Повесть о борделях и бродячих котах

      — Почему мужики здесь все такие красивые? — справедливо спросила Маомао у пустоты, пристально вглядываясь в ночное небо Пристани Лотоса. Конечно, в этом отдаленном от столицы уголке Поднебесной все было иначе, чем во дворце, чего стоили удивительные мистические способности так называемых господ-заклинателей, однако…       Ей и господина Жэньши хватало в полном объеме с его многозначительными лукавыми ухмылками и бесконечными влюбленными взглядами от девиц, а здесь было, где разгуляться. «Не там карга начала работать, — усмехнулась Маомао, — на западных землях — золотая жила для борделей. Набрать таких вот юношей, и отбоя от клиентов не будет».       Взгляд ее, полный глумливой насмешки, сам собой упал на счастливо барахтающегося в воде под руками своего главы господина Вэй, да так на нем и замер. Красив, словно лунная дива, окруженная ореолом мрачной таинственности; такой работник в декорациях Медяного дома вполне мог составить живую конкуренцию местным принцессам, очаровывая мужчин едва ли не с порога. Улыбчивый, игривый и, несомненно, талантливый, господин Вэй, тем не менее, был из простого люда. Повадки выдавали в нем образованного господина, а вот нрав — шебутной и юркий — кричал о босяцком прошлом. В конце концов, господа (по крайней мере далеко не все) не занимались такой глупостью, как воровство каштанов под носом владельцев, и явно не страдали внезапными приступами шалого веселья, сбегая под покровом ночи на городские, шумные праздники с выпивкой и уличными танцами.       Маомао ночи предпочитала проводить в гордом и уютном одиночестве, завернувшись в добротное покрывало, или за столом в легком полумраке, разгоняемом желтоватым огоньком свечи, когда проводила очередное исследование. Однако даже она, отчаянно сопротивляясь бешеной энергии господина Вэй, оказалась втянута в вечернюю авантюру, пока говорливый заклинатель, уверенно скогтив ее за руку (и без всякого умысла нарушая уйму приличий) тащил ее в сторону рынка. Маомао ворчала себе под нос, даже разок привычно стукнула по крепкой мужской ладони, что настойчиво, но не больно тянула вперед, но господин Вэй только расхохотался.       — Я видел, как ты огрела своего господина так же! Мне нравится! Расслабься, сяо Мао, сын слуги вполне подходит для твоей компании, — задорно рассмеялся господин Вэй. На удивление искренне, не скрывая тайного умысла и не плетя узорное кружево интриг.       Заклинатели вообще, как поняла из невольно подслушанных разговоров Маомао, мало интересовались мирскими делами. Император для них был номинальной фигурой, расплывающейся утренним туманом, а потому не столь важным. Слуги в Юньмэне были веселыми и бойкими, подобно своим господам. Любили обсудить новости и похихикать с приключений заклинателей, которым благоволили, словно каким-то богам… Однако и дышалось в Пристани легче и свободнее, чем во дворце.       Ее, как травницу, быстро пристроили к местному целителю для обмена опытом. Сухопарый, крепко сложенный для своих лет старик был строгим наставником, хмуро глядел из-за куцых бровей, однако никогда не скупился на объяснения и похвалу. Гонял, правда, как Маомао, так и своих нерадивых учеников по лекарскому крылу так, что за день они не успевали даже присесть, однако ей все нравилось. Иногда под шумок заскакивал господин Вэй с младшими адептами, выпрашивал настойки и тряпицы для перевязки, пока дети скопом, как утята, следовали за своим беспокойным учителем.       Пусть Маомао никогда не смогла бы почувствовать тока чужой ци, старик, тем не менее, никогда не отстранял ее от практики, когда дело доходило до искажений или сложной перекройки меридианов. За травами и прочими редкими ингредиентами целитель вместе с учениками выбирались каждые три дня. Некоторые из наиболее опытных, самостоятельных ребят даже сопровождали господ на ночных охотах. В целом работы было куда больше, чем во дворце, и Маомао, несмотря на инаковость, чувствовала себя на нужном месте.       