Дети Колдовстворца

Нина не знала, сколько она уже идёт. Может час, может пятнадцать минут. Пару раз она пробовала перейти речку вброд, но каждый раз дно очень резко исчезало. Переплывать реку в одиночку было страшно, не смотря на то, что Нина умела плавать. Она хорошо помнит фото парнишки из шестого класса, в углу которой красовалась чёрная лента. Был КМС по плаванию, ушёл как-то купаться. Один. Кто-то говорит — водяной утянул, кто-то на воронку списывает, а кто-то убеждён, что парню ногу свело. Вот такая вот ирония судьбы. Но факт остаётся фактом — будь рядом хоть кто-нибудь ещё, вполне возможно, он и сейчас был бы жив. С тех пор Нина на речку одна никогда не ходит. Только с кем-то. Как бы то ни было, а переправы Нина не находила. Наконец, уставшая, она села на берегу. Почему то ей вспомнилась сказка «Гуси лебеди». — Речка-матушка, дай пройти, а? — сказала она в шутку, подперев щёку рукой. Каково же было её удивление, когда вода перед ней расступилась до самого другого берега. — Серьёзно? — округлила глаза Нина и, задержав дыхание (кто знает, чего там у речки на уме, лучше иметь запас кислорода), побежала по дну. Ну, как побежала… Первые три шага. Потом, как девочка и предполагала, был обрыв. Не достаточно глубокий, чтобы ребёнок не смог в него спуститься, но вполне достаточный, чтобы утонуть в нём, если вода сомкнётся. Спустившись, она выдохнула и снова задержала дыхание. Перед глазами потихоньку начали появляться мушки, ноги вязли в иле аж по щиколотку, из-за чего передвижение максимально затруднялось. Так она и шла — три шага пройдёт со смачными хлюпами, выдохнет, вдохнёт и снова три шага. Добравшись до другого берега, она с горем пополам оттуда выбралась. На одежду без слёз смотреть было невозможно. Нина села и начала тяжело дышать. Потихоньку мушки пропадали. — Ну… Эм… Спасибо? — произнесла она, насытив организм кислородом. Края речки вновь сошлись. — Я пойду, да? Речка не ответила ей. Ребёнок, оглядываясь, побрёл вперёд. Идти по лесу — дело не из лёгких. Мало того, что вокруг летали тучи комаров, так ещё и земля максимально неровная, не говоря уже про валежник и молодые деревья, которые, естественно, никто не прореживал. Нина не привыкла к такой местности и очень быстро выдохлась. Ей захотелось передохнуть и она стала искать пенёк. Пенёк нашёлся, но Нина этому не обрадовалась. Ибо стоило ей на него присесть, как он тут же зашевелился. — Звиздец, ваще рамсы попутала, падла малолетняя!!! — заорал скрипящим голосом пенёк, скидывая с себя девочку. Нина даже не удивилась, единственное, что она почувствовала — страх. Пень начал вырывать корни из земли и шипеть как злая кошка. Этого оказалось достаточно, чтобы Нина вскочила с земли и как ошпаренная понеслась сквозь заросли, не обращая внимания на усталость и ветки, хлеставшие тело. Наконец, она выбежала на небольшую полянку и остановилась. Кровь била в висках, воздуха катастрофически не хватало. Вдох, выдох, вдох, выдох. Кажется, она больше никогда не надышится. Нина повернулась лицом к тому месту, откуда только что выбежала, и начала пятиться. Внезапно земля ушла из-под ног и девочка рухнула вниз. Очевидно, здесь была западня. Нина уже собиралась прощаться с жизнью, как вдруг зависла в воздухе. С удивлением она обнаружила на своей талии знакомый голубой диск. С ближайшего к ней дерева раздался звук, видимо пародировавший индейский боевой клич. Не теряя времени, Нина схватилась за край ямы и выбралась из неё. На поверхности её встретили Коля и Макс. Оба были с венками из перьев на голове, у обоих на лицах были нарисованы полоски. — Что ты делаешь на нашей земле, бледнолицая скво? — грозно спросил Колян, очень стараясь не сипеть. Тут Макс не выдержал и засмеялся, чем