1.
13 февраля 2025 г., 10:29
Гарри давно перестал верить в романтику и волшебную силу любви. Казалось, всё это глупые выдумки, ведь если бы эта любовь существовала, разве не нашла бы она его за эти долгие семь лет, что он учится в Хогвартсе? Неужели никто и никогда не испытывал к нему настоящих, искренних чувств? Не влечения оттого, что он Герой магического мира и Мальчик-Который-Выжил, а чего-то особенного. Того, от чего сердце будет то пускаться в пляс, то замирать перепуганной ланью. От чего кровь будет кипеть в жилах и стыть лишь от одного взгляда. Когда улыбка не будет сходить с губ лишь от одной мысли о своём родном человеке.
Однако, всё это как было, так и оставалось мечтами. Проходил очередной год, а он всё также был один. Поэтому наступающий День Святого Валентина обещал стать настоящей катастрофой для тех, кто, как и он, перестали верить в истинную любовь.
— Дамблдор опять чудит, — Рон, пыхтя, опустился на место рядом с Гарри в Большом зале, тут же пододвигая поближе к себе тарелку с куриными ножками.
— Когда было иначе?
Их отношения с профессором стали прохладнее после того, как директор рассказал ему о его истинном предназначении. Гарри никому не признавался и всячески это отрицал, но глубоко в душе затаил обиду на Альбуса. И если раньше все чудачества профессора казались забавными, интересными и увлекательными, то теперь вызывали лишь глухое раздражение.
— Ну, — Рон задумчиво махнул наполовину обглоданной куриной ножкой, — в том году было всё довольно мирно.
— В том году мы отстраивали Хогвартс после войны.
— Зато директор не чудил.
— Да, точно, он просто воскрес из мертвых и оставил этого в школе, — Гарри поджал губы и зло сверкнул глазами в сторону слизеринского факультета.
Рон тяжело вздохнул и схватил следующую ножку, макая её в соус. Ему даже не нужно было поворачиваться, чтобы посмотреть, на кого показывает Гарри — и так всё было ясно.
Том Реддл.
Последний воплотившийся крестраж. Спайка душ Гарри и Воландеморта, освобождённая во время последнего боя, очищенная от тьмы тёмного мага и от проклятия рождения от любовного зелья, а ещё… дьявольски наглая и красивая, как считал сам Гарри.
— Да ладно тебе, он же теперь другой, — несмело начал Рон, но тут же замолчал под гневным взглядом Поттера.
— Как же, другой, — Гарри сжал кулаки. — После того как дракон на рассвете споёт. Не верю! Такой как он не может стать другим.
— Ты поэтому за ним постоянно следишь? — невинно поинтересовался Уизли, а Поттер едва не задохнулся от возмущения.
Да, он следил за Реддлом, но ведь ради благой цели! Он должен быть уверен, что Тёмный Лорд больше не вернётся, что им больше ничего не грозит.
«Слежу только поэтому и всё», — будто убеждая сам себя, подумал Гарри, вяло отметая мысли о том, что Реддлу невероятно идёт новый галстук. И что вон та крошечка над губой от хлеба его совсем не портит.
— Так что там Дамблдор? — тряхнув головой и с трудом отрывая взгляд от ужинающего Тома, поинтересовался Гарри у Рона.
— А то ты не слышал? Фсе пов фня тоффко оф эфом и фуфят! — не переставая жевать, ответил Уизли, заставляя Гарри поморщиться. Когда его друг стал такой свиньёй за столом? Не чета выдержанным и изысканным манерам, с которыми ел проклятый Реддл. Да так, что глаз отвести от его тонких запястий, длинных пальцев и тонких губ было невозможно.
Кое-как прожевав и запив всё тыквенным соком, Рон отрыгнул и продолжил:
— Завтра, в День Святого Валентина, по замку будут разбросаны старинные артефакты и просто зачарованные предметы. Все направленные на, как сказал Дамблдор, исполнение истинного желания сердца! Активируется на том, кто коснётся нужного предмета.
— И что это значит? Что за истинное желание? То есть кто-то захочет и сразу чемпионом по квиддичу станет?
