Подарок судьбы

Геральт совсем не удивляется, когда Лютик начинает выспрашивать у него про «сердечную подругу или дорогого друга» с присущей ему настойчивостью. Даже удивительно, что он делает это не сразу, а выдерживает чуть более полугода с момента их знакомства. Вечер выдается неплохой. Охота проходит спокойно, местные тепло принимают Лютика, у них есть крыша над головой и туманные обещания столетней знахарки, что с завтрашнего дня погода обязательно наладится. Видимо, в этот момент Лютик и решает, что не будет лучшего шанса превратить терпимый вечер в поганый. Геральт чувствует, что вопрос задевает его, скребет неприятно в груди, и он до сих пор не может до конца объяснить себе, с чего так выходит. Возможно, он правда надеялся, что никто никогда не рискнет с ним об этом заговорить. Лютик не просто рискует. Он как будто не понимает, с чего ему не стоит пару раз повторить свой вопрос, и взгляд в тот момент у него какой-то жадный и нетерпеливый, и от этого становится только более тошно. Хочется ответить, чтобы не лез не в свое дело, но Геральт понимает, что этого будет недостаточно. Лютик настойчивый и обязательно полезет снова, не сейчас, так через несколько дней или месяцев, если им еще доведется встретиться. И снова появится это неприятное скребущее чувство, о котором хотелось бы никогда не вспоминать. — Это не для меня. Выходит, может, злее и поспешнее, чем он собирался, но тут Лютик сам виноват. Замолчал бы вовремя, они не оказались бы в этой ситуации. Геральт совершенно уверен, что их пути в любом случае довольно скоро разойдутся. — Да брось, Геральт, как это — не для тебя? Разве… Видимо, есть что-то такое в его ответном взгляде, отчего даже его настырный спутник вдруг замолкает. — Я не люблю предопределенность. Всю эту судьбу, которую вы не перестаете нахваливать в своих песнях. Да и любить я не могу. — Правда? Геральт очень надеется, что ему не придется вслух отвечать на этот вопрос. Или даже кивать. — Ну, можно же просто… — Что? Разве для этого существуют сердечные друзья, чтобы «просто»? Лютик молчит в ответ, даже взгляд опускает, барабанит пальцами по столу, как будто ищет остроумный контраргумент, но почему-то ничего так и не говорит. Геральт не тешит себя надеждой, что ему удалось так легко одержать верх в этом разговоре. Наверняка придется вернуться к нему еще не раз. — Я не хочу больше говорить об этом. Никогда. — Что ж… — Лютик наконец смотрит на него, а затем залпом допивает свое пиво. — По крайней мере, это честно. Геральт кивает в ответ. ***  Почему-то так выходит, что они и правда больше никогда об этом не говорят. Он знает, что Лютик обиделся на него тем вечером, хотя и старательно делает вид, что все в порядке. И еще он расстроен. Может, надеялся, что Геральт настолько проникся к нему доверием, что посвятит в важную ведьмачью тайну, которую он должен будет хранить до конца своих дней. Может, хотел найти материал для баллады. Или что-нибудь такое же глупое и поэтичное. Потом так выходит, что Путь сводит их еще не раз. Геральт не успевает уловить момент, когда начинает ждать их встречи, а если разлука затягивается — искать и выспрашивать. И момент, когда ему уже самому хотелось бы вернуться к разговору про сердечных друзей, он тоже упускает. Просто теперь кажется, что это будет совсем уж неуместно. *** — Выхра. — Геральт смотрит на Лютика выжидающе. Отблески костра играют на его лице, когда тот задумывается на мгновение, глядя на Геральта в ответ. До ближайшего крупного города не меньше дня пути, темнота настигает их на небольшом тракте, рядом с которым они и разбивают лагерь. Вечер выдается хороший, и совсем не хочется его завершать. — Это точно монстр! — восклицает Лютик, задумавшись лишь на мгновение. — Мне кажется, я даже когда-то читал про него в одной из библиотечных книг. В Академии. — Может, ты про выдру читал? — Геральт… — Лютик смотрит на него с недовольством. Как будто