Глава 4. Велкам ту Майами, битч!
12 апреля 2025 г., 11:25
— Ну нахер! Я сваливаю. — Чонгук разворачивается и уверенно чешет обратно в самолет.
Они приземлились и только успели спуститься по трапу вниз.
Тэхен ловит его за шиворот легкой рубашки и возвращает на место рядом с собой.
— Далеко собрался? — криво ухмыляется Ким, надевая солнечные очки и обводя взглядом пустую полосу.
— Домой, — невозмутимо отвечает Чон, пытаясь вывернуться из железной хватки на шее. — Я, конечно, догадывался, что не святой, но не думал, что моя свадьба пройдет прямо в адском котле. Сколько тут градусов, семьдесят?
Чонгук не преувеличивает, жара и правда такая, что расплавленный асфальт прилипает к подошвам, а тело мгновенно становится влажным от пота.
— Это только сегодня, Феррари, — поясняет Юнги, который изучил прогноз от и до и точно знает, что завтра температура снизится и довольно сильно. — Один день переживешь. И в коттеджах кондеи стоят.
— Где наша машина? Я сейчас расплавлюсь, — канючит Чимин, обмахиваясь обеими ладонями.
— Едет, — кивает в сторону Тэхен, и все синхронно поворачивают голову. А Чимин ставит ладонь козырьком над бровями, потому что в очередной раз где-то просрал очки. И запасные, которые взял Юнги, тоже. Как ему это удалось в закрытом помещении на высоте восемь тысяч метров? Магия вне Хогвартса, которой он так и не научился управлять. Некоторые предметы в его руках просто исчезают. В особенности очки.
По полосе приближается черный минивен. Выглядит максимально киношно. Воздух над дорожным покрытием вибрирует от палящего солнца, машина блестит, отражая солнечные лучи. Не хватает эффекта слоумо на это все, и будет прям идеальное клише.
— Багаж точно доставят? — Чимин, сидя в машине, задает этот вопрос уже десятый раз.
— Еще раз спросишь, и точно не доставят! — рявкает на него Чонгук. — Как ты с ним живешь, Юнги?
— Хорошо живу. — Мин развалился на сиденье, вытянул ноги и привычно сложил руки на груди. И он не очень доволен, что его беспокоят такими дурацкими вопросами. Поспать нормально в самолете не вышло, поработать тоже. А теперь еще и разговаривать нужно.
— Я просто переживаю за свой костюм. И это нормально — волноваться перед свадьбой! — фыркает Чимин и, насупившись, утыкается в окно.
— Там все наши костюмы, но если они потеряются, то запасной будет только у тебя. Мама точно розовый захватит, — ржет Чонгук, и даже Юнги в ответ ухмыляется.
— Эй, ты на чьей стороне вообще? — толкает его кулаком в плечо Пак и дуется еще сильнее. — Да я лучше голый замуж пойду, — тихо бубнит себе под нос. Но Тэхен, сидящий прямо за ним, прекрасно все слышит.
— Я хочу это увидеть, Заноза. — Он поворачивается к остальным. — Кто за то, чтобы Чимин в случае потери багажа вышел к алтарю голым? — громко объявляет и натыкается взглядом на ошалевшие глаза водителя в зеркале заднего вида. Видимо, узнав, кто бронирует авто, прислали человека, знающего корейский.
— Да вы затрахали на меня спорить! Придурки… — Чимин разобижен донельзя.
— Ну, малыш, все хорошо. Они плохие, не дружи с ними, — воркует Юнги на всю машину. Слишком очевидное издевательство.
— И ты туда же? — зло смотрит на него Пак. — Я подаю на развод!
— Мы еще не расписаны, — напоминает Мин и ласково гладит свою колючку по голове. — Все, перестань. Устроил истерику на ровном месте. Ничего не потеряется.
— Я надеюсь, эти, — кивает назад головой Чимин, — потеряются точно.
— Не дождешься! — Тэхен кладет руку поверх сиденья и трепет блондинистые волосы друга. — Без нас ты от скуки сдохнешь. Твой жених та еще нуднота.
Чимин резко дергается вперед, недовольный таким жестом от Кима, и старается пригладить волосы.