испортил весь эффект. Смех Макса был похож на хрип умирающей гиены, поэтому он позволял себе смеяться только если забывался. От неожиданного звука Коля вздрогнул и Макс смущённо замолчал. А Нина посмотрела на них с удивлением и спросила: — Я случайно тут… А вы здесь, я так понимаю, ровесников наших ловите? — Да нет, это мы на кикимору ставили, — поспешил оправдаться Колян. — Мы вот, понимаешь, полезное с приятным совместить решили. Не хочешь вступить в наше племя? — Хочу! — улыбнулась Нина. Учитывая, в каких местах недавно побывала Нина, ей даже полосок на лице рисовать не пришлось. Венок же она предпочла сплести из цветов, коих на полянке было предостаточно. Колю и Макса, как оказалось, телепортировало совсем недалеко друг от друга. Они встретились через десять минут после перехода сквозь зеркало и решили не расходиться, чтобы точно попасть на одно отделение. Через некоторое время они набрели на болото. И всё бы ничего, но они пожелали отведать полуспелой клюквы, что росла на кочках. Какая жалось, что это кочка оказалась шляпой кикиморы и им пришлось поспешно удалиться. — А яму вы в какой момент выкопать успели? — не поняла Нина. — Да она здесь уже была, мы её просто ветками с травой прикрыли, — махнул рукой Колян. Они все трое сидели на ветке дикой яблони и угощались её плодами. Кислятина не кое-какая, но всё же лучше, чем ничего. В конце концов, даже такого завтрака, который у них был сегодня, на весь день не хватит. После перекуса дети спустились, не вечно же им ждать этой кикиморы, да она, похоже, и не гналась за ними. Они шли довольно продолжительное время, пока левая нога Нина со смачным хлюпом не провалилась под землю. — Что за… — удивлённо проговорил Колян, глядя на неё, а Макс дёрнул его за рукав и показал в сторону. В двухстах шагах от них стояла женщина в грязной мокрой ночнушке в пол. Лицо было спрятано за волосами зелёного цвета, взгляд опущен вниз, а на затылке красовалась кочка с клюквой. — Вот чёрт, кажется мы опять на болото вернулись! Драпаем! — Я не могу, она не вытаскивается! — в панике крикнула Нина, изо всех сил пытаясь вытащить ногу из грязи, но вместо этого у неё провалилась вторая. — Помогите! Мальчишки испуганно смотрели то на неё, то на кикимору. Она медленно приближалась. — Нина, — тихо сипел побледневший Колян, глядя в сторону кикиморы, — не хочу тебя пугать, но ты попала в трясину. Прошу тебя, не шевелись! Это только ускорит процесс и мы просто не успеем тебя вытащить. Макс быстро схватил с земли толстую длинную ветку и протяну её подруге. Нина, которая к тому моменту была уже по пояс в грязи, осторожно схватилась, боясь сделать лишнее движение. Мальчишки начали её тянуть, не переставая смотреть на кикимору, которая уже была в ста шагах от них. — А может, это и есть крайний случай? — спросила Нина, глядя в ту же сторону. — Сами справимся, — тяжело дыша пропыхтел Колян. И вдруг кикимора, коротко вскрикнув, рухнула ничком на землю, после чего начала медленно тонуть. Из её спины торчала рукоятка ножа. Из-за ближайшего к ней дерева выглянула чья-то голова, помахала ребятам рукой и скрылась. Через двадцать секунд Нина увидела сзади мальчиков странное существо: по сложению вроде человек, но тело было покрыто грязью и листьями, рот скрыт тканью, а лицо замазано глиной. Ребята, увидев испуганный взгляд девочки, оглянулись и чуть не выронили ветку. Тут существо закатало ткань вниз и сказало голосом Маруки: — Что, не узнали? Не бойтесь, это я! — Бл (ин), Марука, меня чуть Кондрашка не хватил!!! — возмущённо завопил Коля. Пока брат с сестрой ссорились, Макс, не особо успешно, пытался не дать Нине уйти с концами. — Ребят, давайте вы потом закончите! — захныкала Нина. В три пары рук её вытащили. Все четверо