The Battle Vest // Боевой жилет

…Страсть, не имеющая ни начала, ни конца — это и есть истинная любовь… Весь мир считал их творческий тандем идеальным. Особо преданные фанаты видели их крепкую дружбу. И лишь они сами чувствовали идеи, мысли и эмоции друг друга без слов. Они давно дружили всей группой, но двое из них поглядывали друг на друга чуть чаще, чем на остальных. На щеках появлялся едва заметный румянец, а мысли уводили куда-то далеко, в недосягаемые мечты. За пару лет совместной работы гитарист изучил каждую ямку на лице вокалиста и знал все его эмоции без слов. Вокалист помнил наизусть каждую линию желанной татуированной шеи. Дружба длиной в целую жизнь не могла вечно оставаться дружбой. Каждый участник группы нередко задерживался допоздна в студии, чтобы добиться идеального звучания. Трое из пяти членов команды уже давно закончили работу. Басист сочувствующе похлопал по плечу вокалиста, передал ключи и ушел со спокойной совестью. Микаэль, вокалист, лишь засиял улыбкой, вместо того чтобы расстроенно вернуться к работе, но басист не придал этому значения — Мик улыбался всю жизнь, было бы странно, если бы поздняя работа могла его расстроить. Довольный вокалист бросил ключи в карман синей кожанки и вернулся в комнату записи. Никлас в очередной раз перезаписывал безупречное соло и продолжал хмуриться: нельзя делать хорошо, нужно делать идеально. Вокалист с улыбкой сел напротив и не смел перебивать. Давно они не находились так близко наедине. Микаэль зациклился. Вокалист думал о руках, скользящих по грифу, о том, как однажды прикоснется к этим рукам и не сможет их отпустить. Интересно, на что способен Ник, когда на коленях не лежит гибсон? Колени… Обтягивающие джинсы гитариста подчеркивали каждую мышцу, когда он стучал ногой в ритм музыки. Три верхние пуговицы рубашки не были застегнуты, как и всегда. Но футболка предательски мешала рассмотреть ключицы. Темные волосы Ника были собраны в длинный хвост, который так и манил намотать его на руку. Приблизиться к желанной небритой шее, ощутить недосягаемый запах и попробовать татуированную кожу на вкус. Микаэль одернулся. Никлас не играл уже какое-то время и, вероятнее всего, смотрел на вокалиста. Теперь пришло время записывать вокал и Микаэль расстроился. Он обожал эту работу, так что дело было определенно не в записи — Никлас закончил, а значит, уходит домой. Гитарист виновато хлопнул дверью, и расстроенный Микаэль остался наедине с оборудованием. Вокалисту понадобилось время, чтобы привести мысли в порядок, после чего он уверенно подошёл к микрофону. Музыка захватывала сознание и заставляла отбросить все тревоги. Микаэль больше не слышал ничего вокруг, он закрыл глаза и погрузился в строчки текста. В дверях вновь появился гитарист с двумя стаканчиками кофе в руках. Он бесшумно вернулся в комнату записи и стал ждать. Никлас не мог оторвать взгляд от обтягивающей футболки вокалиста, которая позволяла рассмотреть рельеф торса. Однажды, вместо грифа, он мечтает покорять этого парня. Зарыться носом в солнечно-рыжие длинные кудри, или нежно убирать непослушные пряди с лица, чтобы украсть поцелуй. Гитарист самозабвенно прикусил нижнюю губу. Микаэль остановил запись и заметил застывшего на месте гитариста. — Я думал, ты уже дома, — удивился Мик. — Подумал, ты захочешь кофе, — одернулся Ник. Брюнет улыбнулся, стараясь скрыть нахлынувшую страсть, и протянул вокалисту его стаканчик. — Спасибо, — улыбнулся Мик, сделал глоток и удивлённо посмотрел на старого друга, — Где ты его достал? — Если скажу, все равно не поверишь, — ухмыльнулся сияющий гитарист. Вкус этого кофе отбрасывал мысли почти на тридцать лет назад, на первый в их жизни концерт. Не самый вкусный напиток, но самый незабываемый. Группа