Подручный некромант

— Насколько сильно пациент держится за жизнь? — спросил вдруг внимательно наблюдающий за правильностью заполнения необходимых бумаг медбрат, и Лань Цижэнь растерянно вскинул на него голову. — Извините, что? — переспросил он, нахмурившись. — Какое это имеет значение? — Самое прямое, — совсем не обратив внимания на его удивление, покивал головой медбрат. — Это очень важно. Нам необходимо знать, следует ли приглашать на операцию ещё одного специалиста, чтобы он мог помочь в случае чего, или не нужно его лишний раз дёргать. — Какого ещё специалиста? — ещё больше нахмурился Лань Цижэнь, не очень радуясь тому, что на операции его племянника, кажется, будет находиться кто-то посторонний. — Разве недостаточно доктора Вэнь? Он довольно много слышал о Вэнь Цин, выдающемся молодом хирурге, прирождённом специалисте, которая, несмотря на свой довольно юный возраст, уже считалась одним из лучших профессионалов всего Китая, и был рад, что оперировать его племянника будет именно она. Именно поэтому удивился тому, что помимо неё на операцию хотят пригласить ещё кого-то. — Разумеется достаточно, — мягко улыбнулся медбрат. — Однако, понимаете ли… Некоторые пациенты при проведении операций склонны… как бы помягче выразиться… воспарить. Даже если операция идёт без каких бы то ни было осложнений, эти люди настолько не хотят жить или боятся вернуться к прежней жизни, что их души готовы уйти от малейшего вмешательства… Поэтому у нас есть доктор Вэй! Он помогает предотвратить такие неприятные ситуации, чтобы при какой-нибудь простейшей операции пациент, испугавшись чего-то, не отправился к праотцам. Правда, если человеку действительно пришло время уйти, даже пятеро докторов Вэев его не удержат… но мы сейчас не об этом! Чем больше он говорил, тем выше поднимались брови ошарашенного Лань Цижэня. Нет, он слышал когда-то, что в некоторых крупных больницах водятся такие «подручные некроманты», которые удерживают смятенные души на операционном столе, но никогда не думал, что столкнётся с этим в своей жизни. Более того — что пригласить такого специалиста захотят к его родному племяннику. К тому же… Доктор Вэй. Фамилия была странно знакома. Медбрат — совсем молодой юноша, почти мальчишка — смущённо улыбнулся, видя его растерянность и, кажется, сам удивляясь своей говорливости, и прочистил горло. Лань Цижэнь вернул брови на место, пожевал губу, переведя взгляд с собеседника на бумаги перед собой, нахмурился, стараясь прийти к какому-нибудь выводу, в котором был бы уверен, и не смог. Его племянник, его милый Лань Ванцзи, попал в больницу всего лишь с обострённым аппендицитом, из-за чего, насколько знал Лань Цижэнь, умирали сейчас крайне редко, но слова медбрата заставили его задуматься. А насколько Лань Ванцзи вообще хочет жить? Мысль могла бы показаться странной, если бы Лань Цижэнь не замечал в последнее время за своим мальчиком некоторых тревожащих обстоятельств. После того, как полгода назад ушла из жизни его мать, а через пару месяцев последовал за ней и отец, Лань Ванцзи, и до того не шибко общительный, закрылся в себе ещё больше, свернулся в свою печаль, как в раковину, и так и жил — даже не жил, а просто существовал. Его старший брат, Лань Сичэнь, тоже скорбел по ушедшим родителям, но сумел найти себе отдушину в лице друзей, любимой кошки и интересных проектов в своей дизайнерской компании. У Лань Ванцзи же друзей и животных не было, была только скучная бухгалтерская работа в семейном бизнесе да огромная пустая квартира, в которую кто-то кроме него самого захаживал крайне редко. Хотел ли он возвращаться к такому существованию? Или попытается улизнуть за грань, чтобы больше не тратить зазря свои годы? Как бы ни было больно рассуждать об этом, а Лань Цижэнь задумался. Всплыло в памяти абсолютно каменное и безэмоциональное лицо младшего племянника на похоронах отца и то, как он, обычно не проявляющий чувств при посторонних, рыдал брату в плечо на похоронах матери. Вспомнился его абсолютно пустой, безжизненный голос, которым он на еженедельных созвонах рассказывал о том, как прошли его дни. Вспомнилось, как он, обычно такой чистоплотный, перестал идеально выглаживать свои рубашки и брюки, как ходил две недели с пятном грязи на пальто, пока Лань Цижэнь сам его не попытался оттереть. Видел ли Лань Ванцзи хоть какой-то смысл в своей жизни? — Господин Лань? — окликнул задумавшегося и ушедшего в себя мужчину медбрат, и тот тряхнул головой, приходя в себя, снова посмотрел на бумаги. — Да, — ответил он невпопад на давно заданный вопрос. — Да, пожалуйста, если это не сложно, пригласите доктора Вэя. Боюсь, мой племянник держится за жизнь меньше, чем я до этого предполагал. Медбрат снова мягко улыбнулся, кивнул и, подавшись вперёд, постучал пальцем по разложенным на стойке бумагам. — Думаю, у вас не возникнет сложностей с заполнением. Я пойду и позову доктора Вэя, — и, развернувшись на пятках, он ушёл, оставив Лань Цижэня наедине с бумагами и горестным осознанием того, что у его мальчика, кажется, уже довольно долго была депрессия или что-то вроде того, а он и не замечал. И не заметил бы, как Лань Ванцзи медленно угасает, если б не чёртов аппендицит.

