***
7 апреля 2025 г., 21:12
Баки судорожно вздыхает и распахивает глаза. Взгляд мечется по комнате.
Пять вещей, которые можно увидеть. Потолок. Открытое окно. Кондиционер. Стакан с водой. Тонкое одеяло.
Четыре вещи, которые можно потрогать. Влажная простынь. Потная подушка. Липкая кожа. Перегревшаяся бионика.
Три вещи, которые можно услышать. Шум ветра на улице. Гул кондиционера. Стук собственного сердца в ушах.
Две вещи, которые можно понюхать. Запах шампуня от волос. Пот.
Одна вещь, которую можно попробовать на вкус. Пересохший во рту язык.
Отвратительно.
Баки снилось, что он горит. Это странно вообще-то. Большую часть жизни он провёл в криокамере и должен бы испытывать жуткий холод. Но, кажется, судьба распорядилась иначе, и теперь он ощущает, будто огонь беснуется под его кожей, сжигая кости. Баки проводит рукой по лицу, но попытка избавиться от пота провалена — рука такая же мокрая как и лоб.
Холодный душ не помогает. Ощущение такое, будто ледяные капли превращаются в пар, как только соприкасаются с распалённой кожей. Он выходит из ванной, и только тогда может свободно вздохнуть. Влажная — на этот раз от воды — кожа покрывается мурашками от озноба. В комнате не больше пятидесяти пяти градусов и, ладно, на пять минут этого хватает.
Вода в стакане смачивает горло, но жажду не утоляет. По мнению Баки, она слишком тёплая. Что ж, кажется, на кухне был лёд. Благослови Господь сынка Говарда за то, что тот обожает виски со льдом.
Путь до кухни — мука. На Базе гораздо теплее, чем в комнате, что вызывает у Баки возгорание внутреннего пожара вновь, стоит только выйти за порог. А ещё приходится терпеть ощущение одежды на теле — хорошо что только штанов — футболка осталась валяться на стуле. В три часа ночи все адекватные люди, даже Мстители, спят или торчат в мастерской, потому что Старка такие праздные вещи, как сон, не волнуют. Так что смущать полуголым видом некого.
Но Человека-паука лишь с натяжкой можно назвать адекватным, и он отказался присоединяться к Мстителям, а к Старку в мастерскую после одиннадцати запрещено приходить под страхом смертной казни. Поэтому, конечно же, именно его Баки и встречает по пути на кухню. Питер сидит как птичка на жёрдочке — подобрав ноги и вцепившись руками в плед будто он — его единственное спасение.
— Пацан?
Паук вздрагивает и переводит взгляд с телевизора, на котором идут «Звёздные войны» (опять) на Баки. Скоро вся команда выучит фильмы наизусть, если только это уже не произошло.
— Мистер-Барнс-Зимний-Солдат-сэр, а вы почему не спите? — лопочет Питер, забираясь ещё глубже в плед. То ли опасается справедливой взбучки за ночные посиделки, то ли просто избегает контакта.
Баки внимательно рассматривает мелкое членистоногое. Взъерошенный, нахохлившийся, бледный, укутанный по видимому во все тёплые вещи из своего гардероба по самую макушку. Рукава зимней фланелевой пижамы натянуты до кончиков пальцев. Из-под флисового пледа выглядывают шерстяные носки с каким-то странным узором — явно Наташин подарок. Питер впрочем тоже во все глаза смотрит на Баки. Его взгляд скользит по обнажённому торсу, особенно долго задерживаясь на шраме, где плоть переходит в металл. Баки ведёт плечом, пытаясь сбросить ощущение фантомных прикосновений, и Питер резко отводит взгляд. Нервно прикусывая губы, он с притворным интересом возвращается к происходящему на экране.
— Просто Баки, просил же, — говорит он и бросает ни разу не информативное, — не спится.
Питер кидает на него короткий взгляд и кивает. Баки уходит на кухню. «Лёд», — напоминает он себе.
— Поставь чайник, пожалуйста, — догоняет его тихая просьба. Не будь у него суперслуха — не услышал бы.
— Без проблем, мелкий.
Вода со льдом не помогает. Конечно, ведь ничего никогда не помогает. Баки измождённо откидывается на спинку дивана. Рядом примостился Питер, который ойкает, когда кипяток попадает на язык. Интересно, а чего он ожидал?
Паркер на самом деле забавный пацан. Шебутной такой. Сильный. Смышлёный. «Старк-младший» шутила команда, вызывая у Питера смущённый румянец, а у Тони — тоску во взгляде. Впрочем, после Таноса шутка — больше не шутка. Зато наконец-то на Базе на один конфликт меньше. И на одного Старка больше. Что к лучшему, если честно, потому что у всех Мстителей уже нервы сдали от постоянных баталий на тему документов об усыновлении.
— А ты чего не спишь, Пит?
— Не спится, — с ухмылкой возвращает он ответ.
Тони плохо влияет на пацана, считает Баки. Питер стал показывать острые зубки. Хотя чёрт его знает, может он всегда такой был. Баки не то чтобы очень часто видел Паука. Учёба, патрули, мастерская, патрули. Загруженный график, в который только чудом может втиснуться Романофф со своим «ну-ка, пойдём на спарринг, покажешь, чему научился». Остальным только и остаётся, что довольствоваться коротким приветствием за завтраком. У Баки ощущение, что он выиграл джекпот. Потому что прошло уже полчаса, а Питер до сих пор не свалил по стене к себе в комнату. Кому расскажет — не поверят.
— Днём — супергеройские подвиги, ночью — марафон фильмов. Ты когда спишь вообще?
Питер ведёт плечами от неудобного вопроса. Когда спит? Когда ноги не держат. И когда глаза слипаются ещё до того, как голова коснётся подушки.
— Когда не мёрзну, — неожиданно честно выдаёт он.
— А мёрзнешь ты?..
— Постоянно.
Баки кивает. Он прекрасно понимает Питера. Терморегуляция отказывает им обоим с завидным упорством. Он залпом допивает воду, в которой уже растаял лёд. Ну что, попытка номер хрен знает какая? Может на этот раз получиться поспать до утра? Повторение — мать учения. «И прибежище ослов», — заканчивает про себя Баки.
Он встаёт, чтобы отнести стакан. Но его останавливает сильный хват на запястье. Баки не вырывается и не бьёт в ответ только по одной причине — восхитительная прохлада распространяется по всей руке, посылая волны мурашек по затылку.
— Господи, — выдыхают оба.
Питеру кажется, что он прикоснулся к солнцу. Люди не должны быть такими горячими — температуры на грани денатурации белка. Если бы он не знал, что из-за сыворотки суперсолдата Баки не может заболеть, он бы предположил у того грипп или мононуклеоз. Но Зимний Солдат просто горячий. Очевидно, во всех грёбанных смыслах. Рука Питера скользит дальше по предплечью. Что интересно, Баки не вырывается. Только молча смотрит из-под прикрытых век. Дрожь, наконец-то не от холода, проходится по позвоночнику. Питер выдыхает — рука словно оттаяла ото льда.
— Я хочу спать, — бормочет он.
Баки молчит наверное минуту. Питер вздрагивает и, чувствуя удушающую неловкость, отстраняется, но теперь удерживают уже его.
— Пошли.
Питер вскакивает с дивана. Но слишком поспешно, путаясь в пледе. Баки ловит его за плечи и качает головой. Питер едва заметно хмурится, но от прикосновения не уходит даже когда уже достаточно твёрдо стоит на ногах.
— Я бы не упал, — тихо говорит он.
— Кто тебя знает, — пожимает плечами Баки.
Они наверное выглядят глупо, когда идут в обнимку в сторону комнат, но им обоим как-то плевать. Прикосновения — единственное, что помогает одержать победу в неравной борьбе с регуляцией температуры. Они неловко замирают посреди коридора, когда оказываются у развилки. Баки вспоминает фразу про Буриданова осла, которая пришлась сейчас как нельзя кстати.
— У меня в комнате градусов восемьдесят шесть, — спустя пару мгновений выдаёт Питер.
— У меня пятьдесят пять, — вторит ему Баки.
— Пятница, отрегулируй у меня температуру до семидесяти .
Барнс хмурится.
— Почему до семидесяти?
Питер пожимает плечами, хоть с рукой на нём это не очень удобно делать.
— Среднее арифметическое. Ни тебе, ни мне.
Баки издаёт короткий хриплый смешок и подталкивает подростка в его комнату.
Комната Питера — хаос. На столе накиданы тетради, какие-то листы бумаги, исписанные формулами, от взгляда на которые у Баки начинает дёргаться глаз. Под всей этой макулатурой погребён ноутбук от SI, потому что Старк, очевидно, не может позволить своему сыну пользоваться старьём со свалок. Стул у Питера видимо выполняет роль шкафа, потому что на нём свален практически весь гардероб Паука и, боже, Баки внутренне закатывает глаза, даже костюм там. Стены обклеены всевозможными плакатами с отсылкой к современной (и не очень, потому что даже постер с Кэпом и Зимним Солдатом есть) поп-культуре. Кровать Питера выглядит так, будто он ограбил магазин — такого количества подушек и одеял Баки никогда не видел. Настоящее паучье логово. Для полноты картины только паутины не хватает.
Неожиданно для себя, Баки признаёт, что комната ему нравится. Она такая… обычная? Исключая всю эту зубодробительную мутотень на столе, это типичная комната подростка. И ничего в ней не выдаёт того, что она находится в самом технологичном здании мира.
