Дети Колдовстворца

Где-то после десятого июня погода на короткое время смилостивилась над ухорцами. Солнце начало припекать, лужи высохли, а особо закалённые жители даже стали ездить на речку. На улицы высыпались дети Ухорска. В каждом дворе теперь можно было видеть играющих в футбол, лапту, индейцев и прочие излюбленные игры маленьких ухорцев. Родители могли не видеть своих отпрысков до самой ночи, но никого это не волновало. Подростки больше околачивались на гаражах или в заброшках. Солнце, крыша гаража, непотребная музыка на всю громкость из магнитофона, бутылка лимонада и компания друзей, что ещё нужно для счастья? Но не в радость, не в радость было это улучшение погоды для Нины Рябой! Бедняга страдала от больного горла после знаменательного похода за школьными пренадлежностями, не говоря уже про кашель и температуру. Молчаливый Макс, верный друг и телохранитель Нины, тоже сидел дома, чтобы девочке было не так тоскливо. Они вместе завидовали на сверстников, глядя в окно на их игры, придумывали фокусы, читали книги, кормили мышей, ставили несуществующие деньги в картах. Дома сидел также и отец Нины, который взял больничный из-за большой трещины в рёбрах. Он пытался научить ребят играть в шахматы, рассказывал забавные истории из жизни своих духов (так он называл новобранцев), с которыми на данный момент работал. Но чаще всего он вырезал фигурки зверей из дерева. Через десять дней Нина была полностью здоровой. Но вот незадача: на улице уже успели образоваться свои компании со своими коллективами. Нину и Макса брали в игры, но только если кого-то не хватало. Таким образом, ребята проводили большую часть своего лета особняком. Свободное время, то есть время, которое не тратилось на помощь по дому, они проводили на улице. Ездили за город, собирали ранние грибы в посадках, либо ловили на реке рыбу и там же её ели, предварительно сварив в пресловутом котелке. Время от времени они ставили силки на диких кроликов — потомков сбежавших с колхозов, умудрялись их ловить. В такие дни в домах появлялась кроличья лапша. И всё это проходило в рамках игры в индейцев или пиратов и прочих «выживальщиков». И ещё они пытались решить проблему по имени Алевтина. С одной стороны, приезжать к ней было просто-напросто опасно, ведь она наверняка опять попытается их накормить! С другой, не приезжать тоже опасно, мало ли, что может сделать оскорблённая волшебница… Наконец, на четвёртую неделю июня план был готов. Нина диктовала письмо, а Макс записывал: — Любезная наша Алевтина, голубушка… Макс нахмурился и помотал головой. — Что, — расстроилась Нина, — в её время так уже не говорили? Никольский кивнул. — Жаль, — вздохнула девочка. — Тогда так: уважаемая Алевтина Михайловна! Ещё раз спешим поблагодарить вас за ваш чудный котелок! Он отлично справляется со своими функциями. А мы про вас не забыли, просто некоторые обстоятельства не позволяли нам вас навестить. Но у нас появилась идея: давайте мы попытаемся разыскать для вас ваших детей? Вполне вероятно, что у них были причины, по которым они вас не навещали. С уважением Нина и Макс. Точка. — Куча тавтологий, — заметил отец*. — Чего? — удивилась Нина, а Макс послал недоуменный взгляд. — Тавтология — это когда много раз повторяется одно и то же слово, — пояснил он им. — Вот вы, например, очень часто писали слово «вас». Потом они вместе с бабушкой пытались улучшить письмо детей. На третьем экземпляре все взяли обеденный перерыв, а пятый, наконец, удовлетворил и отца, и бабушку. Ребята запихнули его в самодельный конверт, приклеили марку и отнесли на почту. По правде говоря, они с одинаковым