≪•◦ ❈ ◦•≫

Лань Цижэнь был очень благодарен за то, что ему позволили наблюдать за операцией, пусть и через толстое стекло. Он мог видеть слаженную работу медицинской команды от начала и до конца и, глядя, как все они беспрекословно слушаются доктора Вэнь, всё гадал, кто же из них является тем самым доктором Вэем, местным «подручным некромантом». Он понимал, что, судя по всему, пока в нём нет надобности и не нужна его специфическая профессиональная помощь, этот человек не сидел без дела, а просто брал на себя роль одного из ассистентов хирурга и помогал наравне с другими. Лань Цижэню, конечно, было бы радостно, если бы услуги доктора Вэя не пригодились его племяннику, но одновременно и неловко от того, что пришлось лишний раз беспокоить такого человека, однако, когда один из ассистентов, самый высокий и кажущийся очень худым, внезапно поднял глаза от пациента куда-то вверх и сделал рукой странное хватательное движение над грудью спящего Лань Ванцзи, Лань Цижэню стало не до этих рассуждений. Его племянник, кажется, только что… как там выразился тот медбрат?.. попытался «воспарить». И, если бы часом раньше Лань Цижэнь не задумался о такой возможности, продолжил бы думать, что с членами его семьи всё в порядке, у него мог остаться лишь один племянник… Хоронить за полгода сразу троих родственников Лань Цижэнь категорически не хотел. Тот ассистент — судя по всему, доктор Вэй, не иначе — одной рукой по-прежнему держал что-то эфемерное и не видимое глазу простого обывателя (у Лань Цижэня сжималось сердце от мысли, что это душа его племянника), а второй принялся выписывать в воздухе странные знаки и, кажется, подобие магических печатей. Срываясь с его пальцев, странные символы вспыхивали красным огнём, сплетаясь в жутковатый и красивый узор, и делились на два потока: часть текла в грудь спящего — почти умершего — Лань Ванцзи, а часть — в то невидимое что-то, что доктор Вэй держал во второй руке. Пока паранормальный специалист занимался своим удивительным делом, остальные, как ни в чём не бывало, продолжили проводить операцию, совсем не обращая на него внимания. Только не очень высокая девушка — кажется, это и была доктор Вэнь — обменялась с отвлёкшимся на мгновение от своего занятия некромантом сосредоточенным взглядом, но тут же вернула своё внимание на оперируемого пациента, равно как и доктор Вэй — на своего не очень материального подопечного. Он, кажется, мягко улыбался, пока творил своё колдовство, и маска на его лице странно двигалась, будто он что-то мягко говорил душе Лань Ванцзи, почти уговаривая. То незримое нечто, что он держал во второй руке, на мгновение вспыхнуло голубоватым светом, но тут же погасло и, ведомое движением некроманта, вернулось туда, откуда несколькими минутами ранее улетучилось — в грудь по-прежнему спящего Лань Ванцзи. В этот момент доктор Вэнь отошла от операционного стола, по видимому, закончив работу, и, махнув на прощание рукой доктору Вэю, вышла из операционной. Тот же остался на месте, приглядывая за тем, как другие ассистенты убирали марли и инструменты, делали сразу кучу маленьких и незаметных вещей, благодаря которым Лань Ванцзи из просто оперируемого тела снова становился собой. — Спасибо Вам, — тихо сказал Лань Цижэнь, когда доктор Вэй, оставив Лань Ванцзи под присмотром других специалистов, вышел из операционной и направился к нему. — Если бы не Вы, мне пришлось бы вслед за невесткой и братом хоронить ещё и племянника. — Это моя работа, — стянув маску, улыбнулся доктор Вэй и внезапно из просто безликого постороннего специалиста превратился в молодого мужчину, выросшего из того задорного мальчишки, которого Лань Цижэнь много лет назад очень быстро выделил среди прочей массы учеников и внимательно следил за всеми его проказами. — Я рад помочь Вам, учитель Лань, пусть и не очень доволен тем, как именно мне пришлось помогать. — Вэй Усянь… — выпучил глаза Лань Цижэнь. Вспомнилось сразу, как давным-давно этот юноша выводил из себя его самого и Лань Ванцзи, стараясь расшевелить, вывести на эмоции его нелюдимого племянника, но так в этом и не преуспел, как Ванцзи рассорился на выпускном с единственным человеком, которого мог бы назвать другом, как потом не желал даже о нём вспоминать, не то что говорить, как выбросил из комнаты те пару фотографий с ним, что остались после нескольких лет школьной дружбы. — Вот так встреча. — Да, — покивал головой тот. — Никогда бы не подумал, что в следующий раз, когда увижу Лань Чжаня, буду уговаривать его душу не уходить в мир иной… неприятненько получилось. Но я в любом случае рад, что наши дороги вновь пересеклись. Сколько уж лет прошло? Я… скучал. Лань Цижэнь помолчал, жуя губу, раздумывая, а что же по этому поводу чувствовал бы сам Лань Ванцзи, узнай он, что человек, превративший его спокойную учёбу в школе в хаотичный беспорядок, сегодня спас ему жизнь, не дал ему «воспарить», погибнуть от простой операции на аппендицит. И пока он молчал, Вэй Усянь размял шею, поджал губы, кивнул каким-то своим мыслям, что-то там для себя понимая. — Ну, пойду я, — сказал он наконец и правда почти уже развернулся, в последний момент оборвав движение. — Им, — он указал головой на медиков за стеклом, суетящихся вокруг по-прежнему спящего Лань Ванцзи, — нужно ещё минут десять, чтобы понаблюдать за ним, убедиться, что нет осложнений. После его переведут в палату. Когда он очнётся, нажмите на кнопку у кровати, Вэнь Цин придёт, проверит его состояние. А я… я пойду. До свидания, учитель Лань, — и, всё же развернувшись, он занёс ногу для шага. — Приходи тоже, если можешь, — неожиданно для самого себя сказал Лань Цижэнь. — Если будет возможность. Думаю, Ванцзи будет рад повидаться. В тишине больничного коридора почти оглушительно хрустнули костяшки Вэй Усяня, когда он сжал кулаки. Покачав головой, он уверенно двинулся прочь. — Сомневаюсь, — уронил он уже в дверях, ведущих в коридор основного крыла, и скрылся, оставляя Лань Цижэня снова, как и много лет назад, гадать, что же между ними произошло на том чёртовом выпускном.