читать про выдру — это что-то предосудительное. — Зачем ты вообще в своей Академии читал про монстров? То-то я смотрю, тебя в результате куда-то не туда занесло. — Меня занесло именно туда, куда и должно было, — отвечает Лютик излишне высокопарно. Как будто в этот самый момент он не сидит на бревне посреди чащи, и в волосах у него не запуталась паутина. Возможно, вместе с пауком. — Сюда? — хмыкает в ответ Геральт. — Ночью, в лес? — Да, — кивает Лютик очень серьезно. — Так вот, выхра… Наверняка это что-то вроде водной бабы, такое же жуткое, похожее на человека. — Он даже приподнимается со своего места у костра, чтобы наглядно изобразить для Геральта водную бабу. Выходит у него удивительно плохо. — Наверное, живет где-нибудь близ Ковира. И очень лохматое. Геральт с большим трудом сдерживает улыбку. — Нет? Не угадал? Выхра маленькая и ядовитая? — Нет никакой выхры. — Да ну не может быть! — Лютик всплескивает руками. — Ну так похоже… это точно должно быть название для какого-то жуткого монстра. — Нет, — Геральт чуть качает головой, — я придумал выхру только что. А ты придумал, как она выглядит. И что она ядовитая. — Надеюсь, она теперь из-за этого не станет реальной и не придет к нам в ночных кошмарах. — Лютик чуть ёжится, а Геральт задумывается, что в последнее время кошмары посещают его не так уж часто. — Давай еще? — Грайвер. — Ну это точно нет! Совершенно не монструозное название. Нет никаких грайверов. По крайней мере, я про таких не слышал. — Есть. — Геральт ухмыляется, глядя на разочарованное лицо Лютика. — Близкий родственник гуля. — Ты меня не разыгрываешь? — Тот смотрит на Геральта с подозрением. — Что-то при мне никто ни разу не давал тебе заказ на грайвера. — Потому что никто не знает, как они называются. — И сам ты не говорил, что идешь на них охотиться! Геральт берет с бревна блокнот Лютика, который тот отложил, когда предлагал свое развлечение с угадыванием монстров, и очень быстро делает в нем набросок. — Вот. Это грайвер. Приблизительно. Я его не придумал. — Он протягивает блокнот Лютику, и тот медлит всего лишь мгновение, наводя Геральта на запоздалую мысль, что он взял вещь, которую до того ни разу не видел в чужих руках. — Я… там на свободной странице. Лютик заглядывает в блокнот с каким-то непонятным выражением лица и молчит несколько мгновений, рассматривая набросок. — Ого… ну и страшилище, — наконец произносит он. — Надеюсь, не доведется с таким столкнуться. Но, если доведется, хоть буду знать, как оно называется. — Выхухоль, — произносит Геральт, чтобы поскорее увести разговор от непонятной ситуации с блокнотом, и Лютик в ответ смеется. — Уж выхухоль точно существует, только это не чудище! Ну, я надеюсь, что никого из вас не нанимали разобраться с выхухолью. Которая всё село держала в страхе. Геральт видит, как Лютик аккуратно убирает блокнот куда-то за бревно. Может показаться, что он просто хочет уберечь бумагу от огня, но Геральт практически уверен, что дело в другом. *** — Геральт, у тебя нет ласточки. — Что? Лютик встает со стула, подходит ближе и даже заглядывает в дорожную сумку на его коленях, как будто собирается уличить в отсутствии эликсира, если Геральт вдруг попытается отпираться и сделает вид, что у него все есть. — Знаю, ты не любишь, когда лезут в твои ведьмачьи дела, — произносит Лютик и смотрит Геральту прямо в глаза. — Но ты вчера раскладывал все это при мне, там, на поляне, и я знаю, что у тебя ее нет. А ты хочешь идти драться непонятно с кем… — С полуденницей. Лютик всплескивает руками, как будто с его точки зрения, вот именно с ней-то драться без ласточки точно нельзя ни в коем случае. Другие варианты он мог бы еще как-то обдумать. Геральт смотрит на него молча, практически уверенный, что его молчание Лютик истолкует неправильно. — Ты же вчера искал траву. Сделай себе эликсир и потом уже иди сражаться. А если ты не успеваешь, купи у алхимика, я видел лавку