— Зато он нежный, внимательный, заботливый, верный, — загибает пальцы Пак, — честный, добрый, сексуальный…
— Меня сейчас вырвет, — бубнит Чонгук. — Можно как-то остановить этот список, пока он до размеров члена не дошел? Я сейчас не готов к этой информации.
— … и член у него самый красивый! — заканчивает Чимин.
— Я польщен, конечно, но, надеюсь, ты не вписал это в свою брачную клятву? — щурится Юнги и с подозрением смотрит на Пака. А тот, кажется, даже в размерах внезапно уменьшился и вжался в сиденье, делая вид, что обивка в машине — это самое увлекательное, что он когда-либо видел. — Серьезно, блять? Чимин?!
Где-то сзади хмыкает Чонгук, передумавший блевать. А Тэхен вообще таращится на Пака и прикрывает ладонью рот.
Взрослые люди… Не так. Взрослые, богатые, успешные и знаменитые люди. Брачная клятва про член. Даже Чонгук не додумался… Или?..
— Чонгук? — медленно поворачивает голову Тэхен в сторону жениха. — Скажи, что вы не вместе их писали?
Теперь уже два человека изучают лучшую обивку в мире.
— Боже… Тэхен, давай запрем их в коттедже до самой церемонии? Иначе свадьба превратится в похороны. И, скорее всего, мои. У меня слишком расшатаны нервы. — Юнги проводит ладонью по лицу в надежде стереть с лица всю тяжесть предстоящей недели. Заранее. Потому что в машине даже водитель уже понял, что его любимый город в опасности.
— Они его сожгут. Или утопят. Или снесут. Или пригласят к себе половину Майами и всей толпой сначала сожгут, потом утопят и снесут. Без шансов, — выносит вердикт Тэхен.
В ответ с двух сторон прилетает только тихое:
— Зануды.
***
Багаж доставили весь, и даже очки Чимина нашлись. Как надолго… Вот только особой радости это не принесло. Четыре полумертвых туловища, хаотично разбросанные по двум рядом стоящим коттеджам, умирали от жары, усталости и недосыпа. На багаж уже было глубоко и от всей души насрать. Затаскивая свою разморенную, хоть и недолгой дорогой, тушку на ступеньки белоснежного дома с бассейном, Чимин только тихо выдает: — Разбудите меня перед церемонией, — и рушится на диван в гостиной лицом в него. Юнги примостился с другой стороны, переплетая их ноги и включая кондиционер на комфортные двадцать три. Чонгук с Тэхеном были чуть поживее. Все-таки кровать была оккупирована не только для плотских утех. Но пыточный матрас не позволяет насладиться сном в полном объеме, потому местами побаливает каждый, а Чонгук еще и шишку набил, когда резко подорвался от турбулентности. Однако доползти до душа смогли. Вдвоем (помним, так быстрее). Правда, Чонгук откровенно спит на плече Тэхена, пока тот его моет и чуть не на себе тащит в спальню на втором этаже.***
Время на побережье штата Флорида замирает. Воздух сгущается, транспорт зависает, прекратив любое движение, все живое застывает грустным фикусом в углу кабинета бухгалтера. И только адский вопль, который и остановил жизнь славного американского города Майами, разносится на многие сотни километров. Три минуты назад. — Саймон, подстриги когти, ты царапаешься, — сонно бормочет Чимин и пытается сбросить с руки неприятные ощущения. Но они никуда не исчезают и продолжают скрести по коже, подбираясь к плечу. Пак недовольно ворчит, подносит руку к глазам и трет их, понимая, что поспать ему не дадут. — Юнги, блять, ну можно будить меня как-то по-человечески? Чем ты в меня… тычешь… — Глаза открываются, и Чимин на секунду зависает, сталкиваясь с настоящим, мать его!!! — огромным зеленым драконом, сидящим на его груди. Дракон такой подставы, видимо, тоже не ожидал и просто рассчитывал погреть свою холодную тушку на теплом кожаном. А тот какого-то хрена взял и проснулся. И теперь вопит, поднимая все пожарные расчеты в городе, решившие, что где-то точно горит, своей сиреной. В гостиную влетает охуевший от счастья и уже безнадежно глухой на оба уха Юнги. Застывает, не добежав до пожарного извещателя