёй. Свои чувства Йоичи держал за семью замками, потому что его устраивало то, кем они были. Но если на секунду предположить, что за тем взглядом скрывалось нечто большее, что Наги тоже чувствует к нему что-то выходящее за рамки дружбы, то Йоичи готов был рискнуть. Он хотел отношений, свиданий, засыпать и просыпаться с одним и тем же человеком. На поле он рисковал, бросался в гущу событий, ставя на кон свою жизнь. Но за его пределами смелость ускользала, как песок просачивалась сквозь пальцы, оставляя после себя несколько прилипших к ладони крупинок.       Он хотел быть счастливым.       — Наги, — позвал Йоичи, запрокинув голову, и наткнулся на всё тот же взгляд. Во рту резко пересохло. Он гулко сглотнул и провёл языком по губам — глаза Наги тут же переместились на его рот. В животе сладко потянуло. — Наги.       Налетевший порыв ветра растрепал им волосы, отросшая чёлка Наги упала ему на глаза, и Йоичи бездумно отвёл её в сторону. Время, казалось, застыло. Йоичи мог читать игроков на футбольном поле, буквально заглядывать им в головы и знать, что следующее они сделают, но стоя здесь перед человеком, который заполнил все его мысли, Йоичи не мог предсказать его шаг. Это пугало в той же степени, что и будоражило. Крупинки песка вдруг пришли в движение и заполнили руки. Он коснулся ладонью щеки Наги, и тот прижался к ней, слегка наклонив голову и прикрыв глаза.       — Наги, — позвал Йоичи снова.       — Что, Исаги?       — Ты мне нравишься.       Страшно не было. Волнительно, безумно, до дрожащих рук и колотящегося сердца, но не страшно. Наги распахнул глаза, и в них было что-то новое, эмоция, которую Йоичи не мог разобрать. Но глядя на его лицо, на лёгкий румянец, растекающийся по щекам, Йоичи чувствовал, как в нём поселилась уверенность.       — Исаги. Исаги. Исаги. — Наги звал его по имени горячечным шёпотом, его дыхание сбилось, а окончания слов тонули в тихом гуле проезжающих машин. — Исаги.       — А я тебе нравлюсь?       Наги кивнул. Его лицо стало полностью красным, румянец со щёк перетёк на шею, а на губах заиграла улыбка. Йоичи вдруг отчаянно захотелось почувствовать её. Он приподнялся на цыпочках, внутренне обмирая, и прижался к губам Наги, не дожидаясь ответа.       — Исаги, — снова и снова повторял Наги между лёгкими поцелуями, прижимая его к себе. — Исаги.       — Наги… Сейширо, — на пробу произнёс Йоичи, и Наги шумно втянул носом воздух и уткнулся лицом ему в шею, пряча пылающее лицо.       Узел внутри, о существовании которого он до этого момента даже не подозревал, распустился, лёгкие наполнились воздухом. Йоичи казалось, что он может взлететь.       — Ты мне тоже нравишься, — прошептал Наги.       Йоичи глубоко вдохнул запах древесного одеколона с необычными сладкими нотками и зажмурился. Счастье переполняло его.       Один день с Наги в качестве его парня превратился в неделю, а та стала месяцем, который перелился в год. И если Йоичи подспудно боялся, что между ними всё изменится, то этого не произошло. Они всё так же встречались, чтобы побродить по Мюнхену и посмотреть фильм, тренировались и соперничали за место в стартовом составе. Но наедине их привычный уют наполнился мягкими поцелуями и затяжными объятиями. Йоичи привык засыпать, сплетясь руками и ногами, и просыпаться, первым делом видя перед собой лицо Наги. В команде, кроме Куроны, которому Йоичи рассказал всё сам, и вездесущего Кайзера, неизвестно как догодавшегося, никто не знал.       Правда сама всплыла на поверхность вскоре после их первой годовщины, по воле случая или судьбы, в том же самом баре, с которого всё и началось. Йоичи переругивался с Кайзером, Курона флегматично потягивал пиво, остальная часть команды устроила соревнование по армрестлингу, что собрало вокруг себя толпу зрителей. Кайзер вторгся в его личное пространство, навис, пользуясь разницей в росте, и только открыл рот, чтобы сказать очередную колкость, как Йоичи вдруг почувствовал руку, обхватывающую его за талию, и прежде, чем он начал возмущаться, в поле зрения оказались знакомые светлые волосы. Наги прижал его к себе и уставился на Кайзера, чью ухмылку сменила похабная улыбка.       — Так вы уже не скрываете, что трахаетесь? Проходивший мимо Гагамару уставился на них, разинув рот, споткнулся и выронил из рук поднос с напитками. Шум привлёк внимание всех остальных. В наступившей тишине Гагамару ткнул в них с Наги пальцем и закричал:       — Вы встречаетесь?!       За доли секунды в голове Йоичи пронеслись десятки сценариев последующего развития событий, и самым безопасным вариантом было всё отрицать, а после, когда слухи улягутся, отправиться к команде по связям с общественностью. Но Кайзер в очередной раз порушил все его планы одной брошенной фразой:       — Так очевидно же.       К своей чести, Йоичи в тот день не сломал придурку нос, потому что ему пришлось несколько часов объясняться с товарищами по команде, которые сокрытие их отношений восприняли как личную обиду. И то, что их это как бы не касалось, мало кого волновало. К концу вечера у Йоичи дёргался глаз, а на ум пришло около десятка разных способов убить болтливого придурка. И если бы не успокаивающее присутствие Наги, который воспринял всё с полнейшим равнодушием, Йоичи воплотил бы парочку из них в жизнь.       Уже будучи дома, Йоичи обвился вокруг Наги в постели, продолжая ворчать, что некоторым нужно держать язык за зубами.       — Ты не хотел, чтобы другие знали? — спросил Наги, поглаживая его по спине.       — Я не хотел, чтобы из этого делали шоу, — фыркнул Йоичи, подставляясь под ласку. — Это должно было произойти на наших условиях. Но из-за Кайзера отдел по связям с общественностью теперь возьмёт нас за яйца. Клянусь, я вырву ему язык.       — Значит, ты не стыдишься?       Йоичи приподнялся на локтях и уставился на Наги. Черты его лица были скрыты тенями, и он не мог разобрать эмоций, но что-то в том, как прозвучал вопрос, ему не понравилось.       — Почему я должен стыдиться?       — Ты никому не рассказывал о нас.       — Личная жизнь потому и называется «личной», чтобы никто не совал в неё нос. И что значит «никому»? Бачира знает, Рео, Хиори, Чигири с Кунигами. Мои родители тоже знают и мечтают познакомиться с тобой лично. То, что я не кричу об этом на каждом углу, не значит, что я стыжусь нас, Сейширо!       К концу своей маленькой речи Йоичи ощутил бурлящий под кожей гнев. На всю эту ситуацию, на Кайзера, на Наги, который посмел в нём сомневаться, и на темноту в спальне, продолжающую скрывать выражение лица.       — Дурак ты, Исаги, — прошептал Наги. Йоичи собирался возразить, но Наги перевернулся, подмял его под себя и горячо выдохнул: — Мой дурак.       — Сам ты дурак.       Ругаться резко расхотелось. Йоичи поймал губы Наги в поцелуе и потянул за край футболки. Наги, ведомый его руками, отстранился, сбросил с себя одежду и снова лёг сверху, устраиваясь между раздвинутых ног. Йоичи сцепил лодыжки на его пояснице и застонал, когда Наги начал тереться о него, с каждым движением наращивая темп. Возбуждение закручивалось в паху. Дыхание Наги сбилось, он звал его по имени и крепко прижимал к себе, просунув руки под спину. Йоичи терял себя в объятиях, в тихом «Йоичи», в плавящем мозги удовольствии.       Разрядка оставила его бескостным. Он развалился на подушках и тихо охнул, когда Наги опустился сверху, придавив его к постели. Йоичи мог ворчать по этому поводу, но они оба знали, как сильно он наслаждается таким положением. Запустив пальцы Наги в волосы, он стал рассеянно перебирать пряди и так и уснул, убаюканный сытостью и теплом.       Их каминг-аут не стал проблемой, к глубокому удивлению Йоичи. К утру интернет наводнили слухи, подкреплённые старыми фотографиями, на которых они с Наги обнимались на поле. В одной статье говорилось, что они давно состоят в отношениях, что было почти правдой, но автор пошёл дальше и предположил, что они тайно поженились ещё два года назад, когда Наги переехал в Мюнхен. В другой статье их отношения назвали бредом и способом привлечь к себе внимание. А в третьей вовсю фигурировал Кайзер, оставшийся с разбитым сердцем из-за вероломства некоего Исаги Йоичи.       Отдел по связям с общественностью быстро взялся за авторов этих статей, а им с Наги велели вести себя прилично и не попадаться журналистам. В общем, продолжать жить так, как они жили до этого. Йоичи это устраивало.       