отмечала выступление алкоголем, а Микаэлю было всего шестнадцать. Восемнадцатилетний Никлас из солидарности отказался от выпивки. Они вдвоем пили кофе и ловили на себе неоднозначные взгляды команды. Тот день изменил все. Благодаря гитаристу, Мик осознал, что хочет посвятить жизнь музыке, а потому не прекращал сиять от счастья, заряжая позитивом окружающих. Ник понял, ради чего будет выходить на сцену — солнечная улыбка этого парня. Клуб давно закрылся, и найти тот самый вкус казалось нереальной задачей, но вот они здесь. Этот жест был слишком невозможен, и значил нечто большее, чем кофейный ритуал, которого они оба придерживались. Они болтали о чем-то отвлеченном, и оба время от времени отводили взгляд. Оба потянулись за одним стаканом одновременно и едва ощутимо коснулись друг друга пальцами. Теплая рука вокалиста оказалась нежной и мягкой, а пальцы гитариста давно были грубыми от постоянной игры. — Эй, Ник, — волнительно начал вокалист, — Я тут набросал кое-что. Исполним дуэтом? — Звучит заманчиво, — улыбнулся брюнет и снова взял гитару. «Ангел с сединой в крыльях Где же твоя запретная черта? Мы упускаем год за годом Чтобы каждый раз начинать все сначала…» Никлас вникал в эти строчки и не мог с собой совладать. Он пропускал каждое слово сквозь измученную душу, ловил все интонации. За всю карьеру Мик ещё ни разу не пел так мягко. В какой-то момент Ник забыл, что должен создавать аккомпанемент. Он молча слушал, чем же закончится эта песня. «…Ангел с сединой в крыльях Подводит меня к запретной черте Туда, откуда нет пути назад Я сгораю и падаю вниз Ангел риффа и грома Ты летишь на вершину мира И я лечу следом сквозь рок и мрак Прежде чем мы оба падем…» Микаэль поймал на себе пристальный взгляд гитариста в тишине. Впервые он не мог понять — какие эмоции выражает его лицо? Никлас чувствовал все и сразу, он был здесь, но при этом далеко-далеко отсюда. Ему часто раздавали подобные прозвища в шутку, но никогда ещё это не было настолько искренне и серьезно. Рыжий вложил в эти слова всю душу. Он был первым и единственным, кто подарил им истинный глубокий смысл. Микаэль робко накрыл его руку своей ладонью и умоляюще посмотрел в голубые глаза. На лице гитариста появился лёгкий румянец и счастливая улыбка. Во взгляде читалась только взаимность. Микаэль убрал темную прядь за ухо и нежно провел рукой по небритой щеке. Это был его ангел. Ангел с легкой сединой в бороде и чертиками в глазах. Ангел, о которого нельзя не обжечься. Ангел свободы и вдохновения, риффа и грома, нежности и страсти, позитива и ярости. Никлас потерял контроль и жадно вцепился в губы, о которых мечтал. Мик с теми же чувствами ответил на обжигающий поцелуй. Это не было импульсивным решением. Оба были в здравом уме, давно взрослые и совершенно трезвые. — Ангел… — шептал Мик прямо в ухо, вдыхая самый желанный на свете запах, — Дай знать, когда остановиться. — Никогда… Вокалист видел каждую эмоцию и все больше осознавал, насколько Ник мечтал услышать это от него. Мик исследовал губами татуированную шею. Ник уверенным жестом усадил парня на колени вместо гибсона. Гитарист запустил руку в рыжие кудри и прижался лицом к небритой щеке. Он избавил Мика от футболки, а вокалист стащил его рубашку через голову. Брюнет слегка удивился, изучая торс Мика. — Не знал, что у тебя есть тату, — с интересом начал Ник, — Что оно означает? Вокалист лишь самодовольно ухмыльнулся, взял его руку и приложил к груди, заставляя почувствовать сердцебиение. Прямо под сердцем были выбиты странные иероглифы, не похожие ни на один язык. Судя по выцвевшему серому цвету, эти символы принадлежали рыжему уже не один десяток лет. — Спроси меня утром, Ангел, — невинно улыбнулся Мик, как будто тату вообще ничего не означало.