Питер тянет Баки к кровати. Откидывает все одеяла и толкает мужчину, вынуждая его лечь. Толкает весьма ощутимо, и если бы не сыворотка, то Баки бы оказался на полу. Когда он укладывается, Питер падает рядом и подползает ближе, прижимаясь практически вплотную. Баки рассеянно подмечает, что плед у парня удивительно мягкий, но больше он всё-таки сосредоточен на холодных конечностях Питера, который по-хозяйски закидывает их на горячее тело, будто делал это уже тысячу раз.
«Всё-таки подростки в этом веке слишком вольно воспитаны», — последнее о чём думает он, когда его глаза слипаются. Лихорадочный жар отступает, а Питер напротив — перестаёт ощущаться как человек, который вышел погулять по Антарктиде.
***
Баки в первые секунды своего пробуждения пытается понять где он. Обстановка ему не знакома. Чужое присутствие давит на воспалённый мозг. Инстинкты требуют срочно избавиться от незнакомца и выбираться отсюда, потому что, очевидно, он в плену. Взгляд мечется по комнате. Пять вещей, которые можно увидеть. Потолок. Закрытое окно. Постеры на стене. Стол, заваленный бумагами. Ворох одеял у ног. Четыре вещи, которые можно потрогать. Сухая простынь. Пушистая подушка. Мягкий плед. Холодная кожа. Три вещи, которые можно услышать. Чужое сопение. Чужое бормотание сквозь сон. Чужое сердцебиение. Две вещи, которые можно понюхать. Запах шампуня от волос. Запах цитрусов от макушки рядом. Одна вещь, которую можно попробовать на вкус. Собственная слюна во рту. Спокойно. Очевидно, он у Питера. И ему ничего не снилось. Удивительно на самом деле. Это первая ночь, когда Баки не видел кошмаров и не ощущал пламя под кожей. Он ощущал себя… отдохнувшим? Питер возится рядом и трётся щекой о чужое горячее плечо. Мгновение, и он вскакивает на ноги. Отпрыгивает от кровати на добрые два метра, а на руках уже блестят веб-шутеры. Баки дёргается и с досадой отмечает, что это не его кровать, а под подушкой нет его пистолета. Он хмурится — и хорошо, что нет. — Какого чёрта, пацан? Питер промаргивается. Его лицо чуть припухло со сна, а одна щека выглядит гораздо более помятой и красной, чем другая. Питер бы выглядел даже мило, отметил про себя Баки, если бы только прямо сейчас не занимал стойку, готовый к атаке. Впрочем, это только добавляет шарма. Баки мотает головой, выкидывая всякую ненужную хрень из головы. — Ой! — Питер приходит в себя и опускает руки, расслабляясь. — Вот именно, — говорит Баки. — Прости, — Питер ерошит себе волосы и посылает неуверенную улыбку. — Я просто не ожидал увидеть тебя в своей кровати. Баки вскидывает брови и выразительно оглядывает себя. Переводит недоумённый взгляд на смущённого Питера. — Ты ожидал кого-то другого? Питер замирает и краснеет. Взмахивает руками будто пытаясь отстраниться от вопроса. Хватает ртом воздух, будто рыба выброшенная на берег. Питер вообще осознаёт насколько он забавный? — Да! — он округляет глаза и распахивает рот. — В смысле нет! Я вообще никого не ожидал увидеть! Я просто привык спать один! Это, блин, нормальная реакция, если у тебя с нервами проблемы, ты о чём вообще? Чёрт возьми, реакция Питера уморительна. Баки переводит взгляд на Паркера, но тот стоит настолько красный и растерянный, что на лицо наползает улыбка. Смешок сам собой срывается с губ. Он хлопает рукой по кровати. Питер осторожно, словно подходя к дикому животному, ложится. — Я не кусаюсь, мелкий, — ухмыляется Баки. — Я в этом не уверен, — Питер подозрительно прищуривается и ёжится. Очевидно, выброс адреналина сошёл на нет и Паука снова пробрало холодом. Он даже едва заметно дрожать начинает. Солдат, видимо, справляется со своей «горячей» проблемой лучше, чем Питер со своей «холодной». — Поди сюда, насекомое. Питер как-то облегчённо выдыхает и, Баки сам не успел заметить — настолько быстро это произошло, утыкается холодным носом в плечо, а руки прячет на горячей голой груди. — Я не насекомое, а паукообразное вообще-то, — бормочет Питер. Баки хмыкает и приобнимает замёрзшее паукообразное за плечи. Паркер видимо где-то во сне потерял свои носки, потому что когда между горячими щиколотками протискиваются холодные ступни, он вздрагивает. — Ты чего такой ледяной-то? Питер ёрзает, устраиваясь удобнее. — Ну, у меня есть две гипотезы. Первая: из-за укуса паука моя терморегуляция, как и другие процессы в организме, стала соответствовать именно представителям отряда Пауков, потому что… эм, здесь должно быть много терминов, которые ты не поймёшь, поэтому просто скажу, что она, в общем, полностью отсутствует. То есть температура моего тела должна зависеть от температуры окружающей среды. Но даже если в помещении тепло, я всё ещё мёрзну. Следовательно, гипотеза не рабочая. Вторая: моя терморегуляция не поменялась, но из-за того, что другие процессы в организме изменились, в частности, ускорилась регенерация и усилились органы чувств, энергии тела просто не хватает для того чтобы поддерживать температуру. Но, — Питер тыкает в грудь Баки указательным пальцем, — у меня ускоренный метаболизм, а значит мне должно быть всегда жарко. Лабораторные анализы это подтверждают. Но, как видишь, это не так. Так что и эта гипотеза не рабочая. — И? Питер тяжело вздыхает. — Я не знаю. Баки хмурится, пытаясь обдумать услышанное. — А с тобой что? — прерывает его размышления Питер. — Честно говоря, даже разобраться не пытался. Просто убедился, что это не какая-то заразная или смертельная хрень и забил. Питер издаёт сдавленный смешок. — Хороший подход. Баки кивает, соглашаясь. Подход и правда неплох. У него в целом такой подход ко всему — не смертельно, значит неважно. Потому что, вот, посмотрите на Питера. Голову себе забил наверняка очень нужной информацией, а результат точно такой же как и у Баки — никакой. Только нервы зря потратил. Лежать с кем-то в обнимку, мягко говоря, непривычно. Баки помнит, что он и раньше не был особо тактильным. Издержки воспитания. А последние семьдесят лет все его физические контакты сводились к сворачиванию шеи противнику. И то только в исключительных случаях — огнестрел надёжнее. Очевидно, сейчас подобное применить нельзя. Да и как-то не хочется. Паук неплох. Языком, конечно, почесать любит по делу и нет, но ведь это не повод его убивать? Баки вздрагивает. Он серьёзно размышляет о том, стоит ли убивать Питера? Господи, да что с ним не так? Сеанс самобичевания прерывается голосом Пятницы, которая сообщает Паркеру, что его в мастерской уже как двадцать минут ждёт мистер Старк. Питер подрывается с кровати с громким «чёрт-чёрт-чёрт». — Я совсем забыл! Тони меня убьёт! Питер собирается меньше чем за пять минут, хаотично и, Баки не уверен как ему реагировать на то, что Питер абсолютно не стесняется переодеваться при нём. В казарме он, конечно, и не такое видел, но всё же. Пока Паук в спешке натягивает джинсы, он ещё и умудряется болтать. — Слушай, я не знаю насколько я в итоге пропаду, но, блин, может сегодня опять будем спать вместе? Ну в смысле, это же было нормально? Ты вроде не походил на электрогриль, а я на сосульку… Чёрт, мои сравнения ужасны. Короче, ты же не против часов в двенадцать встретиться здесь? Питер замирает голым торсом, с худи в руках и вопросительно смотрит на слегка опешившего от такого напора мужчину. — Баки? Питер неуверенно мнёт толстовку. Он всё ещё полуголый. Баки требуется несколько секунд на загрузку. Он чувствует, что что-то во всей этой ситуации не так, но не может понять, что именно. Не доверяя своему голосу, он просто молча кивает. Питер как будто всё это время не дышал, потому что с громким «фух» он выдыхает и наконец заканчивает свои переодевания, теряя всякий интерес к своему соседу. Паркер минуты две копается на своём столе и бормочет что-то себе под нос. С радостным вскриком он выхватывает пару каких-то листов и бегом добирается до двери. На пороге он разворачивается и кидает на мужчину взгляд, который Баки не может расшифровать. — Увидимся, — выдаёт Питер и исчезает в коридоре. — Ага, — заторможенно отвечает Баки по сути сам себе.***
