Сдохни или переодень Мерлина

Леонард устало прикрыл глаза, досчитав в голове до десяти, а затем медленно выдохнул. Терпение, терпение… Он знал, что общаться с этим артефактом — испытание, требующее ангельского самообладания. Но сейчас… сейчас он действительно был на грани. — Мерлин, — его голос был предельно ровным, но в этом спокойствии угадывалась стальная настойчивость человека, которому приходится дрессировать сущность, по упорству превосходящую даже самых неуправляемых новичков из Красных Перчаток. — Я повторю ещё раз. Тебе. Надо. Переодеться. Мерлин, развалившийся в кресле с грацией завсегдатая королевских покоев, лениво склонил голову набок. Улыбка его была медленной, растянутой, словно он смаковал сам факт того, что довёл Леонарда до этого состояния. Его глаза, мерцающие хитрым светом, ясно давали понять: указывать древнему артефакту, как ему выглядеть? Ха! Не смешите Мерлиновы кальсоны! — Но почему же, хозяин? — протянул он, вытягивая ногу вперёд с откровенным самодовольством. Его кожаные брюки облегали фигуру настолько плотно, что казалось, будто их натянули прямо на кожу, и он, очевидно, был этим очень доволен. — Разве вас не устраивает мой внешний вид? Вы же сами этого хотите. Леонард сглотнул, заставляя себя смотреть куда угодно, только не на собеседника. Он прекрасно знал, что желания тут ни при чём. Ну, по крайней мере, его сознательные желания. Если бы всё зависело от него, этот артефакт давно бы отправился в сундук с серебряными печатями и был бы закопан где-нибудь в особо богом забытых подвалах Отдела. Но его желания традиционно никого не волновали. — Я хочу, чтобы меня не вызывали на дисциплинарные слушания после каждой миссии, — раздражённо бросил он, начиная закипать. — Хочу, чтобы прохожие перестали думать, что я таскаю с собой представителя древнейшей профессии. Хочу, чтобы хоть одна девица в этом городе не пыталась осыпать тебя монетами, когда мы проходим мимо бара! Мерлин театрально поджал губы, делая вид, что погружён в глубокие размышления, а затем, поднося палец к губам, медленно облизал его своим остреньким язычком. — Ну, если их желания так сильны… не могу их винить… — О Богиня, — Леонард зажмурился, чувствуя, как у него дёргается глаз. Его рука в красной перчатке потёрла лоб, но это не помогло — головная боль лишь усилилась. Он устало пробормотал: — Я сейчас взорвусь. Мерлин коротко хихикнул. Длинные каштановые волосы артефакта мягко спадали на плечи, а его тонкая шёлковая рубашка была расстёгнута ровно настолько, чтобы у окружающих не оставалось сомнений — этот мужчина излучает воплощённую порочность. Дополняла образ кожаная косуха, которая придавала ему вид рок-звезды, вывалившейся в этот мир с единственной целью — разрушить викторианские нормы приличия. — Хозяин, — его голос зазвучал низко, мурлыкающе, и если бы он ещё начал тянуться к Леонарду, было бы совсем худо. — Моё предназначение — исполнять ваши истинные желания. — Я хочу, чтобы ты оделся! — Нет-нет, не эти… — Мерлин потянулся, демонстративно выгибая спину, затем с ленцой опустил руки на подлокотники кресла и чуть подался вперёд. — А те, что глубоко-глубоко внутри… Он сладко зевнул, напоминая кота, лениво слезшего с бархатного кресла, и рубашка ещё немного сползла вниз. Леонард вспыхнул, кулаки сжались сами собой. Всё. С него хватит. — Хорошо, ты сам это выбрал. Он шагнул вперёд, и Мерлин в ответ лишь довольно улыбнулся, явно ожидая какого-то интересного развития событий. Но Леонард не собирался поддаваться на провокации. Он поднял руку и коснулся тонкого ремешка на шее артефакта, на котором висел небольшой серебряный медальон. — Вернись в свою основную форму. Мерлин моргнул. — Что? — Ты сам говорил, что обязан следовать моим желаниям. Ну так вот, моё желание — чтобы ты стал автоматом для исполнения желаний. Немедленно. Артефакт прищурился. — Вы серьёзно? — Абсолютно. Возникла напряжённая пауза. Затем, с выражением глубокой обиды, Мерлин драматично взмахнул рукой, растворяясь в воздухе. На его месте тут же появилась механическая коробка из тёмного металла, украшенная серебряными узорами. Несколько трубок торчали в стороны, добавляя устройству вид чего-то неприлично сложного, а посередине красовалась прорезь для монет. Леонард устало прикрыл лицо рукой. — Ну, хотя бы таскать с собой железяку вызывает меньше вопросов, чем похотливый артефакт в кожаных штанах… Раздался тихий щелчок, и на боковой панели высветилась надпись: "Вставьте монету. Ваше желание будет исполнено." Леонард закатил глаза. — Отлично. Теперь ты ещё и платный.