тяжело дышали. Да, сколько неприятностей за три часа! Интересно, как далеко они от центра острова? Марука рассказала, что это болото раскинулось тут на много километров и представляет собой дугу, что объясняло почему ребята вновь оказались на нём. Сама же Соколина уже три часа шла вдоль него, пару раз упала в грязь, хорошо хоть выбраться смогла. Увидев своё состояние, она решила замаскироваться под болотную нечисть, поэтому проблем с местным населением не возникло. — Эх, ножик вот жалко, — вздохнула она. Все посмотрели в сторону трупа, но ничего не увидели. — Единственный в своём роде был, но что поделаешь. Она взяла камень с земли и собиралась бросить его в трясину, но потом задумалась и случайно запихнула его в карман. Макс тоже взял камни и вдруг начал ими жонглировать. Остальные посмотрели на него и Коля начал пародировать цирковую музыку, девочки присоединились. Когда Максу надоело, он бросил камни так, что они собрались в стопку на его ладони. — Леди и джентльмены, только что вы видели выступление всемирно известного жонглёра-иллюзиониста Максима Никольского! — тоном ведущего произнесла Нина, держа под носом травинки, которые символизировали усы. — Браво, маэстро! — вопил, аплодируя, Колян. — Браво, бис! — крикнула Марука и кинула Максу цветок пижмы. Макс подобрал цветок, прицепил к воротнику рубашки и поклонился как взаправдашний артист. Все засмеялись, а Макс, памятуя сегодняшний конфуз, просто улыбался. — Разрешите сувенирчик, — сказал Коля, беря один камень из стопки. — И мне! И мне! — поддержала его Нина и тоже взяла. Через некоторое время ребята перестали смеяться и двинулись дальше все вместе. Может, Ольхон решил, что достаточно над детьми издеваться, может, нечисть впечатлил вид Маруки, а может, на такие толпы в принципе не нападали, но больше ребята в крупные неприятности не вляпывались. За то время, что они шли, они раз пять делали привалы, питались всякой дрянью навроде коры, встречали других ребят. Когда наступило семь часов по московскому времени, то есть, полночь на Ольхоне, на улице было темно как в могиле. Хорошо хоть проводники светились. Ребята наконец вышли к искомому месту. Кто-то уже сидел там, кто ещё только подтягивался. Центр острова представлял собой поляну, посередине которой находилась огромная чёрная скала. Возле неё стояла Серафима Игоревна и ещё пятеро взрослых. Когда никто не приходил уже продолжительное время, Серафима велела детям построиться. Пересчитав их по головам, она кивнула и начала речь: — Дети! Я рада сообщить, что в этом году все добрались до Алатыря самостоятельно! А теперь, пожалуйста, достаньте камни, которые вы взяли. По поляне прошёлся гул недоуменных голосов, но дети послушались. После чего Серафима хлопнула в ладоши и сказала: — Тех бел горюч камень Алатырь глагожет, Кто найти себя превозможет! — А по-русски можно? — выкрикнул кто-то из толпы. Камни детей поднялись в воздух и начали менять цвета. У Нины, Макса, Коли и Маруки они стали зелёного цвета. У кого-то был жёлтый цвет, у кого-то голубой, а у кого-то красный. Затем они вернули свой исходный окрас и упали детям в руки. — Итак, Алатырь сделал свой выбор! — сообщила Серафима Игоревна. — Теперь запомните: голубой цвет — Первое Отделение, красный — Второе, зелёный — Третье, а Жёлтый — Четвёртое. Куратор Первого отделения… Завуча перебил один из взрослых — сухонький мужчина азиатской внешности. Он подошёл к ней с хмурым лицом и начал что-то тихо ей говорить. Женщина сдвинула брови и сказала всем присутствующим: — Дети, только что Верховный шаман Ольхона сообщил мне, что кем-то из вас была убита кикимора. Признавайтесь, кто из вас не захотел думать как решить проблему мирным путём? Это же вымирающий вид, с ними