Серия неудачных стечений.

По закатному небу надо мной россыпью плыли огромные сероватые облака, почти полностью заслоняя поступление солнечного света, коего тут и так не много. Осенняя погода в этом году была нещадно жестокой, поэтому перед вылазкой на балкон пришлось накинуть сверху старую, как время отцовскую джинсовку, удивительным образом оказавшейся ближе всех к направленной в попытке вслепую достать одежду руке, и, признаться, та оказалась достаточно теплой и при условии того, что на улице все ещё плюс три. Дым от моей сигареты плавно улетал сероватыми языками по воздуху, оставляя после себя едкий запах табака и моей вполне приятной по запаху туалетки, заботливо оставленной перед выходом моей сестренкой на прикрованой тумбе как бы в намеке, что очередной её паренек навряд-ли выдержит сидеть за столом вместе со мной и с моей пропахшей дымом одеждой. Это, по-крайней мере, было более справедливо, пусть и жестоко. Я неаккуратным движением потер тлеющую сигарету о железное ограждение балкона, туша её, и направился к выходу отсюда обратно в удушающие стены моей комнаты, неприятно морщась от остатков пепла на пальцах. Покрутив отваливающуюся ручку пару раз в разные стороны я, с грехом пополам, захлопнул дверь со звонким хлопком, затем разворачиваясь на 180 градусов, прямо по направлению входной, сейчас отворяющейся с резким скрипом. Точно до секунд. «Приве-ет, пап!! Привет, Джонни!!!» Целуя в щеку нашего родителя залепетала счастливо воодушевленная состоявшимся, наконец, событием Саша, лучезарно улыбаясь и ему, и мне. Одной рукой она придерживала за ладони немного смущенного и замотанного в шерстяной шарф по самый нос парня, растерянно-изучающе бегающего глазами по нам от макушке до пят и обратно. В другой руке она держала пышный букет красных, как кровь, роз. Так, он мне уже не нравится. «Знакомьтесь, ребята, давайте-давайте!!» Не унимая не скрываемого восторга происходящим почти пропела она, слегка толкая в спину своего «жениха» и показательно отходя подальше, что бы закрыть дверь. Отец, ухмыльнувшись по-свойски, в приветственном жесте протянул ладонь вперед. «Здравствуй..эм..» Немного замешкался он, на секунду переставая улыбаться от странной мысли о том, что он так и не узнал имени загадочного парня. «Ром…Роман! Роман Уильям Дейвисон!» Неловко пожимая руку в ответ и криво улыбаясь сказал он, явно не ожидая таких волнений уже с порога. Хотя у нас и не бывает по другому. «М-можно просто Рома, или просто Уилл!!..» Посмеиваясь то ли от настигающей тревоги, то ли от комичности происходящего, потирает затылок в ответ этот..Рома, снимая с головы теплую голубую шерстяную шапку с двумя иссиня-черными помпонами. Фу, он ходит в настолько детских вещах потому что дурачек, или он действительно фанат подобного? «Вешай одежду на кручок и пойдем к столу, просто-Рома-или-просто-Уилл» Умело, как всегда, разбавила обстановку девушка, энергично снимая огромное ей пальто со своих миниатюрных плеч и легонько пинная, резвясь как ребенок под зад затормозившего парня. Тот потер ушиб, извергая тихие стоны боли, и двинулся за обыкновенно энергичной подругой. И месяца с ней не продержится этот нюня. … А не продержусь до триумфа в итоге я.. Форточка на кухне была плотно закрыта, а окно зашторено полупрозрачной занавеской, переливающейся в лучах закатного солнца. В следствии такого умопомрачительного комбо я чувствовал себя удушающе от происходящего не только морально, но и физически. Тело медленно сковала липкая искома. Меня ежесекундно бросало то в жар, то в холод, и я чувствовал каждой клеткой, будто