≪•◦ ❈ ◦•≫

Когда Лань Ванцзи перевезли в палату и осторожно переложили с каталки на койку, Лань Цижэнь сам укрыл его одеялом, поправил подушку под головой, а после сел рядом с взял за лежащую поверх одеяла холодную и бледную ладонь. — Ты так испугал меня, Ванцзи, — тихо сказал он по-прежнему спящему племяннику. — Почему же ты… Ох, Ванцзи, что же мне теперь с тобой делать, как помочь? К специалисту-мозгоправу ты ж ведь точно не пойдёшь. Едва слышно застонав от безысходности, Лань Цижэнь согнулся, опустил голову на кровать и приложился лбом к ладони племянника. Вдруг недвижимая до итого рука дёрнулась, Лань Ванцзи замычал что-то, видимо, постепенно приходя в себя, завозился, забормотал что-то себе под нос — наверняка обычный постнаркозный бред, однако Лань Цижэнь внимательно прислушался. — Вэй Ин… — зашептал его племянник, едва ворочая губами, и сжал вторую, не тронутую Лань Цижэнем руку, в кулак. — Вэй Ин… я так… сказать… Речь его была обрывочна и трудна для понимания, он глотал слоги и целые слова, и мысль, которую он пытался донести до отсутствующего в данный момент и многие годы до Вэй Усяня, была, по видимому, очень трудна и для него самого. Лань Цижэнь вздохнул и постарался максимально отрешиться от реальности, чтобы ненароком не узнать чего-то очень уж неожиданного о своём племяннике, боясь, что больше он не выдержит никаких поражающих новостей. Минут пятнадцать спустя, когда Лань Ванцзи вдоволь набормотался о чём-то своём, эффект наркоза всё же начал спадать, речь становилась всё более различимой и осознанной. Дав ему ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя, Лань Цижэнь нажал на кнопку на стене. Вскоре в палату вошла Вэнь Цин, за которой хвостиком увивался тот самый медбрат с блокнотиком в руках — видимо, собирался тщательно конспектировать слова более опытного врача. — Как Вы себя чувствуете, господин Лань? — спросила Вэнь Цин, сложив руки на груди и внимательно глядя на пациента. — Жалобы есть? Лань Ванцзи, до того смотревший куда-то в стену напротив, медленно перевёл на неё тяжёлый взгляд. — Когда окончательно спадёт обезболивающее, мне явно будет хуже, — заметил он. — В остальном всё в порядке. — Что ж, это замечательно. Тогда я пропишу Вам все лекарства, давать их Вам по расписанию будет Вэнь Нин, — она кивнула за плечо на смущённо улыбнувшегося юношу. — Если будут какие-либо осложнения, неприятности или иные вопросы, смело жмите на тревожную кнопку, он придёт и поможет. В случае чего — позовёт меня. Но всё же не усердствуйте с этим, у нас сейчас довольно много работы. Вернувший взгляд в стену Лань Ванцзи сосредоточенно кивал на все её слова, и Вэнь Цин, поняв, что очень связного диалога прямо сейчас не получится, уже развернулась, чтобы пойти к другим пациентам, когда он всё же вновь подал голос. — Доктор Вэнь, — неожиданно глухо, слегка хрипло спросил Лань Ванцзи, — я ведь почти… умер, да? Лань