Грани безумия

Выстрел. Всего-лишь один выстрел, и Роберта не стало. Пуля попала прямо в сердце, разорвав его за считанные доли секунды. Хлопок расколол воздух, и тишина, висевшая между нами, мгновенно сменилась раскатистым эхом. Роберт вздрогнул, словно его толкнули в спину, сделал неловкий шаг вперёд и тяжело выдохнул. Глаза расширились от шока, когда он медленно осел на колени. Я видела, как тёмное пятно растеклось по его груди, впитываясь в ткань одежды. Сердце бешено заколотилось — я хотела закричать, но горло сдавило судорогой. Я должна была что-то сделать, подбежать, прижать руку к ране, остановить кровь… но моё тело не слушалось. В голове пульсировала только одна мысль: «Нет, не может быть». Меня захлестнуло ощущение нереальности, будто всё это происходило не со мной. Как в кино, где всё размывается, звуки заглушаются, а время растягивается, становясь бесконечным кошмаром. Я вскрикнула, мой собственный голос эхом отозвался в голове, будто принадлежал не мне. Роберт уже не дышал, когда я опустилась на колени рядом с ним. Мои руки не двигались. Они просто зависли в воздухе, дрожа, не в силах коснуться его. В горле застрял ком, не дававший мне вдохнуть. Тайлер даже не вздрогнул. Я медленно подняла голову, всё ещё не осознавая, что произошло. Он спокойно стоял в нескольких шагах, как будто только что не убил человека. — Ты… — мой голос дрожал, и я с трудом заставила себя говорить. — Ты убил его… Он взглянул на меня, и в уголках его губ дрогнула лёгкая тень улыбки. Он качнул головой, подтверждая мои слова. Так просто, будто это ничего не значило. — Зачем? Тайлер вздохнул, как будто ему предстояло объяснять что-то очевидное. — Давай будем реалистами. На троих еды бы не хватило и на месяц. А мы ведь не знаем, сколько пробудем здесь. У меня внутри что-то оборвалось, я осознала, что Тайлер прикончил Роберта, как только использовал его по максимуму. Избавился от человека, как от ненужной вещи. — Ты псих… — прошептала я, но слова прозвучали жалко и бессмысленно. Тайлер склонил голову, наблюдая за мной с тем самым изучающим выражением, от которого меня пробирал холод. — Я знаю, — сказал он с улыбкой. — Тебе нужно привыкнуть. Если ты боишься за собственную шкуру, то не стоит. Я встала, не дав ему договорить и схватила свой пистолет, направив на него. Он даже не повел бровью, оставаясь все с тем же невозмутимым и высокомерным выражением лица. — И что ты будешь делать? Одна ты не справишься, ты сама это знаешь, — уверенно произнес он. Мое лицо исказилось от злости, я чувствовала, как напряглись мышцы. — Мне же больше еды достанется, продержусь месяца два, а там и помощь подоспеет, — со злостью проговорила я. — Помощь? Ты надеешься на какую-то помощь? Ты думала, мы все это проделали ради того, чтобы дождаться помощи? — он рассмеялся, — Оглянись вокруг — большая часть людей превратилась в ебанных зомби. Я думал, мы понимаем, что миру настал конец, и мы лишь побудем здесь, посмотрим, умрут ли эти твари без питания человеческим мясом, а там двинем дальше, где их меньше? Я все еще держала его на прицеле, стиснув зубы. Его выводы звучали логично — и от этого мне еще больше хотелось нажать на курок. Он даже не дрогнул, полностью уверенный, что я не выстрелю. И вдруг рванул на меня, оказавшись совсем рядом. Я в панике вдавила спусковой крючок, но палец уперся в неподатливый металл. Его мощные руки заключили меня в тесные объятия, а затем вывернули руку, и пистолет вылетел, ударившись о пол. В следующий миг он рывком развернул меня к себе, заставляя смотреть ему в глаза. — Прежде чем угрожать пистолетом, нужно снимать с предохранителя, — прошипел он. Сейчас, спустя время, я понимаю: я должна была ненавидеть его. Я и ненавидела, но тогда я не могла отличить смертельный ужас от влечения — уж слишком похожи эти состояния, когда кровь закипает от адреналина. Мой разум просто не справился с перегрузкой. В паре метров от нас лежало тело Роберта, и сознание кричало, что я — следующая, но плоть жила своей отдельной жизнью. От близости хищника, который только что пролил кровь, по коже поползла липкая, жаркая волна. Сердце колотилось так сильно, что удары отдавались в паху и кончиках пальцев, превращая первобытный страх в подобие экстаза. Я чувствовала, как слабеют колени, и это предательство собственного организма пугало меня больше, чем сам Тайлер. — Ты не нравишься мне, когда начинаешь корчить из себя черт знает кого, — он прижался еще плотнее, так что я ощутила жесткую пуговицу его робы. — Мне нравится, когда ты дрожишь, когда понимаешь, что я — единственное, что отделяет тебя от того, что сейчас случилось с ним. Он наклонился, касаясь носом моего виска, и я зажмурилась, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрический разряд. — Хочешь правду? Это меня заводит, — прошептал он на ухо. Его ладонь скользнула мне под куртку. Я должна была ударить его, вырваться, но вместо этого лишь судорожно вдохнула. Шок парализовал мораль, оставив только голые инстинкты: замереть и выжить рядом с тем, кто сильнее. — Не жалей его, — прошептал Тайлер, его губы почти касались моих. — Такие, как он, не выживают, он просто ошибка. Я — другое дело. Я старалась не дышать. Его ладони по-хозяйски сминали мою одежду. Я резко мотнула головой, избегая его губ, и наткнулась взглядом на Роберта. Он лежал в луже крови. На фоне остывающего трупа близость Тайлера ощущалась особенно острой. Жизнь во мне словно взбунтовалась, требуя признать: я жива, я дышу, и мне до дрожи в коленях необходимо присутствие Тайлера рядом. Он проследил за моим взглядом. — Ты всё еще думаешь о нём? — процедил он. — Какая же ты сентиментальная. Тебе пора завязывать с этим. Он направился к телу. Я оцепенела, наблюдая за ним. Его тяжелые ботинки смело ступили в лужу крови, а потом он лениво толкнул голову Роберта носком. — Хватит пялиться, — бросил он через плечо, приседая на корточки. — Он мёртв. Всё. Точка. Я сжала кулаки, но промолчала. Я наблюдала за тем, как он без тени колебаний хватает Роберта за запястья и тянет тело к выходу. Звук трения ткани о пол запечатлелся в моей памяти навсегда. — Что ты делаешь? — голос у меня дрожал, но я всё равно заговорила. — Избавляюсь от тела, — сказал он с явной иронией. — Или ты хочешь оставить его здесь? — Тайлер фыркнул, продолжая тащить его к двери. — Мы могли бы… — я запнулась, не зная, как продолжить фразу. Я прекрасно понимала, что мы не могли достойно его похоронить. Да что уж там, мы не смогли бы даже закопать его во дворе тюрьмы. Там, скорее всего, полно проголодавшихся мертвецов. — Могли бы …что? — Тайлер остановился, обернувшись ко мне. Меня передёрнуло. Тайлер пожал плечами, затем толкнул дверь, выходя в коридор. — Если ты и дальше продолжишь в том же духе, ничем хорошим это не закончится. Привыкай к новому миру. Моему миру, — сказал он на последок. Я зажмурилась, ненавидя его за эти слова… потому что в самой глубине своего сознания понимала — он был прав.