на въезде в город. — Он берет с кровати собственную куртку. — Да к черту, Геральт, давай я сам тебе ее куплю, только не смей уходить вот так. Когда дверь за Лютиком закрывается, Геральт еще некоторое время просто смотрит в пространство. Знакомое скребущее чувство, о котором он успел позабыть, снова селится в груди. Нет ничего необычного в том, что Лютик обращает внимание на наличие у него эликсиров. В конце концов, они немало времени вместе провели на Пути, успели хорошо узнать друг друга, да и Лютик вообще довольно внимательный. Может быть, Геральт зря придает этому такое значение, может, просто хочет увидеть то, чего нет. Может быть, он решится вернуться к разговору про сердечных друзей, когда Лютик придет от алхимика. И задаст ему тот же вопрос, на который сам когда-то отвечать категорически отказался. *** Геральт просыпается на рассвете. Лежит, слушая ночные звуки и тихое дыхание Лютика рядом с собой. У того слишком тонкая рубаха, и это обязательно станет проблемой с приближением осени, и они обязательно будут долго спорить по этому поводу, когда доберутся до города, но до этого момента еще есть время. А сейчас ткань его рубахи касается кожи — привычно мягкая, чуть помятая — и Лютик совсем близко, спит рядом, усталый после долгого перехода. Пока Геральту просто спокойно и как-то даже хорошо, и на ум не идет ни одного другого слова, которым он мог бы описать нынешнее утро. Хорошее. Им предстоит долгий путь до ближайшего города, чем раньше они отправятся, тем больше шансов успеть до темноты и не проводить в лесу очередную ночь. Ему бы подняться да растолкать Лютика, да заняться лагерем, но ничего из этого делать не хочется. Лютик вздыхает во сне, как будто подсознательно чувствует, что скоро его будут настойчиво будить, и бормочет что-то, когда Геральт придвигается ближе, прижимая его к себе. Может, даже просыпается на мгновение, но тут же снова засыпает. С ним тепло и спокойно, и его дыхание чуть щекочет шею, и Геральт ловит себя на том, что ему очень хочется нарушить все существующие правила и прямо сейчас проверить догадку, которая мучает его уже давно. Запястье Лютика — вот оно — совсем рядом, в паре сантиметров от его лица, спрятано под повязкой, стащить ее — так он и не проснется, и не заметит. Или, если вдруг проснется, застукает Геральта, когда тот подглядывает, куда точно нельзя. Геральт тихо фыркает, представляя себе эту картину. Вот уж что ему точно потом будут до конца дней припоминать. Лютик еще и лежит так, правая рука как будто специально откинута за голову, бери да заглядывай. Он зарывается в теплые волосы Лютика, чтобы его запястья вообще не было в поле зрения. Поступить так будет неправильно и нечестно. Однажды он обязательно об этом Лютику расскажет. Как всей его хваленой выдержки еле-еле хватило, чтобы не подглядеть. И еще он понятия не имеет, что будет делать, если вдруг его догадка окажется неверной. *** Они встречают Ламберта на задворках самой захудалой деревни в округе, в самом подходящем для Ламберта месте, о чем тут же и сообщает Геральт. Ведьмаки обнимаются, и со стороны это выглядит совершенно искренне, а затем начинают выяснять, кто же из них — непроходимый дурак, который не может спланировать маршрут и не оказаться на задворках самой захудалой на свете деревни одновременно со вторым. И это тоже смотрится совершенно искренне. — То есть, пока вы тут выясняете, кто виноват в плохом планировании маршрута, в какой-нибудь деревне по соседству грифон доедает крестьян? А там ведьмак в этом году, возможно, вообще не появится? — спрашивает Лютик, и в эту же секунду на него с осуждением смотрят уже два ведьмака, и он мысленно обещает себе обязательно научиться не лезть в их дела. Однажды — обязательно. Не факт, что именно в этой жизни, но точно когда-нибудь. — Ты — этот? — Ламберт смотрит на него с усмешкой. — Который все ходит за Геральтом и поет? — А ты тот, который путает