страхом ждали и отказа, и согласия. Через три дня ответ пришёл. Правда, не в почтовый ящик. Нина услышала, что в окно кто-то стучит. Когда она его открыла, в комнату влетел ястреб. Он швырнул свёрток в лицо Макса, схватил неосторожную мышь и улетел. — Это был Олег, — печально сказал Нина. — Я всегда говорила, что он плохо кончит. Без лишних предисловий: старушка выразила горячее согласие! После этого дни пошли своим чередом. В июле домой вернулась старшая сестра Нины — Оля, она закончила первый курс МГУ. Первое время она долго рассказывала про то, какой замечательный город — Москва, какая там высокая культура, нет дефицита, а сколько театров! Не то, что Ухорск — ох, какая же дыра, этот Ухорск, по сравнению с Москвой! Но вскоре ей надоело сидеть дома с родственниками и она пошла наносить визиты своим бывшим одноклассникам и друзьям. С грустью Нина поняла, что приезд Оли не помог им видеться чаще. На новость о том, что Нина — волшебница сестра и вовсе ответила: — Господи, в этом городе всё, что угодно возможно, волшебством меня не удивить! — после чего упорхнула к подруге. В целом, лето было довольно насыщенным. Была и речка, были прогулки, воздушный змей, дождливые дни. Ребята не могли пожаловаться на скуку. Но вот наступил день икс. Обе семьи собрались у Никольских. Двойняшек заперли в кладовке, чтобы те не мешались. На плите вскипел чайник. Совещание началось. — Я достал билеты — сказал Рябой и положил их на стол. — Хорошо, — кивнул Никольский. — мы тоже всё подготовили, — он мотнул головой в сторону пакетов с постельным бельём и тёплой одеждой. — Теперь надо решить кто с ними поедет. — Я, — сказала Оля, не поднимая глаз от пилки для ногтей. — Мне всё равно с ними по пути. Вы же в Москве пересадку делаете, да? — Ребята кивнули. — Только не доставайте меня, ладно? На том и порешили. Остальной вечер был обычным чаепитием, «прОводами», так сказать. Двойняшек выпустили, но они не пожелали уходить, так как уже успели построить себе домик из банок с соленьями и компотом, пакетов с гречкой и макаронами, мешков с мукой, короче, из всего, что было в кладовке. Дома Нину сразу отправили в постель. Был ли в этом смысл? Нет. Ребёнок был возбуждён как никогда. Ведь всё… Всё! Завтра впервые она уезжает из родного города на целых два месяца! Два месяца не будет она дома. Два месяца будет общаться с родными лишь через письма. За окном залаяли собаки. Девочка попыталась по голосу определить: которая из них? Теперь она не сможет тайком их подкармливать. А что, если этого вообще больше никто не будет делать? Она рассматривала ковёр, висевший на стене, стараясь запомнить каждую ворсинку. За ним живут её мыши. А что, если в её отсутствие бабушка исполнит свою угрозу и заведёт кота? Запел сверчёк Денис в углу. Надо не забыть взять его с собой. А что, если в этом Колдовстворце не разрешают жить сверчкам? Уже пришли родители и легли на кровать у противоположной от Нины стены, то есть, как раз под ковром, а она всё не спала, хоть и усиленно зажмуривала глаза. А что же Макс? Он так же вертится в постели и пялится в потолок? Нет. Макс давно уже видит десятый сон, ведь перед этим он до одиннадцати вечера помогал родителям разгребать последствия заточения двойняшек. К слову, после того, как его отправили отдыхать, родители ещё час пытались оттереть от пола просыпавшуюся муку и разлитое варенье. Двойняшки, по своему обыкновению, перешли со своих кроваток к Максу. Верочка использовала его руку в качестве одеяла, Леночка легла поперёк брата и сестры. Где-то в пятнадцать минут шестого солнце выглянуло из-за края земли и окрасило собой небо багряным