Персонаж

      Одинокие деревья над Волгой утопали в снегу, а холодный ночной воздух обнимал за плечи. Адам шёл по узкой, шаг в шаг вытоптанной тропе. На часах давно перевалило за два. Но ему не спалось. Казалось, будто что-то зовёт уйти по этому заснеженному берегу подальше от города, где ничего не будет мешать ходу мыслей. Вскоре заросли ив и кустарника закончились, плавно переходя в лес. Между верхушками деревьев виднелось низко нависшее небо. Старый месяц прятался за густыми облаками, и темноту освещал только огонёк сигареты, которую Адам держал в замерзающих пальцах, затягиваясь на ходу и выдыхая облака дыма.       Было что-то особенное в том, чтобы курить в мороз. Не смотря на якобы вред для лёгких, казалось, так он мог дышать глубже и свободнее, чем когда-либо. Ночь и пустые просторы были его стихией. Он любил густой морозный вохдух и тишину, нарушаемую только треском снега под ногами. Но вдруг Адам услышал что-то ещё. Как будто далеко за спиной крикнул человек. Или показалось? Под плохо согревающую куртку вместе с несущим мелкий снег ветром пробралась тревога. Но Адам не привык показывать страх. Поэтому, не оборачиваясь, просто ускорил шаг. На всякий случай.       — Эй! Постой!       Неужели это ему? Кто тут может бродить в такой холод, в ночь с воскресенья на понедельник... Наверняка какой-нибудь маргинальный тип. Вряд ли от такого стоит ждать чего-то хорошего. Видел Адам таких. Сначала просят сигарету, прикурить, а потом могут и докопаться. На практически открытом пространстве спрятаться было негде, а по глубокому снегу далеко не убежишь. Шаги за спиной ускорились и становились всё более отчётливыми.       — Да стой же ты! – Раздалось ближе, запуская по спине липкие мурашки.       Адам не выдержал и оглянулся. В тот же момент на его плечо легла рука. Свет проступившего меж облаков месяца дал возможность рассмотреть лицо незнакомца. Мужчина с глубокими морщинами на сухом лице, почти опираясь на него, пытался отдышаться. Он явно бежал. Мужчина прокашлялся и сплюнул на снег.       — Фух, бля. — Наконец-то выровняв дыхание, он улыбнулся кривозубым ртом. — Ты же Адам, да? Спасибо тебе, от души. — Тяжёлой рукой он похлопал его по плечу. — Ты же мне жизнь спас!       — Что?.. Кто Вы? – Адам от неожиданности сделал шаг назад, заставляя чужую руку соскользнуть со своего плеча и повиснуть плетью. – Мы знакомы?       — Помнишь, ты писал про мужчину, которого жена бросила? А потом он с крыши спрыгнул. Я прочитал и, знаешь, проникся. Это практически моя история. Я тоже думал, ну, того… – незнакомец почесал подбородок, покрытый недельной щетиной. – Но всё-таки передумал. Благодаря тебе. Ты так пишешь… Проникновенно. Действительно, наверное, понимаешь, как это.       — Эм… спасибо? — Адам стал прокручивать в голове свои работы, вспомнив главу одной из них, которую незнакомец кратко и довольно точно пересказал. – Как Вы нашли меня? Следили за мной?       Личную информацию Адам старался не афишировать, даже не выкладывал фото в сеть. Было более чем странно, что кто-то из читателей смог на него выйти.       — Только почему ты решил, что мне 35 лет? — Продолжил незнакомец, наклонившись к Адаму — он оказался на полголовы выше. Теперь их глаза были на одном уровне, а лица настолько близко, что Адам ощущал прикосновение чужого тошнотно-тёплого дыхания, несущего перегаром. – Видишь, какие у меня морщины? Ты на десять лет ошибся, друг. А тебе самому-то сколько? Примерно 20, да?       Лицо мужчины начало стремительно меняться. Глубокие впадины в коже разгладились и исчезли, вместо залысин возникли пряди тёмных непослушных волос, глаза как будто шире открылись, и их взгляд впился в Адама, как две длинные иглы, смазанные ядом.       — Смотри… так лучше? Теперь мы на равных.       Адам почувствовал, что дышать стало тяжелее, а на лбу, не смотря на холод, выступило несколько капель пота.       — Да кто ты, блядь, вообще?!..       — Ну вот, уже на ты. Не люблю формальности, — обладатель помолодевшего лица криво ухмыльнулся. — Дай прикурить.       