вот-вот умру прямо здесь и сейчас. Но, вроде, пока держался молодцом. Пока. Я как можно равнодушнее ковырял подгоревшую картошку вилкой, молча размышляя над тем, стоит ли мне её пробовать. Сестра увлеченно объясняла отцу каждую её с этим парнем прогулку, пока парень в ответ, рассматривая её исподлобья, кивал каждый раз, когда она требовала подтверждения её слов. Было до легкой дрожи некомфортно от каждой секунды, которую я проводил в крохотном пространстве столовой. К потным ногам и рукам неприятно прилипла обтягивающая, официальная одежда, поэтому меня всего очень покалывало от материала, из которого все на мне было сделано. Меня от неё сейчас уже тошнило. Уильям все это время сидел строго молча, с неохотой дегустируя разваренную и подгоревшую еду. Он без особого энтузиазма старался отвечать на все подколы своей девушки, явно показывая что ему здесь тоже мало комфортно было, и только смотрел сквозь присутствующих очень безучастно. Когда он сидит сейчас передо мной, у меня появилось чуть больше времени рассмотреть его в полной мере. С виду создавалось впечатление какого-то... Гомика. ..Но я решил не делать поспешных выводов. Я вообще всегда старался не делать поспешных выводов. Парень напротив был довольно бледным, с еле видными, но все же заметными мешками под глазами, среднего телосложения и высоким. Волосы у него темно-рыжие, для парня довольно длинные и безóбразно кудрявые. Он не заплетал их, допустим, в хвостик, и, видимо, даже не расчесывал, поэтому они томились частично на его плечах бесформенными почти колтунами. Оделся в скромное белое худи, закатав рукава с мехом, что бы обнажить запястья рук, с кучей цветных резинок, давящих на кожу и.. Очень жалкое зрелище. ..Поймав мой взгляд на себе он немного вопросительно наклонил голову вбок, в ответ рассматривая и меня тоже. Он не оценивал меня так, нет, просто дал почувствовать себя так же, как он в моменте. И я ощутил себя от этого голым. Мне стало немного стыдно, но я не подал виду, фыркнул немного презрительно, сощурив глаза, и обезнадежено понурил взгляд во все ещё до верхов полную тарелку, краем уха вслушиваясь в новый диалог. «откуда ты, говоришь?» Утеревши свой подбородок(кажется, третий) салфеткой рядом спросил мой отец у Уилла, неловко ерзавшего на месте, словно ему приходилось прикладывать усилия, что бы не вскочить прямо сейчас из-за стола, и не сделать сальто, или что-то в этом духе. В этом плане я его понимал. «я жил в Манчестере..э-этооо..северо-запад Англии, вместе с покойной сейчас бабушкой. В Петербурге я родился, но не жил, поэтомуу..сюда учиться приехал.» Спокойно-скучающим тоном отвечал он, будто заранее заготовленную фразу, не поднимая взгляда с узора на скатерти. Ногтем на указательном пальце Уильям выгравировал поверх уже вышитого собственные линии, загадочно ухмыляясь, и то придавало ему придурковатого вида. «Ромаа, а расскажи нам про тот случай с дымоходом в вашем доме!! Это надо слышать из первых уст, пап!!» Мастерски избежала неловкой паузы Саша, с обыкновенной для неё элегантностью поднимая вилкой кусок мяса, ловко крутя её меж пальцев. Это продлится ещё не менее пары часов, если ничего с этим не сделать. Я тихо прокашлялся, пока парень стесненно мешкал с ответом. «а я пока откупорю шампанское!!» Оскалился я, пытаясь выглядеть как можно веселее, будучи заведомо подстреленным зайцем. Нет сил притворятся. Клюющий носом в посуду отец тут же оживленно взмыл головой вверх, роняя седой волос, и поправил задравшийся ворот, специально громко хрюкая. Ещё бы он не проснулся. … Моя фигура по пояс закрыта толстым