.
10 февраля 2025 г., 14:35
Когда ты пытаешься кого-нибудь забыть, это подобно попытке вспомнить кого-то, кого ты никогда не знал
Марлин разглядывала тёмное ноябрьское небо, тяжёлые тучи низко нависали над головой, предвещая скорый дождь. Она не собиралась стоять на улице в ожидании своего непутёвого бойфренда и даже раздумывала над тем, чтобы стукнуть его как следует. Не для того ли придуманы выходные, чтобы не появляться в Министерстве Магии? Конечно, Сириус понятия не имел, что сегодня суббота, и Марлин предполагала, что он также забыл и о своём дне рождении. Прохладный женский голос прозвучал рядом с Марлин, когда лифт остановился на втором этаже. Уже в дверях кабинета, где обычно собирались мракоборцы, Марлин столкнулась с Сириусом. Его удивлённое лицо подсказало, что она была права. — Привет, любимая! Что-нибудь случилось? — Сириус Блэк, ты покойник! — воскликнула Марлин. — Мы собирались пойти в бар и отпраздновать твой день рождения как следует, а вместо этого я простояла на улице Мерлин знает сколько времени в ожидании тебя! Сириус нахмурился. — Я совершенно забыл, что сегодня уже третье ноября. Готов сейчас же искупить свою вину, — судя по хитрой ухмылке, Сириус уже придумал, как именно он будет извиняться перед Марлин. И она не могла не думать о том, как Сириус бывает хорош в своих извинениях. — Подожди меня у лифта, пожалуйста, я приду через пять минут. С этими словами Блэк скрылся за дверью быстрее, чем Марлин успела возразить. Вместо этого она поплелась по коридору, размышляя над своим будущим. Хотела ли она таких отношений? Было ли всё дело в Сириусе и его харизме или ей правда нравилось быть на вторых ролях? В портальном управлении её практически не замечали, несмотря на то, что она проработала там чуть больше пяти лет. Сириус стал мракоборцем всего три года назад и уже являлся весомой фигурой отдела, сам Аластор отмечал его успехи. Марлин остановилась как вкопанная когда увидела, что находится в коридоре не одна. Двое мужчин тихо, почти таинственно, разговаривали друг с другом неподалёку от лифта. В одном из них легко угадывался Люциус Малфой, который неизменно носил свои платиновые волосы перевязанными чёрной атласной лентой. У второго мужчины было знакомое лицо, но Марлин никак не удавалось вспомнить ни имени, ни отдела, в котором тот работает. Сириус подхватил Марлин под руку и потащил к лифту: — Пойдём, старушка, мы уже опаздываем в бар. Ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы организовать нам столик. — Сколько раз я просила не называть меня старушкой, — вздохнула Марлин, — я старше всего на три года, а для тебя это отличный повод для шуток. Разве тебе не говорили, что обсуждать возраст женщины неприлично, а если эта женщина ещё и волшебница, то попросту опасно? — Любимая, ты же знаешь, что я могу называть тебя в шутку, как угодно, потому что я слишком сильно тебе нравлюсь, чтобы позволять мне это. Марлин не могла не согласиться с этим: Сириус действительно ей нравился, но возможно не так сильно, как он сам думал об этом. Она обернулась через плечо и встретилась взглядом с собеседником Малфоя. Он оглядел её, задержав взгляд на распахнутом тренче и широких джинсах со стрелками, поджал губы и отвернулся. Марлин закатила глаза и громко хмыкнула. Она тоже успела его рассмотреть: достаточно высокий и не слишком холёный, чтобы произвести положительное первое впечатление для кого-то, вроде её мамы. Сама Марлин предпочитала растрёпанных темноволосых волшебников, которые не поддерживают доктрину чистокровности. Уже в лифте она спросила у Сириуса, кем был тот мужчина в коридоре. — Корбан Яксли, — прорычал Сириус с несвойственной ему агрессией, — очередной фанатик с манией величия. Работает в Отделе международного магического сотрудничества, но это лишь прикрытие. Джеймс считает, что Яксли — серый кардинал, имеющий влияние в Министерстве. Слишком часто он появляется у Министра на приёмах, после которых в Визенгамот представляют на обсуждение новые законы, ущемляющие права магглорождённых. Возможно, он более скользкая змея, чем Малфой.***
— Дорогая, последи за братом, пока я разделаю гуся, — раздался из кухни крик матери. Марлин поплелась на второй этаж, машинально рассматривая фотографии в рамках, которые аккуратно висели вдоль лестницы. Иногда ей казалось, что она всю жизнь проживёт в этом доме, даже если когда-нибудь выйдет замуж. Этот дом был семейным гнездом семьи МакКиннонов, здесь вырос её отец, после женитьбы обосновалась и мать. Через несколько лет Фрейя МакКиннон родила здоровую и совершенно обычную дочь — Карен, а когда Карен было пять лет, на свет появилась первая волшебница в семье, которую назвали Марлин. Конечно, первое время Марлин никак не проявляла свои способности, но уже в пять лет она могла поднять в воздух несколько игрушек и крутить их над головой. Теперь в их семье появился малыш Шон, который пока не проявлял магические способности, но Марлин и так знала, что он будет волшебником. Она чувствовала его магический фон, который сильнее всего обнаруживался во время крепкого сна Шона. Марлин бесшумно зашла в комнату к брату и увидела, что он не спит. Он всегда радовался её приходу и в этот раз загулил, как только она попала в поле зрения. Марлин взяла его на руки и легонько покачала. Ей было стыдно признаваться, но она мечтала о ребёнке больше, чем все её ровесницы вместе взятые. Разница была лишь в том, что у других девушек были крепкие отношения и даже мужья. Им не составило бы труда родить ребёнка, когда только они этого пожелают. У Марлин такой возможности пока не было, но она не теряла надежды. — Мама, пожалуйста, давай оставим эту тему, — простонала Марлин, усаживаясь за рождественский стол. — Я просто хочу сказать, что мне жаль, что у вас с Сириусом ничего не получилось, и в этом нет твоей вины. Марлин уставилась на Фрейю: — В нашем разрыве нет ничьей вины, просто мы не сошлись характерами. Наши жизни — это две параллельные прямые, которые однажды случайно пересеклись, вопреки законам Евклида. Сириус тяготеет к приключениям и опасности, я же стремлюсь к семейным отношениям. — А я думала, что вы расстались, потому что Сириусу Блэку слишком мало одной ведьмы, — ехидно произнесла Карен. Марлин бросила на сестру испепеляющий взгляд: — Заткнись, Карен! Если твой бойфренд в очередной раз упорхнул к новой красотке, это не значит, что все мужчины вокруг такие. — Карен скривилась, но промолчала. Марлин взглянула на отца, который безмятежно поедал рождественского гуся, и улыбнулась. Отношения её родителей являлись для неё эталоном, и именно к такому браку стремилась Марлин. — Гленн, передай картофель, пожалуйста. Марлин задумалась, не напоминают ли все её отношения бутылку со скисшим молоком? Романы доходят до определённой точки и скисают. Вкус становился другим, и Марлин предпочитала избавиться от них прежде, чем её затошнит. Возможно, ей не хватало страсти? Или все её отношения были лишь репетицией того большого чувства, которое, как она надеялась, однажды придёт к ней? Марлин даже не задумывалась о том, что, может быть, сюрприз перестаёт быть сюрпризом, когда ты его ждёшь. В последний день её отношений с Сириусом она смотрела на него и думала, станет ли он хуже? Будет ли его красота такой же ошеломляющей или померкнет с годами? Марлин пыталась представить, что они будут вместе и через тридцать лет. Как он будет смотреться в её доме, с её маггловскими родителями? Неужели нормальные женщины думают о такой ерунде? Позже, когда он обнимал её обнажённое тело, она последний раз проводила пальцами по мужской руке и думала, насколько привлекательна возможность провести остаток жизни с таким человеком, как Сириус Блэк. Он сам, как и звезда, в честь которой был назван, являл собой нечто яркое и недосягаемое. Чем ближе был Сириус к Земле, тем ярче светил, но Марлин никогда не увлекалась астрономией. Перед тем, как она собрала несколько своих вещей, оставленных у Блэка в квартире, он сказал ей: — Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, любая помощь, просто напиши мне, старушка. — Марлин кивнула, улыбнулась на прощание и аппарировала.***