нельзя так обращаться! … Что, не будете? Ну хорошо, но, человек, совершивший это злодеяние, имей ввиду, что тебе на сорок лет запрещено посещение Ольхона! Так, о чём это я? Ах да, кураторы. Куратор Первого Отделения — Ковалёв Константин Викторович! Попрошу аплодисменты! К завучу подошёл бородатый шатен лет пятидесяти. Его аккуратно уложенные волосы уже были наполовину седыми, чёрный костюм был тщательно выглажен, а серые глаза прятались за очками в чëрной оправе. Весь он был олицетворением слова «солидность». Константин Викторович откашлялся и сказал: — Дети! Для начала подойдите к ко мне те, кого Алатырь определил на Первое Отделение. Хорошо. Итак, первым делом хочу выразить свою радость по поводу того, что сегодня, второго сентября тысяча девятьсот девяносто первого года, Испытание Поиском прошло без инцидентов. «Да весь этот день был инцидентом!», — подумали вы сейчас. Нет, ребята, вы ошибаетесь. Вы все добрались до Алатыря живые и относительно невредимые. Поверьте, такое случается далеко не каждый раз. Второе, попрошу усвоить несколько правил. Во-первых, слушайтесь ваших старших. Они, в силу возраста, бывают вредными, но по-настоящему вреда вам не желают. Более того, они желают вам добра. Во-вторых, соблюдайте чистоту. Отныне Колдовстворец — ваш дом. Вы же не стали бы плеваться и разбрасывать мусор по своему дому, не так ли? Ну и в-третьих, соблюдайте правила безопасности, то есть, не ходите в те места, которые могут быть опасными. Соблюдая все эти правила, вы обеспечите себе комфортную жизнь в школе. Всех с началом учебного года! Константин Викторович отошëл с толпой своих первокурсников. Слово вновь взяла Серафима Игоревна: — Куратор Второго отделения — Пономарчук Лариса Александровна! Вперëд вышла полноватая пожилая брюнетка в изумрудном платье и мантии. Лицо еë было хмурым и усталым. — Ну что ж. Очередной учебный год, очередной выводок всех подряд возомнил себя достойными обучаться магии. Ну что ж. Удачи. Нам всем пережить этот год. Мои, просто встаньте рядом со мной. Она поспешно отошла, а ребята, получившие красные камни боязливо к ней подошли, но держались на дистанции. — Куратор третьего отделения — Подъяблонская Мирослава Никитична! Вышла наша старая знакомая — Мирослава. Еë зелëные глаза сверкали восторгом и волнением, рыжие волнистые волосы заколоты в мальвинку, а чëрная мантия свободного кроя шевелилась на лëгком ветру. Она была самой молодой из всех пресутствоваших взрослых — двадцать пять лет. — Здравствуйте, ребята! Ах, как же это всë волнительно! Ну, сперва я хочу подписаться под каждым словом Константина Викторовича, он всë очень хорошо сказал, мне даже добавить нечего. Единственное, что я хочу сказать… Ну… Так бывает, что между учителями и учениками возникает вражда. Знаете, такая жестокая, глупая и вместе с тем бесполезная. Ученики пытаются досадить учителю, учитель пытается испортить ребятам аттестат. А ведь, в сущности, у них одна задача — чтобы ученики дошли до конца обучения с хорошими оценками. То есть, по идее, они должны сотрудничать. Это мой первый год в качестве куратора, у вас это первый год в качестве учеников Колдовстворца, по сути, мы в одной лодке. И я очень надеюсь, что мы будем сотрудничать, помогать друг другу, а не вредить! Спасибо за внимание, мои, идите ко мне! Нина, Макс, Марука и Колян подошли к ней. — Здрасьте, — шепнула ей Нина, но она, кажется, не услышала. — Ну, и куратор Четвëртого — Ивин Захар Степанович! Захар Степанович оказался мужчиной весьма… Старым. Очень старым. По правде говоря, все, кто его видел, боялись, что он помрëт прямо у них на глазах. Бог знает, почему он до сих пор оставался в школе, ведь очевидно, что здоровье у него становилось всë хуже и хуже. Очевидно