***

Никлас проснулся на диване в студии, вокруг не было ни единого признака вчерашнего хаоса. Он искал глазами того, с кем, казалось, провел эту ночь. Но сейчас все вокруг заставляло думать, что это был всего лишь сон. Такой далёкий, недосягаемый, прекрасный сон, который вдребезги разбился о реальность. Но тогда откуда эта приятная боль в мышцах? Почему он помнил все детали? Его запах, обжигающий вкус губ, нежный тон, который шептал «Ангел…» Он помнил каждую строчку песни, которую вокалист написал специально для него… Каждое слово и каждый стон… Фразу, которая навсегда осталась в сердце: «Нужно было сделать это раньше…» Каждый символ, выбитый под сердцем… Точно! Татуировка! Самый верный способ выяснить — правда это или нет. Но спросить об этом было бы странно. Он по памяти набросал символы в нотном блокноте. — Доброе утро, Ангел, — счастливый Микаэль бесшумно появился в дверях. Никлас не поверил своим ушам — так это правда! Он подарил вокалисту сияющую улыбку, но не смог произнести ни слова. Гитарист резко подскочил с дивана, бросился в крепкие объятия и умоляюще смотрел в голубые глаза. — Прости, не хотел тебя будить, — объяснял рыжий, — Я бы смотрел на спящего тебя весь день, но… Парни придут с минуты на минуту. Идем, кофе остывает. Ник посмотрел вокруг: все выглядело так, будто они сами только пришли. Он благодарно кивнул. Растрёпанный брюнет с сонным взглядом пил свежий кофе. Микаэль сидел напротив и с улыбкой наблюдал за ним. — Самый лучший кофе в моей жизни, — заявил Ник. Гитарист хотел было спросить про татуировку, но их перебили. На пороге появились басист и барабанщик. — Картина маслом: эликсир для восставшего из морфея. Снова сидел до утра? — усмехнулся барабанщик. Ник кивнул и поприветствовал парней неразборчивой фразой. Скоро в дверях появился и последний опоздавший — второй гитарист. — Чувство, будто я совсем обленился, — упрекнул тот, бесцеремонно вторгаясь в чужое пространство, — Хочу первым увидеть результат твоих трудов. Здоровяк Джеспер бегло заглянул в чужой блокнот. Ник не пытался этому помешать, ему ведь нечего прятать. Даже он сам не может расшифровать эти символы, почему же кто-то другой должен? Джеспер усмехнулся, вызывая приступ паники у Никласа. — Да прибудет с тобой Рифф и Гром… Выходишь на новый уровень, мастер-джедай. Но даже не думай так подписываться! На щеках Микаэля появился лёгкий румянец. Он застенчиво взглянул на гитариста и кивнул. Никлас открыл рот в беззвучном крике, будто только что ему открылся закон мироздания. Парни почуяли неладное и отправили гитариста домой, обвинив в этом ночной труд. Мик чувствовал острую необходимость прояснить ситуацию, но возможности не предвиделось.