— Ты долго. Обиженный голос раздаётся откуда-то из-под одеял. — Пятница, сколько сейчас времени? — спрашивает Баки, игнорируя обвинение. — Ровно двенадцать, мистер Барнс, — звучит ровный голос ИскИна. Питер высовывает голову. Волосы смешно топорщатся во все стороны. Он бросает возмущённый взгляд на потолок. — Предательница, — бормочет он. Баки думает, что в этом нет никакого смысла. Впрочем, пытаться понять Питера — дело неблагодарное и обреченное на провал в девяти случаях из десяти. Преуспел в этом пока что только Старк, и то, с натяжкой, потому что даже он не всегда успевает за потоком мыслей Паука. Баки скидывает неприятно липнущую к телу футболку, хотя душ он принял буквально только что. Откидывая четыре, Господи, да сколько их, одеяла, он укладывается на кровать и сразу оказывается оплетён цепкими ледяными конечностями. Тепло постепенно покидает его тело и Баки чувствует подступающую сонливость. — Превосходно, — вздыхает Питер. Остаточный холод всё ещё мучает его, отчего он едва заметно дрожит. Питер меньше всего сейчас напоминает на супергероя. Больше походит на желе в пижаме. Так и забыть можно, что это тельце может тонну на вытянутых руках удерживать или остановить летящую на него бионику. С рэдвингом только промах получился, но тут Сэм на эффекте неожиданности вывез. А так наверняка Паук исполнил бы какой-нибудь гимнастический этюд и остался бы Сокол без любимого питомца. Питер елозит ногами, пытаясь, видимо, пристроить их поудобнее. Вскоре копошение с ног переходит и на руки. Холодная ладонь проходится по мышцам, вызывая какое-то странное тепло в груди, не имеющее ничего общего с проблемой Баки. Возня продолжается не меньше минуты, сбивая сон. — Ты можешь просто спокойно лежать? В голосе Баки проскальзывает раздражение. Питер резко замирает в очевидно неудобной позе. — Почему ты в штанах? Баки даже не пытается проследить причинно-следственную связь. Это бесполезно. — Ты хочешь, чтобы я их снял? — Да, — выпаливает Питер, очевидно раньше, чем успевает подумать. Осознание сказанного догоняет его позже. — В смысле нет! Ощущение лёгкого дежавю даёт Баки в голову и он ухмыляется. — Так хочешь или нет? Барнсу даже не нужно смотреть на Питера, чтобы знать, что тот покраснел. Возмущённое тяжёлое дыхание под ухом и так всё подтверждает. Улыбка становится шире. — Да причём тут я вообще! — восклицает он. — Это ты больше похож на печку, чем на человека! — Мне нормально и в штанах, — коротко бросает Баки. — Если это всё, что ты хотел узнать, то тогда ляг и спи. Нечленоразборчивое бормотание, из которого невозможно выделить ни слова, сопровождается возобновившимся копошением. В конце концов, Баки, сжалившись над Пауком, вытягивает руку и обнимает того за плечи. Питер тут же устраивает свою голову на подставленное плечо. Холодный нос утыкается в изгиб шеи. Его рука устраивается поперёк чужой груди. Ещё пара секунд снований ногами и бедро Питера оказывает перекинутым через ноги мужчины. В итоге, Паркер распластался на половину на кровати, а на половину — на Баки. Барнс невольно спрашивает себя, нормально ли это, но быстро приходит к тому, что его жизнь никогда не была нормальной. И одно не в меру тактильное и не в меру замёрзшее членистоногое в рамки этой нормальности в принципе вписывается. На этой позитивной ноте сон наконец-то сморил его.***
Баки однозначно стал лучше спать. Кошмары отступили, синяки под глазами практически прошли, а сам он больше не походит на труп пьяницы-трудоголика и не пугает своим видом жителей Базы. Во всяком случае больше обычного. Любая горизонтальная поверхность больше не воспринимается как хорошая возможность подремать, а бионика практически перестала заклинивать из-за перегревания. В целом, жизнь налаживается. Естественно, Мстители это заметили. Они не могли этого не сделать. В конце концов тут собралась компания из шпионов, бывших военных, гениев и одной конкретной ведьмы, которая умеет читать мысли. Наташа была первой, кто пришёл по душу Баки. Кто если не она, ну конечно. — Ты стал лучше спать, — невзначай бросает она после спарринга. Это странно. Наташа не тот человек, который сильно беспокоится о чужом состоянии, если это, конечно, не Питер. Но задумываться об это не хочется. Всё о чём сейчас мечтает Баки — ледяной душ. Романофф всю душу из него вытащила. — Типа того. — Ты не спишь в своей комнате, — не вопрос, утверждение. — Типа того. — Питер тоже больше не походит на зомби и не пропадает на патрулях полночи, — Баки считает что, то что он не напрягся и не вздрогнул — это определённо успех. — Типа того. — Понятно. Наташа, стерва, даже не меняется в лице. Просто стоит в полуобороте, собирая своё снаряжение и не проявляет никакого интереса к разговору. Будто бы просто спросила про погоду, а не про то спит ли Баки (реально, просто спит) с Питером. Чёрт возьми, даже если бы он хотел трахнуть Питера, он бы всё равно не стал этого делать. — Ему семнадцать, — всё что может сказать Баки. — Ага, именно это я и хотела сказать. Наташа разворачивает и смотрит на него очень внимательно, всё ещё не проявляя никаких эмоций. Грёбанная Чёрная вдова. Баки разворачивается, чтобы уйти наконец-то в душ. Хотя это больше походит на бегство, но, честно, ему плевать. Но естественно Наташа, грёбанная Чёрная Вдова, не может оставить всё это просто так. — Напомни себе об этом сегодня ночью. Баки не оборачиваясь, показывает ей средний палец. Доказывать что-либо всё равно бесполезно.***
— Собираешь бинго по уголовным статьям? Убийства — есть, терроризм — есть, нанесение тяжких телесных повреждений — есть. Я уверен, курение в неположенных местах — тоже. Для комплекта решил добавить туда совращение несовершеннолетних? Баки бы не отказался сейчас повторить пункт про тяжкие телесные повреждения. Просто чтобы освежить в памяти. Ну знаете, давно не становился преступником номер один в мире и всё такое, а хорошенько вмазать одному из Мстителей — очевидно его таковым сделает. Тем более, что Клинт так и напрашивается. — Ему семнадцать. — Ага, именно это я и хотел сказать. Два идентичных диалога за пару дней — это чересчур. Психика Баки и так неустойчивая, флешбэки мучают его каждый день и каждую ночь. И вот сейчас удар пришёл откуда не ждали. Вау, спасибо. — Говоришь в точности как Наташа. — Чёрт, и здесь опередила. Баки соврёт, если скажет, что не наслаждается сейчас досадой на лице Хоукая. Как в случае с Наташей, он просто решает уйти. Потому что, ну действительно, не ровен час и бионика полетит в лицо одной очень назойливой птичке. — Напоминай себе о возрасте Питера почаще, окей? — И как Баки мог пропустить момент, когда Наташа и Клинт стали сиамскими близнецами… Какой вопрос — такой ответ. Средний палец становится именно таким ответом.***
Пробуждение на этот раз происходит без попыток убить своего соседа, чему Баки очень рад. Но технику пяти вещей он всё равно на всякий случай повторяет. А то мало ли, вдруг отложенная реакция. Питер на удивление освоился гораздо быстрее. После первого совместного утра он больше не пытается так активно защитить честь и достоинство своей паучьей задницы. В целом, он теперь поразительно доверчивый. И этот факт определённо вызывает внутри Баки гораздо больше радости, чем следовало бы. Впрочем всё хорошее настроение быстро улетучивается, стоит только зайти на кухню. Сэм сидит за столом и потягивает горячий кофе. Баки морщится, глядя на эту идиллию, и, набирая половину стакана льда, заливает его холодной водой. — Я с утра к тебе заходил, — говорит Сэм. — На хрена? — равнодушно спрашивает Баки. — Хотел предложить тебе совместную пробежку, но, вот незадача, тебя в комнате не оказалось. Баки не понимает к чему этот диалог. В любом случае, это не вопрос, поэтому он решает промолчать, но про себя отмечает, что Сэм избегает зрительного контакта. Это настораживает. — И я просил у Пятницы, где ты находишься. А. Так вот к чему. — Она сказала, что ты у Питера. И когда я спросил какого чёрта ты там забыл в шесть долбанных утра, она ответила, что ты там спишь. Утро было необычно тихим. Питер, пока собирался, опять очень хаотично впрочем как и всегда, сказал, что ему надо съездить к Мэй, а то они не виделись, господи прости, целую неделю. Остальные жители Базы потерялись кто-где. Лучше бы потерялся ещё и Сэм. — Послушай, Барнс, здорово, что ты восстанавливаешься, учишься снова общаться с людьми… Но тебе не кажется, что ты, как это сказать? Не с того начал? — О чём ты? Баки хмурится, опрокидывая в себя очередной стакан воды со льдом. Сэм всё также старательно смотрит куда угодно, но только не на него. — Ну знаешь, неплохо было бы сначала научиться просто общаться. Или даже дружить. Трахать несовершеннолетних сыновей Тони Старка должно стоять гораздо ниже в списке дел. Барнс давится водой. Что за внеплановая проверка его выдержки? Гидра, конечно, готовила его к пыткам, провокационным вопросам и допросам, но, чёрт возьми, что делать с этим сумасшедшим домом именуемым по какой-то ошибке Штаб-квартирой Мстителей? — Вы, что, сговорились? Я не трахаю Питера Паркера. Ему семнадцать. И да, я напоминаю себе об этом каждый грёбанный раз. Мы просто вместе спим. Буквально. Не трахаемся, не дрочим друг другу, даже не сосёмся. Просто спим. Потому что мне охренеть как жарко, а ему охренеть как холодно и ни хрена больше не помогает. Будь добр, птенчик, поработай почтовым голубем, и донеси эту славную новость до всех, кто ещё надумает прийти ко мне с разговором о пестиках, тычинках и уголовном кодексе. Сэм не выглядит убеждённым. Он пожимает плечами, как бы говоря, что услышал, но ни хрена не поверил. Баки отставляет стакан и, поскольку адвокатом, тем более для самого себя, он не нанимался, выходит из кухни. Спиной он чувствует взгляд прищуренных глаз. Не оглядываясь, он показывает средний палец. Просто для профилактики.***