Погода в марте не радовала теплом, но Корбан Яксли как будто не замечал пронизывающего ветра и моросящего дождя. Он возвращался на работу после личной встречи с Тёмным Лордом. Тот наконец-то оценил преданность идеалам, которые Корбан демонстрировал на протяжении последних нескольких лет на должности правой руки Гарольда Минчума. Впрочем, по-настоящему должность называлась “советник по вопросам магического законодательства”. Обычно Лорд не радовал своих последователей индивидуальными заданиями, и, если быть честным, Яксли думал, что такое поручение больше подойдёт Люциусу. Тот, однако, был занят вербовкой новых членов в ряды Пожирателей Смерти, о чём Яксли рассказал сам Малфой. Корбану же необходимо было подписать у Минчума документ, дающий право на анонимный международный портключ, который действовал бы в течение полугода. Ему не составило труда договориться с министром: как и раньше, он не стал вдаваться в подробности и написал летающую записку в портальное управление. На следующий день в кабинет тихонько постучались. Сначала Корбан решил, что ему послышалось. Когда он взмахнул палочкой, и дверь отворилась, за ней оказалась та самая сотрудница Министерства, которую он однажды видел рядом с Блэком. Она вошла и оглядела кабинет, кивнула сама себе и, наконец, обратила свой взгляд на Корбана: — Добрый день, мистер Яксли. Меня зовут Марлин МакКиннон, с сегодняшнего дня я буду работать с вами в качестве консультанта по созданию портала. Мой начальник — мистер Беннет — выбрал меня, поскольку моя квалификация позволяет сотрудничать с такими запросами, как ваш. Можете называть меня просто Марлин. На самом деле Марк Беннет назначил Марлин на это дело, поскольку все остальные сотрудники были заняты другой, более важной, работой. А когда в их отделе появилась записка от самого министра, то начальник быстро вспомнил о Марлин, которой можно было поручить это простое дело. Кабинет Беннета был отображением своего хозяина: на столе виднелись тёмные круги от горячих стаканов, волшебный фонарик на тумбе померк под слоем пыли, превратившись в тускло-серый, а шкафы были захламлены донельзя. Кабинет Марлин не нравился. В отличие от кабинета начальника, кабинет Яксли был большим, светлым, а самое главное — чистым. Сквозь стеклянные дверцы шкафа виднелись упорядоченные папки, свитки на столе лежали аккуратно сбоку, перо и чернильница стояли на красивой подставке, и всё это выглядело очень дорого. — Рад с вами познакомиться, мисс МакКиннон. Не думал, что моя просьба потребует личного участия сотрудника. — Корбан кивнул на кресло для посетителей, и Марлин поспешила сесть. — Так чем я могу быть вам полезен? — На самом деле это я могу быть вам полезна. Дело в том, что раньше мы никогда не создавали портал такого типа… — Прошу прощения? — перебил её Яксли. Его низкий приятный голос немного сбивал Марлин с толку. В сочетании с его гипнотизирующим взглядом и ангельской внешностью это создавало ощущение, будто она кролик, который добровольно пришёл на обед к удаву. — Я закончу быстрее, если вы не будете перебивать меня, — дерзко ответила Марлин. — Наше управление никогда раньше не создавало анонимных неотслеживаемых портключей. Могу я узнать для чего он вам? — Нет. — Что ж, тогда должна сказать вам, что я лично не буду оформлять подобный портключ, если не буду знать, в каких целях его будут использовать. Правильно ли я понимаю, что раз портключ анонимный, то пользоваться им будете не вы? — Всё верно, — Корбан насмешливо кивнул. — Тогда передайте вашему другу, что я жду информацию об использовании портала. Поймите, в это неспокойное время мы должны быть очень осторожны. — Марлин, — вкрадчиво начал Яксли, — я думаю, вы не в том положении, чтобы оспаривать решения министра, а он чётко изъявил свои желания в записке, отправленной вашему начальнику. Если вы не способны выполнить свою работу, то я немедленно отправлюсь к мистеру Беннету и попрошу его найти мне более сговорчивого сотрудника. Марлин пожевала нижнюю губу: — Хорошо, мистер Яксли. Я попробую подготовить необходимые документы и создать портключ. Могу я хотя бы узнать, куда направляется ваш друг? — Восточная и Южная Европа. — Прекрасно, — Марлин встала с кресла и прошла к выходу. — Могу я задать вопрос? — Разумеется. — Почему для искусственного окна вы выбрали вид на маггловский Лондон? — Потому что я люблю там бывать. — Это правда, что вы создаёте законы, которые ущемляют права магглорождённых? — А это уже второй вопрос, мисс МакКиннон. — улыбнулся Яксли и взмахнул палочкой, открывая дверь кабинета. — С нетерпением жду нашей встречи.***
Стоило МакКиннон выйти из кабинета, как к Корбану заявился Люциус. Он небрежно скинул свою дорогую мантию и вальяжно расположился в кресле. — Кто это был? Очередная родственница Уизли? — Марлин МакКиннон, работает в портальном управлении. Её прислали для выполнения поручения Лорда. — Грязнокровка? — Яксли кивнул. — Отвратительно. До каких пор мы будем терпеть их присутствие в Министерстве? — Ты как всегда очарователен. Есть ли причина, по которой ты решил прийти ко мне сегодня? — У Лорда новая игрушка. Никто не знает кто она и откуда, но Белла сходит с ума от ревности. Забавно за ней наблюдать. — Люциус пристально посмотрел на Корбана. — Ты встречался с ним недавно, он ничего не говорил тебе об этом? — Нет. Не думаю, что он хоть с кем-то делится подобным. Он поручает нам выполнять миссии, смысла которых мы не понимаем. — Яксли понизил голос, — Лорд ловко манипулирует нашим тщеславием, зная, что мы быстрее перегрызём друг другу глотки, нежели поделимся информацией. — Ты прав, Корбан. Но я считаю, что чистокровные должны держаться вместе. Я не говорю про Кэрроу или Селвина. И не стоит упоминать предателей крови. Я говорю о настоящих чистокровных, вроде нас. Для Малфоев чистокровность — это не просто отличительный признак, это социальный и политический статус. Корбан закатил глаза: — Не слишком ли ты утрируешь? Подумай сам, кто будет работать в Министерстве, если не будет полукровок и грязнокровок? Сам-то ты не горишь желанием трудиться на пользу общества. — Малфои не разводятся, не работают и не ставят приоритеты Министерства выше собственных. — В отличие от тебя, я всё же люблю работать на благо общего дела, — ехидно ответил Яксли, — поэтому и стал личным шпионом Тёмного Лорда. Люциус высокомерно изогнул бровь, затем поднялся, перекинул мантию через руку и, не сказав ни слова, вышел.***