пары шагов, и начинает истерически ржать, глядя, как Чимин орет и пытается вытечь из-под небольшой игуаны, которая сама в ахуях от такого негостеприимного приема, и в ужасе только крепче цепляется за рубашку Пака. Даже чаю не предложили, а сразу наорали. — Заноза… — вот нормальный человек вообще? Нет бы любовь всей жизни бежать спасать от неминуемой гибели в гигантской пасти кровожадного хищника, так нет же, он телефон, сука, достал и видео снимает, как Чимин в конвульсиях бьется, а «дракон» чуть не ссытся от этого. — Юн… юн… юн… юн… гиииииии, — на одной высокой ноте выдает несчастная жертва игуаньего дружелюбия, — сни… сни… блять… — мат выходит идеально и без запинки. — Снимииииии. — Я должен это показать парням. Ну, точно зоофил, — похрюкивая от смеха, Мин все же подходит к дивану и аккуратно подхватывает ящерицу. Та, очевидно, несказанно рада своему спасению. Потому что искренне считает вообще-то себя жертвой звуковой атаки. Она, быстро перебирая лапами, взбирается по груди Юнги вверх, царапая кожу через тонкую рубашку, и застывает на плече, прикидываясь красивым аксессуаром. Что-то между соболиным воротником, кашне и галстуком. Чимин хватает ртом воздух, положив руку на грудь. Такое пробуждение он точно никогда не забудет. — Воды… — судорожно выдыхает и косится на жениха с игуаной на плече. — В пизду. Я сам! — загнанно дышит и садится на диване, опуская голову вниз и хватаясь за волосы. — А ты! И тварь твоя! Не подходите! — не глядя, тычет пальцем в сторону колоритной пары. — Да чего ты разорался так? — Юнги уже спрятал телефон и теперь спокойно наблюдает за чуть шевелящимся хвостом, свисающим с его плеча. — Посмотри, какой милаш. Сидит тихонько, пригрелся и даже не дергается. И не орет на весь дом. — Вот и выходи за него замуж! — зло рычит Чимин и наконец встает с дивана, направляясь в кухню. — Я не хочу за него. Мы только познакомились. Вдруг он женщина? Мне такое не подходит, — ну не может этот человек не издеваться над своей занозой. — Тебя только это останавливает? — ехидно уточняет Чимин, жадно поглощая уже второй стакан. — Нет, не только, — улыбается Мин. — Он холодный и явно несовершеннолетний. Пак на это только закатывает глаза. — Убери его из дома, пожалуйста. — Обходит Юнги по краю кухни, стараясь даже не смотреть в его сторону, медленно закипая от ярости. — И закрой дверь. Второй раз я такого гостя не переживу.***
Чонгук плачет, икает, задыхается, бьется в конвульсиях, пускает слюни, кричит чаечкой, ревет тюленюшкой, катается по полу, ползает по дивану. Нет, его не одолел страшный вирус, и он не превращается в зомби. Он просто уже десятый раз смотрит видос, снятый Юнги с Чимином и холодным зеленым другом в главной роли. — Саймон, я тебя ненавижу, — монотонно, через равные промежутки времени бубнит Чимин. Он сидит прямо на полу в гостиной в позе лотоса, закрыв глаза и пытаясь успокоиться. Если вам когда-то сказали, что медитация помогает достичь душевного равновесия, не верьте, жестоко напиздели. Не помогает. Пака она раздражает еще больше. Но он сейчас ярко представляет, как за волосы тащит друга и жениха в бассейн и медленно там их топит. Вот это успокаивает. И контрастный душ не помог. Чай с ромашкой не пробовал по двум причинам. Его просто нет, да и с ромашкой поможет только настойка. А чай — это детская версия. Тэхен вытирает слезы. Непонятно, что его насмешило больше: само видео, крякающий Чонгук или «медитирующий» Чимин. Юнги сидит на барном стуле и не отсвечивает. Понимает, что наедине со своим будущим мужем в ближайшее время оставаться опасно. Он хоть и не особо агрессивный, был (уже нельзя быть на сто процентов уверенным), но и никогда не вел себя так тихо в момент вспышки злости. И это вселяет какой-то животный страх. Есть все шансы быть если не насмерть убитым, то покалеченным точно. Откуда Мин мог знать, что веселое видео с