Забытые хрупкости

Они могут думать, что правила жестокой игры, придуманной на пьяный рассудок, заставили Люси Грей отбросить коньки юности, но глупцы, эти зазнавшиеся богачи, выкидывающие половину ужина бездомным собакам, пока дистрикты голодают, ничего не знают. Тем, кто располагается в просторных комнатах и растрачивает деньги на дорогие ткани и бессмысленные приемы, не понять, что скрывает вдумчивый взгляд карих глаз. Вероятно, она повзрослела, когда миротворцы безжалостно расправились с её родителями, следуя бездумно приказу командующего. Для облаченных в серые костюмы жизни неизвестных представителей народа кови, таких ярких и лучезарных, как проросшие полевые цветки на выжженом боями поле, не имели ценности. В конце концов у Люси осталось только платье в оборках и воспоминание о жемчужных костях матери. Раздающееся «наслаждайтесь шоу» в уцелевших после взрывов динамиках при каждом проходе через турникет к цирковой арене открыто насмехалось над теми, кому было суждено умереть по чужой воле. Отговорка о потерявшемся ключе, что был способен избавить от жуткой в нынешних реалиях фразочки, становится причиной для закатывания глаз. Представлением наслаждались разве что жители столицы, имея лишь поверхностное представление об условиях, в которых предстояло выживать трибутам. Сквозь непродолжительные, тревожные сны люси чудится неровное дыхание Джессапа, грязь под ногтями и навязчивое желание стряхнуть пыль со слоев одежды. Ей кажется, что парень до сих пор на её плече старается уснуть, лихорадочно цепляясь за жизнь. Но стоит раскрыть веки, как реальность обрушивается на певичку с оглушительным грохотом, громче и беспощаднее, чем рушились и распадались стены и строительные балки после активации взрывчатки. Вместо сложенных на коленях ладоней она видит размозженный череп, закатившиеся зрачки и пену на губах. Она убеждает себя, что приложила достаточно сил и попросту не была способна заботой излечить последствия болезни. Она слышит его безумные вопли и просыпается, в страхе вскакивая с нагретого места, вновь и вновь отшатываясь от тянущихся к ней на грани сна и реальности рук. Возвращение в дистрикт должно было ознаменоваться и возвращением в обычную жизнь, в которой есть ансамбль, выступления под аплодисменты и звон монеток за исполненные песни. Только к привычному ходу жизни добавились взгляды любопытных и неозвученные вопросы. Люси видела, нет, буквально чувствовала, как порываются люди задать вопрос, уже набирают воздух в легкие, губы размыкаются, готовясь выпустить звуки, что соберутся в слова, но каждый раз запущенный цикл прерывался, так и не достигнув логического конца. Жалость переливалась через радужку глаз смотрящих, она захватывала в свои липкие, холодные лапы, бесконечно душила. Молодые голоса участников ансамбля не перестают звучать по пути к озеру через поля и леса, где они проведут весь день, рассказывая друг другу истории, засматриваясь языками пламени разведенного костра. Девушка не отстает от разговора, но порой Люси не способна с собой совладать, реальность ускользает от нее песком между пальцев и высказанные вслух фразы не имеют никакого значения. Сознание переносит её на арену, с которой выбраться помог юноша в красной учебной форме, и она знает, что от спасенной жизни была выгода личная: капитолийский юноша не стал бы из одной душевной доброты рисковать, следовать продуманному плану и приносить трибуту пропитание. У них были влюбленные взгляды, поцелуй среди незнакомых ей людей и, наконец, встреча в родном ей дистрикте, ставшим весьма знаменитым после событий последних недель. Первая победительница голодных игр выходит на сцену с широкой улыбкой и пальцы её танцуют над струнами гитары. Предложенный алкоголь поможет забыться на время, но градус в крови не способен на всю жизнь заглушить кошмары, оставленные в подарок и назидание Капитолием.