***

Сначала ему даже нравилось. Спокойствие. Тишина. Никаких игривых намёков, никаких флиртов с ним самим, никаких скандалов с торговцами, решившими, что этот «юноша сомнительного поведения» слишком дорог для капитана Красных Перчаток. Но чем дальше шли дни, тем сильнее Леонард замечал, что что-то… не так. Сначала это было мелочью. В привычке иногда оглядываться, когда говорил вслух — будто ждал комментария сзади. Затем он поймал себя на том, что начал разговаривать с автоматом. Просто так, чтобы нарушить тишину. А потом… потом пришло осознание, что ему, чёрт возьми, не хватает Мерлина. Нет, не в том смысле, в котором могли бы подумать его коллеги. Просто… Просто этот артефакт был его головной болью. Его постоянным раздражителем, источником хаоса и проблем. Но и его напарником. Единственным, кто умудрялся довести его до бешенства и при этом заставить смеяться в самый неподходящий момент. Единственным, кто смотрел на него не как на капитана, не как на героя или преступника, а как на человека, пускай и величал того хозяином. Леонард вздохнул, опустившись на кровать, и бросил задумчивый взгляд на неподвижный автомат. — Ну же, — пробормотал он. — Очнись. Ничего. Он постучал пальцем по корпусу. — Мерлин, хватит дуться. Я знаю, что ты меня слышишь. Тишина. Леонард выдохнул и, поколебавшись, провёл ладонью по холодному металлу. — Ладно… я, может быть, перегнул палку. Но ты сам меня вынудил! Ты же знаешь, как сложно меня довести… Ни звука. — Чёрт. — Он прикусил губу, ощущая странную, непривычную тяжесть в груди. — Мне… скучно без тебя. Автомат не шевельнулся. Леонард откинулся назад, закрывая глаза. Это же глупо, правда? Грустить по куску металла, который его дразнил и доводил до белого каления. Абсурд. И всё же… он никогда не думал, что будет скучать по безобразному внешнему виду Мерлина. Ещё несколько дней назад он готов был прибить его за эти штаны, за вызывающую блузу и за кожаную косуху, но сейчас… Сейчас он сидел в своей комнате и, буравя взглядом стоящий перед ним металлический ящик, чувствовал себя полным идиотом. Взгляд медленно скользнул по его поверхности. Чёрный металл, серебряные узоры, трубы, торчащие в хаотичном порядке, и тускло светящиеся руны на панели управления. Всё ещё выглядело более прилично, чем сам Мерлин. — Ну же… — пробормотал он, надавливая на боковую панель. — Я знаю, что ты меня слышишь. Разумеется, реакции не последовало. Леонард прищурился. Ну ладно, значит, будем играть по-другому. Он ухватился за верхнюю часть машины и слегка встряхнул её. — Эй, просыпайся. Артефакт даже не шелохнулся. Леонард попробовал ещё раз. Теперь чуть сильнее. — Хватит притворяться, я знаю, что тебе передаются ощущения. Гробовая тишина. Он поднял машину повыше и хорошенько встряхнул, будто пытался вытрясти из неё сдачу. — Подъём! — уже злее сказал он. Ноль реакции. На секунду его пробило тревожное осознание: а вдруг он действительно отключился? Может, ему стало плохо в этой форме? В конце концов, он принимал форму, которую хотелось видеть его хозяину, пусть и самую развратную, которую он мог найти в глубинах сознания. То, о чём Леонард даже не решался подумать. А теперь он принял форму автомата… насколько же сильно ему удалось убедить себя, что единственное, чего он хочет, это милый скромный артефакт, который никогда не навредит своему хозяину. Леонард замер и медленно положил автомат обратно на стол. — Ладно… — тихо сказал он, задумчиво постукивая пальцами по крышке. Его взгляд