В забытой тьме

На утро голова была такой тяжёлой, что хотелось просто забыться. Ни спать, ни бодстровать, потому что отдавало ноющей болью прямо в виски, она и волной расходилась на остальную часть головы. Но как-то Андрей сначала сел, потом встал, привёл себя в более приличный вид и тихонечко вышел из квартиры. Желание быть подальше от родителей брало вверх, нежели отсыпаться дома. На первую пару он все равно опоздал, поэтому решил поехать хотя бы ко второй, если успеет, учитывая пробки и дорогу. Князев сильнее закутался в олимпийку, которую накинул перед выходом, тело пронзило мелкими мурашками – похмелье с утра никто не отменял. – Пацан... А вот и он. Князев уж подумал, что от него останут, но как же? Парень остановился, поморщившись, сейчас он точно не был готов к разговору, дойти хотя бы до остановки. – У меня идейка есть. Пошли-пошли, – призрак в наглую схватил его за локоть, оттаскивая в противоположную сторону. Андрей помотал головой, сделав шаг назад: какое забавное зрелище, Мишку-призрака никто же не видит, благо на улице нелюдно. – Отвали от меня, – шипит, отдергивает руку и стремительно идёт в нужном направлении к остановке. – Тебя не понять, то на "ты" и бьёшь в рожу, то на "Вы", определись уже, ненавижу неизвестность. Горшенев уже за шкирку его хватает и они тут же оказываются за каким-то рядом стоящим зданием, где нет чужих глаз. – Бля, парень, – мужчина смотрел на него тёмными карими глазами, на лице ни одной эмоции, – у нас уговор, хуй отвертишься. И тут до Князева доходит, как пулей в голову. Они же заключили д о г о в о р. Парень брыкается, чтобы от него отстали, и трёт переносицу, голова гудит с каждым разом сильней, отдаваясь пульсирующей болью. – Я помню, помню. Но конкретно сейчас, что тебе от меня надо? – Мне ничего, а тебе похмеляться. Так что на хуй учёбу, поехали до Мышки, убьём сразу двух зайцев, – он гогочет со своих слов, зверинец целый получился, – тебя там и угостят, и её найдём, понимаешь? – Слушай, ты думаешь, что кто-то будет в центре Питера в десять утра? – он выгибает бровь, смотрит скептически. Было все равно куда ехать, на учёбу или в "Сайгон", лишь бы не находиться в квартире. – Это ж хиппи, ё-маё. Они там, можно сказать, живут. Давай-давай, пошли, тебе ещё автик ловить. Доехать до Невского не было проблемой. Князев удачно плюхнулся на сидячее место и закрыл глаза. Благо мертвец его не трогал, понимает, наверное. На нужной остановке его пихнули в бок, было опасно так засыпать, город же не знает. Выходит на улицу - центр Питера встречает прохладой, стоит возле мостика, Нева играется своими мелкими волнами, ударяясь о стенки канала. Андрей огляделся, был здесь лишь мельком, так и не успел осмотреть город с переезда. Людей оказалось много для утра буднего дня. Все куда-то шли, торопились. Глазами щурится, солнце слепило ещё по-летнему, голову поворачивает, ищет призрака. – Да не ссы, Андрон, вот я, вот, – появляется перед ним, а рука сзади кладётся на плечо, он оторвал свою кисть. – Слушай, Мих, – отвечает также пренебрежительно, — убери конечность, ты же мертвый, – Андрей морщится, хватает чужую руку, держа кончиками пальцев, та пытается вырваться, бырхается, от чего Князев решает искупать её в воде, кинув за пределы мостика. Горшенев хмыкает, проводя рукой по пустому запястью и заместо ничего появляется рука вся воде. – Пацан, это кощунство! Виновник молчит, Горшенев надоел уже своими фокусами. – Куда нам идти? Я в центре не ориентируюсь, – решает замять тему. Мертвец закатывает глаза и щёлкает пальцами, чтобы тот шёл за ним. Засовывает руки в карманы плаща и идёт своей внушающей фигурой. Они проходят огромные здания, те представляются высокими великанами, склонившимися над Князевым, пугая своей величественностью. Сами улочки маленькие, похожие на друг друга, катастрофически не хватало места. Поток людей был словно море, в котором обитает множество морских тварей, попробуй здесь не уплыть куда не надо. Вдалеке Князев разглядел их пункт назначения. Группа людей, разодетых в хлопчатые рубашки со светлыми джинсами играли на гитаре и что-то протяжно пели, похожее то ли на битлов, то