представителем местной фауны окажется таким фатальным для него же самого? За пять лет прецедентов не было. А тут он всем нутром чует, что сегодня выебут его, жестоко и без смазки. И хорошо, если просто мозг, могут же запросто и на священное девственное покуситься. — Кто придумал это дерьмо? — резко подскакивает Чимин. Юнги нервно дергается, а Чонгук затихает, еле слышно посмеиваясь. Тэхен выглядит как квокка: сидит с довольной моськой и дебильновато улыбается. — Какое дерьмо? — уточняет Чонгук. — Если ты про игуан… — Заткнись! — кто бы мог подумать, что Чимин умеет так рычать. Где-то в углу икает Юнги, вспоминая всех известных человечеству богов. — Медитацию. Нихуя не помогло. Грохнуть кого-то захотелось только больше. Да, милый? — как-то совсем не мило звучит слово «милый». Да и улыбка больше напоминает оскал Джокера. — Вискарь. — Что? — непонимающе спрашивает Тэхен, впервые наблюдая такую семейную драму у друзей. А Мин в такой вообще-то участвует впервые. — Выпить мне надо, — как-то резко сдувается Чимин и плюхается на диван рядом с Чоном. — Ты со мной, Феррари? Мне нужно стресс снять. — Так давайте пойдем поедим где и выпьем заодно? Я жрать хочу, — предлагает Чонгук. — Тогда через полчаса встречаемся у бассейна. — Тэхен хлопает себя по коленям и встает. — Пошли, Гуки, пусть эти собираются. — Чон встает следом. — Мужики, можно я с вами? — тихо спрашивает Юнги из своего угла. — А то, боюсь, он мной поужинает, — тычет пальцем в диван, на котором восседает злобное нечто, сложив руки на груди, и сверлит его ехидным взглядом. — Сиди, любовь моя, — ну очень «ласково» мурлычет Пак. — Сейчас ты хорошо и качественно попросишь у меня прощения. На коленях! И мы спокойно пойдем в ресторан. — Через час, — бросает через плечо Тэхен и выпихивает уже собирающегося что-то ляпнуть Чонгука на крыльцо. Чимин резко встает с дивана, как только за друзьями захлопывается дверь. Он, криво ухмыляясь, медленно крадется к барной стойке, за которой сидит слегка расслабившийся Юнги. Он уже понял, что его жизни и девственности ничего не угрожает, а лишний раз облизать свою занозу он не то что не против, он всеми конечностями за. Поэтому просто спрыгивает со своего стула, быстро сокращает расстояние и подхватывает Чимина над коленями. Возвращается к бару, усаживая жениха на стойку и сразу слегка прикусывая внутреннюю сторону бедра, не скрытую тканью джинсовых шорт. — Ты знаешь, что делать, — улыбается совсем не зло Пак, запускает пальцы в волосы Юнги, чуть оттягивая назад и вынуждая запрокинуть голову. Поцелуй выходит злым, голодным и самым блядским из возможных, но от этого не менее вкусным. — Еще бы, — пошло улыбается Мин, торопливо расстегивая чужую ширинку. — Задницу приподними, — просит и, как только Чимин выполняет просьбу, приподнявшись на руках, стягивает шорты вместе с бельем. — Да ты только этого и ждал, малыш, — ухмыляется, видя уверенно стоящий член. — Займи свой рот чем-то, кроме разговоров, — недовольно бухтит Пак и в следующую секунду шумно выдыхает, когда на головке смыкаются любимые губы. — Хорошо… Юнги изучил это тело так, что узнает по любой родинке. Он знает, как делать хорошо и правильно, чтобы Чимин забыл собственное имя. Знает, как заставить кончить за три минуты и как растянуть удовольствие на час. Знает, когда нужно ускориться, а когда размазывать и томить в ожидании. И знает, что сейчас его заноза хочет грубо и яростно. Поэтому не тянет и сразу опускается до конца, шире разводя его ноги и наслаждаясь лучшими звуками в мире. Только Чимин умеет так тихо и красиво стонать. Одна из составляющих любви — получать удовольствие от того, что твоя половинка получает удовольствие. Чимина размазывает по барной стойке вязко, тягуче. Он откидывается спиной на столешницу и запрокидывает голову, пальцами путаясь в густой черной шевелюре. Юнги кайфует, видя, насколько кайфово