Ну вот, началось... Вздохнув, Адам полез в карман за зажигалкой. Под тканью пуховой куртки зашуршало что-то металлическое. Стоящий напротив достал сигареты из кармана джинс. Кроме них на нём были простые поношенные кроссовки и лёгкая тёмная ветровка. Явно не по погоде, но он даже не зябнул. Адам собирался прикурить ему, заметив, как тот, зажав во рту сигарету, почти прикусывает губу слегка выступающим из зубного ряда клыком. Если из-за кривых зубов облик мужчины средних лет выглядел только более запущенным, к молодому лицу они каким-то странным образом шли. Засмотревшись на чёртов зуб, Адам пропустил момент, когда чужая ловкая рука выхватила зажигалку из его пальцев.       — Не ори, верну, — сказал парень, с удовольствием затянулся и выпустил несколько колечек дыма. Адам так и остался смотреть на него с приоткрытым ртом, чувствуя, как медленно закипает. Это было очень нагло. Но при этом незнакомец, казалось, действительно не собирался причинять ему вред или отбирать телефон и кошелёк.       — Смотри, что у меня есть, — внезапно вытянув вперёд руку, парень с бесцеремонным видом залез в левый карман куртки Адама. Раздалось металлическое шуршание, и незнакомец вытащил блистер таблеток.       — Какого хера ты творишь?! – Адам с силой толкнул парня, на что тот просто засмеялся. – Отдай!       Его пытающуюся выхватить таблетки руку отбили, больно хлопнув по запястью. Раздражение нарастало, и руки Адама сами сжались в кулаки. Он колебался между желанием вмазать этому нахалу в лицо или остудить пыл – парень был выше него и немного шире в плечах, поэтому вряд ли Адам бы вышел победителем. Покрутив облатку в руках и, видимо, узнав название, его визави кивнул головой – понимающе, но в следующую секунду посмотрел на него с издёвкой.       – Настоящая депрессия — это когда ты лежишь пластом в постели, уткнувшись носом в стену. Тебе, блядь, палец поднять сложно. Раз у тебя есть силы шляться тут ночью, антидепрессанты тебе явно не нужны.       Щёлкнув зажигалкой, он поднёс огонёк к облатке. Сначала алюминий стал едва заметно темнеть, а пластик даже не плавился. Но через несколько секунд материал запылал, как бумага. Воздух наполнил запах палёного.       — Какого…       Огонь охватил всю облтаку и перекинулся на пальцы, сжимающие её, поднимаясь выше, на ладонь. Кожа практически мгновенно покрылась волдырями. Адам осоловевшим взглядом наблюдал, как набухший жидкостью эпидермис лопается, а обнажившиеся слои дермы плавятся, истекая пеной от окисляющегося подкожного жира. От вони горящей плоти подкатила тошнота. Но на лице незнакомца не дрогнула ни одна мышца.       – Зачем ты это сделал?! — Крикнул Адам, повалив этого сумасшедшего в снег, чтобы затушить пламя. Не смотря на всю наглость странного незнакомца проклятое сострадание ко всему живому проявилось в критический момент.       Ощутив, как холод снега подавляет огонь и, казалось, даже нездоровый пыл этого придурка, Адам с облегчением выдохнул. В мыслях он уже рассчитывал, как добраться до ближайшего травмпункта. Но когда обгоревшая рука незнакомца опять оказалась на открытом воздухе, пламя охватило её с новой силой. То, что осталось от кожи и мышц, начало стремительно чернеть, присыхая к костям. Парень поднял свою руку к глазам, с интересом рассматривая, как она горит, как будто любуясь.       – Это… это же противоречит законам физики! — Адам крепко зажмурился и помотал головой, чтобы развидеть происходящее, всё сильнее напоминающее галлюцинации. Но, увы, парень с горящей, как сухое дерево, рукой никуда не спешил исчезать.       – Законы фи-изики, физиоло-огия, — протянул он, с удовольствием рассматривая, как пепел на его обгоревших костях сереет, прежде чем попасть хлопьями под ноги. — Ты буквально ими озабочен. Но с чего ты взял, что такие вещи волнуют меня?       Огонь, пожрав абсолютно всё, что мог, не заходя на промокший от снега рукав ветровки, наконец-то погас. В воздухе по-прежнему стоял удушающий запах гари.       — Держи. Говорил же, верну, — незнакомец протянул Адаму зажигалку чёрными останками правой кисти.       