Внезапно всё переменилось. Тёмный Лорд перестал вызывать своих слуг, исчезновения и убийства магглов прекратились. Для Корбана всё это было лишь затишьем перед бурей. Малфой, как истинный представитель змеиного факультета, всё же разузнал кое-что о таинственной гостье. Она была молодой волшебницей — моложе Люциуса — с сомнительным статусом крови, обладала обширными знаниями о будущем и спокойно переносила пыточные заклинания. Часть этой информации он получил непосредственно от Лорда, другую выведал у Беллатрисы. Однажды Яксли всё-таки удостоился аудиенции у Волдеморта. Прибыв в поместье, в котором временно обитал повелитель, он прошёл через анфиладу комнат и оказался в большой зале, выполненной в стиле барокко. Тёмный Лорд выглядел иначе, чем Корбан привык его видеть. Без знакомых мантии и пиджака он стал выглядеть моложе и более расслабленным. Яксли поклонился: — Мой Лорд, вы хотели меня видеть? — Как идут дела с моей просьбой о портключе, Корбан? — Я работаю с волшебницей из портального отдела, скоро всё будет готово. — Могу я узнать имя этой волшебницы? — Лорд вплотную подошёл к Яксли и пристально взглянул ему в глаза. — Марлин МакКиннон, она грязнокровка и не представляет интереса в нашем деле. Глаза Волдеморта полыхнули красным: — А вот тут ты ошибаешься, Корбан. С некоторых пор я стал заинтересован в информации, которой она может располагать. — Повелитель? Тёмный Лорд медленно прогуливался по зале, ему не нужно было проверять, следует ли за ним Корбан, ведь он точно знал, что любой из его слуг будет держаться рядом. — Совсем недавно я узнал, что мисс МакКиннон около трёх лет назад стала членом Ордена Феникса, а значит мы должны обратить наше внимание на неё и на ту информацию, которую она сможет нам передать. — Почему она должна это делать? — Потому что она полюбит одного из нас. Повисла тишина. Яксли не был так глуп, чтобы не понять, о чём его просит Тёмный Лорд. Впрочем, он никогда не просил, он лишь отдавал приказы. Корбан сразу же принял предложение Люциуса, когда тот рассказал об элитной группе волшебников, которые сражаются за чистоту крови и сохранение статута о секретности. — Мой Лорд, не хотите ли вы, чтобы я… — Именно это я хочу, — просто ответил Волдеморт. — Я хочу, чтобы ты начал отношения с грязнокровкой МакКиннон. В течение всего этого периода ты должен собирать и передавать информацию о планах и передвижениях Альбуса Дамблдора и любых членов Ордена Феникса. — Не проще ли использовать Империус? Вы знаете, я прекрасно владею этим заклинанием. — Мы уже пытались использовать это заклинание на другом орденце и результат был неудовлетворительным. Я хочу, чтобы в этот раз всё было по-настоящему. Слева от Яксли хлопнула дверь. Воздух в комнате загустел, и ему почудилось, что он муха, попавшая в мёд. Он обернулся и увидел ту самую девушку, о которой так много говорил Люциус. Он никогда не видел её до этого, Малфой даже не описывал её внешность, но Яксли сразу понял, что это та самая ведьма. На вид ей было не больше тридцати, а внешность её была настолько невзрачная, что забывалась тут же, стоило только отвести взгляд. Единственное, что бросилось в глаза Корбану, — это огромная грива каштановых волос, которые искрились магией на концах. — Ты свободен, Корбан.***
Такого букета Марлин не получала никогда. Она предпочитала не связываться со снобами, для которых купить букет за несколько галлеонов ничего не стоило. Марлин была рациональной, практичной и аккуратной. Она обожала чистоту, из-за чего Карен постоянно издевалась над ней. Особенно она обожала ставить стакан сразу на стол, минуя подставку. Марлин закипала за секунду. Иногда она хотела даже проклясть сестру, совсем немного. С деньгами её научил обращаться отец. Гленн МакКиннон всю жизнь проработал на сталелитейной фабрике, регулярно откладывал деньги и никогда не тратил сверх того, что заработал. Даже несмотря на забастовку рабочих и проблемы с правительством, он всё равно продолжал трудиться на благо своей страны. Букет бледно-розовых ранюнкулюсов ждал Марлин на её рабочем столе в общем кабинете. Все коллеги, проходившие мимо, бросали любопытные взгляды на букет, а некоторые бросали такие же взгляды и на саму Марлин. Она неспешно прошла к столу, аккуратно вытащила записку из букета и развернула:Марлин, я думаю, мы начали неправильно. Позволь исправить впечатление о себе. Приглашаю поужинать со мной сегодня в 19:00. Я буду ждать тебя на пересечении Хаймаркет и Ковентри.
Марлин едва не задохнулась от возмущения. Приглашает на ужин и даже не спрашивает, согласна ли она. Не пойду, решила она.***
В пять минут восьмого Марлин подходила к перекрёстку, заинтригованная и полная негодования на саму себя. Корбан Яксли уже ждал её и выглядел вполне по-маггловски: костюм тройка приятного серого оттенка с узором пье-де-пуль и никакой мантии. Он бегло взглянул на её воздушную блузку, заправленную в брюки с высокой талией, и предложил руку. Вместе они двинулись вниз по улице: — Спасибо, что пришла. Я рад, что проведу этот вечер с тобой. — Спасибо за приглашение, — Марлин несколько нервно улыбнулась, — есть ли ещё какая-либо причина для нашей встречи, помимо той, что ты указал в записке? — Да. Я хотел поужинать с красивой ведьмой в самом центре маггловского Лондона. — Куда мы идём? — Марлин была заинтригована, какой паб мог выбрать такой волшебник, как Корбан Яксли. — Критерион. — Что? — она резко остановилась и уставилась на Яксли. — Ты забронировал столик в Критерионе? Вау. Ты должно быть всемогущий. — Всего лишь волшебник, — усмехнулся Корбан, — но я не пользовался волшебством. В этот раз. Марлин решила сделать вид, что он шутит, даже если это было не так.***
— Я мечтала попасть сюда с тех пор, как в детстве прочитала «Этюд в багровых тонах». Яксли с интересом наблюдал за МакКиннон, которая восторженно разглядывала обстановку ресторана. В неровном свете ламп её медные волосы отливали огнём, превращая копну в настоящий пожар. Он заметил веснушки на её лице и решил, что никогда не видел подобного на лицах чистокровных. Это было чем-то простым, обычным, не подходящим для настоящих волшебников. Он сам не мог вспомнить, когда бывал на солнце для удовольствия. В детстве он часто загорал на пляжах Йоркшира. Но это было ещё до того, как умерла его мать, и за его воспитание взялся отец. — Что такое «Этюд в багровых тонах»? — О! — воодушевлённо начала Марлин. — Это книга одного маггловского писателя — Артура Конана Дойла. Она повествует о частном детективе по имени Шерлок Холмс. Очень интересно. — Любишь читать? — Вообще-то не очень, — честно призналась она, — обычно у меня нет времени, да и концентрироваться на книгах я не умею. Повисла пауза. За время их разговора им принесли вино и закуски. Марлин редко пила вино, потому что не умела его выбирать, а дорогое позволить себе не могла. Она предпочитала ходить в пабы и брать пинту пива на вечер, ей вполне хватало и вкуса, и объёма, чтобы на следующий день не просыпаться с ужасающей головной болью. — А ты любишь читать? — Да, особенно всё, что касается магических законов и работы Визенгамота. Марлин хихикнула: — Извини. Не думала, что ты умеешь шутить. Вообще не думала, что когда-то буду ужинать в Критерионе, и что у меня будет свидание с чистокровным волшебником. — Что насчёт Блэка? Он тоже чистокровный. Или у вас были, как это сейчас называется? «Свободные отношения»? — Яксли изобразил кавычки в воздухе. — Сириус не такой чистокровный волшебник, как все остальные. Он противопоставляет себя существующему обществу. И он никогда не приглашал меня в ресторан, мы просто ходили в бар. Я люблю бары, — призналась Марлин. Яксли тоже любил бары. Никто не представлял, сколько значимых секретов можно было подслушать от подвыпивших посетителей питейных заведений, особенно в Лютном переулке. Именно за свой прекрасный навык подслушивать и узнавать всё, не прибегая к сложным методам, Корбан и стал личным шпионом Тёмного Лорда. И он заслужил каждый завистливый взгляд других Пожирателей Смерти в свою сторону. Чистокровные думали, что кровь значит всё, но это было не так. Такие, как Люциус, судили волшебника лишь по его положению в списке «Священных двадцати восьми», но там же находились такие семьи, как Булстроуды и Уизли. Первые были тупы как пробка и абсолютно бесполезны для магического общества, вторые восхищались магглами. — Тогда в следующий раз мы пойдём в самый лучший паб и не уйдём оттуда, пока не попробуем все виды пива и эля, которые там будут.***