лишь затем, чтобы в следующий миг оно стало золотым и через секунду вернулось в своё обычное состояние. Лучик пролез в щель между шторами квартиры сорок четыре и попал прямо на глаза Нины, которая только начала дремать. Она поняла, что борьба с бессонницей проиграна окончательно и бесповоротно. Нина сползла со своей кровати и пошлёпала на кухню. Ей хотелось сделать что-нибудь приятное для своих домочадцев. Полшестого проснулась бабушка. Первое, что она услышала — шкворчание сковородки. Она тихонько вышла из своей комнаты, чтобы не разбудить Олю, и прошла на кухню, рассчитывая начать свой день с выговора дочери за слишком ранний подъём. К её удивлению, Анны Сергеевны на кухне не было, но зато была Нина, которая переворачивала очень румяный блинчик. Бабушка бесшумно ретировалась. Она подошла к кровати родителей и начала трясти их, шепча: — Что, спите, клуши?! А Нина вам завтрак готовит — молитесь, чтобы она не спалила дом! Рябые тут же вскочили. Теперь все трое подглядывали за Ниной из-за угла. «Она стоит босиком» — подумала мама. «Она очень плохо перемешала тесто» — подумала бабушка. «Нам придётся это есть» — подумал папа. «Но это всё равно мило!» — хором подумали они. Нина тем временем допекла блинчики и залила кастрюлю из-под теста водой, после чего стала оглядываться, явно чего-то ища. Взрослые отошли от двери. Через несколько минут к запаху очень румяных блинчиков прибавился другой запах. «Боже, — вздохнула мысленно мама, — похоже, она приняла шалфей за чай.» Через некоторое время на кухне стало тихо. Старшие тихонько вошли. В середине стола дымилась стопка блинчиков, по его краям красовались чашки с шалфейным отваром, а в уголке спала Нина, опустив голову на руки, сложенные на столе. — Не выспалась, бедняжка, — заметила мать. Отец прошёл к столу и отломил кусочек от верхнего блина. — Соль с сахаром не перепутала, — заявил он. — Уже не плохо. Бабушка оглядывала надломленный блинчик со всех сторон. — Блинцы на ржаной муке! — потрясённо проговорила она. — Теперь я видела всё! — Ой, — смутилась мать, — это я виновата. Я надписи неправильно приклеила. — Мо-ло-дец! — закатила глаза Галина Фёдоровна. — А такие, вроде, бывают, — сказал отец. — Да ну, — фыркнула бабушка, — ты их видел? — Нет, но я про них слышал. — Кто? — это Нина подняла голову, — Про что слышал? — Ну вот! — прошипела бабушка сквозь зубы. — Теперь она точно не выспится. Болван! После этого все пожелали друг другу доброго утра и сели завтракать. От волнения Нина не смогла поесть, поэтому не знала какое геройство совершали её старшие, когда ели пережаренные ржаные блинчики, запивали их шалфеем вместо чая и не переставали говорить ей комплименты. После завтрака последовала проверка вещей. Нина с ужасом обнаружила, что они забыли закупиться канцелярией. Пришлось бежать за Максом и вместе с ним идти в магазин. Пока ребёнок отсутствовал, мать перепроверила её чемоданы (если бы Нина об этом узнала, она бы оскорбилась таким недоверием по отношению к ней. Но она не узнала), бабушка запихнула в один них книгу внушительных размеров, после чего пошла гладить красный галстук, а отец подложил камень синего цвета, который, как он считал, приносит удачу. В десять, наконец, соизволила встать Оля. Она брезгливо поморщилась, увидев оставшиеся блинчики, и начала читать длиннющую лекцию про углеводы и их вред организму. Весь день прошёл в суматохе, всё время казалось, что что-то забыли. По крайней мере, так было у Рябых. Никольские же собрались ещё неделю назад, Максу даже щётку свою приходилось вытаскивать из чемодана чтобы почистить зубы, а потом класть назад. Но вот и