След на коже, след в душе

Мизрак застёгивал ремень, глядя в пол. Каменные плиты под его ногами казались темнее обычного, словно впитали в себя грех. Он не должен был здесь оставаться. Он не должен был сюда приходить. — Останься. Олрокс не приказывал, не умолял. Просто произнёс это слово спокойно, как неизбежность. Мизрак сжал пальцы в кулак. — Я не могу. Он сделал шаг, но прежде чем смог отдалиться, холодные руки легли ему на плечи. Прикосновение вампира было лёгким, но весомым, его пальцы скользнули чуть ниже, по ткани рубашки, вызывая странную дрожь, которую Мизрак не сумел сдержать. Ни отвращение, ни желание – что-то смутное, не до конца осознанное. — Так ли это? — Олрокс склонился ближе, его голос звучал низко, почти ласково. Мизрак закрыл глаза. Он знал, что должен ответить. Должен оттолкнуть, уйти, не оборачиваться. Он должен ненавидеть этот голос – глубокий, тягучий, обволакивающий. Ненавидеть эти прикосновения – чужие, лишённые тепла. Ненавидеть себя за эту слабость. Должен… Он разжал кулак. — Оставь меня, — голос почти сорвался. — Я не держу. Если ты действительно этого хочешь, то почему всё ещё стоишь здесь? Мизрак сделал шаг. Руки Олрокса соскользнули с его плеч, и воздух между ними внезапно стал острее. — Ты ведь вернёшься, рыцарь? Мизрак не ответил. Но тень его задержалась на миг дольше, чем следовало. Шаги звучали недостаточно уверенно.