Когда в следующий раз Марлин встретилась с Корбаном в баре, все газеты Британии писали о беспорядках в Бристоле. Поводом послужил налёт полицейских на клуб, посещаемый чернокожей молодёжью. — Магглы сумасшедшие, — объявил Яксли, как только они сели в укромный уголок паба «Ягнёнок и флаг». — Ненавидят кого-то только из-за отличающегося цвета кожи. — А разве волшебники не поступают так же? Делят людей на чистокровных, полукровок и магглорождённых. Но разве не все мы равны? Нет, подумал Яксли, но вслух не сказал. Он словно акула пытался медленно приблизиться к Марлин, чтобы она не проявила недоверия. Через некоторое время Лорд потребует результатов, а Яксли даже не подобрался к тому, чтобы Марлин поделилась своей связью с Орденом Феникса. Яксли придвинулся к ней так, что ребро его ладони касалась её оголённой ноги, выглядывающей из-под мини-юбки. — Что думаешь о нападениях на магглов? Убийства стали происходить чаще. А теперь ещё и за волшебников взялись. Становится неспокойно. — Карадок Дирборн пропал. Он работал в отделе магического правопорядка. Иногда мне бывает очень страшно. Я боюсь за свою семью, мои родители и старшая сестра — магглы и не смогут постоять за себя в случае опасности. — А ты? — Я… — неуверенно начала Марлин, — я изучала боевую магию. Я совершенствовала её в свободное время, и у меня Превосходно по ЗОТИ. — А зачем сотруднику портального управления совершенствовать боевую магию? Марлин опустила взгляд и принялась теребить кисточку на своей кофте: — Корбан, я понимаю, что не следует начинать отношения с секретов, но пока я не могу рассказать тебе всего. Но я обязательно расскажу тебе позже, когда разберусь со всем этим. В тот вечер, прежде чем проводить МакКиннон к точке аппарации, Яксли затащил её в плохо освещённый переулок и поцеловал. Для него это был новый опыт, прежде он так целовался только в школе и только с чистокровными девицами, которые планировали позже выйти за него замуж. В отличие от его сокурсников, родители никогда не договаривались с другими семьями о браках. Отец только однажды сказал ему: «Надеюсь, мне никогда не придется краснеть за твой выбор ведьмы, сын». Поэтому в школе Корбан сам для себя решил, что проще не связываться с грязнокровками. Они могли отбросить тень на его репутацию в будущем, ему вполне хватало несерьёзных романов на время. На его счастье он обладал приятной, но не кричащей внешностью: девушки часто отмечали его мягкие светлые волосы и красивые глаза. Корбан умело пользовался этим, но в то же время он не страдал грехом тщеславия и никогда не полагался только на своё лицо. Марлин поняла, что окончательно пропала. Ещё раньше, тогда в баре, когда Корбан случайно коснулся её кожи, она почувствовала мурашки по телу. Это был тот самый признак, по которому Марлин всю жизнь определяла степень своей привязанности к мужчине. С Сириусом было иначе, мурашки случились через много месяцев, когда она уже несколько раз оставалась ночевать в его огромной квартире, больше похожей на жилище рок-звезды. Этот поцелуй был мягким, интимным и обещал самое сладостное удовольствие на свете. Марлин запустила ладони в светлые локоны и только в этот момент поняла, что мечтала об этом с тех пор, как впервые побывала у Яксли в кабинете. Что-то было завораживающее в том, чтобы пропустить его пряди между пальцами. Нечто поистине волшебное. Поцелуй закончился, и Корбан отступил назад, продолжая поддерживать Марлин за талию. — Обычно я так не поступаю, но я уже давно хотел поцеловать тебя. Надеюсь, ты не злишься? — МакКиннон покачала головой. — В субботу у меня день рождения, я хочу провести его с тобой. Пожалуйста, освободи этот уикенд для меня. — Хорошо, — практически пискнула она. А затем они оба продолжили двигаться к точке аппарации. В тот день Корбан узнал, что у Марлин восемь веснушек на носу, а во время поцелуя цвет глаз превращается в настоящий густой шоколад.***
— Где мы? — Марлин смотрела на небольшой белый домик с тёмной крышей. Вокруг не было ничего, кроме зелёных полей, а вдалеке виднелась тёмная синева воды. — На юге Исландии. Это остров — Эдлидаэй. Я заказал два портключа для нас, извини, что пришлось делать это скрытно, но иначе сюрприз не получился бы, — Корбан пожал плечами. Он выглядел до странности похожим на простого маггла, хотя его выдавали слишком аристократические черты лица и то, как неуютно он чувствовал себя в тёплой коричневой куртке на молнии. Марлин поспешила надеть на него шапку, ведь на улице было не больше четырёх градусов по Цельсию. Сама она одолжила тёплую рыболовную куртку отца и с помощью магии уменьшила её до своего размера. Шерстяная беретка закрывала уши, а руки были предусмотрительно спрятаны в мягкие вязаные перчатки. — Расскажи про этот дом, — попросила Марлин, когда они зашли внутрь. Ветер с моря остался за стенами, и они смогли наконец-то сбросить верхнюю одежду. — Раньше — примерно до 1930-х годов — на острове проживало около пяти семей, но из-за непрактичности острова и суровости климата они покинули свой дом. Я купил этот дом много лет назад, чтобы бывать здесь, когда мне захочется одиночества. — Тебе часто хочется одиночества? — Теперь нет, ведь у меня появилась ты, — он взял Марлин за руку и повёл вглубь дома, — здесь нет воды и электричества, именно поэтому это место идеально для волшебников. Гостиная выглядела современно и уютно. Всё было из дерева, на полу лежал красивый плетёный коврик, диван выглядел так, будто приглашал немедленно сесть на него. Марлин заметила картину на стене и подошла поближе. На ней были изображены девять мальчиков, беззаботно играющих в игру. Все они держались за руки на фоне горного пейзажа, покрытого тёмной растительностью. — Похоже на Уинслоу Хомера. Кто это? — Уинслоу Хомер. Картина называется «Щелчок кнутом». Это оригинал первой версии картины. Вторая версия выставлена в музее Метрополитен. — Ты шутишь! — воскликнула Марлин. Этот день не переставал её удивлять, начиная с просьбы Корбана одеться потеплее, хотя на дворе давно был май, заканчивая просмотром невероятной картины, спокойно висящей в доме на юге Исландии. Его глаза широко раскрылись, зрачки без остановки сменяли цвет — из голубых становились светло-зелёными, а затем серыми. Они были похожи на блестящие стёклышки в калейдоскопе: поверни трубу и появится новый узор. Подчиняясь внезапному порыву, Марлин бросилась к Корбану и поцеловала его. Этот поцелуй был полон страсти, какую она редко проявляла в отношениях. Марлин казалось, что весь мир исчез, погрузив её в приятное тепло, в то же время послав волну удовольствия по всему телу. Его губы скользнули по подбородку, и МакКиннон отвела голову назад, открывая шею. Корбан наслаждался нежностью её кожи, чувствовал как она дрожит в его руках. Когда она начала тихо постанывать, самообладание покинуло Яксли и он приподнял её за бёдра, а Марлин обхватила ногами талию. Вместе они прошли по коридору и оказались в маленькой спальне. Ненадолго разорвав поцелуй, чтобы перевести дыхание, они улыбнулись друг другу. Корбан аккуратно опустил МакКиннон на кровать и снова припал к её губам. Очень медленно они избавили друг друга от одежды, чтобы исследовать тела друг друга губами и руками. Яксли продержал Марлин на грани достаточно долго, чтобы одним толчком доставить ей то самое удовольствие, которого она так жаждала. Ему повезло, что Снейп был отличным зельеваром. По приказу Лорда он создал зелье скрывающее метку на сутки, иначе Корбану пришлось бы врать Марлин о том, что именно он прячет на своём предплечье чарами. Солнце медленно опускалось за горизонт, освещая последними яркими лучами спальню, в которой лежали двое волшебников. Их ноги были переплетены, а на лицах отражалось умиротворение. Яксли закурил. Огонёк на конце сигареты подсвечивал его глаза. В полумраке комнаты он увидел, что на лице Марлин расцвела хитрая улыбка. — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Ты после секса всегда такая