Впервые на памяти Баки, он приходит в комнату Питера раньше её хозяина. Обычно мелкое паукообразное уже во всю дрожит под ворохом одеял и бросает недовольные взгляды на Баки, который, о боже, посмел задержаться на минуту. Но сейчас в комнате удивительная тишина, которой эти стены наверняка никогда не слышали. По прошествии пяти минут, в течении которых Питер так и не появился, Баки уже хочет попросить помощи у Пятницы, но в этот момент дверь комнаты громко хлопает о стену. На пороге стоит взмыленный Питер. Он с силой впечатывает дверь обратно и для верности бьёт по ней кулаком. — Какого. Твою мать. Чёрта. Каждое слово сопровождается сильным ударом о ни в чём не повинную дверь. Баки слегка удивляется от такого напора агрессии от всегда дружелюбного соседа. А ещё ему интересно — заметил ли Питер его присутствие или этот концерт по мнению Паркера проходит без зрителей? — Папочка за ругань не накажет? — миролюбиво интересуется Баки. Питер замирает как олень в свете фар и резко оборачивается. Он красный, растрёпанный, а глаза у него комично расширяются при виде Баки, который как ни в чём не бывало растянулся у него на кровати, подперев голову рукой. — Ну папочка сейчас здесь и явно доброжелательно настроен, — слегка нервно хихикает Питер и тут же вздрагивает, осознав что и кому он сказал. Нет, вот к этому его Гидра точно не готовила. Папочка, а? Баки решает разобраться в себе позже, потому что Питер сейчас находится видимо на грани нервного срыва и как-то подозрительно тянется к ручке двери, очевидно планируя побег. Куда может занести смущение нестабильного супергеройского подростка — вопрос для особо одарённых. А Баки себя к таковым не относит. Тем более ему жарко. Почему-то гораздо жарче чем обычно. — Далеко собрался, малыш? А что, в эту игру могут играть и двое. Тем более Питер так сильно краснеет, что грех не воспользоваться такой ситуацией. — Баки, я… — А минуту назад я был папочкой. Баки не может не подшучивать над Питером. Это физически невозможно. С недавнего времени доводить Питера до пунцовых щёк, сбивчивого бормотания и возмущённого взгляда — его любимое времяпрепровождения. Это отчего-то является очень важным. — Так и будешь там стоять? Мне уйти? Питер подскакивает на одном месте. — С ума сошёл? Переодевается он меньше чем за две минуты, всё это время кидая нечитаемые взгляды на Баки. На этот раз он не натягивает тёплую пижаму, а ограничивается достаточно лёгкими штанами и футболкой. Вау, он что вспомнил про их существование? Аномально холодное тело прижимается к Баки, тихонько дрожа и обвиваясь вокруг своими конечностями. Питер всё ещё болезненно-смущённый и, честно, Баки винит всех вокруг за то, что ему это очевидно начинает нравиться. — Чего злой-то такой был? Это определённо удачный вопрос, потому что Питер тут же вскидывается и наконец-то перестаёт выглядеть так, будто сейчас умрёт от нехватки кислорода или инфаркта. — Это всё Наташа! — возмущённо восклицает он. — Она сказала, что хочет поговорить. Я подумал, что речь пойдёт про её костюм или шокеры, я как раз над ними сейчас и работаю. Но нет! Это была какая-то бредовая лекция про контрацепцию и секс. Она раз десять напомнила, что мне нужно подождать хотя бы до восемнадцатилетия, прежде чем лезть к кому-то в кровать! Она вообще в курсе что такое возраст согласия? В любом случае, я думал, что подобные разговоры — прерогатива Стива, как главного морального компаса команды, или хотя бы Тони на правах отца. Но нет! Она ещё и начала мне говорить что-то про самоопределение и ориентацию… Я и так знаю, что я бисексуал ещё лет с четырнадцати, спасибо большое. Не думал, что это какой-то секрет, как минимум у меня есть чёртов Гриндер, и да, я знаю, что им можно пользоваться только с восемнадцати, не надо читать мне нотации, но видимо даже лучшим шпионам об этом ничего неизвестно. Ты-то определённо всё и так знал. О нет, Баки понятия не имел. Он, конечно, что-то такое подозревал, но предпочитал не углубляться в детали, потому что очевидно, его не должна волновать ориентация подростков. И его определённо не должен вообще никак интересовать грёбанный Гриндер, который зачем-то есть у Питера. Это просто не его дело, ведь так? — Почему она вообще решила об этом поговорить, а? Выпустив пар, Питер расслабляется и обмякает. Баки же напротив чувствует себя так, будто проглотил ежа. — Потому что половине команды известно, что мы спим вместе. Как минимум Сэму, Наташе и Клинту, потому что они подходили ко мне с пламенными речами в защиту твоей паучьей задницы. — Что?! Да как они… Да почему… Но мы же не спим! Ну то есть спим, но не так как они думают! — Именно это я и пытался им объяснить, но что-то мне подсказывает, они мне не поверили. Питер возмущённо сопит и «топчется» на боку. Сначала он откидывается на спину, хмуро глядя на потолок, а потом и вовсе переворачивается на другой бок, раздражённо скрещивая руки на груди и сворачиваясь в позу эмбриона. Баки иногда действительно интересно, как Питер до сих пор не сошёл с ума от такого диапазона и интенсивности собственных эмоций. — Ну и куда ты? — Никуда, — бурчит Питер. — Я всё ещё лежу здесь. Понятно. Подростковая душа затаила обиду на весь мир и теперь будет срывать раздражение на единственного человека по близости. Нет, в целом-то Баки всё равно. Он не против побыть жилеткой или боксёрской грушей для Питера. «Или папочкой», — любезно подсказывает внутренний голос. Или папочкой. Да кем угодно в принципе. — Может ты ещё не заметил, но простое нахождение в одной кровати нашу с тобой ситуацию ни хрена не облегчает. Давай, по загоняться можешь позже, а сейчас иди к папочке, малыш. Питер давится воздухом и нелепо оборачивается на Баки. Его щёки вновь заливает удушливый румянец, и Баки благодарит Бога за своё хорошее ночное зрение. — Это, блин, просто неудачная шутка, — обречённо стонет он. — Давай просто забудем об этом, а? Баки молча кивает, соглашаясь. Нет, конечно же, он продолжит смущать Питера. Как минимум это весело. Но сейчас, пожалуй, стоит сбавить обороты, иначе, есть такое ощущение, что Питер выгонит его из комнаты. А Баки уже слишком привык спать в обнимку с ним. Он не уверен, что сможет в принципе заснуть без присутствия Питера. Питер с подозрительным прищуром и всё ещё красный от стыда, разворачивается и наконец обнимает Баки, переплетая их ноги. — Не думай, что тебе это сойдёт с рук, — бурчит Питер. — Я вам с Наташей ещё припомню. Баки хмыкает и наконец-то расслабляется, прижимая Питера ближе. Наташе он и сам потом припомнит.***
Баки понимает, что что-то идёт не так, когда он просыпает из-за того, что Питер перебрался за ночь на него полностью. Нет, эта ситуация не новая. И не такое уже было. Достаточно вспомнить как Баки проснулся из-за того, что ему в подборок упиралась ступня. Но первый раз использование Баки вместо матраса сопровождается ещё и тем, что в его бедро очевидно, весьма очевидно, упирается что-то твёрдое. На самом деле удивительно то, что подобного не случилось раньше. В конце концов Питер — подросток, а утренняя эрекция для них практически как аксиома. Но вот реакция собственного тела Баки… немного подводит. Вес чужого тела, тёплого дыхания в шею, тесных объятий и грёбанной эрекции действует на него странно. Может всё дело в том, что у него не было секса уже слишком долго. Может всё дело в том, что Наташа, Клинт и Сэм поселили в его голову мысль о том, что он мог бы с Питером в одной кровати не только спать. А может дело в том, что Баки растерял остатки моральных ценностей, раз его теперь интересуют мальчики-подростки. Но итог в любом случае один — Питер сейчас самая желанная добыча, пускай и Паук, а значит и хищник, тут как бы он. Баки пытается думать о чём угодно. О строении винтовки. О различных способов убийства. О всех видах холодного оружия. О чём угодно, кроме Питера. Получается не то чтобы очень хорошо, потому что сложно не думать о человеке, который прямо сейчас использует тебя как подушку. Только идеальная выдержка не даёт Баки сейчас опустить руки ниже поясницы Паучка. Выдержка подвергается ещё более разрушительной проверке, когда Питер начинает просыпаться, что абсолютно всегда сопровождается тихим вздохом и ёрзанием. Баки кажется, что у него сейчас случится сенсорная перегрузка, на которую часто жалуется Питер. Потому что такое интенсивное воздействие на его органы чувств не может пройти даром. Пять вещей, которые можно увидеть. Кудрявые волосы. Молочная кожа. Длинные ресницы. Веснушки. Сморщенный нос. Четыре вещи, которые можно потрогать. Холодные руки. Домашняя футболка, под которой прощупываются мышцы. Вихрастый затылок. Тонкая шея. Три вещи, которые можно услышать. Сонное дыхание. Причмокивание губами. Собственное сердцебиение где-то в горле. Две вещи, которые можно понюхать. Запах цитрусов от макушки. Тёплый запах от кожи. Одна вещь, которую можно попробовать на вкус. Собственная до крови закушенная щека. О господи. Питер елозит и размыкает заспанные глаза. Он упирается подбородком в грудь Баки, пытаясь на нём сфокусироваться. Баки не может отвезти взгляда от карих, влажных и сонных глаз, что сейчас смотрят так наивно и доверчиво. Кажется, щека скоро будет прокушена насквозь. — Доброе утро, — лепечет Питер и посылает слабую улыбку. Баки прокашливается, чтобы голос не превратился в беспорядочный хрип. — Доброе. Голос всё равно звучит слишком низко. Но сейчас важно не это, а расширяющие от осознания