для всех, кроме него. — Эх, по старой доброй традиции, всë, что я хотел сказать, уже сказали, — он усмехнулся. — Ладно, вы все устали и проголодались, дуйте быстрее сюда! Дети не заставили себя долго ждать. Когда все собрались, Серафима Игоревна сказала дотронуться до камня, чтобы он телепортировал всех обратно в школу. Нина хотела дотронуться до камня, как вдруг еë кто-то схватил за руку. Увидеть, кто это сделал, она не успела, так как телепорт сработал. На пару мгновений всë стало белым, а тело подбросило как при поездке в лифте (Нина до этого никогда не ездила на лифте, поэтому она бы сказала, что в лифте тело подбрасывает как при телепорте через Алатырь). Когда мир снова стал цветным, Нина посмотрела на того, кто его схватил. Это оказался Пашка. — Ты меня преследуешь?! — возмутилась она. — Извини, по-другому мне оттуда было не выбраться! — сказал он, отпустил руку и скрылся в толпе, которая почему-то от него шарахалась. Возможно, он и их успел достать? Девочка огляделась. Они оказались в столовой. Сейчас шëл ужин и она поспешила за ребятами из своего отделения. Из шести столов, которые были утром, остались только пять. Тот, за которым сидели первогодки, унесли. На ужин подавали гречку с гуляшом, хлеб и компот из сухофруктов. — А куда делись те тарелки, которые были утром? — спросила Нина у старшекурсника, который сидел рядом с ней. — Так их только в первый раз выдают, да по праздникам большим, если расщедрятся, — пожал плечами старшекурсник и продолжил жевать. Но Нину и такой ужин устраивал, главное, что не придëтся ждать с едой до утра. После ужина, с которого старшие ушли раньше первокурсников, детей повели в общежитие. Гостиная Третьего отделения была оформлена под лето — здесь летали стрекозы и бабочки (естественно не настоящие), дощатые стены были увиты плющем, возле них стояли зелëные диванчики, а пол покрывал пушистый зелëный ковëр. Мирослава построила первокурсников в две шеренги, в одной — мальчики, в другой — девочки. Затем куратор открыла дверь, которая вела в коридор. В коридоре по обеим стенам шли двери. — Смотрите, — сказала она, — вот здесь находятся спальни. Слева живут мальчики, а справа девочки. В комнате живут четыре человека. Два младшеклассника и два старшеклассника. Ну, а теперь я ухожу. Думаю, ребята сами вам всë объяснят. После чего ухмыльнулась и поспешно удалилась. Толпа старших ребят, которая до этого стояла по стенкам, подошла к первокурсникам. Из неë отделился кучерявый рыжий мальчуган лет четырнадцати. Он подошёл к шеренге мальчиков и сказал: — Так, а ну-ка поднимайте руку, среди вас москвичи есть? Из шеренги вышел низкий худощавый мальчик с нагловатым лицом. — Ну я москвич. И чë теперь? Рыжий поморщился, глядя на него, и убежал в коридор со спальнями. Добежав до самой дальней двери, он начал барабанить в неë и кричать: — Эээй, Москвич! Вылезай из берлоги и возрадуйся, у тебя наконец-то сосед появился! Из двери высунулся очкастый паренëк с усталым лицом. — А плюсы будут? — спросил он. — Тебе не положено, — отрезал рыжий. Вздохнув, парнишка вышел из комнаты. В толпе какая-то девочка с четвëртого курса хлопала в ладоши: — Урааа! У Москвича Москвичонок появился! Мальчик смотрел на всë это с удивлением, а парнишка тихо сказал ему: — Не обращай внимания, они тут все немного с приветом. Где твои чемоданы? В центре гостиной лежала гора с чемоданами, пакетами и кульками. Выбрав своë, москвичи ушли. Вскоре мальчиков разобрали. Ребята заметили, что выбирали исключительно ученики четвëртого курса. Так же можно было заметить, что выбирать обычно старались земляков. Дальше выбирали девушки. Они были не так щепительны к месту жительства, но зато они в буквальном смысле проверяли девочек на