семь часов. Денис сидит под фуражкой Нины, двойняшки умоляют брата взять их с собой. Оля причитает, что вагон опять плацкартный, Макс старается выжить под кучей чемоданов и искренне не понимает зачем им всё это нужно. Билеты доверили нести Нине, так как «она девочка, значит, точно не потеряет.» Ухорский вокзал представлял собой двухэтажный деревянный сарай с полусгнившей крышей и отвалившейся от окна рамой. То, что он до сих пор не разрушился — было чистой воды чудом. Никакого пола на перроне не было, вокруг сарая росла трава. Поезд прибыл и из него вышло несколько человек. Среди них было два парня, которые шли, чуть ли не пригибаясь к земле. Никто, кроме Нины, не обратил на них внимания. Она смотрела на них, потому что ей было интересно: от кого они прячутся? Но парни внезапно бросились к ней. — Сеструха! — кричал один из них, подхватывая её и подбрасывая. — Сколько лет, сколько зим! — Ага, точно! — подтвердил второй, выхватывая у первого ребёнка и прижимая её к груди. — А выросла-то как! А потяжелела! Нина от неожиданности не могла выдавить из себя ни звука, но когда дар речи к ней вернулся, она пискнула: — Вы кто? Ребята уставились на девочку. — Ба! — сказал первый. — Да ты ж не наша сеструха! — Извини, — сказал второй, ставя её на место, после чего хихикнул: — Ошибочка вышла! Хех. Теперь парни пошли к поезду, но почему-то уже не боялись, что их кто-то увидит. К Нине подошли родители. — Это кто? — Они обознались, — пожала плечами девочка. Поезд загудел, предупреждая, что скоро поедет. Оля попросила отдать ей билеты. Нина сунула руку в карман куртки и тут у неё всё похолодело. — Те мальчики… — проговорила она. Затем бросилась к тому вагону, где скрылись воры. — Ээй! Верните билеты, гады!!! Но Оля поймала её и заткнула ей рот. — Тихо, — шептала на ухо старшая сестра. — Веди себя естественно. Пока у нас билеты не просят, но ты не беспокойся, мы их найдём. Просто веди себя так, как будто у тебя всё есть. Нине ничего не оставалось, кроме как послушаться. Все обнимали уезжающих, бабушка повязала Нине и Максу пионерские галстуки, утверждая, что они всё равно должны их носить — хоть в обычной, хоть в магической школе. Пришла пора уходить. В вагоне мигал свет, ещё никто не ложился спать. Оля распихала Нину и Макса по разным багажным полкам, завалила их вещами и вздохнула: — Ну, здравствуй, родной плацкарт! После чего растянулась на нижней полке. А Нина и Макс обнаружили на своих полках соседей. Это были их ровесники, которые тоже ехали без билетов. Никольский просто приветственно кивнул и ушёл в свои мысли. Мальчик, который сидел с ним, тоже не спешил вести светскую беседу. Нина увидела рядом с собой девочку. Она хотела что-то спросить, но девочка приставила палец к губам. В вагон вошла проводница. — Достаём билеты! — крикнула она. «Как хорошо, — думала Оля, — что Свой билет я Нинке не отдала.» Проводница ушла. Теперь ребята разговорились. — Одна или с попутчиками? — спросила девочка. — С сестрой и другом, — ответила Нина. — А ты? — С братом. Ты куда едешь? Нина замялась. Ей запретили говорить людям цель своей поездки. Наконец, она поступила так, как всегда поступала в подобных случаях — сказала правду, но не всю. — В школу. А ты? Девочка выгнула бровь. — В школу? — Ну да. Взгляд попутчицы стал снисходительным. — На поезде? — На поезде… Уголки губ девочки стали подрагивать, словно её забавляла эта ситуация, а Нина почувствовала, что её щёки наливаются краской. — Ночью? На этот вопрос Нина ничего не ответила. Соседка хмыкнула: — Ну, что ж, в таком случае я тоже еду в школу. Через полчаса Оля пошла искать похитителей