Цижэнь, до того переводивший сосредоточенный взгляд с него на Вэнь Цин и обратно, вздрогнул, внезапно понимая, что вся эта неприятная история с аппендицитом и «воспарением» ещё долго будет видеться ему в кошмарах. — Верно, — ответила безжалостная к чувствам родственника пациента Вэнь Цин и повернулась обратно. — Ваша душа пребывала вне тела около трёх минут, может, чуть больше. Извините, не считала, зашивала Ваше бренное тело. — И… как же я вернулся обратно? — нахмурился Лань Ванцзи. — Насколько мне известно, вернуться самостоятельно очень сложно, особенно если нет желания. Судорожный вдох Лань Цижэню сдержать не удалось — вот до чего докатился! Внимательный к своим племянникам дядя, ага, как же! Проблема Лань Ванцзи настолько велика, что тот уже и сам её признаёт, а Лань Цижэнь так ничего и не заметил бы, если б не вся эта ситуация. Продолжая убиваться по невнимательности к своему почти что сыну, Лань Цижэнь заметил краем глаза медбрата, спешно поднёсшего ему водички и очень обеспокоенно на него глядящего. — Спасибо, — шепнул Лань Цижэнь, приняв стакан и за один глоток его осушив. — Я в порядке, — вымученно улыбнулся он на по-прежнему встревоженный взгляд юноши. Тот кивнул, позволив ему самому распоряжаться своим состоянием, и вернулся к Вэнь Цин. — А Вы сами бы и не вернулись, — будто бы и не заметив этой сцены, ответила на заданный Лань Ванцзи вопрос Вэнь Цин. — Это мой подручный некромант постарался. Его благодарите за то, что всё ещё дышите. — Когда я смогу это сделать? — замявшись на секунду, будто рассуждая, благодарить ему некроманта за спасение жизни или ругать за отобранную возможность наконец избавиться от надоевшего существования, поинтересовался Лань Ванцзи. — Он сейчас на сложной операции с моим коллегой, так что сможет прийти к Вам не раньше, чем часа через четыре. Отдыхайте пока. Я передам ему Ваше желание поговорить. — Спасибо, — покивал головой Лань Ванцзи, но Вэнь Цин, развернувшаяся и покинувшая палату, этого уже не видела. Пошуршав одеялом, Лань Ванзи слегка переменил свою позу, больше перевернувшись на левый бок, и очень тяжело вздохнул. — Дядя, — тихонько позвал он, и Лань Цижэнь вместе со стулом переместился, сел ближе к нему, заглянул в подёрнутые пеленой слёз грустные глаза. — Дядя, прости меня. Я не думал ни о тебе, ни о брате. Я… таким эгоистом был… — Ничего, — Лань Цижэнь, сдерживая рвущееся из груди рыдание, мягко взял его за руку. — Все мы совершаем ошибки. Отдыхай, Ванцзи. Это были очень трудные полгода. Отдыхай, а я буду рядом. Буду тебя охранять, как в детстве, помнишь? — по щеке покатилась наглая слеза, но Лань Цижэнь шмыгнул носом и старательно проигнорировал свою слабость. — Когда ты боялся засыпать один. — Помню, — едва слышно выдохнул Лань Ванцзи, закусил губу, зажмурился, вслепую нашёл руку Лань Цижэня и крепко её сжал. — Спасибо, дядя. — Спи, мой мальчик. Отдыхай. Тебе это действительно нужно.