вшивость, спрашивали кто болел ветрянкой и как часто они моются. Когда одна светловолосая девчушка остановилась перед Марукой, она вытаращила глаза и спросила: — Офигеть, это что ещё за чувырла?! — Это не чувырла! — вступилась за подругу Нина. — Это тактический костюм лешего! Девчушка посмотрела на Маруку внимательнее. — А что, — сказала она, одобрительно кивая, — похоже! Умно! Умных мне надо, беру! — Без неë не пойду! — заявила Марука, мотнув головой в сторону Нины. — И еë возьмëм, — согласилась девчушка. Они взяли свои чемоданы и прошли до комнаты номер десять. Пока шли, девочки внимательно рассматривали свою новую знакомую. Еë светлые волосы были убраны в хвостик, одета она была в розовый свитерок и джинсовую юбку. Вся она была ужасно худенькая, хрупкая, но это не мешало ей нести два чемодана, задрав свой нос уточкой и весело сверкая серыми глазами. В коридоре пахло свежеспиленным деревом, на доски тëмного цвета, похоже, был нанесён лак. — Тут недавно делали ремонт? — спросила Нина. Девчушка посмотрела на неë и засмеялась: — Ха-ха! Ремонт?! Солнце моë, тут никто ничего не менял лет пятьсот, а может, и с создания школы! А новым всë выглядит потому что стены, пол, потолок и всë такое заклинаниями от старения запечатали! Тут она как будто что-то вспомнила, сняла с себя кольцо и трансфигурировала его в маркер. Девочки восхищëнно охнули. Затем, ухмыльнувшись, она сказала: — Гляньте! — после чего подошла к стене и написала на ней три весëлых буквы. Они тут же исчезли. — Во, можно рисовать что захочешь! Кстати, мы дошли. Она открыла дверь с числом десять. За ней оказалась комната три на пять. Слева от входа стоял шкаф, по стенам друг напротив друга расположились две двухъярусные кровати. Напротив входа, прижатый к подоконнику, находился письменный стол и стул. Собственно, больше тут ничего не было. Сейчас на первом этаже правой кровати лежала рыжая полненькая девочка в очках. В еë руках находилась книга, две косички-дракончики разметались по подушке. — Ну что, Лен, — спросила она, отвлëкшись, — выбрала себе игруш… ТВОЮ МАТЬ, ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! Так! Стоять на месте! Она отложила книгу, вскочила с кровати и подошла к стоявшим у входа. Нагнувшись к первогодкам, она спросила: — Так, в каких чемоданах у вас лежат мыльно-рыльные принадлежности? Вот в этих? Ага… — после чего начала рыться в их вещах, выискивая нужные. — Так, держите. Сменную одëжку какую? Ага, Лен, ты возьмëшь, им это в руки давать пока нельзя. Вещи свои можете тут оставить. А теперь марш в душ! И пока не отмоетесь, этот порог не переступите! После чего захлопнула перед ними дверь. Надо сказать, девочки даже обрадовались такой встрече, так как они весь этот день мечтали помыться. Увы, не только они. Перед душем стояло ещё три девочки, а в душе находились две. В итоге полчаса потратилось на ожидание своей очереди. Когда же Нина и Марука, наконец, вошли, Ленка взяла их старую одежду. Нинину она отнесла в прачечную, а Марукину, недолго думая, сожгла щелчком пальцев. В комнате первогодок определили на верхний ярус. Запихнули их вещи в шкаф, поделили полки. Затем сели на кровати друг напротив друга, начали знакомиться. — Я Варя, — сказала рыжая девочка. — Это Ленка. Мы у вас будем что-то вроде начальников. Ведите себя хорошо и мы подружимся. Будете вести себя плохо… — они переглянулись. — Мы устроим вам сладкую жизнь, — хищно улыбнулась Ленка. — Не будем, — успокоила их Марука. Старшие кивнули. — Ладно, вас как звать? — спросила Лена. — Я Марука, а это Нина. Мы… — Ребяяят! — послышалось из коридора. — Тишка Макаров в этом году все рекорды побил! Он получил травму даже не доехав до школы! — Да блин, — выругалась Лена, а Варя поморщилась. После