***

Поздним вечером Микаэль стоял у дома гитариста и отчаянно стучался в дверь. — Ник! Дай мне минуту, я готов объяснить… — виновато вздыхал рыжий, — Я не маньяк и не сталкер, я… Люблю тебя с того самого дня. Никлас открыл дверь и протянул ему руку. — Расслабься, солнце. У меня и в мыслях не было ничего плохого, — улыбнулся гитарист, — Я люблю тебя уже тридцать лет. Иначе бы не варил этот чертов кофе каждый день. Все тревоги исчезли в один миг. Микаэль крепко обнял гитариста и закрыл дверь изнутри. — В любом случае, думаю, нам надо поговорить, — решил рыжий, — У меня к тебе все серьезно, и я не хочу, чтобы все закончилось, не начавшись. — Я не хрустальный, солнце. Не нужно паниковать от каждого шага вперед. Я иду навстречу, чтобы протянуть тебе руку и продолжать путь вместе, — Ник взял его руки в свои, — Но все же, хочу кое-что прояснить. Джеспер будто на родном языке твои иероглифы читал, что это было? — Не думал, что он знает ауребеш наизусть. Я хотел сам тебе рассказать. А зачем ты записал это в рабочем блокноте? — размышлял Мик. — Это… Глупо… — Ник опустил глаза, — Я испугался, что эта ночь мне просто приснилась, и ухватился за воспоминания. — Ох, Ангел… Ты больше не проснешься в одиночестве. Ник прижал вокалиста к себе, улыбнулся и вопросительно повел бровью. — Ауребеш? — Никки, избавь меня от сомнений. Ты что, не смотрел «звёздные войны»?! — игриво удивился Мик. — А ты сделал татуировку в мою честь, но никогда не задумывался о смысле этой фразы, — гитарист усмехнулся и пожал плечами. — Ну как же… — растерялся рыжий, — Рифф и Гром, ты будешь со мной? Никлас уверенно сокращал расстояние между ними с загадочной ухмылкой. — Просто Рифф. Гром — это ты.

***

Тур начался просто волшебно. Мало кому удавалось порвать все чарты первым альбомом. Они сами себе хэдлайнеры, яркие восходящие звёзды. В душе огонь, который невозможно затушить, а в глазах ни капли усталости. Все дело в идеальном тандеме — нерушимая связь позволяла чувствовать музыку наперед, мелодии содержали в себе яркие, неповторимые, неугасающие эмоции. До начала шоу оставалось меньше часа. Где-то за кулисами, в полутьме, Микаэль жадно глотал воздух. В руках гитариста послушно извивался вокалист с неугасающим огоньком в глазах. Никлас бескомпромиссно и страстно прижимал вокалиста к стене, заглушая стоны желанным поцелуем. Руки Мика нагло зарывались под черную рубашку и царапали крепкую спину. Гитарист зарывался рукой в солнечные кудри и с вожделением оставлял засосы на небритой шее. Вокалист с наслаждением запрокинул голову назад, позволяя ему больше. «Я всегда в твоей власти. Только в твоей» — не нужно было произносить вслух очевидное. Шум со сцены предупреждал о том, что они уже должны быть там. Но их затуманенные взгляды были прикованы только друг к другу. И плевать, что заиграло вступительное соло. Нику плевать. Микаэль обожал его соло, которое сейчас добавляло страсти, а не призывало выходить на сцену. Громкость позволила стонать во весь голос. Гитарист мечтал слышать только эти стоны, которые переворачивали все внутри с ног на голову. Никлас бережно опустил любовника на пол и уткнулся лицом в воротник его кожанки. О, этот неповторимый запах, его запах. Микаэль заключил гитариста в нежные объятия и наматывал на палец длинную темную прядь. Гитарист рукой чувствовал сердцебиение. Микаэль едва ощутимо прикоснулся губами к темным волосам. Вступительное соло звучало уже в четвертый раз. Парни торопливо привели себя в порядок, чтобы выйти на сцену. Вечно счастливый Никлас сиял ярче всех. Микаэль появился в последний момент, с ярко-красным румянцем на лице, и перепутал все строчки.