≪•◦ ❈ ◦•≫

Спать было впервые за долгое время хорошо и спокойно, кажется, Лань Ванцзи даже сумел выспаться — а этого с ним не бывало, на минуточку, уже больше года, с тех пор, как матушка тяжело заболела. И вот, сам едва не умерев, он смог провести ночь без кошмаров или бессонницы. Однако проснулся он всё же не сам, что-то его разбудило. Тихонько заворачавшись, Лань Ванцзи открыл глаза и уставился в ту сторону, откуда доносилось лёгкое копошение, которое, видимо, и вырвало его из сна. — Ну же, учитель Лань, — едва слышно шептал одетый в медицинский халат мужчина, массируя поясницу вздыхающего Лань Цижэня, который, видимо, те несколько часов, что спал Ванцзи, тоже не бодрствовал, а дремал, сидя на стуле и склонившись корпусом к матрасу койки Лань Ванцзи. — Учитель Лань, пожалуйста. Сходите домой, отдохните, расскажите Лань Сичэню, как у его брата дела. Не переживайте за Лань Чж… Ванцзи, — он запнулся на мгновение, будто собирался сказать другое имя, и это очень сильно насторожило Лань Ванцзи. — Он же сильный, он со всем справится. А мы за ним приглядим. — Какой же сладкоголосый, — недовольно пробурчал в ответ Лань Цижэнь. — Вот ведь соблазнитель. Ничуть за годы не изменился, бесстыдник. — Учитель Лань, — хихикнул мужчина, чьего лица Лань Ванцзи разглядеть не мог из-за упавших на него волос, — ну мы же сейчас его разбудим. — А мы уже разбудили, — беззаботно заметил Лань Цижэнь и, поймав взгляд племянника, задорно ему подмигнул — а у того аж чуть глаза из орбит не выкатились от удивления. Кто этот мужчина и что он сделал с его дядей? С каких пор он умеет подмигивать? — Что? — врач замер на середине движения, напрягся весь, даже волосы его стали выглядеть напряжёнными. — И давно он проснулся? — почему-то он не желал обращаться к Лань Ванцзи напрямую даже зная, что тот не спит. — Ну, здесь я вас и оставлю, — с кряхтением поднявшись на ноги, Лань Цижэнь улыбнулся племяннику, сжал напоследок его лежащую поверх одеяла руку, а после, развернувшись, хлопнул этой же ладонью врача по плечу. — Вы поговорите, ладно? Вам явно есть, о чём. Ванцзи, я вернусь завтра с утра, но ты звони, если вдруг что — телефон вон на тумбочке, — и скрылся за дверьми палаты. Повернув голову в сторону, Лань Ванцзи действительно увидел тумбочку и лежащий на ней аппарат. Если немного поворочаться, он даже сумеет до него дотянуться… Но поворачиваться спиной к странному незнакомому врачу, который безмолвно застыл рядом с его койкой, не хотелось совсем. А тот всё стоял, опустив голову и закрыв лицо прядями волос, и молчал, не двигался, даже, казалось, не дышал. — Вы так и будете там стоять? — не выдержав витающего в воздухе напряжения, подал голос Лань Ванцзи. — Не знаете, что имел в виду мой дядя? О чём нам с вами говорить? Врач вздохнул, поднял руку, чтобы потереть ей кончик носа — и внезапно это движение показалось таким знакомым, как и вся его фигура. Но прежде, чем Лань Ванцзи успел всерьёз задуматься, действительно ли он может знать этого человека, тот сел рядом с ним на постель, тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица, и вдруг оказался не то что просто знакомым — давним другом, тем, кто когда-то казался целым миром. — Вэй Ин… — не в силах поверить, шумно выдохнул Лань Ванцзи. — Это правда ты? — Привет, Лань Чжань, — шепнул Вэй Усянь, повернувшись к нему и неуверенно улыбаясь. — Давненько мы с тобой не виделись. Сколько лет-то прошло уже? — у него слегка дрожали руки, он заламывал пальцы, и в повисшей неловкой тишине хруст его суставов звучал словно гром среди ясного неба. — Тринадцать… — так же тихо ответил Лань Ванцзи. — Вот так да, — невесело усмехнулся Вэй Усянь. — Так много… Он нахмурился, сгорбился, по сцеплённым вместе