чего старшие девочки пошли к шкафу и стали там что-то искать. Высунулись они оттуда с рублëвыми купюрами в руках. — Это зачем? — спросила Нина. — Премия за первую травму, — с недовольным лицом ответила Лена. — Все скидываются по рублю. Традиция такая. Нина и Марука растерянно переглянулись. — А… А если у нас нет денег? — спросила последняя. — Значит отдаëте какую-то свою вещь, — сказала Варя. — желательно чтобы она имела товарный вид. Младшие кинулись к шкафу. Марука достала амулет, Нина свою шапочку с помпоном. Все расселись по местам и стали ждать. Наконец, в дверь просунулась полностью забинтованная голова. — ЗдорОво! — Господи, Тишка! — выдохнула Варя. — Где тебя так угораздило! — Да зельем одним в поезде ошпарился, ничего, через два дня даже шрамов не останется! — отвечал забинтованный мальчик, собирая у девочек подношения. — Так это ты кричал? — округлила глаза Нина. Тишка вроде прищурил глаза, хотя из-за бинтов нельзя утверждать, и посмотрел на первокурсниц. — Не припомню вас в вагоне, но рискну предположить, что я. — Тебя из другого вагона было слышно, выпускники ставки делали: сдох ты или нет, — сообщила Марука. Тишка заржал и направился к выходу. — Так мы с Даней зайдëм, да? — спросил он уже в дверях. — Заходите, — закивала Лена. Тишка, кажется, улыбнулся, после чего ушёл. Лена цокнула: — Третий год эту премию забирает! — Такой невезучий? — удивилась Нина. Варя ухмыльнулась, заложила руки за голову, откинулась на кровати и вытянула: — Ооо, Тишка Макаров — наша легенда! Колдовстворец на него ещë с первого курса глаз положил! Нет в этой школе лестницы, на которой под ним не сломалась хотя бы одна ступенька, нет в ней башни, из которой он бы ни разу не вывалился, нет в ней угла, об который бы он ни разу не сандарезнулся! Четвёртый год Колдовтворец его убить пытается, и четвëртый год безуспешно! — Нихрена себе… — выразила мысли младших Марука. — А на счëт Колдовстворца-убийцы — это метафора? Старшие смутились. — Мы… Мы пока не можем вам сказать, — отведя взгляд сказала Лена. — Но вы всë узнаете в последнюю субботу сентября. Это тоже традиция. — Лаадно, — протянули первокурсницы. По правде говоря, им стало не по себе. Тут Варя что-то вспомнила и сказала слово «Тэмпус». Перед ней появились часы, которые показывали пятнадцать минут десятого. Еë лицо стало недовольным и она сказала командным голосом: — Так, быстро переодевайтесь в пижамы и спать! У вас завтра первый учебный день, вы должны выспаться. Нина поморщилась. Пижаму ей сшила мама. Она посчитала, что к штанишкам будет забавно пришить заячий хвост, а рубашке капюшон с заячьими ушами (понятное дело не настоящими). Мало всего этого, так пижама была ещё в добавок на вырост, поэтому Нина была в ней как Маленький Мук. Пока ребëнок горестно вздыхал, вынимая пижаму, еë увидила Марука. — Какая прелесть! — восхищëнно сказала она. — Чего? — не поняла Нина. — Да пижама твоя! Слуушай, дай глянуть а? — Марука взяла пижаму и начала еë обглядывать со всех сторон. — Блиин, класс! Ой, а можно примерить? — Ну… Примеряй… — неуверенно разрешила Нина. Она не была уверена, что это всë всерьёз и её сейчас не поднимут насмех. Но Марука с сияющим лицом залезла в шкаф, переоделась и вышла оттуда с ещë более широкой улыбкой. — Как раз на меня! Нин, давай меняться? Ты мне пижаму, я тебе ночнушку. Понимаешь, заяц — моë тотемное животное, да вообще пижама — класс! — Ну давай, раз такое дело, — облегчëнно улыбнулась Нина. — Только я еë на каникулы забирать буду, ладно? А то мама расстроится. — Хорошо-хорошо, — согласилась Марука, дала Нине ночнушку и забралась на второй этаж левой кровати. Из-за того, что Нина была на порядок ниже подруги, ночнушка ей получилась ниже колен и декольте чуть