Лучшая ночь

*** — Нас снова выгонят и обзовут «грязными шахтерами», — D-16 недоверчиво смотрит на своего товарища. — Не боись, теперь не выгонят — я все устроил. — Орион Пакс показывает ему ключ-карту, светящуюся, с индивидуальным кодом. — Смотри, настоящий ключ с маркировкой башни Верхнего Города! — Ух, ты! Где ты его добыл? — Заказал через третье лицо, оплатил через левый доступ. Вчера прилетело фирменным пакетом с курьерским дроном. Все по-честному, ну, кроме наших реальных идентификационных номеров. — А администратор на входной зоне? Прошлый был злой как шарк, похожий на Дарквинга. — Это апарт-отель, без персонала на входе. Оплачиваешь, получаешь одноразовую карту и входишь по ней. Никакого фейс-контроля, никто даже не узнает, кто заряжался в этом номере. — Но в самом здании? Это же Северные Башни. Как быть с контролёрскими постами на каждом уровне? — Обойдем. Проберемся на наш этаж через технические помещения. Я уже проработал путь. Орион включает холо с маршрутом. — Вот! Смотри! D-16 долго всматривается в карту, нервно облизывает губы и, наконец, дает добро. Его товарищ смеется над его нерешительностью, тянет к себе. — Представляешь, как мы оторвемся, Ди! — шепчет он ему прямо в губы. — Вся теневая фаза, все восемь астрочасов — всё наше! И никаких лишних взглядов, никаких окриков… — Не тратим время. Лезем на небоскреб! Они едут на поезде до площадки первого уровня, потом пускаются в путь по бесконечным лестницам. По дороге Пакс вываливает на D-16 все свои надежды (в том числе и неприлично откровенные) на будущий зарядный цикл. Серый бот молча вентилирует корпус. Он страшно смущен услышанным и, как обычно, озабочен очередным нарушением. Но признаваться себе в этом — значит показать слабость. Самому сильному шахтеру в бригаде этого нельзя допустить. А еще… он до ужаса заинтригован. Никогда не удавалось забираться так высоко, в кварталы для богатых жителей столицы. Они едут на технических лифтах, лезут по вент-шахтам, проходят по каким-то невообразимо узким коридорам. В одном месте Орион достает лазерный резак и, не задумываясь, деактивирует замок. D-16 и рта не успевает раскрыть. Да, впрочем, с Орионом это бесполезно. Остается лишь надеяться, что их не поймают. Но самое главное — сегодня Пакс не раздражает своими речами. Ни разу не разразился тирадой насчет несправедливости, как он всегда любит рассуждать — по поводу «вопиющих различий классового общества». Слава Праймусу… Бессчетное количество уровней — и они на месте — аж пар валит из щелей разогретых корпусов. Технический коридор заканчивается тяжелой дверью. Распахивая ее, они вдруг выходят в галерею. Золотую с белым, невообразимо чистую. С потолков свисают светильники, обрамленные живыми кристаллами. Что это? Цветной металл трансформируется, принимает разные формы. — Да это цветы! — ахает Пакс, запрокинув головной модуль. Рот его открыт. Линзы сияют восторгом. D-16 и сам в ошеломлении, просто не позволяет себе выглядеть совсем уж идиотом. «Восторг — признак слабости, — говорит себе D-16, — в нашей паре должен быть хоть один с холодным процессором». Но дальше — хуже. Они видят зеркала, картины, зарядные кушетки вдоль стен. Присаживаются на каждую, вскрикивая от ощущения приятного тока, разливающегося в корпусе. Они оба почти теряют рассудок от такой роскоши, и ведь это — просто коридор в здании! — Пойдем, пойдем быстрее, — Орион увлекает D-16 дальше, — у нас там целая платформа будет. Готовься! D-16 в ужасе осознает, как силовые порты на его теле сжимаются от предвкушения. Неуместное тепло заполняет топливную систему. На этаже никого нет, но он никак не может унять нервную дрожь локаторов, везде ему мерещится постороннее движение. Если и в этот раз у них обломится возможность насладиться близостью — тогда уж он точно пристукнет Пакса. — Ди, — Орион прижимает его к стене, — я хочу попробовать топливный коннект. Ты слышал о таком? — Еще чего выдумал?! — возмущается D-16. — Начитался своих книжек? Мне даже стыдно о таком подумать. — А мне не стыдно! Сегодня будет ночь, когда нам будет позволено все, слышишь?! Я покажу тебе, что удалось скачать из Архива на эту тему. D-16 судорожно глотает ротовую смазку. Во рту пересохло, горловые фильтры делают предательски громкий щелчок. Он не позволит себе выказывать слабость, не позволит… Наконец Орион приводит его до входа в отель. Ряд номеров расположен в перекрытии между двумя небоскребами. Маленький — на пять-шесть отсеков, невообразимо дорогой по их меркам, но по меркам Верхнего Города — простенький. Здесь обычно останавливается обслуга. Дверь в номер широкая – подходит даже для лётных альтформ. D-16 более чем уверен — в этих коридорах никогда не появлялись такие уроды, как они с Паксом — тут ходят только настоящие трансформеры. Всякие важные кибертронцы. И все — с