собственного положения глаза Питера. Его дыхание сбивается, и он пытается вырваться из объятий мужчины. Баки никак его не сдерживает, потому что будет действительно лучше, если Питер сейчас слезет с него. Он дёргается и соскальзывает с кровати, чуть не падая на пол. — Я… Прости! Мне нужно отойти! Извини! Питер натягивает футболку так низко как только может, отчаянно краснеет, и не глядя на Баки, сбегает в ванную, громко хлопая дверью. Баки прикрывает глаза и медленно выдыхает. Это было похоже на какую-то своеобразную пытку. И он действительно рад, что у него не встал. Иначе ситуация стала бы ещё более неловкой, чем она уже есть. Хотя неловко здесь если только Питеру. Баки же просто страшно и противно от самого себя, от тех мыслей, что сейчас бродят в его голове. Ему бы уйти к себе, чтобы своим суперсолдатским слухом не улавливать ни одного шороха из ванной, которые в его голове сопровождаются весьма конкретными картинами и усиленным жаром кожи, гораздо более худшим чем обычно. Он пытается дышать ровно, делая глубокие вдохи на восемь счётов, задерживая дыхание на четыре и медленно выдыхая опять на восемь. Всё, как и учила психотерапевт. Правда всё это — способы справиться с паникой и флэшбэками, но и при возбуждении вроде действует неплохо. Хотя лучше конечно свалить в тренировочный зал, чтобы там испортить пару-тройку груш. Старк всё равно закупает их в неадекватном количестве из-за Стива. Он продолжает следить за темпом дыхания и наконец его ритм сердца успокаивается и риска сделать что-то не то уже нет. Хотя ему всё ещё адски жарко и это патовая ситуация, потому что помочь ему может только Питер, но вот дерьмо, именно его близость сейчас опасна как никогда. Питер тем временем осторожно высовывает голову из-за двери ванной и резко выдыхает, когда видит Баки всё в том же положении. Он неловко выходит из ванной и топчется на одном месте, не зная куда себя деть. Он сильно дрожит, с его волос стекает вода, а одежда сильно липнет к телу. Баки думает о том, в каком же отчаянии находился Питер, что решил принять ледяной душ. В любом случае взрослый здесь Баки, а значит и вести себя благоразумно именно он и должен. Хотя если честно, Барнс уверен в том, что эмоциональный интеллект у Питер повыше будет. Хрен с ним, будет решать всё опытом. — Всё в порядке? Питер вздрагивает и быстро кивает. — Не похоже на то. Питер отводит взгляд и неловко теребя край мокрой футболки дрожащими руками, подходит к шкафу. Баки отмечает то, что он практически спрятался за дверцей. Как же сложно. — Ты же в курсе, что это нормально в твоём возрасте? Питер выглядывает и смотрит чуть менее испуганно, чем минуту назад, но всё ещё настороженно. — Я думал ты будешь смеяться, — бормочет он и ныряет обратно в шкаф, выискивая одежду. Баки хмурится. — Почему? Питер выглядывает ещё раз, но теперь его взгляд выражает недовольство и раздражение. Он дёргает плечами, как и всегда, когда слышит неудобный вопрос. Вместо ответа он предпочитает наконец-то переодеться, но делает это излишне долго. Баки не совсем понимает причину раздражения, а также причину столь долгого игнорирования. Появляется маленькая параноидальная мысль, что Питер каким-то образом узнал, что твориться у Баки в голове. Хотя в таком случае всё не ограничилось бы лёгким раздражением во взгляде, а скорее всего привело бы к разъярённому Тони Старку, который оторвал бы не только вторую руку, но и голову Баки. Поэтому, когда Питер натягивает самую тёплую толстовку он повторяет вопрос. — Потому что именно это ты и делал каждый раз, когда происходило что-то, — он делает непонятное движение рукой, пытаясь подобрать нужное слово, — двусмысленное. А, блин, утренний стояк это вообще ни разу не двусмысленно, а вполне себе однозначно. Типа, я просто не хочу, чтобы была ещё одна долбанная причина, чтобы ты меня стебал. Спасибо большое, но, блин, я бы хотел сохранить немного достоинства. А. Вот же дерьмо. У Баки действительно слишком низкий эмоциональный интеллект. Господи, он такой кретин. — Прости. Питер замирает и кажется даже перестаёт дышать. — Ч-что? — Прости, — ещё раз повторяет Баки, отбрасывая мысль о том, что Питер его прекрасно услышал и с первого раза. — Я не должен был этого делать. — Оу, типа, спасибо. Я прощаю тебя, окей? Это не то чтобы очень сильно меня задевало, просто было немного неловко. Не так неловко, как разговор с Нат. Ну помнишь, тот самый. Тогда был полный отстой, — Питер теребит рукав кофты, очевидно не зная куда себя деть. — Но будет круто, если ты больше не будешь так делать… Ты же не будешь, верно? Интонация у Питера такая растерянная, что Баки готов прямо сейчас пойти и побиться головой о стену. Он ещё думал, что это подростки вольно воспитаны. Ага, как же. Они по сравнению со столетними солдатами невинные ромашки, что в случае Питера является правдой. А столетние солдаты вообще-то были воспитаны в сороковых, когда даже прежде чем поцеловать девушку, нужно было её сводить как минимум на одно свидание. Можно было бы оправдать своё поведение Гидрой и промывкой мозгов, но Баки вообще-то взрослый человек. Взрослый. Человек. И должен вести себя соответствующе. — Конечно не буду, — соглашается он. — Супер. Растерянность и смущение сменяются яркой улыбкой, на которую Баки не может не ответить. И вновь он чувствует тепло в груди, которое никак не связано с внутренним жаром.***
«Это очень тупо», — думает Питер. Просто действительно тупо. Очень-очень тупо. Но, блин, он же подросток, а значит ему наверное можно делать некоторые тупые вещи, да? Очевидно, что нет. Потому что Баки действительно перестал его стебать, подкалывать и как-либо подшучивать. Нет, он всё ещё иногда шутит, но как-то… аккуратно что ли? И это бесит. Потому что Питер уже привык к некоторой двусмысленности, Питер привык этим шуткам на грани фола. А теперь их нет, и Питер, блин, действительно без понятия, что с ним не так. «Определись и не веди себя как придурок», — выговаривает он сам себе. Но кто же знал, что Баки действительно перестанет над ним подшучивать. Типа, полностью. Вообще. И без этих шуток Питер почему-то ощущает себя потерянным, а в груди расползается какой-то холод, которой не имеет ничего общего с его проблемой. А ведь Питеру нравилась эта двусмысленность. Да, окей, он помирал от смущения. Но при этом он чувствовал себя таким особенным. Баки будто выделял его из общей массы людей. А теперь он ведёт себя также гладко, как с абсолютным большинством других обитателей Базы. Кроме Стива разумеется. И это бесит ещё больше! Причём Питер вообще без понятия, что с этим всем делать. Подойти и сказать что-то типа: «Слу-у-ушай, я тут подумал, мне нравилось как ты меня стебал, поэтому не мог бы ты опять начать это делать?» Господи, да это даже в голове звучит бредово. Питер спрятал лицо в ладонях и застонал. Боже, видел бы кто сейчас Человека-паука, одиноко сидящего на крыше и издающего звуки умирающей чайки, сам бы помер со смеху. Какого чёрта вообще? Он же с Таносом сражался. В космосе, блин, был. И вообще он герой, у него суперсилы есть. Он жизни людям спасает! «Зато в отношениях с людьми полный ноль», — ехидно цедит голос в голове. Питер пытается отмахнуться от него, но от себя, как говорится, не убежишь. — Карен, сколько времени? — спрашивает Питер. — Полпервого ночи. — Сколько?! Питер подскакивает с парапета, на котором сидел, и чуть не падает. Не то чтобы это действительно его пугало, на нём в конце концов веб-шутеры, но наверное стоит быть осторожнее… Да к чёрту осторожность! Он обещал Баки прийти сегодня по раньше. Он опаздывает! Господи, да пока он доберётся до Базы будет уже час ночи. Питер быстро проверяет веб-шутеры, убеждаясь, что в них ещё достаточно паутины и прыгает вниз, чтобы как можно быстрее добраться до дома. В голове он перебирает все известные ругательства, а благодаря Тони их полно. Господи, хорошо что Капитан Америка не умеет читать мысли как Ванда, а то одним «не выражаться» он бы не отделался. Добирается он за рекордные двадцать минут, при условии, что на машине бы он ехал целый час. Это определённо стоит запомнить хотя бы ради того, чтобы потом поэкспериментировать. А ещё с утра он обязательно спросит у Карен с какой точно скоростью он летел. «Если меня не убьют, конечно же», — с паникой думает он. Питер с размаху влетает в распахнутое окно и еле успевает восстановить равновесие, чтобы не проехаться по полу лицом. Но всё же пару неловких шагов он делает и останавливается, нелепо расставив руки. Господи, он худший супергерой, который только существует. Это подтверждает тихий смешок, раздавшийся с кровати, который правда быстро оказывается замаскирован под кашель. Паника сменяется досадой и обидой на самого себя. Ну вот опять! Раньше бы Баки непременно бы сказал что-то типа «так ко мне торопился?» А сейчас он блин даже не смеётся в открытую! Питер бьёт по пауку на груди с большей силой, чем того хотел, отчего морщиться. Ну вот, останется синяк. Молодец, Паркер, «А+» тебе за идиотизм. Как только костюм больше не скрывает его тело, Питер ёжится. В костюм встроена такая система