опустился на прорезь для монет… Точно! Рука замерла на полпути. Он сощурил глаза, выражение лица медленно сменилось с озадаченного на очень подозрительное. Проклятье. О чём он сейчас подумал? Для автомата желаний монета означала нечто… весьма специфическое. Когда Леонард бросал её в первый раз, он не знал о последствиях, но сейчас… Сейчас он прекрасно осознавал, что для Мерлина это будет ощущаться так, будто в него вошли. Леонард напрягся, чувствуя, как уши начинают гореть. — Нет, — пробормотал он себе под нос. — Нет, не может быть, чтобы всё так работало. Но ведь это был Мерлин. И если у этого артефакта было два варианта реагировать на внешнее воздействие — либо вести себя как амёба, либо как сущий развратник, — он был почти уверен, что выберет второе. Капитан долго смотрел на прорезь, словно пытался прожечь её взглядом. Но, собравшись с силами и глубоко выдохнув, он всё же полез в карман. — Я пожалею об этом. Монета блеснула в его пальцах, а затем со звоном провалилась внутрь. — Но это будет потом. Лишь секунду ничего не происходило. А потом… Автомат вздрогнул. Серебряные узоры вспыхнули, воздух наполнился напряжением, а сам он издал глухой, сдавленный звук, будто внутри что-то напряглось... — О… хозяин… — донёсся протяжный, почти стонущий голос. Леонард почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. — Ты серьёзно?! Но артефакт его не слушал. Свет усилился, воздух задрожал, и через мгновение на месте автомата сидел Мерлин. Леонард хотел выругаться. Он хотел развернуться и уйти. Он хотел сделать что угодно, кроме как смотреть на него. Он пожалел о его возвращении даже раньше, чем успел поговорить. В его жизни явно было что-то не так. Тем не менее он медленно поднял взгляд и... чуть не подавился воздухом. Мерлин был в викторианском костюме. Настоящем, нормальном, строгом викторианском костюме. Чёрный фрак, белоснежная рубашка, жилет, идеально сидящие брюки, перевязанные ленточкой сзади волосы — он выглядел как вполне респектабельный джентльмен, а не как сбежавший с подиума любовник графини лёгкого поведения. Однако выражение лица у него было такое, будто он только что пережил величайшее унижение в своей жизни. — …Я тебя ненавижу, — и это был первый раз, когда артефакт сказал подобное своему хозяину. Первый и, вероятнее всего, единственный раз, когда ему удастся сказать подобное вслух и не получить за это по голове. Леонард, всё ещё не веря в случившееся, растянул губы в кривоватой ухмылке. — Зато теперь отчётов станет меньше. Мерлин выглядел так, будто его только что опустили лицом в лужу, потом подняли и снова туда макнули, но исключительно из принципа. Он уставился на Леонарда с выражением глубочайшей обиды, будто тот только что лично уничтожил всё, что ему было дорого в жизни. Нахмуренные тонкие бровки, поджатые губки и округлённые кошачьи глазки, в которых блестели слёзы. Даже лёгкий румянец из-за монетки так и не прошёл. Леонард же, напротив, чувствовал себя просто прекрасно. Нет, серьёзно, он не ожидал, что это сработает, но результат был даже лучше, чем он мог предположить. Никаких кожаных штанов, никакой расстёгнутой блузы, никакой чёртовой косухи, из-за которой у него появлялось желание схватиться за святую воду. Только строгий, приличный наряд, который не привлекал бы к себе столько ненужного внимания. — Вот видишь, — сказал он, скрестив руки на груди. — Можно же выглядеть, как нормальный человек. Лицо Мерлина скривилось ещё больше, будто он пытался уловить