— Не, там что-то на любви и парах завязано. Директор говорил, что хочет устроить для всех «чудесный праздник любви».
— Бред, — Гарри покачал головой. — Это же полное безумие, Рон! Нельзя использовать артефакты так бездумно. Это опасно! — перед глазами всплыл первый курс и зеркало, что показывало самые потаённые желания. По коже пробежал озноб.
— Да ладно тебе, Гарри, — Уизли хлопнул напряжённого друга по плечу и неумело перевёл тему на предстоящий турнир по волшебным шахматам, в котором тот будет участвовать.
«Завтра жди беды», — в пол уха слушая друга, подумал Гарри. Взгляд его рассеянно скользил по Большому Залу, пока наконец не нашел то, что искал. Два чёрных омута пристально следили за ним из-за стола Слизерина.
То, что на следующий день всё пойдёт ужасно, Гарри предчувствовал, стоило ему лишь открыть глаза. В башне, да и во всём замке, царила праздничная суета и суматоха. Все бегали, сверкая улыбками, заливаясь смехом, даря валентинки и шоколад. И лишь Поттер мрачной тенью скользнул в подземелья, даже не позавтракав, боясь дотрагиваться до лишних предметов. Ведь кто знает, что их старый директор мог заколдовать.
Придя в класс одним из первых и кивнув напряжённому Малфою, что, видно как и он сам, был несильно доволен творящимся вокруг безумием, Гарри сел на своё место. Кинув сумку на стол, он неспешно расстегнул застежки и вытащил свой учебник по Зельеварению.
В тот же миг мир вокруг него взорвался золотым сиянием! В ушах запели фанфары, перед глазами всё сверкало и искрилось, а в стороны от него разлетелась золотая пыльца.
Драко смело с его места, и теперь тот по стеночке, как от прокажённого, отодвигался как можно дальше от Гарри.
— Мерлин и Моргана, — выдохнул Поттер, пытаясь проморгаться и понять, насколько крупно он влип на этот раз.
Пока Гарри рассеянно крутил головой и тёр глаза, рядом, как из воздуха соткался Дамблдор, сияя едва не меньше, чем сам Гарри, попавший под действие «особого» предмета.
— О, мой дорогой мальчик…, — Альбус выглядел обеспокоенным, или старался таким казаться. — Возможно. Да, да, точно. Ты активировал один из самых сильных артефактов!
— Что?
«И ни грамма раскаяния», — отрешённо подумал он, видя, как искрятся весельем и озорством голубые глаза директора.
Альбус вздохнул и поправил сползшую оправу очков на носу.
— Директор, объясните, что только что произошло и, как мне избавиться от этого сияния! — медленно к Гарри возвращалась притупленная шоком злость. Он поднял руку и сунул её под нос Дамблдору.
Он сиял! Весь. Нестерпимо ярким золотым свечением.
— Боюсь, теперь ты останешься зачарованным, пока не получишь «поцелуй истинной любви», — чрезмерно театрально произнес Альбус и лукаво подмигнул.
Гарри застыл. Это ведь шутка?
— Вы издеваетесь.
— Вовсе нет, мой мальчик! Вот увидишь, поцелуй истинной любви разобьёт чары артефакта, и всё станет как раньше, — Дамблдор широко улыбнулся и, насвистывая песенку, двинулся на выход из класса. — Волшебного всем дня!
Лишь когда директор покинул класс, Гарри понял, что всё это время они были не одни, и другие студенты, и профессор Слизнорт пристально рассматривают его.
— Ты сияешь, как солнце! — восторженно выдохнула Лаванда.
— Или, как золото, — хохотнул Рон.
Надо сказать, оба они пока так и не нашли ни одного артефакта или зачарованного предмета и очень сожалели, но Гарри не спешил разделить их чувства.
Кипя от злости, он соскочил с высокого табурета, не обращая внимания на шум от его падения и быстро забрав свои вещи, выбежал вон из класса.
Далеко убежать у него не получилось. Попробуй убеги, когда ты сияешь ярче любого Люмоса. Слухи разлетались быстро, и его тут же находили. Все хотели застать тот момент, когда великий Гарри Поттер подарит свой поцелуй истинной любви избраннице. Больше всех волновала, конечно, её личность.