глубже, чем следовало. Но еë это не расстроило, это в любом случае лучше, чем костюм зайца. Когда младшие улеглись, в комнату номер десять постучали. — Заходите! — сказала Лена. В комнату вошли два мальчика — Тишка и паренëк чуть пониже ростом, но зато с целым лицом. У него были светло-каштановые короткие волосы, курносый нос и весëлые голубые глаза. На нём висел плащ, под которым он что-то прятал. — Угадайте, что мы смогли пронести, — сказал он. — Гитару! — ахнула Ленка. — Бинго! — щëлкнул пальцами мальчик. — Магическую? — спросила Варя. — Аккустическую, но звучит ни чуть не хуже, — ответил мальчик, усаживаясь на правую кровать и доставая гитару из-под плаща. Тишка сел рядом с ним. Ленка побежала за стулом и поставила его между кроватями, расстояние между которыми было настолько смешное, что ребята без труда могли использовать стул в качестве стола. Пока Лена доставала из-под кровати печенья, конфеты и лимонад, Варя ходила по комнате и ставила различные заглушки на стены. Наконец, девочки уселись. Тишка разлил лимонад по бокалам, которые он притащил. Первый тост сказал мальчик: — Давайте выпьем за то, чтобы в этом году никто не умер! — Хороший тост, — одобрила Варя и все выпили. Тосты пошли по часовой стрелке и следующей была Лена. — Давайте выпьем за первокурсников. Эй, первокурсники, слышите? Мы за вас пьëм! — Спасибо! — отозвались первокурсники под общий смех. — Ну, лично я предлагаю выпить за то, чтобы не испортить в этом году отношения с учителями, иначе не видать нам аттестата за основное общее, — с ней согласились. — Мой тост похож на Варин, но не сочтите за плагиат, — завершал круг тостов Тихон. — Пью за то, чтоб мы все сдали экзамены. Ребята погрустнели о приближающихся экзаменах, но тост одобрили. — Ну что, закончили, что ль, с формальностями? — уточнила Лена. — Давай, Дань, настраивай гитару! Даня взял гитару и стал что-то в ней поворачивать, дëргать струны, проверяя их звучание. Когда, наконец, его всë устроило, он сказал: — Как на счëт «Где твой мундир»? — Я за. — Я тоже! — И я. — Предлагаю в куплетах каждому по строчке, а припевы хором. Все кивнули и Даня начал сольную партию, после чего перешёл на бой и начал петь: — Где вы теперь и с кем? — Кто хочет быть судьëй? — продолжила своим звонким голосом Лена. — Кто помнит все имена? — Варин голос был немного ниже Лениного. — Нам не хватает тем, — и у Тишки, и у Дани в голосе уже были те самые «помехи», когда голос мальчика готовится стать голосом мужчины, но у Тишки их было, пожалуй, больше. Странно, но это не портило звучания. — Не нарушаай покой! — Даня. — Эта ночь слишком темна! — Лена. — Где твой мундир, генерал, Твои ордена, спина как струна? Ты уже слышал отбой, Просто дождь бил по крыше твоей, генерал! Даня снова проиграл сольную партию и снова перешёл на бой. Нина слушала ребят, затаив дыхание. Знали они об этом или нет, но у них получалось очень красиво. Нина кучу раз слышала эту песню, еë написал Виктор Цой, погибший в том году, чья смерть обросла слухами и стала причиной первого и последнего запоя отца Макса, недельной меланхолии еë отца и охов-вздохов еë бабушки: «Молоденький совсем был!» Ребята пели, а Нина засыпала с улыбкой на лице. Ей здесь понравится, кто бы что ни говорил! Все находят время, чтобы уйти, Никто не уйдëт навсегда! Парламентëры один за другим И каждый знает горечь плода. Где твой мундир, генерал, Твои ордена, спина как струна? Ты уже слышал отбой, Просто дождь бил по крыше твоей, генерал! Хочется спать, но вот стоит чай И горит свет ста свечей. Может быть завтра с утра будет солнце И тот ключ в связке ключей? Где твой мундир, генерал, Твои ордена, спина как струна? Ты уже слышал отбой, Просто дождь бил по крыше твоей, генерал!