Новый громкий всплеск вывел Маомао из задумчивости, и она покосилась на отфыркивающегося от воды главу Цзян. В отличие от своего шисюна, тот походил, скорее, на гибкую ядовитую гадюку, которая прежде чем разведать обстановку за пределами своей норы, предпочитала ужалить соперника для надежности. Прямолинейный и склочный, глава Цзян напоминал Маомао капризную наложницу, забытую и покинутую любимым господином. Он постоянно ершился, сыпал колючими пурпурными искрами со своего причудливого кольца и чуть что, сразу начинал кричать. Жуткий мужчина, сильный и опасный. Таких следовало остерегаться, что многие и делали. Сама Маомао напрямую с главой старалась не контактировать (для этого существовали господин Жэньши и его верная тень — Гаошунь), да и лишнего повода не было. Господин Цзян в большинстве своем был занят делами ордена, тренировками или уничтожением тварей, а в свободное время в качестве развлечения распекал господина Вэй на чем свет стоит.       — А-Чэн, именно поэтому ты и не женат, — с коварной улыбкой заметил господин Вэй, и, Маомао, глядя на задохнувшегося от возмущения мужчину, про себя согласилась.       «Вполне возможно, господин Цзян предпочитает не цветы, а персики, — лениво подумалось Маомао, украдкой отметив неоднозначную реакцию главы Цзян на достаточно свободное отношение господина Вэй к приличиям. А когда тот с яростным воплем принялся закутывать господина Вэй (всего лишь сын слуги, как же!) после плавания в свое ханьфу, не постеснявшись стянуть верхний слой со своего плеча, только сильнее уверилась. — Точно персики. Никакая женщина не выдержит такой конкуренции», — заключила она и исчезла среди строгих колон резиденции.       — Вэй Усянь, прекрати сейчас же! Нас же увидят! — внезапно раздалось слишком вялое шипение главы Цзян, чтобы быть настоящим.       — Ну и что? Не будь занудой, А-Чэн. Вся Пристань Лотоса и так в курсе, — раскованно хохотнул господин Вэй, и Маомао ошалело моргнула.       Пока она снова скиталась по удивительно счастливым и любопытным воспоминаниям, задорные игры господ успели закончиться, утихнув на одной ноте. За это короткое мгновение они успели расставить новые партитуры, внимательно разглядеть нотный стан и приступить к следующей симфонии, более приглушенной и нежной, полной чарующей страсти и тихой ласки. Господин Вэй, непривычно мягкий и податливый, удобно устроился в крепких руках главы Цзян, поглядывая на него влекуще хитро. Прямо как лисица.       И Глава Цзян послушно баюкал того в объятиях, слегка покачивая из стороны в сторону. Нижние хлопковые одежды, отяжелевшие от воды, больше показывали, чем скрывали. Строгий пучок главы Цзян растрепался и сейчас пушистой кисточкой лежал у него на плече; алая лента притаившейся змеей струилась в чернильных волосах господина Вэя, невольно приковывая к себе взгляд. Вокруг плыла завеса густого сладостного аромата лотосов, окружающих двух очевидно влюбленных друг в друга мужчин, кружа голову и маня множеством возможностей. Не обычные смертные, а сказочные духи; один — повелитель грома и молний, а второй — сумрачных теплых вод.       Маомао отметила, как господа перешли на едва слышный ласковый шепот, а затем потянулись друг к другу. Прежде чем случилось то, о чем Маомао только предполагала, она спешно задернула занавеси и отошла подальше от окна.       Меньше знаешь — крепче спишь. (И живешь порой дольше).       Не хватало еще приобрести себе проблем в Юньмэне, когда визит уже потихоньку близился к концу. В конце концов, завтра господин Жэньши снова попытается спросить с нее, как прошло обучение у целителя, и почему это «обычную служанку» постоянно видели в обществе сиятельного господина Вэй. Головная боль настигла ее раньше, чем агатовый мрак успело разбавить золотой солнечной вязью, и Маомао уже чувствовала себя уставшей заранее, хотя еще не смыкала глаз.       …Следующим утром Мамао виновато готова взять свои старые слова о господине Жэньши обратно. В Юньмэн Цзян, вместе с первой янтарной зарей, появилась чета господ Цзинь, и Маомао не могла не вспомнить, где успела так нагрешить, когда внимание нежной супруги, сестры главы Цзян, упало именно на нее.       Ах да, в Пристани Лотоса стало на одного павлина больше, а они, как известно, территориальные птицы. Размышления о борделях, карге и красивых заклинателях предательски замкнулись в кольцо. А Маомао только отложила мысль, написать ей письмо…