активированными Ключами Трансформации — высокие, холеные, в сияющей отполированной броне. Над входом — глазок камеры, но им обоим уже налить топливом на условности. Орион прикладывает карточку к устройству. О, Праймус, дверь отъезжает в сторону и пропускает их внутрь. Бесшумно закрывается, оставляя одних. Получилось! Они смотрят во все окуляры. Отсек небольшой, но сама платформа — бесподобна: широченная, высокая, с пультом управления. — Прааааймааас! — Орион прыгает на нее, раскинув манипуляторы. — Да, здесь силовое поле! — орет он. — И покрытие… Ди, оно — мягкое! D-16 осторожно щупает край платформы. Силовое поле приятно покалывает пальцы. Он обходит изголовье. Нажимает клавишу на стене, раздвигая панели. Святая Матрица — окно во всю стену! И вид из него такой, что Искра замирает. Везде — внизу и на невообразимой высоте — разливаются огни. D-16 стоит в одном из тысяч светящихся окон Верхнего Города, на которые он пятьдесят циклов любовался снизу. Йакон прекрасен. Почти на их уровне — Башня Сентинела Прайма. Она, как главная драгоценность — видна из любой точки столицы. Под башней — пологий золотой купол — вход в помещения Сигмы. Две остроконечные стеллы по бокам — локаторы Праймаса. D-16 смотрит в небо — здесь оно ближе, и почти видно, что на самом верху — полоска золотистого света. Что это? Закат? Орион развалился на середине платформы. Заложил манипуляторы на затылке. — Здесь есть день, и есть ночь, — говорит он, — так называют теневую и световую фазу цикла. Мы не разделяем фазы, потому что у нас скользящий график работы, а здесь — все циклично: день, ночь, утро, вечер. А утренняя заправка в отелях знаешь, как она называется? — Как? — Завтрак! — Смешное название какое-то. — Смешное, не смешное — но он включен в нашу бронь. Видишь автомат в коридоре — утром мы получим наш зааавтрааак, — Орион специально растягивает звуки. — И это будет не просто пара кубов энергона. А топливо — с присадками. Жидкое. В открытом энергофоре, и со стеклянной трубочкой. Представляешь?! К нему полагаются всякие добавки, энергосладости, там, разные. И, может быть, еще что-то новенькое. Я читал о модификациях утренней заправки в этом отеле. D-16 отворяет маленькую дверь в стене. — Пакс, смотри. Здесь есть индивидуальная ультразвуковая камера. — Шарки меня сожрите! — его товарищ с грохотом вскакивает со своего ложа. — Точно! Они толкаются в узком помещении, тычут в кнопки. Даже хорошо, что у обоих габариты протоформ, можно здесь уместиться вдвоем. Общая камера чистки на руднике и в сравнение с этой не идет. Там под очищающим потоком надо продвигаться общим строем, медленно, как на конвейере. Ультразвук подается сверху и снимает лишь верхний слой грязи, не чистит по-настоящему. Здесь же все можно сделать тщательно. Есть тонкие насадки для серво, для лица, и даже — для дентопластин. Они тщательно ухаживают друг за другом. Вертятся. Натираются полиролем из специального дозатора. Путаются в гирляндах салфеток. Целуются, смеясь. — Погоди, погоди, — Орион отталкивает товарища, — всему свое время. Я хочу сделать ЭТО с тобой… медленно… Наконец-то — платформа. Поле, в которое они проваливаются, накатывает волнами. Орион крутит ручки настройки. — Тебе как? Быстрая зарядка? Импульсная? Режимная? Могу поставить глубокий сон? А это что? О, одеяло из нанопены! Оно невесомое. Смотри! Это облачко над нами — одеяло! Они обнимаются. Орион залезает на корпус товарища сверху, кладет головной модуль на плечевой блок D-16. Оба раскидывают манипуляторы в стороны, стараясь принять в себя, как можно больше заряда. — Чувствуешь, как приятно шарнирам? — Да. Аж пружины разжимаются. У меня после смены ныли коленные сочленения. Сейчас не ноют. Орион утыкается носовым конусом в ложбину на груди D-16. Вентилирует так ровно, так тепло… Поток его дыхания обдувает ложемент отсутствующего Ключа. — Как же хорошо. Усталость уходит. — Очень хорошо. Я и не думал, что мы так измучены. — Это потому что мы пешком прошли почти две сотни уровней. — Да брось. Я прямо чувствую, как силы вливаются в мой корпус… – Я… тоже… Тьма накрывает процессор. Нет ничего, даже перезарядочных видений. Пустота и блаженство…

***

Когда они выходят он-лайн, таймер показывает десять часов по обще-йаконскому времени. — Проклятье. Через астрочас — смена, — шепчет D-16, но в голосе и в Искре — полное удовлетворение. — Что с нами было? — Орион озадаченно чешет антенну. — Думаю, это называется — режим глубокого сна. — И это… это было… так прекрасно… — Согласен. Я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. — Но как же наш интерфейс?! Я же обещал тебе! — Успеется. Теперь моя очередь обещать. Вот заработаю на следующий отель — сам сделаю с тобой все, что захочу. И обязательно — мееедленно, — D-16 целует Ориона, хитро подмигивает. — А сейчас… Пошли на завтрак.