забавная или это потому что я рядом? — А ты после секса всегда такой зануда или это твоё естественное состояние? — Туше. Он выпустил колечко дыма, и только теперь Марлин заметила, что в комнате не пахнет табаком — сигареты были волшебные. — Я просто не верю, что в детстве ты мечтал стать тем, кто создаёт законы против магглорождённых. Яксли приподнялся и облокотился на спинку кровати. Марлин завернулась в простыню и осталась сидеть у него в ногах. — С чего ты взяла, что я создаю такие законы? Я делаю лишь то, что будет лучше для нашего общества. И я никогда не преследовал цели ущемлять магов, разделяя их по каким-либо признакам. Отвечая на твой вопрос: да, я мечтал быть драконологом. — Почему ты не стал им? — Потому что я повзрослел. Я знал, что у меня есть обязательства перед моей семьёй. Моя мать умерла, когда мне было шесть. Отец взялся за моё обучение до Хогвартса. Мы изучали родословную, изучали магические законы, работу Министерства и Верховного совета. В школе я не говорил об этом, но мы даже изучали экономику магглов и инвестиционные стратегии. — На каком факультете ты учился? — Яксли бросил на Марлин долгий взгляд, — понятно, на Слизерине. Непримиримые враги сквозь века: гриффиндорцы и слизеринцы. — Ты училась с Блэком? — Когда я закончила Хогвартс, он учился на пятом курсе. Если честно, я никогда не общалась с ними в школе. Помню, что они вечно вытворяли проделки, за которые с факультета снимали баллы. У них была компания из четырёх человек: Сириус, Поттер, Люпин и четвёртый, кажется, Питер. Мы с Сириусом расстались раньше, чем я успела с ними познакомиться. Не думаю, что нам вообще стоило начинать отношения. Всё ещё не могу поверить, что Лили Эванс вышла замуж за Джеймса. Они казались мне такими разными. Они ненадолго замолчали. Было слышно завывание ветра и шелест волн. Марлин начало клонить в сон, поэтому она легла рядом с Яксли, обняв его за талию и спрятав голову на груди.***
— Почему ты мне не доверяешь? Марлин только что потянулась за чашкой, чтобы налить себе чай, когда услышала позади себя вопрос. Когда она проснулась, рядом с ней была лишь холодная постель. Первая мысль была о том, что Корбан ушёл и оставил её одну на острове. Затем она почувствовала знакомый запах с кухни. Это была не яичница, не бекон, не пирог, который мама иногда готовила по субботам. Аромат напоминал сочетание расплавленного сыра, дрожжевого теста и каких-то специй. Сначала она хотела бежать на кухню сломя голову, но природная аккуратность приказала сначала сходить в душ и почистить зубы. Оказалось, что накануне они должны были поужинать пиццей и выпить любимое вино Марлин — прозрачное, светлое, лёгкое «пино-гриджио», с яблочной ноткой, которая так освежала. И пицца, и вино были спрятаны в шкафу под чарами стазиса, но планы изменились, а Марлин только сейчас поняла, какой голодной была всё это время. — У тебя нет причин думать, что я не доверяю тебе. Мерлина ради, ты был внутри меня ночью. — Ты не рассказываешь про свою семью, ты не говоришь о своих друзьях. Чем ты занимаешься вне работы? Какие у тебя хобби? Какие твои любимые цветы? — Ирисы. Я люблю жёлтые. — Цветы скорби? — Да, но так же они символизируют надежду на возрождение. Когда у меня умерла бабушка, я постоянно приносила ирисы на её могилу. Надеялась, что она вернётся ко мне. Марлин понимала, о чём говорит Корбан. Он чувствовал, что она скрывает тайну, но, Мерлин свидетель, с этой тайной была связана не только она, но группа людей и сам Дамблдор. Она не могла подвести его, только не после того, что ей предложили взамен. Однажды она просто получила приглашение в кабинет директора Хогвартса, где помимо него находились Аластор Грюм и братья Пруэтты. Буквально через час Марлин МакКиннон официально стала членом Ордена Феникса. Тогда её попросили следить за движением портключей. И если ей что-то покажется подозрительным или просто странным, сразу же сообщать любому из присутствующих. С тех пор прошло три года, а на последнем собрании Дамблдор рассказал, что он подозревает одного из членов Ордена в шпионаже. Марлин была в ужасе. Она доверяла этим людям безусловно, хотя с некоторыми даже не была лично знакома. Большинство из них учились на её факультете, который славился преданностью и храбростью. Марлин хотела сказать о странном запросе Яксли об анонимном портключе, но не смогла. Боялась, что тень необоснованного подозрения падёт на Корбана. Сириус и Джеймс и без того подозревали его во всех смертных грехах, а Марлин до сих пор не сказала Блэку о своих встречах с Яксли. — Я обещала тебе рассказать всё, когда разберусь со всем, но кажется это время ещё не пришло. Этот секрет не только мой. Корбан вышел на улицу, чтобы пройтись по острову в одиночку. Ему нужно было придумать новую тактику, при которой он мог бы получать информацию об Ордене. В своём гениальном плане Тёмный Лорд не учёл одного: нельзя заставить человека полюбить. У нормальных людей всё происходит само собой, ему же требовалось создать имитацию сильных чувств. Ночью он заметил, что не испытывает отвращения к её поцелуям. Он думал, что секс с грязнокровкой будет другим, и он действительно был другим. Более страстным, более живым. Чистокровные волшебницы, с которыми он бывал, были ханжами. Обычно они лежали в полной темноте и изображали из себя недотрог. Марлин же была отзывчивая, чувственная и плавилась в его руках словно воск. Она стонала и выгибалась ему навстречу, отвечая на все его ласки. Утром он долго смотрел на её длинные медного оттенка волосы, которые разметались на подушках, и считал веснушки на теле. Неожиданно для себя он узнал, что ему нравятся веснушки. Они были похожи на золотые маленькие бусины, которые рассыпало солнце. Их было немного, но казалось, что если соединить некоторые из них, получится созвездие. Он вернулся в дом через двадцать минут, не раздеваясь, подошёл к Марлин и обнял её. — Как ты приятно пахнешь, — она уткнулась носом в рукав его куртки, — свежим ветром и морем. — Прости меня, я не хотел, чтобы ты думала, будто я выпытываю у тебя тайны. Пусть всё идёт своим чередом. Марлин обернулась в кольце его рук и схватила за отвороты куртки: — Ты должен знать, что ты мне очень, — она потянула Яксли на себя, шепча ему прямо в губы, — очень нравишься. И я доверяю тебе. В тот день они ещё долго не отпускали друг друга из постели. И очень долго прощались, когда вернулись в Англию.***
В конце лета Яксли всё же заполучил анонимный портключ, документы лично вручила ему Марлин. Они стали видеться чаще, для встреч он всегда выбирал маггловский ресторан, а ночи они проводили в отеле, где никто не знал, кто они. Марлин называла его своим «грязным секретом», но не знала, что для него она была «грязнокровным секретом». Впрочем, об этом секрете знали и Волдеморт, и Люциус. Марлин как раз сидела в кресле для посетителей, когда в кабинет без стука зашёл Люциус. Он высокомерно взглянул на неё, чем попытался смутить. — Люциус! Какими судьбами? Думаю, ты не знаком с мисс МакКиннон? Люциус хищно улыбнулся: — Не имел удовольствия познакомиться с вами, — он слегка наклонил голову, пристально разглядывая её лицо. — А с чего вы решили, что это доставит вам удовольствие? — Марлин хихикнула и обернулась к Яксли. — Мне пора, спасибо, что так быстро всё подписал. Она прошла мимо пышущего гневом Люциуса и вышла из кабинета, оставив двух мужчин наедине. — Отвратительная женщина, — выплюнул Малфой. — А мне кажется, очень забавная. — Если тебя забавляют такие. — Достаточно, Люциус. Ты пришёл поупражняться в остроумии или есть какая-то другая причина? — В курсе ли ты, что у Лорда изменились планы? Недавно Снейп подслушал кое-что и передал эту информацию. Она касается некоего пророчества. Подробностей не знаю, но