***

Как только Микаэль закрыл дверь в гримерку, Никлас запрыгнул на него и обхватил ногами. Губы столкнулись в жадном поцелуе, Микаэль сжал упругие бедра сквозь штаны. Длинные темные волосы путались с солнечными кудрями. Вокалист захватил поцелуями шею Ника и наслаждался запахом. Таким родным, близким, и как казалось раньше — недосягаемым запахом. Мик повалил гитариста на диван и запустил руки под рубашку. Вокалист слегка прикусывал мягкие губы, а потом пробовал на вкус ключицы, насколько позволяли расстегнутые пуговицы. Ох уж эта чертова рубашка! Уже не первый год гитарист будто специально не застегивает три верхние пуговицы и наблюдает за реакцией с самым невинным выражением лица. Будто все это время он испытывал вокалиста на прочность — где же точка невозврата? В какой момент он не сможет сопротивляться? Микаэль всегда мечтал сорвать эту чёртову рубашку и наброситься на все, что она скрывает. Мечтал, что однажды он отымеет этого парня за все тридцать лет искушения. Никлас знал это. Он ждал этого. Мик разорвал его рубашку. Никлас прижимал послушное тело ногами и бесшумно стонал. Он взял руку вокалиста и игриво похитил губами пальцы. От этого Микаэль окончательно потерял контроль. Медленные нежные движения сменились страстной, но при этом невероятно нежной агрессией. Хриплые стоны поглощали разум. Брюнет жадно глотал воздух. — Ангел… — шептал вокалист на ухо снова и снова.

***

Было что-то завораживающее в их взглядах. Десятки концертов могли похвастаться запахом пота, страсти, приключений и невероятно сильных чувств. После шоу вся команда обычно расходилась по своим делам — кто-то гулял по городу, в котором оказался на один день, кто-то спешил попробовать местную выпивку… Микаэль и Никлас посвящали свободные вечера кофейному ритуалу. Они сидели в уютном кафе под открытым небом где-то на окраине города — вокалист всегда умел выбирать хорошие места. Гитарист носил футболку и черный жилет с цветными нашивками, ведь с парадной рубашкой пришлось распрощаться. — Ты объездил больше городов, чем я, — рассуждал Мик, — Вряд-ли у меня получится тебя удивить. — Самый вкусный кофе тот, что ты варишь по утрам, — Ник с улыбкой положил голову на крепкое плечо. — С тобой все вокруг стало самым лучшим. Мик приобнял гитариста и почувствовал холод его руки. Рыжий снял куртку и укрыл могучие плечи. — Мне нравится твой новый образ, но прибереги его для шоу, — улыбнулся Мик. — Не могу лишать тебя искушения. — Ты и не лишаешь, Ангел. Дело не в том, в каком виде ты выходишь на сцену, а в том, что мы стоим там бок о бок, — сдался Мик. И не соврал. Они сидели в обнимку и пили свежий кофе. Микаэль непринужденно заплетал темные волосы в косу.

***

Они и сами не заметили, как отыграли больше девяноста шоу за год. Искренние чувства смешивались с бешеной страстью снова и снова. Каждый день оставался в памяти до мелочей, но оба давно потеряли счет времени. Как будто ещё вчера они ночевали в студии, или смотрели «звездные войны» в дороге, как со всех ног спешили на сцену, чтобы задать всем жару. После каждого концерта Ник отмечал это маркером на разрисованном жилете. Мик с улыбкой наблюдал за этим, но так и не понял задумку. Осталось отыграть финальное шоу, прежде чем они вернутся домой. Никлас с любовью смотрел на спящего вокалиста. — Доброе утро, — улыбнулся Мик и поцеловал любовника. Гитарист протянул ему свежесваренный ароматный кофе. — Я готов, — засиял Ник. — К чему? — Поделиться с миром. Рассказать о нас. — Ты задумал авантюру, — Мик поднялся на локтях, заметив азартные нотки в голосе. — С твоего согласия, конечно. Хочу бросить в толпу свой жилет и оставить послание. Наша публичность зависит от того, в чьих руках он окажется. А в следующем туре снова буду тебя дразнить, — Ник игриво провел рукой по небритой щеке. — Я готов кричать о своих чувствах на весь мир. С нами все будет хорошо, я обещаю. Но готов ли ты принять последствия, которые от нас не зависят? — Через огонь и воду, солнце. Всегда. Вокалист утянул брюнета в нежный поцелуй. Ещё одно незабываемое утро. Их утро.