билетов. Это было довольно непросто, ведь она не знала как они выглядят. Но тут она увидела двух своих однокурсников возле буфета, которые давно уже прославились подобными выходками. — Ба, — сказал она, поражая их манере говорить, и вальяжно облокотилась на стенку, — какие люди в Голливуде! Рыжий парень убрал от своего рта пирожок. — Рябая? Какого чёр… — Она недавно села, — пояснил ему парень в капюшоне. — Ну? И чем мы обязаны этому визиту? — Тем, что вы не того ребёнка ограбили! — ответила Оля. Да, обычно она вела себя по отношению к сестре как говнюк. Но другим людям издеваться над ней не позволяла. — Доказательства на бочку! — потребовал рыжий. — Вы едете с Пензы, а билеты у вас с Ухорской станции, а это, на минуточку, уже Рязанская область! — закатила глаза Оля.** Парень в капюшоне побарабанил пальцами по стойке. — Не пойми неправильно, — попытался оправдаться он, — но та девчонка была маленькая, она и на багажной полке отсидеться может, а нам что делать? Мы-то точно туда не поместимся, и так несколько городов пришлось в подсобке просидеть, знаешь, как спина ноет! Мы — два нищих студента, для нас это… — Молчи! — грубо прервала его Оля. — НЕ меня ты будешь пытаться разжалобить историями о голодающих студентах! А моя сестра НЕ будет ехать до самой Москвы в багажной полке! Ты меня знаешь, я такой скандал могу учинить, век помнить будете! — Твоя сес… — хотел было переспросить рыжий, но в итоге молча протянул ей два билета. — Ну мразота же ты, Рябая! — Я знаю, — ухмыльнулась Оля и пошла в свой вагон. Она ещё не знала, что стала мишенью для всех розыгрышей и приколов братьев Авдеевых. Придя к себе, она начала стучать по чемоданам. — Эй, заключённые! Досрочное освобождение! Первым делом она убрала чемоданы с того места, где должен был сидеть Макс, но вместо него обнаружила там какого-то черноволосого мальчишку. — Здрасьте, — сказал он. Несколько секунд Оля смотрела на него, после чего положила чемоданы назад и стала убирать их с другой стороны. Макс помахал ей рукой. А вот с Ниной чуть не произошёл несчастный случай. Она закемарила, облокотившись всем телом об один из чемоданов. И по закону подлости именно его стала убирать Оля. Нина вывалилась с полки, от неожиданности закричала, перебудив всех соседей, после чего зависла вниз головой в воздухе. Казалось, будто какой-то светящийся голубой диск держал её за ногу. Макс испуганно смотрел на это. Его рука была вытянута, а из ладони шло свечение того же цвета, что диск, державший Нину.*** Оля быстро схватила сестру и перевернула её в нормальное положение. Свечение пропало. Бабка, сидевшая напротив Олиной полки, испуганно крестилась, дед, который расположился на нижней боковой полке, торжественно клялся с завтрашнего дня бросить пить, мужик, лежавший над ним, стал усиленно щипать себя. Оля всё ещё держала перепуганную Нину на руках. Через пятнадцать всё успокоилось, Оля попыталась дать не особо убедительное объяснение произошедшему, дети были расположены на своих законных верхних полках. Но соседи всё равно поглядывали на наших путешественников с подозрением. Нина услышала шёпот своей безбилетной соседки сверху: — Так вы из наших. — Что ты имеешь ввиду? — Мы тоже в Колдовстворец едем. — Аа, — протянула Нина. — Ну… Это здорово. Так значит, мы выходим на одной станции? — Ага. Ну ладно, спи давай, нам ещё два часа ехать. — Хорошо, — кивнула Нина и перевернулась на бок. Через два часа они будут в этом таинственном городе — городе, где зарплаты у людей выше, чем где бы то ни было по стране, аварии никогда не были нонсенсом, а бандиты перестали быть поводом отменять уроки в школах.