надеюсь вскорости узнать. Яксли уставился на Люциуса немигающим взглядом: — Есть ещё что-то, что ты хочешь мне рассказать? Так и вижу, как ты подпрыгиваешь от нетерпения. — У нас появился личный шпион в стане врага. Это отличная новость, ведь тебе больше не придётся видеться со своей грязнокровкой. Впервые в жизни Яксли поёжился от этого слова, внезапно он почувствовал разницу между тем, как «грязнокровка» произносит Люциус, и тем, как это слово звучит в его голове. В маггловском мире слова ничего не значили — они могли быть ранящими и обидными, а могли поддержать и согреть, но у волшебников слова имели огромное значение. В законах, которые он подсовывал министру, всегда были слова-лазейки. Яксли планировал использовать это в будущем, недаром он учился на факультете змей. — И кто же этот шпион? Ему действительно можно доверять? Знаешь, предавший раз… — Питер Петтигрю, лучший друг Поттера и Блэка, — Люциус практически выплюнул их имена. Корбан обдумал эту информацию. Ему следовало как можно быстрее разорвать связь с Марлин, пока их отношения не стали достоянием общественности. От шеи до затылка побежали мурашки, подсознание закричало — Марлин угрожает опасность. Её работа в Ордене бок о бок с Петтигрю могла сделать её лёгкой мишенью для Пожирателей Смерти. С каких пор он начал отделять себя от них? Может быть с тех пор, как стал слишком часто пить зелье для скрывания метки? А может это случилось, когда он начал смотреть на неё не как на грязнокровку, а как на талантливую волшебницу? То, как Марлин пользовалась волшебством, было так естественно и завораживающе, что Яксли забывал, что она всего лишь дочь двух магглов. Но как бы он ни пытался убедить себя в том, что грязнокровки крадут волшебство у чистокровных, он не мог забыть тот факт, что его однокурсник Флинт был не в состоянии установить котёл в классе зельеварения. Совсем недавно они с Марлин обсуждали профессора Слизнорта, к которому Корбан испытывал некоторое подобие презрения, и выяснили одну забавную деталь. Марлин, как и Яксли, состояла в Клубе слизней и естественно бывала на званых вечерах. На одном из вечеров так же присутствовал и Корбан в качестве успешного выпускника Хогвартса — представителя Министерства. Тогда оба не были представлены друг другу, но Яксли запомнил, с каким рвением Слизнорт нахваливал свою магглорождённую студентку. МакКиннон в свою очередь запомнила только, как выпила слишком много пунша и сбежала с приёма с Клиффордом Уотерхаусом, учеником Рейвенкло. — Есть ещё кое-что, — сказал Люциус после небольшой паузы, — дело в этой гостье Тёмного Лорда. Я не уверен, что она хорошо влияет на него. В начале она была пленницей, у которой была важная информация, теперь же она свободно разгуливает по дому, присутствует рядом с Лордом, когда он вызывает некоторых из нас. — Возможно, он предложил ей что-то, от чего она не смогла отказаться? — Она грязнокровка, Корбан! Я сам видел клеймо у неё на руке! Не знаю, откуда она прибыла, но там грязнокровки явно не в почёте. Я не люблю, когда что-то вмешивается в привычный расклад вещей. — Ты узнал её имя? — Гермиона Грейнджер. — Она не родственница Гектора? — Насколько мне известно, нет. Корбан долго смотрел в фальшивое окно, где было видно солнечную сторону улицы, затем снова повернулся к Малфою: — Думаю, мы должны доверять всем решениям Лорда. Если начнём сомневаться, то Орден победит. Когда Люциус ушёл, Яксли написал записку Марлин, в которой просил встретиться с ним, как можно скорее. Он слишком устал. Шпионаж для Волдеморта, работа на Министерство, фальшивые отношения с Марлин, а теперь ещё и выборы. Корбан должен сделать всё, чтобы место Министра досталось Минчуму, иначе вся его работа с новыми законами полетит низзлу под хвост.***
Они снова сидели за тем же столиком в Критерионе, что и в свою первую встречу. Марлин пила вино и поглядывала на Яксли, который был задумчив и раздражён. Она решила разрядить обстановку: — Хорошо, что ты попросил меня о встрече сегодня. Как ты знаешь, завтра у меня день рождения, а мы с тобой любим праздновать их нестандартно. Ты сделал мне сюрприз в свой праздник, теперь я хочу сделать сюрприз тебе. Встречаемся на Трафальгарской площади, портключ сработает ровно в час. Уверяю, ты будешь в восторге. Яксли смотрел на её красивую, ослепительную улыбку, считал веснушки на лице (он часто это делал, когда разговаривал с ней) и не мог придумать ни одного способа расстаться с Марлин, не причиняя боли. Внезапно ему стало не плевать на чувства других людей. Он всегда был холодным и отстранённым, но от Марлин будто бы заразился этим огнём, который так ярко горел в её глазах. В тот вечер МакКиннон решила рассказать Корбану правду. Как только они отпразднуют её день рождения, она скажет ему всё. Яксли ни разу не дал повода сомневаться в нём, и пусть Сириус считал, что все чистокровные ученики Слизерина являются дьяволами во плоти, для неё это не было сколько-нибудь значимым аргументом. Поцелуй Яксли перед расставанием был таким отчаянным, что Марлин испугалась. Сердце стучало в груди, а в голове билась мысль — что-то не так. Этот миг сгорел, Корбан отступил от неё, пригладил волосы и деловито поправил одежду. Он улыбнулся так, как никогда до этого. Улыбка будто хранила секрет, о котором пока никто не знает. — До завтра, — сказал Яксли с хрипотцой в голосе и исчез в вихре аппарации.***
— Дорогая, когда ты собираешься познакомить нас со своим молодым человеком? — Марлин улыбнулась, услышав просьбу матери. Она стояла возле стола и рассматривала огромный букет жёлтых ирисов. Карен говорила, что Марлин сошла с ума, выбрав в любимые такие цветы, которые воняют тёртой морковью. Но Марлин нравился этот сладковатый туманный аромат. — После сегодняшнего празднования я собираюсь пригласить его к нам домой. Пока не хочу загадывать, но надеюсь, что он согласится. — Когда я встретила твоего отца, я сразу всё поняла. — Тогда были другие времена, мама. — Фрейя не могла понять Марлин, она не разрывалась между двумя мирами, когда чувствуешь себя чужой среди магглов и недостаточно хорошей для волшебников. — В любом случае желаю вам повеселиться сегодня, — мама обняла её на прощание и упорхнула в магазин за продуктами. Когда Марлин прибыла на место встречи, Корбан уже был там. Он взял её ладонь, прежде чем мимолётно поцеловать в губы. — Я рада, что ты пришёл. Вчера ты был таким странным, что я боялась, ты не придёшь. У тебя всё в порядке? Корбан пожал плечами: — Не бери в голову, проблемы с предвыборной гонкой. Они прошлись немного до неприметного переулка, в котором работали магглоотталкивающие чары. Марлин достала из кармана банку с лакричными леденцами. Через минуту банка засветилась и перенесла их в новое место. — Добро пожаловать во Всемирный драконоведческий заповедник, — объявила Марлин ошарашенному Яксли. Он осматривал огромную территорию, покрытую густыми лесами. Портключ привёл их на поляну, где располагался лагерь магозоологов и драконологов. Яксли резко повернулся к Марлин: — Ты сумасшедшая. — Тебе не нравится? — глаза Марлин широко распахнулись. Корбан обхватил своими большими ладонями её лицо. Он долго смотрел ей в глаза, затем наклонился и глубоко поцеловал. Затем прижал её к себе так, что носом она уткнулась ему в шею. Марлин чувствовала бешено бьющуюся жилку на шее. — Это лучший подарок в моей жизни. Как ты смогла? — Я же работаю в отделе магического транспорта, так что достать разрешение на портал не составило труда. А с сотрудниками заповедника я работала год назад, так что связи остались. — Марлин потянула Яксли за руку, — пойдём, в Румынии на два часа позже, чем у нас, поэтому драконы уже накормлены и сейчас у них дневной сон. Мы сможем остаться на ночь в специальной палатке, а наутро