***

На последнем концерте жилет гитариста нашел своего нового владельца. Толпу объединяла музыка. Кто-то ждал этого шоу, кто-то пришел за компанию, некоторые были неприлично пьяны, но один шанс на миллион выпал правильному человеку. Проницательная девушка с огнем в глазах получила трофей, о котором и подумать не могла. Мэдди побывала на нескольких концертах, но последний не сравнить ни с чем. Обычно музыканты бросают в зал медиаторы и барабанные палочки, но не в этот раз. Никлас решил, что этого не достаточно, и бросил свой боевой жилет на растерзание фанатам. Он надевал его на каждый концерт в этом туре, что сделало трофей особенно ценным. Запах пота и приключений с легкими нотками кофе сводил девушку с ума. Она примеряла заветный жилет, вертелась перед зеркалом и вдыхала аромат снова и снова. Мэдди бережно гладила зелёные нашивки на черных карманах. К ее удивлению, там было что-то ещё. С диким интересом она достала из кармана записку, написанную каллиграфическим почерком. Адрес, время встречи и сердечко в конце. Без подписи. О, черт! Он бы не отправил это в неизвестность специально, так ведь? Нужно его предупредить, пока свидание не сорвалось! Неизвестно, где и как можно связаться с гитаристом прямо сейчас. В голове пронеслась навязчивая мысль — прийти туда вместо него и объясниться. Было бы глупо не воспользоваться таким шансом. В запасе час времени и адрес на другом конце города. Руки тряслись от волнения, и девушка решила изучить вещь как следует, прежде чем совершать импульсивные поступки. Взгляду открылись новые детали: на черном воротнике были четкие следы ногтей. Помятый исцарапанный воротник рассказал о том, как чьи-то явно не женственные, сильные руки страстно притягивали и не отпускали музыканта. С изнаночной стороны не оказалось ни следов помады, ни запаха одеколона, ни какой-либо другой косметики. На спине, по традиции, был большой зелёный логотип группы. В некоторых местах на принте можно было разглядеть лёгкие царапины, а две мятые области рассказывали о том, как жадно любовник вцепился в спину одетого гитариста. Чуть выше, на лопатках, черная ткань становилась заметно тоньше. Спереди на плечах едва узнавались следы от чьих-то могучих рук. Очевидно и сам хозяин жилета не раз оказывался прижат к твердой поверхности. На одной из пуговиц застрял обломок светлого волоса, который определенно точно не принадлежал гитаристу-брюнету.