ладоням нервно заплясали красноватые искры. На миг Лань Ванцзи подумалось, что он никогда не видел Вэй Усяня в момент такого всепоглощающего смятения. Всё время, что они общались, что учились вместе, этот задорный молодой человек всегда знал, что ответить, как реагировать, никогда не читалось в нём такой неуверенности. Мысль Лань Ванцзи поплыла, вспомнилось давнее прошлое, как они учились вместе, сидели плечом к плечу на переменах, обсуждали прочитанные книги… Они ведь были так близки… Почему же теперь сидят и не могут даже разговор начать? Он потряс головой, возвращая себя из воспоминаний в реальность, и вдруг заметил то, на чём раньше внимания не сосредотачивал. Искры. С пальцев Вэй Усяня срывались искры. Его магия, его сила. Но… откуда? Раньше у него не было никаких сил. Лань Ванцз нахмурился. Вспомнились вдруг древние трактаты, которые ему велел изучить дядя. Там говорилось, что когда-то давно было много людей с волшебными силами, что они звались заклинателями и боролись с нечистью, но со временем магия потихоньку уходила из мира, становилось меньше тварей, а вместе с ними — и сильных заклинателей. Сейчас же полноценных заклинателей можно было пересчитать на пальцах, чаще встречались просто одарённые люди, способные, например, видеть призраков или слегка приколдовывать. Но все магические силы либо можно было заметить с самого рождения, либо они появлялись из-за мощнейшего эмоционального всплеска, который способен подействовать на саму душу, искалечить её. Так откуда же силы у Вэй Усяня? Он был рождён с ними, но старательно скрывал от Лань Ванцзи и врал ему всё их знакомство, или они появились позже? Вместе с очередной сорвавшейся с кончика пальца и отправившейся в свободный полёт искоркой пришла ещё одна не менее, а даже более важная мысль: несколько часов назад некий некромант удержал его душу от отправления на тот свет, а теперь перед ним сидел наделённый силами мужчина. Не могло же их тут несколько быть, верно? Больница пусть и довольно крупная, но вряд ли в ней много обладающих таким даром людей. — Вэй Ин, — нахмурившись, позвал Лань Ванцзи, — это ты здешний некромант? — Ох, Лань Чжань, — нервно рассмеялся тот. — Ты как всегда очень догадлив! — Но… — Лань Ванцзи на мгновение замялся, раздумывая, насколько уместным будет вопрос, который он собирается задать. — Откуда?.. — Откуда у меня силы? — Вэй Усянь хихикнул, и этот звук прозвучал почти истерично. — Это очень грустная история, на самом деле. Я не родился с ними, не думай, я не врал тебе тогда! Я… никогда не мог тебе соврать. На самом деле, полноценно овладел я ими лет шесть назад, до того барахтался в них, путался, не умея ни приструнить, ни использовать. Представляешь? Считай, на протяжении семи лет у меня были силы, которыми я даже управлять толком не мог… — Шесть? — задумался Лань Ванцзи, в котором внезапно проснулся бухгалтер. — И семь… Итого тринадцать. Это число повисло в воздухе, придавило неподъёмной тяжестью, опустилось камнем на сердце. Тринадцать лет. Снова тринадцать лет. Те самые тринадцать лет, которые прошли с их ссоры тогда на выпускном, когда они разругались в пух и прах и разошлись в разные стороны с мыслью, что никогда не увидятся больше. Разошлись — и вот теперь сидели в полуметре друг от друга и не знали, что говорить дальше. — О, как быстро ты посчитал, ха-ха, — ничего смешного в этом выдавленном, вымученном смешке не было на самом деле. — Да, тринадцать лет. Думаю, что ты, как своеобразная причина этого всего, имеешь право знать. Впервые они показались вскоре после нашей с тобой ссоры. И если Лань Ванцзи думал, что простое число тринадцать способно навести в его душе полный раздрай, то теперь ему стало совсем худо. Это как это — после