вернёмся в Лондон. Корбан весь день провёл с драконами, конечно его подпустили к более дружелюбным особям и к некоторым малышам. Одного он даже помог покормить, после чего тот срыгнул огнём. Ночью они с Марлин лежали без сна и вдыхали аромат наступающей осени. Рядом с лесом было особенно заметно, как сменяются времена года. Ветер сильнее трепал верхушки деревьев, а земля была влажная и чавкала под ногами. Яксли уже засыпал, когда почувствовал прикосновение ладони на своей щеке. Он открыл глаза, борясь со сном, и внимательно посмотрел на Марлин: — Что ты делаешь? — Я люблю тебя, — прошептала Марлин. Корбан нахмурился, затем его губы растянулись в ухмылке. Он обхватил Марлин руками и резко перевернул их обоих так, чтобы оказаться сверху. Яксли чувствовал себя беспомощным и глупым: единственная подлинная часть его жизни сейчас извивалась под ним, а он должен был держать это в тайне. Он уже скучал по ней, и это ощущение жгло его. Марлин так редко проявляла чувства, но теперь это было естественно, как радуга после дождя или следы на песке, когда гуляешь по пляжу. Этот человек заставлял её стонать от удовольствия в постели, обладал упорством и большим потенциалом. Ей казалось, что он совершенствует её. Она всё ещё была человеком с недостатками, но уже знала, что имеет значение. Когда на следующее утро они прогуливались вдоль кромки леса, Марлин наконец-то пригласила Корбана познакомиться с её семьей: — Знаешь, моя мама в восторге от цветов, которые ты прислал, а она даже не любит ирисы. Мы будем праздновать день святого Эндрю. Мы — шотландцы и всегда празднуем кельтские праздники. — Я догадался по твоей фамилии, — Марлин захихикала, — я постараюсь быть на празднике, но не уверен, что смогу вырваться. Минчум всё чаще вызывает к себе. Не хочу обнадёживать тебя лишний раз. Яксли совершенно не представляло возможности разобраться с МакКиннон до Нового года. Он даже не был уверен, хочет ли этого. На долю секунды он захотел предупредить её о Петтигрю, но сдержался. — Я хотела поговорить с тобой ещё об одной вещи, — Марлин остановилась и взяла Корбана за руку. Она погладила его пальцы и переплела их со своими. — Тот секрет, о котором ты спрашивал…В общем, я состою в Ордене Феникса. Корбан ничего не ответил, поэтому Марлин продолжила говорить: — Дамблдор собрал нас для борьбы с Пожирателями смерти. Я нахожу информацию для него, работая в портальном управлении: кто и куда направляется, как долго отсутствует и так далее. Иногда я помогаю аврорам и выезжаю с ними на рейды. Поэтому я и владею боевой магией. Яксли и так знал это всё, но теперь ему приходилось делать вид, что он удивлён и даже встревожен. Он решил перевести тему, сделав вид, что совсем не заинтересован работой Ордена. — Блэк тоже в Ордене? — Откуда ты знаешь? — Марлин нахмурила брови и пристально посмотрела на Яксли. — Он работает в аврорате, — Корбан начал загибать пальцы, — он учился на гриффиндоре, в отличие от всей его семьи и ты с ним встречалась. — А это-то какое имеет значение? — Ты училась на два курса старше, и вряд ли вы случайно столкнулись в Министерстве, когда начали отношения. — Ты прав. Знаешь, иногда мне кажется, что ты всё про меня знаешь. И мне нравится, что ты умеешь слушать, вот поэтому я люблю тебя. Вот оно. Снова эти три слова, которые заставляли его сомневаться в своих убеждениях. Он сжал руку в кулак. Не стоило забывать, что он Пожиратель смерти и служит Тёмному Лорду. Скоро его отношения с Марлин перестанут иметь значение. И если всё получится, то Волдеморт станет новым министром магии, а Яксли займёт место Верховного чародея в Визенгамоте. Недавно Долохов и Селвин столкнулись в переулке с братьями Пруэтт, стычка закончилась убийством последних. Могло ли случится однажды, что МакКиннон будет убита в одном из переулков? Убьёт ли её Долохов, известный своими профессиональными качествами убийцы? Умрёт ли она быстро или будет долго мучиться медленно убивающими проклятиями? Корбан не хотел думать об этом, но всё равно продолжал. Воображение рисовало ему жуткие картины, а он никак не мог выбросить их из головы. Яксли заверил Марлин, что полностью поддерживает её в борьбе с Пожирателями и что он уважает её личный выбор, а она пообещала ему беречь себя. После этого они вернулись домой и каждый продолжил исполнять свой долг: МакКиннон передавала информацию Дамблдору, а Корбан — Волдеморту. День святого Эндрю выпал на то воскресенье, когда Тёмный Лорд призвал своих последователей для важных поручений. Яксли отправил записку с совой, чтобы предупредить Марлин о том, что задержится. Когда он, Трэверс и Селвин появились в Лютном переулке, чтобы поговорить с владельцем лавки ингредиентов, они столкнулись с командой авроров. Среди них Яксли узнал Грюма, Блэка и Эдгара Боунса. Уголком глаза он заметил взметнувшиеся медные волосы и резко опустил палочку. Селвин оттолкнул Яксли, когда мимо них просвистело заклинание. — Не стой столбом, — прокричал Селвин и исчез. Трэверс увернулся от Ступефая и начал двигаться вдоль стены, подальше от Грюма. Корбан искал глазами Марлин, но больше нигде не видел её. Внезапно плечо пронзило болью, и он почувствовал, что под рукавом мантии потекла кровь. Яксли аппарировал к воротам своего поместья, практически пробежал сквозь защитные заклинания и успел позвать двоих домовиков прежде, чем упасть в гостиной перед камином. Очнулся он спустя сутки уставший, но полностью здоровый. Рана была глубокая и серьёзная — Яксли мог лишиться руки, но домовики справились. Первым делом он связался по каминной сети со своим заместителем, чтобы тот отменил все встречи, назначенные на сегодня. Теперь ему нужно было написать письмо для Марлин. После пятой попытки написать хоть что-то похожее на правду, он отправился к месту, откуда Марлин обычно аппарировала домой после работы. Дождавшись, когда она пройдёт мимо переулка, в котором Яксли поджидал её, он схватил Марлин за локоть и утащил за собой подальше от любопытных глаз. Через секунду он оказался прижат к стене с волшебной палочкой, указывающей на горло, Яксли поднял ладони вверх, показывая, что он безоружен. — Чёрт возьми, Корбан! Ты напугал меня! Скажи спасибо, что не запустила в тебя Ступефаем сразу же, — Марлин сделала шаг назад и спрятала палочку в карман мантии. — Я пришёл извиниться. Не думал, что буду бороться с мисс Гриффиндор. — Извиниться? — Марлин недоумённо приподняла бровь. Яксли понял, что они оба пропустили праздник в доме МакКиннонов. Ах, да. Можешь не извиняться, я сама не попала на ужин — дела Ордена. — А меня Минчум отправил разбираться с важными бумагами, а когда я закончил, стало слишком поздно появляться у тебя. Они переглянулись и одновременно рассмеялись. Марлин толкнула Корбана к стене и прижалась к нему с поцелуем. Он мгновенно ответил ей, обвивая её талию ладонями. Внезапно метка на его предплечье загорелась, Корбан отпустил Марлин и поморщился: — Всё в порядке? — спросила Марлин. — Всё отлично. Я вспомнил, что мне срочно нужно вернуться в поместье. Не думал, что задержусь так надолго. Яксли снова поцеловал её, на этот раз мягко, и аппарировал.***