бомбы в самый неподходящий момент? — не остается в долгу Лютик, потому что у него прекрасная память, о чем он ни раз говорил Геральту, и все его рассказы про братьев он отлично помнит. Геральт смотрит на них обоих с таким выражением, как будто не собирается больше никогда никому ни о чем рассказывать. И этот трюк у него вполне может получиться. Ламберт в ответ ухмыляется шире. — Предвижу ночь, полную очень интересных разговоров. Я Ламберт, самый любимый брат Геральта и лучший ведьмак. Рад наконец познакомиться. *** Они разбивают лагерь на невысоком пригорке за деревней. Ночь выдается теплая и удивительно спокойная. Ламберт не прячет имя на своем запястье, и в какой-то момент, конечно, ловит взгляд Лютика на себе, как бы тот ни пытался не пялиться. Ламберт в этот момент улыбается, что ведьмаки, по подсчетам Лютика, делают, возможно, не больше десятка раз за жизнь, так что момент выходит практически трогательный. — Не хочу хвастаться, — заявляет он. — Но мне выпал самый лучший вариант. Другой ведьмак. — Так и должно быть, — хмыкает Лютик. — Самый лучший для каждого. В этом же суть. — У ведьмаков суть другая. Не думаю, что человек до конца понимал бы, с кем имеет дело. Лютик чувствует, как Геральт рядом с ним напрягается и подсаживается чуть ближе к нему. Он знает, что все эти разговоры Геральту не нравятся, только вот Ламберту до этого как будто нет никакого дела и он не собирается из-за такой ерунды перестать нахваливать собственную судьбу. Удивительно, учитывая, что Геральт говорил, что чаще всего Ламберт на нее сетует. Долго и скрупулезно. — А вот когда вы оба ведьмаки, вы на равных и понимаете, с чем имеете дело. И все становится намного проще. Лютик кивает. — С одной стороны, вы все твердите, что у вас нет эмоций. С другой — что и понять-то вас могут только ведьмаки. — Он смотрит на Ламберта с улыбкой. Возможно, слегка вымученной. — Не находишь, что это слегка противоречиво? Ламберт в ответ хмыкает с таким видом, как будто он только что подтвердил его правоту. — С другим ведьмаком и на Пути намного легче. Больше шансов, что тебе вовремя помогут, и меньше — что подохнешь в лапах очередной твари. Я прав, Геральт? — Геральту до этого всего никакого дела нет. Наверное, он слишком торопится с ответом. Как будто, если он быстро озвучит это за Геральта, будет шанс поскорее уйти от болезненной темы. Лютик чувствует, как Геральт подсаживается еще ближе к нему. Если бы он не знал, как Геральт относится к подобным разговорам, подумал бы, что тот хочет его защитить от слов Ламберта. Иногда приятно помечтать о чем-то таком. Он обнаруживает, что с силой сжимает ладонями колени. Он и сам не раз обо всем этом думал. Ведьмакам точно нужен кто-то, способный помочь в трудной ситуации. Кто разбирается во всех их эликсирах. Кто понимает, что они имеют в виду, когда в очередной раз твердят, как не испытывают эмоций. Кто может и сам прикончить бестию. Геральт никогда ничего такого об этом не говорил, потому что просто не любит поднимать саму тему. Но, наверняка, думал он точно так же. *** — Это все неправда, — произносит Геральт на следующее утро, стоя рядом с Лютиком и обращаясь преимущественно к Плотве. — То, что Ламберт вчера нес. Что хорошо, когда твой, как ты говоришь, сердечный друг — это другой ведьмак. — Геральт, я же не… — Мы не путешествуем вместе с другими ведьмаками. Разве хорошо встречаться на несколько зимних месяцев и пару раз на Пути, если повезет? Лютик не совсем понимает, с чего Геральт вообще решил пуститься в объяснения. Но он точно уверен, что видеться с Геральтом не больше пары месяцев зимой было бы просто ужасно. — Если бы я не знал, что тебе всё равно, подумал бы, что ты Ламберту завидуешь. — Вот еще. — Геральт чуть усмехается, а потом смотрит на него очень серьезно. — И ты же прекрасно знаешь, что помогать можно и по-другому. С бестией я сам справлюсь, а вот со всем остальным… да и вообще не в