пуховым одеялом. Свет от фонаря сочится в комнату через стекла в окнах, и я, частично привыкши уже к кромешной тьме, угрюмо осматривал привычную комнату. Мою комнату. Письменный стол, стул, лампа, шкаф, комод, диван. Фото с сестрой, таблица химических элементов, полка с наградами, часы, ещё одна полка с наградами. На потолке неподвижная люстра. Все это было здесь, в этой комнате, и есть остаток от личности меня самого. Я давно рассыпался на тысячи хобби и занятий, потеряв смысл существования. Мне не важно ничего, и дорого мне тоже ничего, а все что мне когда то было дорого в конце концов станет таким же мусором, каким являюсь я. Стоило ли оно того? Я приподнимаюсь с кровати, щурясь. Нужно закурить. Закурить, иначе я сойду с ума. Я вжикнул секундно зажигалкой, уставившись вдаль. Слева от меня послышалось шевеление. Он перевернулся на бок… ком никчемного подражание кавалера для моей сестры, которому я, скрепя зубами, предложил место на моем диване, развалился там сейчас и завелся хуже трактора. Оно нажралось как свинья и сейчас, обблевав весь санузел, невинно посапывает на другом краю постели. МОЕЙ постели. Несостоявшийся выкидыш. Моральный урод. Педи-.. «ты симпатичный» Разрезал мнимую тишину голос откуда-то сбоку. Я ошарашено дернулся на источник звука, и тут же пожалел. В голову отдали те пару рюмок, что я нехотя влил в себя «за компанию» и я начал интенсивно моргать, пытаясь прийти в себя для точной обработки той информации, что я только что услышал. Щеки предательски заалели. Ведущий монолог усмехнулся, привставая тоже. В лучах лунного света, когда глаза мои уже привыкли к темноте, его аккуратное выражение безразличия и какой-то почти мнимой насмешки показалось мне до того несуразным, что начало мне от чего-то казаться симпатичным. Это спирт.это спирт.это спирт.это спирт.это спирт. «Саша спит в соседней комнате» Невзначай вдруг сказал я почти бесконтрольно. Я даже не понял когда мой мозг дал добро на эти слова, а как опомнился не смог сделать ничего, кроме нервного вдоха дыма сигареты, зажимая её губами. «крепко спит» Кивнул он, ползком пробираясь меж моих ног к полу, тихо кряхтя и пошатываясь. Роман неуклюже натягивает на худые ноги висящие на нем джинсы, лежа на спине и, издавая все те же звуки, барахтается, и потом все так же неуклюже опустил по очереди обе босые ноги на пол, убедившись доселе достоверно в собственной устойчивости. Глаза его ещё не привыкли к темноте, и он, стукнувшись пару раз об стол головой, поойкав ровно столько же, находит и пристегивает подтяжки к штанам, пока я, в выражении полном насмешки, прикрываю рот. Справившись с последним, подготовительным этапом он вплотную подходит ко мне, смотря сверху вниз как-то слишком угрожающе. «пошли» Он протягивает мне руку, и я с недоверием выгибаю бровь, выдыхая на неё кольца сигаретного дыма, которым я пару секунд назад почти давился от смеха. Он до туалета один не дойдет? С другой стороны ещё одной комедии с нетрезвыми попытками попасть ровно в унитаз соседи не выдержат. Я кратко окидываю комнату взглядом, в поисках любой подсказки по дальнейшим действиям, желательно, конечно, по отвороту-повороту, однако чувствую лишь скатывающуюся по подбородку каплю пота. «если верить часам, сейчас четвертый час ночи» Озвучиваю я единственную крутящуюся на уме фразу(хотя больше оправдание для того, что бы не вставать), кратко кинув взгляд на часы и потирая правый глаз, сощурившись. Обычно в такое время я спал, или делал домашнюю, и в любом случае не был приручен к ночным физическим активностям. Он, медленно опускает протянутую