Тёмный Лорд встретил его недовольным взглядом. — Как ты думаешь, почему встреча в Лютном пошла не по плану? — Мой Лорд, появление авроров стало полной неожиданностью для нас. Это должно было быть в отчёте, который я готовил. — Так почему этого там не было? — рявкнул Волдеморт. Его красные глаза полыхнули злобой. — Я думаю, твоя грязнокровка плохо на тебя влияет, ты становишься невнимательным. Люциус не говорил тебе, что ты можешь больше не состоять в отношениях с ней? Слово отношения он пренебрежительно выплюнул. Яксли молчал, зная, что любое слово может сейчас вывести Лорда из себя. Он сам не замечал, насколько его отчёты стали другими. Менее подробными, более поверхностными. Яксли не считал, что его разведывательная деятельность зависит от Марлин. Или он просто снова оправдывал свои тайные отношения с ней? Он запутался, он больше не знал, для чего он убивает магглов и грязнокровок. МакКиннон, словно вирус, попала в его тело и заволокла разум. Внушила ему, что между волшебниками с разной кровью нет разницы. Она говорила, что кровь ничего не значит, тогда как его отец верил, что кровь значит всё. — Я собираюсь бросить её перед рождеством. Двадцатого декабря будут выборы, мы надеемся, что Минчума снова изберут — им легче манипулировать, и я уже знаю о его грязных секретах и слабых сторонах. — Волдеморт кивнул. — Иди, Корбан, и не вздумай подводить меня снова.***
Яксли сидел в кабинете в полной тишине. Он запер дверь и просто смотрел на поверхность стола пустым взглядом. Результаты выборов окончательно выбили его из колеи. Вместо Минчума избрали эту женщину — Миллисенту Багнолд. Яксли слышал о ней: она была умная, жёсткая и бескомпромиссная. Она не станет работать с таким, как он. Это значительно усложняло его будущую работу в качестве шпиона Тёмного Лорда. Багнолд не даст Корбану возможность составлять законы, противоречащие её убеждениям. Но с этим он может справиться, всегда справлялся. Она была умна, но Яксли был хитёр, а иногда это являлось более действенным оружием. Помимо неудачных выборов, у Яксли была проблема с причиной для расставания с Марлин. Он не знал, что нужно делать. Правильно ли будет сообщить ей об этом в письме? Или лучше сказать ей всё при личной встрече? Он часто думал, как жизнь стала бы проще, если бы МакКиннон не была грязнокровкой. Он мог бы убедить Тёмного Лорда в необходимости этих отношений или придумать другой веский повод остаться с ней. Тем не менее в новом волшебном мире, который собирался создать Волдеморт, не было места для грязнокровок. Ну, может быть кроме одной. Той, что жила с ним рядом и обладала чрезвычайно важными знаниями. Марлин пришла в кабинет Яксли, когда Министерство почти опустело. Рабочий день был давно окончен, и только некоторые неисправимые трудоголики перемещались между кабинетами, словно привидения в Хогвартсе. Она безумно ждала вечера, ведь Яксли прислал ей записку, в которой просил зайти к нему после работы. Марлин была уверена, что он собирается пригласить её на министерский бал, который состоится через три дня. Может быть, он хотел, наконец, объявить об их отношениях. В любом случае все всё поймут, когда увидят их вместе. Корбан ждал её, облокотившись бёдрами о стол. Он смотрел сквозь неё, как будто не узнавая. Марлин поёжилась. Внутреннее чутьё подсказало, что что-то не так. Они оба молчали, и никто не сдвинулся с места. Воздух начинал загустевать. Ей стало душно и нестерпимо захотелось открыть окно. Или убежать. — Ты хотел меня видеть? — Марлин потёрла ладони друг о друга. Он наконец-то посмотрел на неё и увидел. — Нам нужно расстаться. Марлин отшатнулась. Её лицо некрасиво скривилось, затем уголки губ опустились вниз. Яксли казался серьёзным, и ей было трудно не поверить его словам. — Почему? — выдохнула она. Он сжал губы, обдумывая ответ. Марлин внимательно следила за его лицом, чтобы не пропустить ни единого признака лжи. — Потому что ты — грязнокровка. Я думал, что смогу забыть об этом, но нет. Неважно, что ты красивая и сильная волшебница. Твоя кровь портит всё. Марлин не заметила, как её палочка скользнула в ладонь. Она направила её на Корбана, рука дрожала, а палочка искрилась на конце. Яксли пристально посмотрел на Марлин, потом сделал шаг к ней и подошёл ближе. Теперь он возвышался над ней, заслоняя свет, и ей на мгновение стало страшно. Она почувствовала себя слабой. Корбан развёл руки в стороны: — Ну давай, сделай это. Искры шипели и падали между ними на пол. Марлин бросила палочку и подлетела к Яксли, он почувствовал ожёг на своей щеке, оставленный ладонью. — Ты ничтожество, — прокричала МакКиннон, — я тебя ненавижу! Сириус был прав, ты чистокровный нацист. Я не верю тебе. Ты не мог так долго притворяться. Мерлин подери, ты целовал меня, ты спал со мной. Она мотала головой из стороны в сторону, слёзы лились по щекам. Большие прозрачные капли, которые Яксли захотел уничтожить, стереть с её лица. — Я просто хотел проверить, каково это — трахать грязнокровку. Я никогда не планировал долгосрочных или публичных отношений. Ты была просто экспериментом, и теперь он закончен. Марлин снова замахнулась, но Яксли перехватил её ладонь. — Я подставил одну щёку, но этого достаточно. Марлин с ненавистью посмотрела ему в лицо, в глазах блеснули злые слёзы. Она вырвала свою руку, подобрала палочку и вылетела из кабинета, в котором когда-то всё началось. Яксли закрыл глаза и впервые в жизни почувствовал себя грязным.***
Тёмный Лорд снова открыл охоту на магглов. После рождественского бала он вызывал Пожирателей чуть ли не каждый день, давая им различные задания, и накануне Нового года он вызвал Яксли, Трэверса и Петтигрю для особого задания. Волдеморт сидел за столом в высоком кресле, а за спиной стояла та самая Грейнджер, которая не давала покоя всем слугам Лорда, а особенно Беллатрисе, которая начинала сжимать зубы каждый раз, когда видела её. Волдеморт протянул Трэверсу кусочек пергамента, на котором был написан адрес в маггловском районе. — Семья магглов, которая мне мешает. Уничтожить всех до единого. Все трое кивнули и повернулись, чтобы выйти. — Корбан, я жду от тебя хорошей работы. — Да, мой Лорд, я не подведу вас. — Яксли увидел, что по щеке Грейнджер скатилась слеза. Она посмотрела на него, и он смог прочитать по губам два слова — мне жаль. Они аппарировали поздно ночью. В Хэмпстед-Гардене все домики выглядели одинаково аккуратными и чистыми. Трэверс двинулся вперёд, Петтигрю проследовал за ним на расстоянии. Почти во всех домах окна были погашены, где-то свет горел на втором этаже. Ночь была тихая — такая бывает только зимой после небольшого снегопада. Подъездная дорожка к дому, адрес которого был написан на пергаменте, была очищена от снега. Петтигрю проверил задний двор, Трэверс вошёл в дом. Яксли увидел отблески зелёных всполохов в окне. Он двинулся к входной двери и заметил почтовый ящик справа от себя. Он повернул голову и прочитал фамилию семьи — МакКиннон. Яксли рванул в дом и застал в прихожей тело взрослого мужчины, который лежал неподвижно. Это был Гленн МакКиннон, отец Марлин. В этот момент мир для Корбана сузился до одной точки. Он побежал вверх по лестнице, пробегая мимо детской, в которой Петтигрю склонился над кроваткой. Он увидел Марлин, неподвижно лежащую на кровати. Она не спала, её взгляд был устремлён в пустоту. Яксли подошёл к кровати и упал на колени перед ней. Он взял ещё тёплую ладонь Марлин и прижал к своей щеке. Корбан хотел повернуть время вспять, хотел не говорить всех тех жалящих слов и злых фраз, которые на самом деле не имел в виду. Больше он не сможет посчитать веснушки на её лице или пропустить пряди медных волос сквозь пальцы. Больше не разделит с ней её любимое вино и не отвезёт в тот одинокий домик в Исландии. Всё было кончено. Он не говорил ей никогда тех слов, которые она хотела слышать, но это не значит, что он ничего к ней не чувствовал. — Яксли, мы закончили. Не забудь выпустить метку над домом, — голос Трэверса прозвучал со стороны лестницы. Затем дверь захлопнулась. Корбан наколдовал букет жёлтых ирисов и оставил их рядом с Марлин. Однажды она сказала ему, что они символизируют надежду на возрождение. Теперь он тоже надеялся. В этот момент он с невероятным отчаянием захотел жить в мире без Волдеморта и без предубеждений по поводу крови. Да, Марлин была грязнокровкой, но она была единственной грязнокровкой, которую он любил.