этом же дело. — Значит, я отправлюсь на восток, — прерывает его Ламберт, когда подходит к ним, управившись с седельными сумками. — А вы на юг, и я надеюсь, что до зимы мы больше не встретимся. — Он ловит взгляд Лютика на себе и кивает. — Да, я это тебе говорю. Геральта я каждый год вижу. Тошно уже от его кислой рожи. И, знаешь что? Геральт только делает вид, что ему до всего этого нет дела. Есть, еще какое. Просто его Юлиан помер до того, как они познакомились. Вот ему и погано от этих разговоров. Только пора уже как-то переставать сожалеть о знакомстве, которое даже не состоялось. *** Когда Ламберт уезжает, Лютик еще некоторое время просто стоит, глядя ему вслед. Застывает, напряженный и очень несчастный, еще более несчастный, чем накануне вечером. Можно на него и не смотреть даже, и так всё понятно. Вот надо же Ламберту всегда лезть не в свое дело. Совершенно не вовремя. Геральт хватает Лютика за руку, насколько может аккуратно, видит, как тот моргает часто-часто, и на него при этом не смотрит. — Ты мой этот, — говорит он, сжимая повязку на его предплечье, чуть улыбается и снова повторяет, как будто пытается убедить в этом их обоих. — Мой. Лютик тут же обеспокоенно отдергивает руку. — Нет! Ты с чего взял? — Он встревоженно смотрит на Геральта, ладонь прижимает к груди, как будто боится, что Геральт силой начнет стаскивать с него повязку. — Ты, наверное, надпись видел, да? Знаешь, я, по правде говоря, конечно, изначально к тебе и подошел из-за этого, но потом понял, что мы друг к другу отношения не имеем… Совершенно никакого. То есть, теперь уже, конечно, имеем, но не в плане навязывания судьбой или чего-то в таком роде. Он говорит всё быстрее, как будто надеется таким образом сбить Геральта с мысли. Геральт садится на свое место у кострища и Лютика тянет за собой. По крайней мере, они разбили лагерь достаточно далеко от большака и можно будет хоть попытаться поговорить спокойно. — Хочешь, я тебе кое-что расскажу? Историю. Хорошую. Лютик смотрит на него с сомнением, как будто размышляет, не пытается ли теперь Геральт усыпить его бдительность, и чуть ли не прячет руку за спину, что смотрится уже немного глупо. — Ты же знаешь, мой дорогой Геральт, я всегда рад послушать твои истории, это приносит мне огромное удовольствие, но нам нужно поскорее добраться до города, так что… — Лютик… — Геральт вздыхает. По крайней мере, он может обнять его и попросту не отпускать от себя. — Ты ведь никогда меня не боялся. — Так и не боюсь. — Просто здраво опасаешься? — хмыкает Геральт. — Ты мне обещал историю, — напоминает Лютик, которого подобная перспектива как будто может даже отвлечь от мыслей об опасных превратностях судьбы. — Знаешь, я когда-то взял контракт. Не так далеко отсюда, в предместьях Велена. — Это было давно? — Да, и я был моложе и глупее. Лютик тихо хмыкает, наконец чуть расслабляясь в его руках. — Куда уж еще-то… — Тише ты. — Геральт крепче прижимает его к себе. — Разбирался с гнильцами в заброшенной деревне. Неприятное дело, но не такое уж и сложное. Меня нанял староста из деревни по соседству. Казался неплохим мужиком. Хотелось со всем этим покончить побыстрее. — Геральт, — Лютик отстраняется от него и поворачивает голову, стараясь заглянуть в глаза, — я чего-то не понимаю. Ты правда сейчас будешь рассказывать мне историю? Но почему? — Ты послушаешь, может, сначала? — Ну ладно, — тянет Лютик тоном, в котором совершенно ясно читается, что Геральту он ни капли не доверяет. — Я добрался до деревни с гнильцами под вечер. И ласточки у меня с собой не было… — Геральт чувствует, как Лютик чуть сжимает его руку. — Думал, это ерунда, управлюсь легко... — Не управился? — Нет. Их оказалось столько, что еле ноги унес. Еще и рана у меня была. Паршивая, с такой далеко не уйдешь, только сил и хватило доползти до заброшенного тракта. — Геральт… — Ночь тоже вышла ужасная. Холодная, когда сидишь в грязи, зубы сводит