***

Микаэль и Никлас стояли на городском мосту под вечерними огнями и жёлтой луной. Губы столкнулись в нежном поцелуе. Мир вокруг будто исчез, и больше ничего не имело значения, кроме них двоих. — Я люблю тебя, Мик, — Никлас уткнулся лицом в воротник синей куртки. — И я тебя, Ангел, — вокалист крепко обнял его. Музыканты пили вечерней кофе и в предвкушении ждали таинственного гостя. Гитарист узнал свой жилет издалека. К ним приближалась взволнованная девушка. — Ради всего святого, парни! Нельзя же так! Если бы на моем месте оказался кто-то другой, вам бы уже прохода не дали! — Мой боевой жилет выбрал правильного человека, — Ник будто хвастался, — Рад знакомству, эм? — Мэдди. — Так ты не собираешься взорвать соцсети, Мэдди? — удивился Мик. — Я не люблю соцсети. Есть столько всего здесь и сейчас, целый мир вокруг. Каждый мог бы покорить его, если бы тратил меньше времени на реддит, — усмехнулась она. — Кофе для «покорителя миров»? — предложил вокалист. Девушка довольно кивнула и сделала глоток. — Поймите меня правильно, этот вечер самое лучшее, что со мной случалось. Но зачем это все? — поинтересовалась Мэдди. — Мы решили рассказать о нас. — Что ж… Оригинально, — задумалась девушка, — Но дальше меня эта информация никуда не пойдет. Не смейте повторять это снова. Мик и Ник задумчиво переглянулись. Девушка робко сделала шаг навстречу и положила руки на плечи музыкантов. — Я вижу, как вы сияете рядом, парни. И сейчас, и на сцене. Вы можете запросто творить невообразимые вещи, и в творчестве, и друг с другом. Никогда не позволяйте таким как я переступать черту. Расскажите тем, кто рядом. Кто заслуживает знать.

***

Музыканты устроили вечеринку перед возвращением домой. Кроме парней из группы здесь была тех-команда, операторы и несколько старых друзей. Мэдди тоже согласилась прийти. Микаэль вышел на сцену, взял микрофон и поднял бокал. — Я благодарен всем присутствующим за этот тур, — восторженно начал вокалист, — Вы чертовски отлично справились! Все было идеально. Есть кое-что, чем я бы хотел сегодня поделиться. Ник, подыграешь мне? За полтора года гитарист доработал задумку от импровизации до шедевра. Гости слушали, затаив дыхание. «…Ангел Риффа и Грома…» — кричал Мик и не мог оторвать взгляд от Ника. Лишь парни из группы слушали, как ни в чем ни бывало. Время от времени к ним подходили техники и неоднозначно пожимали руки. Музыканты доиграли, взялись за руки, поклонились публике и вернулись к барной стойке. — Простите, парни. Надо было предупредить, да? — Мик виновато обратился к группе, заметив их серьезные лица. — У нас будут проблемы? — Ник вопросительно повел бровью. — Да нет же, — усмехнулся басист и похлопал обоих по плечу, — Не ты ли научил меня вести статистику продуктивности, Никки? Я даже могу назвать точную дату. Ваши показатели увеличились втрое. И опоздания, черт бы вас побрал. — Так вы все знали?! — удивился гитарист. Вокалист едва заметно приобнял Ника, чтобы успокоить, и это сработало. Микаэль и сам видел, насколько изменился его ангел — Ник буквально расцвел в его руках, это счастье невозможно было скрыть. То же происходило и с вокалистом. — Естественно, — улыбнулся второй гитарист, — Но я польщён, что вы наконец созрели сами во всем признаться. Вам к лицу эта любовь. — Техники проспорили половину своего гонорара вашей интрижкой, — сдался барабанщик и разделил выигрыш на пятерых, — Мы все заслужили отпуск. Через месяц за работу с новыми силами, но чур не опаздывать! Пятеро музыкантов стукнулись кулачками и подняли бокалы. Никлас нежно потрепал длинные солнечные кудри. Джеспер махнул рукой, зазывая команду за собой, и поспешил на сцену. Он жестом остановил Мика и Ника. — Так все-таки проблемы… …Или нет? Музыканты под руководством здоровяка заиграли мелодию, которая не была похожа на те, что они играли на своих шоу. Растерянная пара ловила на себе взгляды гостей. Мэдди однозначно кивнула кумирам: «Это ваш танец, парни. Только ваш.» Никлас уверенно протянул вокалисту руку. Микаэль облокотился на крепкие плечи. И вновь они оказались лицом к лицу. Гитарист опустил грубые руки на талию рыжего и нежно прижался лбом ко лбу. Этот танец поражал всех вокруг своей чувственностью. — Рифф и Гром, — подмигнул Микаэль. — Всегда, — улыбался Никлас.