Адам взял её мелко дрожащей рукой и быстро сунул в карман, нащупывая там телефон. Можно позвать на помощь, позвонить… но куда? В скорую? Или в полицию… Даже смешно. Ни те, ни другие всё равно не стали бы ехать ночью по сугробам в такую глушь. И не поверили бы ни единому слову, если честно пересказать события. Стоящий же напротив, как ни в чём не бывало, сунул руки в карманы джинс и, перекачнувшись с пяток на носки и обратно, посмотрел на Адама в упор, ехидно лыбясь.              — Разве тебе не больно? — Спросил Адам первое, что пришло в голову, задним числом подумав, был ли этот вопрос вообще уместен.       — Больно? — Незнакомец прыснул и зашёлся смехом, запрокинув голову. – Знаешь, – продолжил он, переведя дыхание, – умирать больнее. Сколько раз ты уже меня убивал? Больше тридцати точно... И нравится же это тебе, да? Им тоже.       — Им?... — переспросил Адам.       — Твоим читателям же. Вот у кого точно не все дома, — стоящая напротив сущность покрутила пальцем у виска. Да, теперь Адам был абсолютно уверен, что это существо никак не могло быть человеком. — Они называют тебя гением. Восхища-аются. Некоторые из них даже хотят тебя.       — Откуда ты зн… с чего ты взял?!       — Смотри...       Существо взмахнуло обугленной рукой, и снег из-под его ног взметнулся вверх стеной. Когда белый шквал опал, перед Адамом стояла молодая женщина в больших очках, с накрашенными красной помадой губами. Голубое пальто из плюша смотрелось на ней как-то наивно. Как и маленькая улыбка, присущая стеснительным людям. Её руки не вполне ественным движением легли на щёки и неожиданно подтянули кожу вверх, словно пытаясь разгладить начавшие образовываться мимические морщины. И она заговорила. Только голос был мужским – таким же, как у стоящего здесь минуту назад парня.       — Видишь? Её юность прошла. Она больше никогда не сможет гореть так, как ты. Но её привлекает твой огонь. И она хочет быть... сопричастной.       Маленькие, почти детские ладони отпустили натянутую кожу на щеках, и её руки упали по швам. Лицо исказилось, как будто от лёгкой боли. Она снова заговорила, но уже, видимо, собственным голосом, высоким, но при этом мягким:       — Тебе желают выздоровления, — женщина хмыкнула. — Но депрессия — не простуда. Пусть думают, что пишут. Она всё равно возвращается, — последняя фраза прозвучала мужским и женским голосами, слитыми в один. — А старость тоже болезнь, — продолжил голос сущности, разлившись низким, грудным смехом, переходящим в стон, когда лицо женщины начало покрываться глубокими морщинами. Кожа на шее и подбородке обвисла, а на висках неравномерно проступила седина. Плечи ссутулились, а пояс пальто врезался в располневшую фигуру.       — Прекрати! – Крикнул Адам, жмурясь, чтобы только не видеть...       Но он не мог перестать смотреть. Смотреть, как чужая плоть, превращающаяся в бесформенную морщинистую массу, выбиваясь между полами пальто, стала оседать на землю. Казалось, даже кости женщины превратились в желе, и через несколько минут от неё осталась только растёкшаяся по земле бесформенная масса, светлой лужей подступающая к обуви Адама. Неужели это закончилось? Сделав несколько шагов назад, он хотел побежать прочь, но разжижённая материя начала подниматься с земли, образуя что-то новое. И он снова застыл, как будто обратившись во взгляд.              Материя буквально текла вверх, застывая костями, мышцами, слоями кожи и одежды. Новая человеческая фигура оказалась ниже предыдущей. На юном девичьем лице с мягкими чертами особенно выразительны были большие ярко-голубые глаза. Немного растрёпаные русые волосы доставали до подбородка. Девушка была одета в джинсы и сиреневую толстовку. Как будто её вырвали из собственной уютной комнаты и забросили в снежную глушь.       — Адам! Это правда ты? — Воскликнула она и, сделав несколько быстрых шагов навстречу, крепко обняла Адама.       Он чувствовал мягкое тепло её тела, проникающее сквозь ткань одежды. Но просто не мог обнять в ответ. Потому что отчётливо понимал: это не она.       — Я не думала, что мы правда встретимся, я… я так рада, что у меня просто нет слов, — тараторила, забывая вдохнуть, одна из самых преданных читателей. Вернее, то, что приняло её форму.       — Она тебя боготворит, — продолжил низкий мужской голос, резонирующий в солнечном сплетении девушки, как звуки в органных трубах, и отдаваясь вибрацией у Адама в костях.       Он хотел отступить назад, но объятия превратились в мертвую хватку, не давая сделать и шага.       — Это не просто восхищение, — рокотало уже со всех сторон, отдаваясь мигренью. — Как думаешь, что ещё она к тебе чувствует?       — Какое ты имеешь право копаться в головах других людей? Настоящих людей…       — Действительно, — согласилась сущность. — Их одноизвилинные мозги интересуют меня в последнюю очередь.       Адам почувствовал, как его шеи коснулся длинный облегченный выдох. Мышцы обнимающих его рук расслабились, словно то, чем девушка была одержима, покинуло её тело, позволяя быть просто человеком. Пальцы слегка сжались, скомкивая куртку у Адама на спине. Девушка, казалось, дрожала.       — Тебе холодно? — Спросил он, наконец-то обнимая. Но в тот же момент его резко оттолкнули. Повернув голову вбок, девушка сплюнула на землю что-то тёмное.       — Помо…ги… — едва проговорила она, как будто слова застревали в горле.       — Что с тобой? — Спросил Адам, подозревая худшее.       Он получил ответ без слов, когда изо рта девушки выползла лоснящаяся, неестественно крупная тараканья личинка. А затем ещё несколько. Схватившись за горло, дневушка стала надсадно кашлять, и вместе с новой порцией паразитов изо рта брызнула красноватая слизь. В горле забулькало, и на губах выступила пена. Глаза девушки закатлись, и она упала навзничь. Адам сел рядом с ней прямо в снег, тряс за плечи, всматривался в едва живое уже лицо. Но когда личинки полезли из носа и ушей, понял, что уже ничем не поможет. Кожа девушки стала стремительно синеть —она была мертва. Благо, она не почувствовала, как одно из глазных яблок лопнуло, и прямо из глазницы вылело ещё два насекомых. А потом — как паразиты задвигались в животе, разрывая ткани, и как поползли целым роем из-под тоненькой толствоки, которая теперь окрасилась кровью, кажущейся расползающимся чёрным пятном в неверном свете луны. Их было много, слишком много, больших и маленьких. Казалось, паразиты поселились в каждом возможном и невозможном уголке этого тела, который только можно было скрыть кожей. Которая сейчас разрывалась, выпуская их на свободу и позволяя расползтись во все стороны, оставляя кровавые следы от лапок на девственно чистом снегу. Вскоре от девушки осталась только одежда и изорванные клочки дермы. Казалось, под слоем окровавленной одежды, которая так и лежала там, где упала её хозяйка, не осталось даже костей.       Всё случилось за несколько секунд. И это невозможно было остановить. Как и приглушить собственный крик, который вырвался у Адама, казалось, из самого нутра, почти разрывая голосовые связки, и разнёсся эхом над рекой, резонируя с завыванием ветра. Отдышавшись, Адам почувствовал, как по щекам стекает горячее и солёное. И в этот момент он снова пришёл к осознанию, что это была не та, кого видели его глаза. Иллюзия оказалась слишком реалистичной, как будто и в его мозгу поселился паразит, заставивший в неё поверить и показать собственную слабость.       — Ублюдок! Кто бы ты ни был... в тебе точно нет ничего человеческого!       — И снова ты прав, — раздался голос у Адама в голове.       Он с отвращением смахнул одну из тараканьих личинок, которая забралась на колено. И ещё одну, побольше, стряхнул с руки. Личинки всё ещё были везде. Но вместо того, чтобы расползтись, они снова стали собираться в кучу на груде пропитанной кровью одежды, заползая друг на друга копошащимися слоями.       — Что за...       Адам наблюдал, как насекомые состроили из своих тел структуру, по форме напоминающую термитник выше его роста. А потом их очертания поплыли, как свечной воск, стапливаясь в одно.       — Неужели опять? И кто теперь? — Почти безразлично спросил Адам, запустив руку в караман, где в нее удобно легла зажигалка.       Нет, он больше не позволит играть со своим сознанием. Но выждет момент, когда сущность будет особенно беззащитой. А пока что, сжав округлый пластиклвый корпус, наблюдал, как перед ним формируется человеческий силуэт, судя по всему, юноши. Но когда широкие джинсы и куртку с рисунками граффити уже можно было отчётливо рассмотреть, на месте лица оставлась чёрное пятно, как будто густая тень. Которую было нечему образовать — свет луны падал примерно туда, где должно было быть лицо стоящего напротив. Тем временем то, что выглядело как человек, сделало грациозный шаг назад, похожий на танцевальное па, и вытянуло вперёд руку, которая до этого была заведена за спину. В руке оказался букет красных роз, и их цвет даже ночью выделялся на фое остального пейзажа, был неестественно ярким, как будто каждый цветок подсвечивался изнутри. Адам вспомнил про одного из читателей, который писал в ответ на его блог что-то про розы. И его болезненно передёрнуло.       — Ты же знаешь, кто это? Но, наверное, не видел его лица. — Голос раздавался со стороны "парня", как будто говорил именно он, но движения губ, как и хотя любые черты, невозможно было рассмотреть за клубящейся чернотой. — И всё равно был бы готов принять от него... подарок? Или нет?!       Парень подбросил высоко в воздух букет движением фокусника. Над головой Адама прозвучал взрыв, и лепестки посыпались вниз алым снегопадом. Один из них приземлился Адаму на щёку. Рефлекторно попытавшись его снять, Адам провёл по щеке рукой, но ощутил под пальцами что-то липкое. Это была кровь. Лепестки превратились в кровавый дождь, который испачкал его куртку и снег вокруг. А стоящий напротив... смеялся? Его будто сотрясало мелкими судорогами, а шипящий смех рвано вырывался из горла, как приступы кашля.       — Но подарки между вами не важны, ведь так? Знаешь, что он хочет с тобой сделать?       Высокая фигура стала приближаться к Адаму, приминая яркими кроссовками громко рипящий снег. Он рефлекторно попытался сделать шаг назад, но его ноги как будто вросли в землю. Даже развернуться на месте не представлялось возможным. Существо со скрытым чёрным туманом лицом подошло к нему вплотную, так близко, что он мог бы почувствовать дыхание. И опустилось перед ним на колени. А затем внезапно замерло на несколько секунд с протянутой вперед ладонью. И запрокинуло голову с лёгким треском. Луна, как раз вышедшая из-за облаков, ярко освещала острый кадык. Который, казалось, двигался, становясь ещё острее. Кожа на шее натянулась до красноты, а в районе кадыка набухало что-то тёмное. От всё более сильного натяжения кожа лопнула, выпуская кровь и тёмный колючий стебель, который рос прямо из горла, становясь всё длиннее. Внезапно всё тело вздрогнуло, как от конвульсий, и вслед за стеблем из шеи стали выходить диски позвоночника, которые, казалось, одеревенели и приобрели цвет сухого кустарника. Голова оторвалась от основания и упала в снег. На месте лица теперь зияла пустая дыра, и можно было изнутри рассмотреть как будто обугленный череп. Тем временем вслед за всё удлиняющимся стеблем-позвоночником тянулись дефомированные рёбра, разрывая грудину и заставляя куски плоти отделиться от костей, ставших похожими на дерево. Кости рослли, как ветви, покрывались колючками и бутонами красных цветов, которые начали один за одним раскрываться. От цветов исходил запах тухлого мяса, настолько сильный, что у Адама начали непроизвольно слезиться глаза. И в этот момент он понял: сейчас. Достав из кармана зажигалку, он несколько раз крутанул колесико, высекая огонь, и резким движением поднёс его к одной из сухих веток.       — Сдохни уже! — Выкрикнул он, и весь куст за секунды охватило пламя. Треск огня казался неестественным, как на записи. Адам смотрел минуту, две, а потом уже и не знал, сколько прошло времени. Его взгляд цеплялся за казавшиеся сухими ветви, за уже полностью распустившиеся цветы. Но куст не сгорал. Внезапно снова раздался голос, доносившийся будто из самого куста:       — Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая.       — Серьёзно? — Адама пробрало смехом. Он просто не мог остановиться, поняв смысл этой сцены: ветхозаветный горящий куст, растущий из останков, цветение которого источает запах разложения. — Ты, тварь, богом себя возомнила?       Огонь стал распространяться дальше, вытягиваясь длинными лучами прямо по снегу и подбираясь к ногам Адама. Это заставило его попятиться, а затем и побежать: пламя распространялось слишком быстрло. Адам цеплялся штанинами за кусты и бурелом, пытаясь разбирать дорогу сквозь дым. Впереди между деревьев брезжил яркий свет. Но до рассвета было ещё далеко. В нос теперь бил отчётливый запах гари, и чем дальше Адам удалялся от его предполагаемого эпицентра, тем больше он усиливался. Вскоре глаза стало застилать дымом, который валил, казалось, отовсюду. Через минуту Адам понял, что впереди тоже огонь. Собрав последние силы, он побежал вдоль стены горящего леса. Но она никак не заканчивалась и только сильнее зажимала его между двух разгорающихся кострищ. Силы быстро иссякали, и в какой-то момент Адам остановился, чтобы осмотреться.       — Не может быть... нет...       Причудливо выгнутое дерево, камни и поляна рядом... Он уже здесь был. Луна снова спряталась, и теперь лес освещало только пламя, подступающее с обеих сторон. Дышать становилось всё тяжелее, от дыма глаза слезились и болели. Начала кружиться голова. Адам сделал ещё несколько шагов практически наощупь и налетел на пень, чуть не упав. Но его вовремя подхватили чьи-то крепкие руки.       — Не убежишь. Ты окружён кольцом огня. — Тот же треклятый голос, но теперь он больше походил на человеческий и звучал как будто моложе.             — Это ты сделал?! — Адам резко обернулся, пытаясь вырваться, и встретился взглядом со своим ровесником. Черты его лица были смутно знакомыми, и что-то неуловимое в них цепляло. Доходящие до скул пряди растрёпаных тёмных волос, нагло вздёрнутый нос, пронзительный смоляной взгляд... и выпирающий кончик кривого зуба, цепляющий обкусаную нижнюю губу.       — Конечно, я. Чтобы ты не бегал так быстро... на своих гнилых костылях из внимания и похвалы. Те, кто читают тебя... они ничто. Как и их слова. Их желание быть к тебе ближе — пустышка. Обман. Вы всё равно никогда не встретитесь. Значит, всё это – враньё. У тебя есть только я. — Парень положил руки Адаму на щеки. Чужие ладони были горячими настолько, что почти обжигали кожу.       — Что ты такое? — Спросил Адам, пытаясь отстраниться, но его только притянули ближе, впившись пальцами в волосы.       — То, что ты создал, — произнёс парень почти нараспев, и его рот растянулся в кривой улыбке. — Так что это я должен задавать тебе такие вопросы. Как думаешь... какой я?       — Без минуты мертвый, — выкрикнул Адам, выскальзывая из цепких рук отчаянным рывком и подаваясь назад.       Прямо на ходу он выхватил из кармана телефон и начал быстро набирать текст. Теперь он знал, что на эту тварь есть только одна управа. По мере того, как под его пальцами появлялся текст, темноволосый парень всё сильнее морщился от боли, сгибаясь пополам. И вот между его судорожно прижатых к животу рук брызнула кровь. Между пальцев блеснуло лезвие, оцарапав их.       — Как подло. Это почти как нож в спину, только он растёт прямо из моих внутр... — Парень кашлянул кровью и сплюнул на снег, когда из его живота показалось ещё два лезвия, разрывая ткань простой чёрной футболки. На подгибающихся ногах, с выступившей на губах тёмной пеной он стал приближаться к Адаму, давящемуся кашлем от густого дыма.       — Хва-тит на сегодня эк-зекуций, окей? — Прохрипел он, дрожащей рукой выхватив телефон из рук Адама. И просто раздавил его, сжав в кулаке, из которого тут же посыпались осколки экрана. А затем выпал сильно погнутый корпус, перемазанный тёмной жидкостью.       — И я создал... такое? — Адам ошалело смотрел на то, что осталось от гаджета.       — Ага, и теперь используешь в личных целях, даже не спросив. О, я могу применить твоё оружие против тебя же... — парень притянул Адама к себе, уперевшись всё ещё торчащими из живота лезвиями ножей в его куртку. — Но уже не в этот раз.       Адам смотрел вниз, наблюдая, как металлический блеск истаивиает. Чужая рука почти бережно легла на его шею.       — Я могу быть для тебя кем угодно. Чем угодно. И никогда тебя не покину. Сколько раз ты не пытался бы меня убить. Понимаешь?... Я покажу тебе...       Существо схватило Адама за запястье и притянуло его руку к своему животу. Кисть легко прошла сквозь ткань футболки и все слои кожи, протиснулись сквозь тонкую прослойку жира и мышцы.       — Невозможно... — Тихо произнёс Адам, ощущая под пальцами скользкое тепло чужих внутренностей. Кишечник, желудок, лёгкие. Немного выше, прямо под рёбрами, бьётся сердце. Но всё это казалось наощупь слишком пластичным и тягучим. Рука проходила сквозь препятсвия внутри чужого тела, как сквозь тесто. Так вот почему...       — Нравится? — Спросило существо, лукаво улыбнувшись. — А что если я так залезу в тебя, м?       Адам резко выдернул руку из его внутренностей, не глядя отирая о куртку. Кашель не давал покоя, но он как-то ещё держался и резко замотал головой, отталкивая парня от себя и отмечая, что даже его одежда в порядке, хотя на снегу стало немного больше тёмных пятен.       — Ла-адно. Ты всё-таки слишком хрупкий... человек, — последнее слово существо выплюнуло, как оскорбление. — Но ты сам запустил процесс. И скоро станешь таким же, как я. И тогда возможно будет всё. Я очень жду этого момента.       Стану таким, как он?...       Из-за нехватки кислорода сознание меркло. Последним, что Адам увидел, было лицо того самого существа, имитирующее человеческое. И настоящий взгляд этой твари. В котором, казалось, отражалось всё сущее. Последний наблюдатель конца вселенной мог бы смотреть именно так. И теперь это существо смотрело, как Адам медленно падает на спину, больше не пытаясь поймать.

***

      Адам очнулся в своей комнате. В окно бил непривычно яркий солнечный свет. Не глядя пошарив рукой по тумбочке, он случайно сбросил на пол что-то металлическое... Блистер с таблетками. Почему-то не начатый, хотя Адам отчётливо помнил, что вечером накануне, перед выходом из дома, принял одну таблетку. Неужели он переместился назад во времени? Адам медленно сел на кровати и взял с тумбочки телефон, который тоже странным образом оказался целый. Экран показывал дату на день позже, чем вчера. Может, он всё-таки забыл про антидепрессанты тем вечером?... Адам отключил экран и провёл по нему пальцем, отмечая, что оставляемый им длинный отпечаток – единственный на девственно чистой поверхности. Как будто телефон был абсолютно новый. Поднявшись с кровати, он медленно осмотрелся. Те же стены, тот же рабочий стол в углу. Адам провёл рукой по поверхности стола, шкафа и даже окна, за которым открывался приевшийся до тошноты вид на соседние дома. Всё вокруг было вполне реальным и осязаемым. Но в комнате как-будто чего-то не хватало. И он никак не мог вспомнить, чего именно. На секунду Адаму показалось, что его комнату вырвали из книжного описания, где сами собой разумеющиеся или неважные детали обстановки просто не были упомянуты.       Стул привычно скрипнул, когда Адам сел и включил компьютер. В любимой соцсети высветилось несколько оповещений и сообщений от завсегдатаев, которые следили за его творчеством. Кто-то по-доброму возмущался, что давно не было обновлений во блогах. Кто-то просто спрашивал, как дела, хотя они с Адамом вроде как не были друзьями. Живы... Все те, чьи смерти он видел прошедшей ночью. По телу прошла тёплая волна облегчения. Адам медленно выдохнул и, запустив руки в волосы, откинулся на спинку стула. А затем, уже немного успокоившись, расслабившись, ещё раз пролистал обновления. Среди них был новый рассказ от одной из читательниц. Посвященный ему, Адаму. Ленивое тепло, разлившееся по конечностям, сменили колкие холодные мурашки. Одновременно захлестнуло чувством паники и нарастающего азарта. Адам уже знал, что эта история о нём самом.