мне ранее ладонь вниз, и, не дождавшись определенного ответа, резко хватает меня за руку, которой я опирался о поверхность дивана и поднимает рывком, да так резко, что моя и без того размытая картина мира поплыла окончательно. К горлу подступили остатки салата, и я нервно сглотнул, ухватившись за его плечо. «Пойдем, мне нужно кое-что показать тебе» Повторил Уилл, хватая мою ладонь, и заключая в свою как-то слишком по-особенному нежно и трепетно, двигаясь по направлению к выходу из квартиры. И в эту секунду в моей голове что-то с такой громкостью щелкает, что меня оглушает полностью и безоговорочно, да так, что забываю обо всём-всём-всём-всём. Мне ? Ему нужно? Я хватаю из последних сил очки, как мне тогда показалось, из вне, и, ослабленный от собственной беспомощности, бреду за ним. Наверное и правда нужно. Мне в момент стало плевать, что мы сейчас выходим из квартиры, и двигаемся по направлению к лифту, держась за руки так крепко, будто были знакомы всю жизнь, и сейчас встретились после долгой разлуки. Мне в момент стало плевать, что час назад я терпеть не мог этого человека. Мне в момент стало так, блять, плевать. На все кроме этого ощущения… …Родного места? Он мягко улыбается мне, пока мы заходим в лифт и даже не закрываем квартиру, а я прячусь за высоким воротом только недавно противной мне рубашки. И остаюсь почти уверен, что он уже пересчитал все пробежавшие по рукам мурашки, потому что Уилл только ближе прижимается ко мне, поглаживая мою ладонь большим пальцем и взглядом, который я вижу боковым зрением, передает мне это послание. Я выбегаю с ним из подъезда и мы несемся куда-то в сторону детской площадки в домашних тапочках Саши, пока я медленно заражаюсь от него задорным смехом от вида надписи на стене соседнего дома,а потом садимся на ближайшую лавочку разглядывать ясное небо. Я не понимал полностью и не осознавал, что делаю, но точно знал, что поступаю как никогда правильно. Возможно от ударившего как-то слишком резко опьянения кислородом я потерялся в пространстве и решил безрассудно доверится моменту, а возможно это все просто сон в горячке, но мне не хотелось думать вообще ни о чем, кроме сидящего напротив меня парня моей сестры, который по родному аккуратно расчесывал пальцами мои зализанные назад волосы и рассказывал обо всем на свете. О своих одногруппниках, о родной стране, и о парах в его университете завтра, которые он непременно прогуляет, потому что пообещал через час увезти меня за другой край света на 655 маршрутке. И я, почему-то, поверил ему. Поверил первому встречному мне человеку. Поверил первому, кто был со мной беспричинно добр и ласков. Так первый ли он встречный. . . ? «Почему мы здесь?» Задал я самый главный, как мне тогда казалось, во всей моей жалкой и бессмысленной жизни вопрос. Парень, с невероятно красивыми карими глазами смеется, и проводит тыльной стороной ладони по моей ноге. «Не знаю, мне показалось тебе одиноко» Не задумываясь не секунды со вздохом отвечает Рома, кладя свою голову на мое плечо. . . ! «Я тоже не знаю.» Тушуюсь, прикрывая устало тяжелые веки, и вдыхаю так глубоко, как только мог бы вдохнуть человек. Что бы этот воздух достал до черепа и побежал обратно. Что бы запомнить эту самую секунду надолго. Навсегда. На всю оставшуюся вечность. «На!» Я открываю глаза и чувствую, как мне на лоб клеят бумажный стикер. Улыбаюсь и забираю его себе. "Роман Уильям Дейвисон +7-***-***-**-00 19.09.13 Кафе Океан, 18:40, не зобудь :)" И нет уже смысла спрашивать, откуда у него бумага и розовый карандаш. И гул в ушах, и руки на моих плечах.