обогрева, чтобы бедные паучки не замерзали на патрулях. Они с Тони реально долго работали над тем, чтобы в костюме была превосходная терморегуляция. С запозданием Питер вспоминает, что именно чёрт возьми сегодня, под костюмом были только боксеры. Не то чтобы это случалось очень редко. Костюм и правда лучше ощущается, когда на теле нет ничего лишнего. Но, блин, всё равно неловко. А тихий вздох Баки только усиливает стыд и, чёрт, лицо Питера горит. «Сейчас бы Баки пошутил о том, что ты явно проводил время интереснее, чем снимал котят с деревьев», — звучит внутренний голос и Питер давит вздох. Он и правда придурок. Чтобы скрыть своё разочарование, он хватает первую попавшуюся одежду и полотенце и идёт, по сути сбегает в душ, где выкручивает максимально горячую воду, чтобы согреть уже замёрзшее тело. И если обычно душ занимает у него не более пяти минут, то на этот раз он выходит лишь через двадцать. Честно, он ждёт скорой расправы, потому что мало того что он опоздал, так ещё и в душе плескался чёрт знает сколько времени. — Ты в моей футболке, в курсе? Питер вздрагивает и оглядывает себя. Чёрт возьми, он и правда схватил футболку Баки. Питер не понимает, как он не заметил этого сразу же, потому что даже с его любовью к свободной одежде, эта футболка ему действительно велика. Ну всё, к его ошибкам добавилась ещё одна. Господи, Питер, когда ты перестанешь косячить. Правильно его ЭмДжей неудачником называет. — Прости! Сейчас переоденусь! Я просто так спешил. Блин, да, точно. Прости что опоздал. Я вообще не уследил за временем, надо было попросить Карен напомнить. Чёрт, я опоздал на час… Питер подлетает к шкафу, чтобы найти что-то из своей одежды, в чём он сможет спать, но его останавливает горячая рука на плече. Он непроизвольно вздрагивает и зажмуривается, ожидая удара или чего-то подобного. Но его лишь мягко подталкивают к кровати. — Давай просто ляжем спать. А то мне кажется, что я сейчас сгорю. Голос Баки звучит спокойно и доброжелательно. Это вызывает иррациональную злость. Просто ляжем спать, да? Ну конечно, чёрт возьми. Баки с ним возится только из-за своих проблем с терморегуляцией. Так бы он наверняка и дальше не обращал внимания на того потешного чувачка-паучка. От этого становится так горько, что Питер останавливается как вкопаный. Затылком он чувствует удивлённый взгляд Баки, но он не может и шагу ступить. Он просто… Просто что? Просто хочет быть чем-то большим, чем грелка обратного действия? Просто хочет, чтобы его обнимали не только чтобы охладиться? Просто хочет, чтобы его любили? О господи. Любили. Он влюбился в Баки. Господи. Ну и бред. Ха-ха, это же неправда, да? Это просто несмешная шутка. Шутка ведь? — Пит? Голос Баки вызывает табун мурашек по затылку и Питер давится воздухом. О господи, он реально влюбился в Баки. Это же, господи, кошмар. — Пит? Всё в порядке? Пити? Питер не понимает от чего он дрожит. От холода или от того, что он реально, ха-ха, влюбился. — Что случилось? Ты слишком бледный… Питер издаёт задушенный всхлип. Господи, как же он жалок. Он не замечает как Баки разворачивает его к себе, вглядываясь в глаза. Он не замечает как Баки обеспокоено ему что-то говорит, а потом притягивает к себе. Питер утыкается носом в чужое плечо и пытается начать ровно дышать, но в нос ударяет сильный терпкий запах, которым он наверняка уже и сам успел пропитаться. Его разрывает от чувств. Ему так холодно. Ему так жарко. Он так зол. Он так напуган. Он реально влюблён. Питер не знает сколько ещё в нём эмоций и сколько он в себе их носил, но сейчас он плачет и не может остановиться. Он прижимается к Баки сильнее и плачет ещё больше, когда чувствует как Баки обнимает его в ответ. — П-прости, я сейчас успокоюсь, — всхлипывает Питер. — Воды? Питер кивает, всё также не глядя на Баки и отпускает его. Барнс напоследок сжимает его плечо и выходит из комнаты. Питер судорожно вздыхает и падает на кровать. Ноги не держат. И запоздало накатывает стыд. Отлично, он разрыдался на груди у Баки. Супер, просто превосходно. У него нет никаких шансов. Нет, не то чтобы Питер мог бы всерьёз рассчитывать на взаимность, потому что, в конце концов он влюблён в Баки всего пятнадцать минут, десять из которых он только проходил все стадии принятия. Но сейчас он уже готов с уверенностью заявить, что да, у него нет ни единого шанса. На ощупь Питер находит свой любимый плед, который ему подарила Мэй и закутывает в него с головой. Тело бьёт дрожь и Питер чувствует себя в каком-то лимбо, потому что согреться он сейчас сможет только рядом с Баки. Но Баки рядом прямо сейчас — это катастрофа. Такой отстой. Питер не замечает как проваливается в сон. Он просто слишком устал.***
«Кажется, — думает Баки, — эмоциональная нестабильность передаётся воздушно-капельным путём». Иначе он не может объяснить как за буквально полчаса он испытал столько эмоций. Сначала, естественно, он был раздражён что Питер задерживается уже на полчаса. Ему было жарко и он просто хотел спать, но без Питера это было бы чревато кошмарами, поэтому пришлось его дожидаться. Потом он несколько забеспокоился, потому что с этим паукообразным недоразумением на патруле могло случится всё что угодно. Потом когда Питер кубарем вкатился в комнату, чуть не впечатавшись в пол он почувстововал облегчение и веселье. Паучок в самом деле такой забавный. Когда же он снял костюм, Баки срочно пришлось прикусить щёку и сжать кулаки, потому что подкаченное обнажённое юношеское тело действовало на него подобно афродизиаку. «Выдержка», — напоминал он себе, впиваясь ногтями живой руки в ладонь. Выдежка чуть не полетела к чёрту, когда Питер вышел из ванной в его, Баки, футболке. Если бы у него были какие-то сомнения по поводу собственной увлечённости (и это было единственное слово, которое он позволял себе произносить), то они бы улетучились в миг. Жар под кожей усилился и где-то в груди затесалось давно забытое чувство нежности. Но когда Питера неожиданно накрыла истерика, хотя до этого он был взволнован не более обычного, вот тогда Баки действительно испугался. Очевидно это не патруль, потому что иначе Паук был бы в раздрае с самого начала. Или с очередным пулевым ранением. Тут как повезёт. Что-то зацепило его именно в словах Баки. Баки идёт до кухни и мысленно вспоминает весь диалог. Но он ведь не говорил ничего, сверх того, что говорит обычно? Но, чёрт, очевидно это из-за него. Господи, ну на хрена человеческие отношения такие сложные? Воду в итоге Баки оставляет на столе, потому что, когда он возвращается, Питер уже спит, укутавшись в плед по самую макушку. Что ж, этого наверное и стоило ожидать? Да и вообще это к лучшему. В конце концов им обоим не помешало бы отдохнуть. Баки осторожно, чтобы не потревожить чужой чуткий сон, ложится на кровать. Он обнимает Питера, подтягивая его ближе и получая в награду тихое мерное дыхание у него на груди. Баки рассеянно гладит Питера по голове, перебирая влажные кудри. Завтра наверняка он проснётся с вороньим гнездом на голове и будет раздражённо сопеть, пытаясь безуспешно их пригладить. Баки всё ещё пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Сна, даже с условием восхитительной прохлады исходящей от тела Питера, ни в одном глазу. И только когда в комнате становится светлее из-за начинающегося восхода, Баки наконец-то засыпает. Ладно, они смогут поговорить завтра. Но с этим не сложилось. Баки просыпается в поту и самое главное в одиночестве. Техника пяти вещей быстро помогает справитсься с растерянностью и тревогой, но не с внутренним пожаром. — Пятница, сколько времени? — спрашивает Баки, вытирая волосы после душа. — Без пятнадцати одиннадцать, мистер Барнс. Баки поджимает губы. Питер встаёт не позже восьми, а значит он уже как часа три унёсся по своим паучьим делам. Остаётся надеяться на то, что в течении дня Баки сможет его где-нибудь выловить. А его в любом случае сейчас ждут наверняка очень раздражённые Стив и Сэм, пробежку с которыми он благополучно проспал. Стив и Сэм встречают его с одинаково недовольными лицами. Но это всё меркнет перед испепеляющим взглядом Наташи, которая входит на кухню в аккурат как туда заходит Баки. Предчувствие чего-то очень нехорошего бьёт по нервам из-за чего он неосозанно напрягается, готовясь отражать нападение. Старые рефлексы так просто из головы не уходят. Стив и Сэм даже запинаются на полуслове и удивлённо смотрят на Наташу. — Ну рассказывай, — жёстко припечатывает она, глядя Баки в глаза. Понятно. Что ничего не понятно. — Что? — раздражённо спрашивает он. У Баки самого есть пара вопросов, но не к Наташе, а к Питеру, которого, к несчастью, он в ближайшее время не увидит. Но судя по виду Романофф он вполне рискует не увидеть Питера в принципе. Она кажется ещё более взбешёной, чем раньше и Баки уверен, что даже Клинт или Фьюри, которые знают её дольше всех, никогда не видели её настолько злой. — Ну например о том, какого чёрта Питер сегодня вылетел из своей комнаты с таким видом как будто за ним гонится сам Дьявол? И какого чёрта он дёрнулся, когда я у него спросила, что случилось? И какого, твою