его любви. Его самого мажет и ведет только от одного взгляда на искусанные губы, от тихих протяжных стонов и горячей пульсации в горле. Он двигается быстро, помогая себе рукой. Второй то сжимая ягодицу, то обводя большим пальцем по кругу, но не вводя внутрь. Знает, как это заводит и дразнит. Хватка в волосах становится крепче, дыхание сбивается, а стоны рвутся и разбиваются на тихое шипение. Чимин кончает долго, рывками, бедра подрагивают, и последний спазм волной пробегается по телу, заставляя выгнуться. — Ты, как всегда, прекрасен. Лучшее зрелище, — облизываясь котом, мурлычет Мин, отстранившись от жениха. Тот тяжело дышит и жмурится, возвращаясь в реальность. — Юн, сними меня. Я ног не чувствую, — лениво улыбается Пак, не открывая глаза. Мин подхватывает вялое тело со стойки, и Чимин тут же оплетает его всеми конечностями. Тянется за поцелуем, так и не разлепив глаза, и, конечно, получает его. Медленный, тягучий, словно карамель. — Я прощен? — с тихим смешком интересуется Юнги, неся сонное туловище в душ. — Мг, — бормочет куда-то в плечо. — Обожаю твои губы после минета. Они такие горячие. — Ты сейчас вырубишься, Заноза, — хмыкает Мин, — давай быстро в душ и собираться. Иначе голодный Чонгук сожрет нас. Ты же знаешь, что у него в жизни три радости: Тэхен, секс и жратва. И они всегда должны идти в комплекте. — Еще минуточку подержи меня, Саймон, — крепче обхватывает за шею Чимин. — Ты удобный.***
— Ты чего вялый такой? Твой Ледяной король оказался слишком горяч? — коротко хохочет Чонгук, яростно кромсая стейк в тарелке Тэхена. На что второй смотрит с неприкрытой жалостью. Знала бы эта корова, что над ней будут так издеваться после смерти, сражалась бы за жизнь до последнего. — Прекрати, — Ким отодвигает тарелку, — это надругательство над умершими. — Я просто не выспался из-за незваных гостей. — Чимин откровенно клюет носом над салатом. Даже есть уже не так хочется. — Выспишься еще. Сегодня есть предложение прогуляться. Кто за? — Энергией Чонгука можно освещать небольшую деревню. — Я не знаю. Как решит Чим, — энергии Юнги с трудом хватает на поддержание собственной жизнедеятельности. — Сначала я выпью, а там будет понятно. Если чакра, отвечающая за желание жить, не откроется, то я спать. — Пак с надеждой смотрит на свой виски, берет и опрокидывает весь стакан залпом, подхватывая кусочек льда и вкусно хрустя им. К вечеру жара спала, и с побережья тянет прохладой, но все равно еще дико душно. — Ты ужраться собрался? — Тэхен задумчиво смотрит на расчлененку в своей тарелке, накалывает кусочек на вилку и запихивает в рот. Этот стейк умер дважды, но все еще вкусный. — Как повезет. Нам с Гуком. И не повезет вам. — Чимин оживает на глазах. Не виски, а живая вода какая-то. — Мне уже страшно. — Юнги косится на нездоровый блеск в глазах жениха. — Ну вы же с нами будете, — улыбается Чимин. — И от этого еще страшнее, — поддерживает Тэхен. — Главное, не встретить по дороге коня. У нас нет газона в этот раз, — гаденько хихикает Чонгук. — И курицу. Хотя можно позвать уже знакомого вам зеленого друга. — Фууу, — дергает плечами Чимин, — он мерзкий. — Он вполне милый. Молчаливый такой, спокойный. — Юнги тут же прилетает кулак в плечо. — Ай, чего дерешься? Я же извинился. — Еще раз извинишься, — похабно ухмыляется Пак. Чонгук отодвигает пустую тарелку, берет стакан и с шумным мычанием откидывается на спинку плетеного кресла. — Боже, храни Америку! — радостно восклицает и поднимает стакан, призывая всех выпить. — Обожаю эту страну. Как минимум за это. Он делает глоток и внезапно хватает ничего не подозревающего Тэхена за шею, притягивая к себе и впиваясь губами в его. Целует смачно, отлипая с громким чмоком. — Чокнутый, — улыбается Ким. — Посмотри вокруг. Всем па-ху-ю, и это так прекрасно. Свобода! — довольно потягивается Чонгук. — Какой же он придурок… — тянет Юнги.