их ссоры у Вэй Усяня появились силы? Настолько сильный тогда у него случился эмоциональный всплеск? Поднялась в душе старая боль, которая, как казалось Лань Ванцзи, давно уже утихла, улеглась. Он-то считал, что все обиды давно забылись. Он старался не вспоминать, не думать, не ворочать в памяти ту ссору, которая словно бы разделила его жизнь на «до» и «после». До была наивная юность, несколько прекрасных лет, в течение которых он впервые в жизни дружил, мечтал, любил… А после была лишь боль: боль разочарования в единственном, кто стал ближе даже родного брата, кто сумел пробиться сквозь выстроенные ещё в детстве стены, боль предательства и боль разбитого сердца. — Тебе настолько противно от меня стало? — с болью спросил Лань Ванцзи. — Мои чувства были для тебя настолько мерзкими, что это поразило тебя в самую душу, нанесло раны и подарило силы? Вэй Усянь, до того сидевший с опущенной головой, резко её вскинул, уставился огромными и полными боли глазами на Лань Ванцзи. — Так вот какого ты обо мне мнения? — нахмурился он, в глазах застыли боль и непонимание. — Я всегда был с тобой более искренен и открыт, чем с кем бы то ни было другим когда-либо. Я доверял тебе так же, как себе самому, я доверил тебе самое дорогое и важное, что у меня было за всю мою жизнь. Я посвятил тебе всего себя, раскрыл свои чувства, а ты плюнул мне в душу, разбил сердце и обозвал распоследним мерзким негодяем. И теперь ты пытаешься выставить меня виноватым? Лань Ванцзи на миг показалось, что он сошёл с ума. Что тут ему втолковывает Вэй Усянь? Какой плевок в душу? Какое разбитое сердце? Это ведь его, Лань Ванцзи, чувства Вэй Усянь тогда высмеял, над ним поглумился, по его душе прошёлся своими излюбленными тяжёлыми ботинками. Так почему сейчас он выглядел таким разбитым и несчастным? Почему едва не плакал, глядя ему в глаза? Неужели… они тогда просто друг друга недопоняли? И все эти тринадцать лет, полных одиночества и разочарования в том, кто казался лучшим на свете, всё это была простая ошибка? Недоразумение? Пока он молчал, Вэй Усянь, кажется, всё больше падал в отчаяние, всё больше краснели его глаза, наполняясь непрошенными и готовящимися пролиться слезами. — Подожди, Вэй Ин, — сдерживая дрожь в голосе, закачал головой Лань Ванцзи, и Вэй Усянь всхлипнул, постаравшись слегка утихомирить своё дыхание. — Сейчас будет глупый вопрос. Что именно произошло тогда на выпуском? — Издеваешься? — Вэй Усянь хотел было резко вскочить с постели и уйти прочь, но Лань Ванцзи успел схватить его за руку, сумел удержать и, морщась от боли, усадил обратно — прекрасно понимая, впрочем, что если бы Вэй Усянь не пожалел его недавно защитное бренное тело, он не сумел бы этого сделать. — Это настолько поразило тебя, что ты даже помнить это не желаешь? — Нет, — покачал головой Лань Ванцзи. — Я прекрасно всё помню. Но, Вэй Ин… Кажется, тогда произошло недопонимание… Вэй Ин, расскажи мне, что, по-твоему, тогда произошло? — Я несколько месяцев собирался с силами и решимостью, чтобы рассказать тебе о своих чувствах, что поступил с тобой в один университет, я мечтал, что мы будем вместе — вместе учиться, вместе жить, просто вместе, понимаешь? Я ведь влюбился в тебя с самой первой встречи, самого первого взгляда! Как я мог не влюбиться? Ты ведь идеал! Совершенство! — он говорил быстро, сбивчиво, порой путаясь в словах, захлёбываясь бьющими через край эмоциями. — А ты… ты… ты сказал… — Как ты смеешь, Вэй Усянь? — попытавшись повторить ту свою интонацию, прервал его Лань Ванцзи. — Я никогда бы не подумал, что ты можешь настолько низко поступить! — Да, — кивнул Вэй Усянь. — Именно это ты тогда и сказал. И теперь говоришь, что это было недоразумение? — Это звучит как