мать, чёрта, когда я спросила про тебя он практически разрыдался и сбежал от меня с помощью веб-шутеров через окно? Баки знает как Наташа ведёт допросы. Её голос звучит с какими-то мурчащими интонациями, которые заставляют всех мужчин застыть как кроликов перед удавом. Она вьётся вокруг своей добычи, выставляя всю свою женственность и сексуальность на показ. Или она напротив — лишена всяких эмоций, говорит ровно и чётко. Держится непоколебимо и неуловимо опасно. Но никогда прежде Баки не видел, чтобы Наташа с каждым словом подходила всё ближе, а её голос звенел от ярости. Она наступает и Баки неосознанно встаёт в стойку, чем окончательно выводит Наташу из себя. Она бросается вперед и ей ничуть не мешают джинсы и футболка для того, чтобы сделать подсечку и придавить Баки к полу, зажимая его туловище бёдрами и надавливая предплечьем на горло. — Что ты с ним сделал? — её голос больше всего походит на шипение змеи. Стив и Сэм тоже уже на ногах, но приближаться не рискуют. Но если Стив смотрит слегка настороженно и в большей степени непонимающе, то в глаза Сэма плескается гнев и отвращение. Он стоит с таким видом, будто сейчас же спустит всю боевую мощь рэдвинга на Баки и не посмотрит на то, что они друзья. — Наташа, что происходит? — Стив старается говорить ровно и держаться спокойно, но очевидно, что он напуган. — А ты не знаешь? — напряжённо спрашивает Романофф, на что он качает головой. — Твоя Эльза уже как два месяца спит с Питером и я, твою мать, хочу знать, что он с ним сделал! Глаза Стива расширяются и он растерянно смотрит на друга. — Баки? Это так похоже на интонацию при первой встрече с Зимним Солдатом, что Баки неосознанно сжимается. Чёрт возьми, Стив действительно умеет вызвать неадекватную бурю эмоций. Хотя до Питера ему всё же далековато. — Я ничего с ним не делал, — из-за руки Наташи голос звучит хрипло и надрывно, но хвата она не ослабляет. Это не убеждает никого. Баки на секунду прикрывает глаза. Честно говоря, он испытывает сейчас отчаяние слишком похожее на то, что обычно его преследовало при каждом обнулении. Он не удивится, если Наташа сейчас достанет свои шокеры и поджарит его до состояния well done. — Что за шум, а драки нет? Старк собственной персоной. Вот теперь Баки точно не жить. Потому что сейчас одно неосторожное слово и к шокерам Вдовы и рэдвингу Сокола добавятся репульсоры Железного человека. Баки лишь надеется, что Питеру не сильно попадёт. — А нет, драка есть, — Старк сама невозмутимость, впрочем как и всегда. — Что не поделили, мальчики-девочки? Справедливости ради, Баки бы мог выбраться. И не из такого дерьма выходил. Вот только любое его сопротивление сейчас будет встречено ещё большей агрессией, а заодно станет прямым подтверждение всех его смертных грехов, которые по мнению Наташи он сотворил с Питером. — Тони, я… Эй! Отпустите его! Баки не может понять, Питер пришёл вовремя или всё-таки нет. С одной стороны может его слова убедят Наташу хотя бы сбавить обороты, но с другой стороны Старк всё равно попытается поджарить Баки репульсорами, потому что в любом случае, Баки спит с Питером, и вот Старку точно плевать в каком конкретно смысле — ни один из них он не примет. — Паучок, rodnoy, иди к себе. Удивительно, как голос Наташи может меняться с ледяного яростного до тёплого любящего. При условии, что давление на Баки она не ослабляет. — Эм, я, пожалуй, останусь здесь. Я хочу узнать, зачем ты… вы все угрожаете Баки, — под конец его голос приобретает вопросительные интонации. По едва уловимому звуку Баки понимает, что Питер проверяет веб-шутеры. Господи, это даже мило. Питер в самом деле такой самоотверженный. — О, карапуз, мне тоже на самом деле интересно. Так кто-нибудь объяснит мне почему Эльзу хотят убить прямо посреди моей кухни? Знаете, я ведь отсегнул уйму денег, чтобы его от тюрьмы отмазать. Поэтому если у вас нет достаточно объективной причины на убийство, то я бы хотел решить все проблемы менее… ммм кровавым способом. Это ведь моя инвестиция! Что ж, теперь Баки выяснил, что этот неопределённый жест рукой, чтобы подобрать слово, Питер скопировал от Старка. Весь в отца. — Ну Эльза спит с твоим сыном, если ты ещё в курсе. А Баки думал, что они с Сэмом друзья. Жаль. — О, — эта странная интонация несколько выбивает Баки из колеи. С одной стороны здорово, что в него сию же секунду не прилетел заряд, но с другой — может в этот самый момент Старк обдумывает более изощрённый план его умерщвления. — Я знаю. — Что?! К удивлению Баки, восклицает в том числе и Питер. Теперь у него ещё больше вопросов. И не только к Пауку. — Вы забыли чей это дом, и кто создал Пятницу? Дорогие мои, я разочарован, — Старк такой актёр ей-богу. Сцена по нему не просто плачет — она воет белугой. — Эм, пап, — Питер осекается и испуганно смотрит на Старка. Даже Наташа ослабляет хватку. Это воистину легендарный момент — Питер первый раз назвал Старка отцом. Если это последнее воспоминание перед смертью, то Баки только за. — То есть, Тони… — О, карапуз, если ты прямо сейчас не назовёшь меня опять папой, то я присоединюсь к Наташе. Мне и так потребовалось время, чтобы принять то, что я видел и слышал. И я не совсем уверен, что принял это полностью. Так что давай, исправляйся. Я жду. Питер вздыхает, но на его лице появляется слабая улыбка. — Пап, и как давно ты в курсе? — Да с самого начала, — отмахивает он. — Предупреждая все твои банальные вопросы, да я видел все записи, да я был очень зол, нет я не сбираюсь убивать твоего Баки, хотя изначально очень хотелось. — Вау, круто. Спасибо! Баки думает о том, знает ли Питер, как легко прочитать на его лице не только все эмоции, но и практически мысли. «Это даже увлекательно», — думает он. Вот и сейчас широкая солнечная улыбка сменяется напряжённым, обиженным взглядом, в котором так и читается: «Я прямо сейчас выпущу всю паутину в вас, придурков.» — Наташа, слезь с Баки. Пожалуйста. Ему дышать нечем. Романофф колеблется несколько секунд, но отпускает его. Баки наконец-то может сделать полноценный вдох и подняться на ноги. — Ну если мы всё уладили, то давай, карапуз, тащи своё чудище в комнату. И, господи, не верю, что это говорю, но, Барнс, технически Питеру двадцать один, если считать ту пятилетку в Камне. Так что я только что сбросил тебе пару статей, причём абсолютно бесплатно. Даю вам своё благословение, дети мои. Баки неловко замирает. Питер тоже. Старк прищуривается, а потом совсем не по-старковски открывает рот. Определённо, не только Питер перенимает чужие привычки. Но, честно говоря, Баки больше заботят слова Старка, чем его мимика. О чём он чёрт возьми говорит? — Боже, не могу поверить. Вы реально просто спали в обнимку в течении двух месяцев? И вы даже ни разу не говорили об этом? — Старк трёт переносицу. — Вот теперь я точно не против. И считай, Эльза, я тебя полностью простил за всё, что было, и чего не было. Баки всё ещё ощущает, что он точно где-то что-то упустил. То, что Старк в курсе его весьма определённых чувств — это и так очевидно. Но Питер… Баки осекается. Питер? Он переводит на него растерянный взгляд и, чёрт, Питер стоит красный как варёный рак и во все глаза смотрит прямо на него. Как только их взгляды пересекаются, Питер отводит глаза, но Баки успевает увидеть мелькнувший в них страх. Ему становится тошно. Отлично, теперь Питер его боится. — Господи, обнять и плакать. Валите от сюда, сил моих нет смотреть на вас, — Старк раздражённо машет рукой. — Стоп, Барнс, ты реально просто спал с Питером? — о, Сэм очнулся из спячки. Очень на хрен вовремя. — Я же тебе говорил, — сквозь зубы цедит Баки. Он так чертовски зол, что Сэм раскрыл свой грёбанный рот. Именно сейчас наверное не стоило заострять внимание подростка на том, что в нём заинтересован столетний киллер с длинным послужным списком, не так ли? И, вау, Сэму хватает совести смутиться. Наташа же абсолютно непробиваемая, но на неё обиду держать — себе дороже. Тем более она посылает еле заметный виноватый взгляд Питеру, так что хотя бы перед ним она точно извинится. Что ж, это радует. Питер же дёргается и, не глядя ни на кого, сбегает с помощью веб-шутеров, хотя Баки помнит, что Старк запретил портить интерьер Базы паутиной. «Наверное это к лучшему», — думает он. Очевидно, потому что он не готов увидеть в оленьих глазах ещё и отвращение. Достаточно того, что грёбанный Сэм раскрыл свой рот, когда его об этом не просили. Возможно, Баки стоит пересмотреть список тех, кого он считает своими друзьями. Иногда он даже жалеет, что не может вернуться в то невменяемое состояние Зимнего Солдата, когда не существовало в принципе такое понятие как «эмоции». Хотя в нём были свои очевидные минусы, например убитые и тяжело раненые. В каждой бочке мёда есть ложка дёгтя. Старк задумчиво смотрит в коридор, в котором скрылся Питер и стучит пальцами по подбородку. Он переводит взгляд на Баки. — М-да. Сочувствую, Белоснежка. — Что? — эти игры разума хоть когда-нибудь кончатся? Почему все не могут просто говорить прямо? — Господи, вы — два тугодума. Развели тут мелодраму, — Старк раздражённо закатывает глаза. — Давай, Спящая