ли на ролинг стонз, не особо понятно, английский у вокалиста хромал. Побрякушки-бусинки на их теле отбивали ритм в такт, создавая музыкальную вакханалью. Андрей поморщился от шума, похмелье не заканчивалось. – Ну, пришли, заходи, че стоишь? – он стоял рядом, в его руках появились маракасы из собственных костей, и он отбивал ритм, качая при этом головой. – Мих, по-другому вообще никак? – Нет, он их не боялся, но это люди как будто с другой планеты, кто-то из них нормальные ребята, а некоторые неадекваты, хотя это хиппи, они дружелюбные вроде как. — Нет, никак. Морду кирпичем сделай и вперёд, нужно получать удовольствие от всего! – по щелчку пальцев маракасы превращаются в дым, испарившись. Андрей цокнул, но подсобрался и напролом зашёл внутрь, хиппи снаружи не обратили на него внимание , а во всю продолжали горланить и подходить к прохожим с шапкой для денег. Само кафе встретило их лёгкой дымкой от сигарет, воздух был спертым, хотелось открыть окно. Здесь не было типичный столиков и официантов. Стены молочного цвета, где-то разрисованные, где-то написаны слова. Группа людей сидела за одним большим столом, уже что-то распивая, играя в шахматы. Через проигрыватель играла пластинка Битлз с песней "Help!". Андрей огляделся и сел на стул, стоящий рядом с журнальным столиком с банкой с окурками. Голова гудела, поэтому решил опустить её вниз, подперев рукой. – И как выглядит эта Машка? – Андрон, откуда мне знать? Прошло почти четыре года, емае – парня коробит от этой формы имени, и он чуть цокает. Мишка достает из банки окурок, поджигая от своего пальца и закуривает, щуря глаза. В кафе было не прям людно, но народ присутствовал. Маса была обширной: хиппи, панки, просто неформальные личности, не относящие себя ни к какой субкультуре, музыканты, рокеры. Андрей сидел так минут десять, опустив голову вниз, пока к нему не подошла девушка. Вся в дредах, закрывающие волосы, белая майка, украшения на шее, которые позвякивали, а также светлые джинсы, она наклонилась к нему. – Здравствуй, чего ты тут сидишь так грустно? Похмелье одолело? – она говорила мягко, немного улыбаясь. Князев поднял глаза, немного щурясь. – А? Если честно да. – Пошли, – она выпрямилась и поманила за собой. Он похлопал глазами, ища Мишку, а тот тыкнув его в плечо. – Андрей, бля, не тупи! Это Машка, иди за ней. Давай-давай. Ему не стоило повторять дважды. Князев тут же встал и пошёл за ней. Шли они по маленькому коридорчику, пока не дошли до импровизированой кухни. Девушка подошла к шкафу, достала бутылку с желтоватой жидкостью, налила в три рюмки и поставила на стол. Андрей изогнул бровь, немного не понимая. Они были вдвоём, для кого третья? – Не смотри так на меня, — она достала из-за уха сигарету, закуривая, – не каждый день приходят мёртвые. Так ещё и так погано. – Ты видишь его? – решает спросить прямо. – Нет, я чувствую, но не вижу, почему-то не могу видеть, – она открыла форточку, забираясь ногами на подоконник, немного подперев ногу о горшок с цветком. – Тебя как хоть звать-то? – Я Андрей. – Приятно познакомиться, я Мыш. А он сам где? Послышался хлопок двери, это вышел Горшенев. Князев посмотрел в сторону, но не стал разбираться, не до этого. – Ему стыдно. Как понимаю, вы пришли ко мне самые первые, да? Андрей опрокидывает в себя рюмку, жмурясь. Это оказался плоховыгнанный самогон. – Да, – говорит спустя пару секунд, глубоко выдохнув. – Оно и понятно. Андрей, решай сам, помогать тебе или нет. Я люблю Мишку, он хороший друг, но...губит все вокруг себя, – она заметила осуждающий взгляд на себе, посему пожала плечами и ещё раз затянулась, – о мёртвых только правду, иначе не могу. Будь осторожен. Лучше скажи, зачем пришли-то? – Нам нужно найти Балу. Нефедова задумалась, положив голову себе на колено, они очень давно не виделись, так сложилось. – Милионная, это точно. Рядом с Эрмитажем, встаньте спиной к нему и правый дом, этаж второй, а помещение шестьдесят девятое. – Хорошо, понял, спасибо! – он смотрит на две оставшиеся полные рюмки и встаёт. – Андрей, удачи. Будь осторожен. Князев кивает и прощается. Почему она так насторожилась? Неужели все настолько плохо?