бред, но да, — вздохнул Лань Ванцзи. — Тогда я подумал, что ты догадался о моих к тебе чувствах и решил поиздеваться надо мной из-за них… Ты ведь всегда флиртовал с девушками, я просто подумал… что я-то точно никак не могу быть в твоём вкусе. — Серьёзно? — Вэй Усянь нервно усмехнулся, с трудом веря в услышанное и резким движением руки стирая всё же сорвавшуюся с ресниц слезу. — То есть я тринадцать лет жил, думая, что ты потоптался по моим искренним к тебе чувствам, настолько страдал из-за этого, что даже силы в себе пробудил, а ты всё это время думал ровно то же самое? Лань Ванцзи бессильно улыбнулся, всё ещё до конца не веря, что такая глупость правда случилась с ними. Хотелось что-то сказать, как-то разбить эту напряжённую атмосферу, сделать что-то такое, чтобы вся эта неразбериха наконец завершилась… — Я люблю тебя, — просто сказал он, и звучало это так уверенно, так бескомпромиссно, как если бы он просто сказал, что трава зелёная. — Я влюбился в тебя с первой встречи. Ты прекрасен, Вэй Ин. Мне жаль, что мы встряли в эту ситуацию. — Лань Чжань… — Вэй Усянь расплылся в улыбке, придвинулся ближе, мягко схватил Лань Ванцзи за руку. — Я тоже люблю тебя. Продолжая улыбаться, Лань Ванцзи потянулся к его лицу, надеясь наконец, спустя столько лет поцеловать, но вдруг закололо в боку, всё тело прошило болью. Он сморщился, потянулся было к собственному животу рукой, и в этот момент в палату зашла Вэнь Цин. — Так, а ну-ка расселись! — гаркнула она, и Вэй Усянь моментально от Лань Ванцзи отстранился, вскочил с кровати, снова принялся в волнении заламывать руки. — Я очень рада, что вы наконец выяснили отношения, но миловаться будете потом, когда мой пациент восстановится после операции. Пшёл вон, Вэй Усянь! — Лань Чжань, мы с тобой ещё вернёмся к этому вопросу! — воскликнул напоследок Вэй Усянь и послал ему воздушный поцелуй. А у того по сердцу растеклись тепло и радость, и захотелось вдруг кричать и плясать от радости, и забылись все мрачные мысли, будто не он несколько часов назад едва не умер.

≪•◦ ❈ ◦•≫

— Как Вы себя чувствуете, господин Лань? — спросила Вэнь Цин, зайдя к нему на следующий день. — Жалобы? Вопросы? — Всё в порядке, спасибо, — Лань Ванцзи покивал головой, думая, что, застав их с Вэй Усянем едва ли за поцелуями, она стала будто бы лучше к нему относиться. — Вы не знаете случайно… — он замялся, не зная, как бы поделикатнее задать ей такой странный вопрос. — Когда Вэй Усянь снова мог бы прийти ко мне? — Господин Лань, понимаете ли, — женщина улыбнулась и села рядом с ним на кровать, — я бы не советовала пока вам с ним видеться. Разумеется, после Вашего выздоровления никто больше не будет вам мешать, но сейчас… Как бы ни старался Вэй Усянь скрыть это от меня, я вижу, как он переживает за Вас, как он испугался, когда ему пришлось насильно удерживать Вашу душу в этом мире. Я знаю, что вы с ним и так потеряли тринадцать лет, но, пожалуйста, подождите ещё немного. — Я понял вас, — кивнул, нахмурившись, Лань Ванцзи. — Тогда передайте ему, пожалуйста, что я… рад вновь видеть его. И я скучаю. — Я передам, — улыбнулась она и ушла прочь. Стоило её шагам затихнуть за пределами палаты, как в дверь заглянул Вэй Усянь, уставился огромными от распирающей радости глазами на него и послал воздушный поцелуй. Лань Ванцзи, приподняв уголки губ, притворился, будто поймал незримый поцелуй рукой и прижал ладонь к сердцу, заставив Вэй Усяня зардеться смущением. Не выдержав такого напора от обычно холодного и равнодушного ко всему Лань Ванцзи, Вэй Усянь исчез из поля зрения — наверно, отправился по своим врачебным делам. А лежащий на койке пациент долго ещё не мог вернуть на лицо знакомую холодную маску — слишком велико было счастье.