красавица, просыпайся, и несись к своему принцу. Хотя принц, если честно, больше похож на королеву драмы… А к чёрту, разберётесь сами кто есть кто. Только не забудьте Пятнице сказать, чтобы она все записи удалила. Не горю желанием случайно увидеть своего сына… В общем, свалил нахрен, Барнс. Давай-давай, пока карапуз себе не надумал невесть что. Не то чтобы Баки очень готов к тому, чтобы видеться с Питером прямо сейчас. И, чёрт, это реально странно, что Старк сам отправляет его за Пауком. И более того, он не против… их отношений? Баки чувствует, что он действительно упускает что-то очень важное, но никак не может зацепиться за эту мысль. В любом случае, если Старк говорит ему найти Питера, то наверное так и стоит сделать? В конце концов, он знает его дольше всех и лучше разбирается в том, что происходит в этой кудрявой голове. Баки молча кивает и выходит из кухни, следуя по следам, оставленными от паутины. Немного удивляет, что след обрывается у комнаты Питера, будто бы это не самое очевидное место, где он мог спрятаться от всего мира и от Баки в частности, но кто поймёт эту загадочную подростковую душу? На Баки накатывает неожиданное смущение, поэтому он на несколько секунд замирает у двери, но в итоге берёт себя в руки и пару раз стучит. Дверь распахивается так быстро, что он даже не успевает опустить руку. На пороге стоит взъерошенный Питер с всё ещё красными щеками. — Блин, я знал, что ты захочешь поговорить, — он отходит в глубь комнаты. В голосе слышна обречённость. — Давай я просто извинюсь за То… за папу, ну, за то, что он тебе наговорил, и за себя. И мы, типа, забудем обо всём. Я, блин вообще не знаю, как так получилось, и я понимаю, ты на меня злишься. И вообще имеешь полное право на это. Типа, это же реально тупо… Питер ерошит волосы и издаёт какой-то странный смешок, больше похожий на звук отчаяния. Баки слушает и не понимает, что он вообще слышит. — Я не злюсь на тебя, — он берёт недолгую паузу. — Я честно говоря, вообще не понимаю с чего ты это взял? — Ну, твой голос звучал достаточно раздражённо, когда Сэм спросил с-спим ли мы. Питер запинается и непроизвольно зажмуривается. Баки хочется обнять его, но на этот раз просто, чтобы утешить, а не для чего-то другого. — Я злился на Сэма, — всё что может сказать он. Он ощущает странное оцепение в теле. Рот Питера образует идеальное «о», но он всё ещё в большей мере выглядит нервозным. — Ну, эм, здорово. В плане, что ты не злишься на меня, потому что, эм, мне, типа достаточно того, что ты больше не хочешь спать со мной. Это и без того такой отстой. Вопрос «что?» очевидно теперь топ-1 за этот день, потому что в голове у Баки он звучит уже раз десятый. А он встал всего лишь час назад. — Но я хочу с тобой спать. Он надеется, что в его голосе достаточно искренности и он не звучит сейчас как робот или типа того. Но в любом случае реакция Питера… странная. Он дёргается. Открывает рот. Закрывает. Хмурится. Лицо озаряется понимание, которое впрочем резко меняется на досаду и что-то схожее с болью. Баки надеется, что последнее ему показалось. — Я должен был сразу об этом подумать. Тебе же жарко. Ну конечно же. — Погоди, дело вообще не в этом. Баки хмурится. В его голове что-то щёлкает и ему кажется, что сейчас над его головой должна загореться лампочка. Ха, это даже смешно, настолько это было очевидно. Нужно было всего лишь повнимательнее слушать Старка. — Пит, ты мне нравишься. Питер широко распахивает глаза. — Нравлюсь? Его голос слегка сипит, а интонация отражает всё недоверие мира. Баки хочет сделать жест «рука-лицо», желательно бионикой. Старк был прав — они два тугодума. Особенно Баки, потому что у него была фора в восемьдесят с лишним лет перед Питером, которому таким образом тупить простительно. Слов подходящих нет, поэтому Баки просто кивает. — Правда? Это… Ты не шутишь? Потому что если шутишь, то это вообще не смешно. Взгляд у Питера умоляющий, но где-то внутри него сияет надежда. Баки предельно осторожно подходит к Питеру и касается его холодной руки. Питер от прикосновения вспыхивает как маков цвет. Баки внутренне обматерил себя уже раз десять. — Нет, не шучу. — Но… но… Я… Кажется Питер забывает как дышать и не может выдать ничего кроме бессвязного лепета. Под пальцами Баки чувствует как ускорилось сердцебиение и он уверен, что даже на патрулях ритм сердца у Питера не настолько быстрый. На лице Питера появляется паника. Что ж, Баки уже понял, что всё придётся делать самому. И он более чем «за» взять всё в свои руки. В конце концов он здесь взрослый человек, а Питер всему обязательно научится. А пока что Баки не против побыть штурманов в их отношениях. — Всё в порядке. Давай, дыши. Повторяй за мной. Питер глубоко вдыхает, пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце. Баки живой рукой подглаживает холодное запястье, а бионической притягивает Питера ближе к себе, замыкая его в свои объятия. — То есть нравлюсь, да? — спрашивает Питер будто бы у самого себя. — Это… это круто. Потому что ты мне тоже нравишься. Наверное уже давно, но понял я это только эм… часов двенадцать назад. В любом случае тогда, в аэропорту, я тебя сразу заметил и ты… Как тебя можно вообще не заметить? — Я тебя тоже тогда определённо заметил. Нечасто мою руку может остановить такое маленькое милое паукообразное, — Баки ерошит волосы Питеру, отчего тот вздыхает и прижимается ближе. — Ты запомнил. — Ну конечно. Питер молчит, подставляясь под горячую руку. Баки думает, что Питер сейчас похож на большого кота, разве что не мурчит. Питер приподнимает голову и, глядя из-под ресниц, застенчиво смотрит на него. Баки накрывает щемящим чувством нежности. Как он раньше не понял? — А ты можешь меня поцеловать? — тихо спрашивает Питер. Баки судорожно вздыхает. Он лишь надеется, что выдержка его не подведёт. — Конечно. Баки аккуратно подхватывает Питера под подбородок, не сильно, а побуждающе. Подросток послушно вскидывает голову и нервно прикусывает нижнюю губу. Баки проводит большим пальцем по ней. — Расслабься. Питер кивает и прекращает терзать уже ставшими красными губы. Он чуть приоткрывает рот и неосознанно облизывается. Дыхание у него становится частым и поверхностным. Скулы краснеют и Баки уверен, что он по цвету наверняка тоже не далеко ушёл. Питер как загипнотизированный следит за ним, не смея отвести взгляд. Баки слегка гладит румяную холодную щёку и Питер наклоняет голову, следуя за прикосновением. Его рука вновь через невесое прикосновение перемещается к подбородку, поддерживая. Взгляд Баки перемещается на алые влажные губы Питера. Короткий взгляд в карие глаза, как бы спрашивая разрешения. Вместо кивка — прикрытые веки. Баки на секунду позволяет себе замереть, чтобы насладится картиной абсолютного доверия и капитуляции. Он медленно склоняется, позволяя своим отросшим волосам коснуться щёк Питера. Мягкое прикосновение чужих горячих губ заставляет его резко выдохнуть и поддаться чуть вперед, стараясь выпросить ещё больше ласки. Баки осторожно, не сильно размыкая губ, ведёт Питера. Несмелый ответ предупреждает Баки о более активных действий. Дав Питеру привыкнуть к новым ощущениям, он слегка углубляет поцелуй, надавливая немного сильнее, но не слишком. Последнее чего хочет Баки — напугать Питера. Им хватит стресса на сегодня. Мягко прихватив нижнюю губу в последний раз, Баки отстраняется, не выпуская Питера из объятий, чтобы посмотреть на него. Питер слегка дрожит, но на этот раз точно не из-за холода. Он медленно, будто нехотя, открывает глаза и чуть поджимает пылающие влажные губы, словно стремясь удержать ощущение поцелуя как можно дольше. Зрачок занимает почти всю радужку, глаза слегка слезятся, и Баки не знал, что взгляд этих карих глаз может быть ещё более разрушительным. Щёки Питера горят, и Баки может чувствовать жар, исходящий от них. Он касается холодной руки подростка, переплетая их пальцы. Приподняв худую ладонь, Баки оставляет легкий поцелуй на костяшках, заставляя Питера зардеться ещё сильнее. — Всё в порядке? Питер растерянно смотрит перед собой и неосознанно касается свободной рукой своих губ, словно удостоверяясь в реальности произошедшего. Переведя взгляд на Баки, он кончиком пальцев проводит по нижней губе и чуть улыбается. Баки давит судорожный вздох — такого Питера он никогда не видел. Настолько нежного, спокойного и влюблённого. Даже улыбка не привычная — широкая, а лёгкая и едва заметная, но от этого не менее искренняя. Она была гораздо интимнее, чем все что Баки видел до этого. — Всё прекрасно.***
— Доброе утро. Баки нехотя размыкает веки. Пять вещей, которые можно увидеть. Заспанное лицо. Выгоревшие ресницы. Карие глаза. Кудри, подсвеченные солнцем. Розовые щеки. Четыре вещи, которые можно потрогать. Холодная рука. Мягкие волосы. Тонкая футболка. Крепкая спина. Три вещи, которые можно услышать. Тихий голос. Сбивчивое дыхание. Собственное ровное сердцебиение. Две вещи, которые можно понюхать. Цитрусовый аромат шампуня. Тонкий запах чужого тела. Одна вещь, которую можно попробовать на вкус. Нежные припухшие губы. Всё и правда прекрасно.