от боли, да и совершенно непонятно, протянешь ли до рассвета. — Геральт, — Лютик снова поворачивается к нему, — у нас как-то с тобой совсем не совпадают представления о хороших историях. Ты точно уверен, что эта хорошая? — Эта хорошая, правда. — Что хорошего в том, что ты корчился от боли? — Знал бы ты, сколько раз я проклял собственную беспечность той ночью. И вообще я был порядком зол и на судьбу и на свою участь… Он замолкает на несколько мгновений. Лютик ничего не спрашивает. Ждет, пока Геральт соберется с мыслями. — Утром стало легче. Рана затянулась. Никакие твари так и не наткнулись на меня, хотя могли. Тогда всё бы закончилось довольно быстро. И, наверное, я настолько надоел судьбе со своими жалобами, что она решила ко мне прислушаться. — Кто-то ехал по тракту? Тебя нашли? — Нет, он был давно заброшен. Но я обнаружил у себя на руке надпись. Да, может, я настолько утомил судьбу своими сетованиями, что она решила — пусть кто-нибудь другой теперь со всем этим разбирается. Пульс Лютика снова тревожно подскакивает. — Но ты же, наверное, был не рад? Тебе всё это не надо? — Ну да, как же иначе. Какой мне вообще мог быть толк от этого… — Он снова смотрит на Лютика. — Ну, может, не было надо. А потом как-то вот… понадобилось. Они молча сидят некоторое время. С востока идут тучи, и если они не отправятся в путь, рискуют вымокнуть до нитки. Геральт целует Лютика в висок, догадываясь, какое количество мыслей сейчас роится в его голове. Наверняка ужасный, несмолкаемый гул. Даже хуже, чем обычно. — Геральт, — наконец тихо говорит Лютик, — я же не знал, что так выйдет. Мне и в голову не приходило, что ты можешь меня искать. — Страшно было с тобой повстречаться. — Это со мной-то страшно? — Лютик чуть отстраняется от него и смотрит с легкой улыбкой. — Совсем с ума сошел? — Конечно. А вдруг ты бы меня увидел и сам испугался? Или еще что похуже. Поэтому я хотел просто поговорить. Но местные сказали, что Юлиан Панкрац умер. — Наверное, так было проще всего. Пустить слух, что я помер, а не… ну ты знаешь, Геральт, когда графский сын уходит черт знает куда. Вести черт знает какой образ жизни. — Если бы я расспросил получше, понял бы, что в историях местных не всё было гладко. Но я не стал. Боялся — скажут, тебя разорвала бестия, и потом думай всю жизнь, что я мог бы помочь, а не помог. И еще думал, так даже легче. Не увидишь меня. Не испугаешься. Не будешь смотреть с презрением. Но было горько. — Геральт, ну что ты несешь вообще! — А чего было ждать от графского сынка? — Геральт чуть улыбается. — Мне самому-то всего и хотелось, чтобы у тебя глаза были синие. Лютик тихо смеется и целует его, наконец успокаиваясь. — Я в какой-то момент начал думать, как было бы удачно, если бы ты и оказался моим сердечным другом. Поймал себя на том, что размышляю об этом все чаще. — Удачно, Геральт? — Лютик тихонько смеется. — Именно в таком ключе? Еще удобно, ходить никуда не надо, я сам тебя разыскал. И выгодно, я все-таки стараюсь всегда выторговать для тебя лучшую оплату, а еще… — Да ну тебя. — Геральт качает головой. — Я однажды совсем уверился в своей правоте, а потом испугался, что все-таки ошибаюсь. Лютик обнимает его, прижимается и выдыхает — с облегчением и легкой тоской. — Тогда в лесу ты мой блокнот взял… я боялся, что ты там мое имя подсмотришь. На форзаце написано. Стой! А сейчас у тебя ко мне больше пожеланий? — О, их тьма!.. — Геральт ухмыляется. Он не видит причин не начать перечислять тут же. — Чтобы на охоту не напрашивался, ну или напрашивался пореже. Чтобы выбирал добротную одежду. Чтобы не лез к… — Это надо было сразу судьбе озвучивать! — прерывает его Лютик. — Теперь-то уж что… — Теперь я тебе могу озвучивать. И буду. Так ведь даже надежнее. — Геральт снова прижимает его к себе. — Надо будет при следующей встрече обязательно поблагодарить твоего самого любимого брата и самого лучшего ведьмака. — Обязательно.