сарказм. В конце концов, артефакты никогда не ошибались! Почему Леонарду не нравился его прежний внешний вид?! — Ты только что… — голос у него был низкий, чуть дрожащий от эмоций. — Вы только что… — он запустил в Леонарда самым испепеляющим взглядом, на который был способен. — Вы только что взяли, воспользовались моей силой… — Он вцепился себе в грудь, будто хватался за жемчужное ожерелье, которого, конечно же, у него не было. — И загадали, чтобы я был вот в ЭТОМ?! Леонард пожал плечами. — Ага. Мерлин шумно вдохнул, резко поднялся на ноги и сделал шаг вперёд, будто собирался задушить его голыми руками. — Да вы хоть понимаете, насколько это низко?! — Выглядеть как человек? — Но это же скучно! — возмутился Мерлин, размахивая руками так, будто сейчас сбросит на пол какой-нибудь несчастный предмет интерьера. — Что за… что за серость?! Что за банальность?! Что за… за… убожество?! — Обычный деловой костюм — это убожество? — Это убожество, если оно НА МНЕ! Леонард закатил глаза и демонстративно осмотрел его с ног до головы. — Ничего, привыкнешь. Мерлин разинул рот, явно собираясь выдать особенно драматичную тираду, но затем вдруг замер. Что-то промелькнуло у него в глазах — хитрый, почти злорадный блеск. Леонард сразу насторожился. — Что? Мерлин медленно склонил голову набок, а на его губах заиграла коварная улыбка. — Вы же знаете, как работают желания, да? — Допустим… — Ну… — он сделал неопределённый жест кистью, поигрывая бровями. — Загаданное желание длится ровно столько, сколько нужно… или пока не будет выполнено полностью. Леонард нахмурился, пытаясь осознать подвох. Его желание было простым. Обычный костюм. Обычная одежда. Без этих кожаных штанов, полурасстёгнутых блуз и прочей пошлости. Он бросил ещё один внимательный взгляд на Мерлина, уловил его весёлый блеск в глазах и… его резко осенило. — …Не смей. — О, хозяин, но я ведь не могу контролировать магию, — пропел Мерлин с самым сладким голосом, на который был способен. — Ты пожелал, чтобы я выглядел как нормальный человек? Хорошо. Но ведь нормальные люди тоже переодеваются. Леонард выпрямился, осознавая, что только что подписал себе смертный приговор. Мерлин довольно усмехнулся. — А значит, каждый день я буду переодеваться. — … — В новую одежду. — … — В новую, «приличную» одежду. Леонард сжал челюсти. — Ты… — он не находил приличных слов, чтобы описать этого… этого… Он стиснул зубы и одними губами прошептал: — Сука… Он не стал проклинать Богиню, но потом до него дошло нечто куда более страшное. Он только что исполнил одно из самых давних желаний Мерлина. — И возможно, — добавил артефакт задумчиво, опираясь локтем ему на плечо, — даже не только раз в день. Леонард шумно выдохнул. — Ты просто невыносим. — А Вы сами себя загнали в ловушку, мой дорогой хозяин. Леонард медленно закрыл глаза, собираясь с силами, а затем также медленно их открыл. — Ладно. Хорошо. Как угодно. Главное — чтоб больше никаких кожаных штанов. Мерлин улыбнулся, но ничего не сказал. А на следующее утро Леонард проснулся и обнаружил, что Мерлин уже переоделся. В полный, идеально сидящий женский викторианский наряд. С корсетом. С шляпкой. С чёртовыми кружевными перчатками. Леонард долго смотрел на него. Затем закрыл лицо рукой. И снова посмотрел, в попытке убедиться, что ему не кажется. — Мерлин… Артефакт мило поправил перчатку, проводя по ней пальчиками, и невинно моргнул. — Да, хозяин? — Ты — моё кармическое наказание. Мерлин лучезарно улыбнулся. — Разумеется!