Члены команды ещё какое-то время злились на них, но вскоре всё вернулось на круги своя: к подколкам, обсуждению матчей и посиделкам в баре. Хиори прислал ему сообщение, содержащее лаконичное: «Давно пора», и не стал развивать тему дальше. Возможно, Йоичи действительно стоило раньше во всём признаться, но он эгоистично хотел оставить этот кусочек жизни только для себя.       Но во всём были свои плюсы. Наги стал чаще прикасаться к нему на публике, а в компании команды мог позволить себе объятие и поцелуй, всё то, против чего Йоичи категорично возражал. Понимая, что всем в целом-то всё равно, он немного жалел, что не признался раньше.       Слухи утихли, интернет каждый день взрывали новые тренды, и Йоичи почти забыл обо всём, наслаждаясь покоем, как Хиори сбросил на него статью-анализ, в которой их отношения с Наги рассматривали под микроскопом. Там были фотографии с первого матча U-20, скриншоты из трансляции лиги неоэгоистов, ссылки на видео с различными интервью, и в конце длинный вывод, что их отношения не более чем фарс. Несколько раз приводился аргумент, что Наги до сих пор зовёт его по фамилии, что странно для людей, утверждающих, что они якобы пара. Йоичи не знал, смеяться ему или пойти к своему агенту, чтобы он нашёл ему хорошего адвоката. Его личная жизнь — это его дело, а не каких-то придурков из интернета, которые суют свой нос куда не следует.       Наги действительно продолжал звать его «Исаги», и не только на публике, но и наедине. Йоичи как-то попросил его перейти на имя, но тот заартачился, смутился и после недолгих уговоров объяснил, что все вокруг и так зовут его «Йоичи», а ему хотелось иметь что-то лично для себя. Более глупой и одновременно милой причины Йоичи не слышал. Он тогда рассмеялся, чувствуя, как в животе в танце закручиваются бабочки.       Но было исключение. В постели, когда они оба задыхались от удовольствия, с губ Наги слетало надрывное «Йоичи», перемежавшееся с глухим «люблю». Каждый раз Йоичи думал, что нельзя влюбиться ещё сильнее, но Наги продолжал доказывать, как он ошибался.       Иногда их дни вместе были наполнены домашней рутиной. Иногда они ссорились и не разговаривали друг с другом, вгоняя в тоску половину команды. Другая половина в это время делала на них ставки, держателем которых стал, кто бы сомневался, Кайзер. Курона как-то назвал того феей-крёстной их с Наги отношений, и Йоичи чуть не подавился пивом. Но образ засел в голове. И когда в следующий раз Кайзер снова поднял тему шутовского костюма, Йоичи в отместку пообещал подарить ему платье и волшебную палочку, никак это не аргументируя. Кайзер одновременно скривился, нахмурился и слегка завис. Выражение его лица было столь комичным, что Йоичи пожалел, что у него под рукой нет фотоаппарата.       Финал немецкой лиги остался позади, кубок занял своё почётное место на стенде, а весна сменилась летом. Долгожданный отпуск встретил их с Наги мягким шумом волн и сверкающей на солнце океанской гладью. Они сняли небольшое бунгало на одном из островов, уходящее сваями в воду. Частный пляж от других зон отделял увитый лозами забор. Вдали от напряжения игры, пристального внимания и людей Йоичи впервые за долгое время смог по-настоящему расслабиться. Когда Наги спал, он смотрел повторы футбольных матчей, но как зритель, а не игрок, изучающий своих соперников. Он наслаждался чужим мастерством, мечтая однажды и самому сыграть на кубке мира и принести долгожданную победу своей стране.       За пределами их маленького мира продолжала кипеть жизнь. Уже другие мальчишки из разных префектур прилипали к экранам телевизоров, крепко прижимая к груди футбольный мяч. Вчерашние школьники встречали своё первое взрослое лето. На форумах появлялись новые статьи, посвящённые личной жизни игроков. Обсуждались трансферы. Но всё это их не касалось. Поглаживая Наги по светлым волосам, Йоичи прикрыл глаза и слушал его тихое дыхание. Он почти уснул, когда Наги перевернул их, растягиваясь на диване, поцеловал в лоб и шепнул:       — Я люблю тебя, Йоичи.