Из того, что успел услышать сам Гарри, на слуху было три имени. Джинни Уизли, ставшая «подозрительно задумчивой» после того, как узнала, что Гарри попал под действие артефакта. Чо Чанг, что «уж больно сильно взволновалась» от такой новости. И Лаванда Браун, что увязалась за Гарри и теперь бродила за ним на небольшом расстоянии.
— Достали! Как же вы меня все достали, — едва не рычал от досады Поттер.
«Нет у меня истинной любви! Нет! Моя любовь не взаимна! Меня никто не любит!» — так и хотелось закричать на весь замок, но Гарри лишь крепче стискивал зубы и брёл дальше.
Постепенно к злости стал примешиваться стыд. Поттер сам не знал, откуда взялось это разъедающее его уверенность чувство. Как сок кислого лимона, оно медленно растекалось на языке и в желудке. Заставляло втягивать голову в плечи и ускорять шаг. Ведь его любовь никогда не будет взаимной. Ведь его никто не любит и теперь ему вечно ходить и сверкать в одиночестве. Ведь не с кем разделить это сияние.
«Подземелья, — ноги сами повернули в сторону лестниц. — Спрячусь и проведу остаток своей никчёмной жизни там!»
Гарри уже почти бежал к лестницам в подземелья, когда чья-то крепкая рука ухватила его за запястье, и сильным рывком он был втащен внутрь пустого класса. Дверь захлопнулась. Тихо щёлкнул запираемый замок.
— Ты и правда веришь в эту чепуху? — в голосе Тома сквозит насмешка.
— Верю, что Хогвартс меня ненавидит и мстит, — буркнул Гарри, поднимая глаза на слизеринца. Они одного роста. И глаза у Тома вовсе не черные, а насыщенного кофейного цвета. Тёплые и терпкие. — Наверное, мне стоит просто поцеловать кого-нибудь. Вдруг повезет? — Гарри сам не верит в то, что эти слова слетают с его языка. Они звучат как… предложение.
Реддл медленно улыбается. Улыбка у него дивная, чарующая и манящая. В ней нет больше насмешки.
— Как интересно. Проверим?
Гарри не успевает сообразить, шутит ли Том или говорит всерьез, как в следующий момент Реддл уже целует его — спокойно, уверенно, чуть с вызовом.
Глаза закрываются сами по себе, а губы отвечают. Горько. Поцелуй Реддла ужасно горький, как кофе без сахара, как тихая ночь в подземельях. И Гарри нравится. Он прижимается ближе, теряя голову и растворяясь в новом чувстве.
Ослепляющее, даже сквозь зажмуренные веки, золотое свечение медленно гаснет, подтверждая тем самым, что чары артефакта разрушены.
Когда воздуха совсем не остаётся, Том мягко отстраняется, не сводя голодного взгляда с Гарри.
— Хм… — впервые на памяти Гарри, голос подводит Реддла. — Как интересно, — вновь шепчет парень, ведя кончиками пальцев по заалевшим после поцелуя губам Гарри.
Этот жест вновь сбивает дыхание Поттера, и на миг он забывает, как дышать.
— О чём ты?
Гарри ловит внимательный взгляд Тома. Он немного растерян и возбужден.
— Выходит, я — твоя истинная любовь? — Том коварно улыбается и опускает руки на плечи зардевшегося как маков цвет Гарри. Ему льстит его реакция. И он в восторге от шального огонька в глубине зеленых глаз.
— Получается, — шепчет Поттер и улыбается. Ярко-ярко, как не может сиять ни одно заклинание. А потом целует Реддла так, как давно мечтал. Искренне, крепко, до звёздочек в глазах и пламени в груди. Пока голова не пойдёт кругом от нехватки воздуха, и ноги не начнут подкашиваться от нереальности ощущений.
— Пригласишь на бокал сливочного пива? — жмурясь, как довольный кот, Гарри прячет довольную улыбку в изгиб шеи Тома, наслаждаясь его тёплыми объятиями и чувствуя себя до безобразия счастливым.
