Важное событие

Луис захотелось посмотреть на часы. К сожалению, часы у нее стояли на письменном столе, далеко от кровати, были маленькими, и луна на них светила так усердно, что разглядеть время из постели никак не удавалось. Пожалуй, стоило подойти и присмотреться, в каком положении стрелки, но происходящее в комнате тоже не стоило оставлять без внимания. А то вдруг она отвлечется на часы - а братьям взбредет в голову запереть Юнну в башне и не выпускать оттуда до начала светлых послереволюционных времен! Но все же ей хотелось бы знать, сколько времени уже продолжается перепалка, разразившаяся у нее в комнате. Возможности это узнать пока что не представилось. Пожеланием якоря в задницу Альберта дело не ограничилось. Теперь он был хоть и не торжественно, но уж точно громогласно объявлен гиком пришибленным. - Я даже не знаю, что такое гик, - оскорбленно отвернул лицо Альберт, страдальчески поджимая губки. - Брат, гик - это… - начал было спокойно пояснять Уильям, но Альберт состроил еще более оскорбленный вид. - И знать не хочу! - чтобы придать себе убедительности, он еще и руки на груди сложил. - Это горизонтальная подвижная балка, к которой крепится нижняя шкаторина косого паруса, - стараясь как можно менее заметно закатить глаза, пояснила вместо Уильяма Юнна. - Шкаторина?! - Альберт вздрогнул, постаравшись сделать это очень выразительно, но чтобы при этом не показалось, что он переигрывает. - Вы где набрались таких словечек, юная леди?! - Брат, дорогой брат… - Уильям аккуратно подкрался к старшему и взял его за локоть. Альберт, успевший привыкнуть играть оскорбленность, снова картинно вздрогнул. - Вообще-то край паруса так и называется. Зеленоглазый снова приготовился входить в очень возмущенное состояние, но расслышал слова Уильяма раньше, потому замер в переходе в негодующую позу и с некоторыми сомнениями посмотрел на брата. - Уильям, ты уверен? - спросил на всякий случай он. Тот кивнул, всем своим видом выражая осведомленность и спокойствие. Альберт успел незаметно удивиться тому, как Уильям так спокоен в ситуации, когда младшую сестренку нужно спасать от пиратов и дурных словечек. Но решил и сам немного успокоиться, раз уж Уильям действительно утверждает, что шкаторина - это не ругательное слово. Однако через пять минут Юнна сказала, что его бы шлепнуть якорной цепью, и спокойствие его тотчас же улетучилось. Луис пока что наблюдала со стороны. У нее были причины не вмешиваться. Во-первых, это сражение было пока что из тех, которые Юнна предпочитала выигрывать сама. Младшая сестренка умела вести переговоры, в том числе и агрессивные, и ей нравилось, когда она могла справиться с нескольким противниками в одиночку, касалось ли дело боя на словах или на клинках. Здесь у нее было два противника, причем достаточно серьезных, но, кажется, она справлялась. И если убедить их пока что не получалось (да она, на самом деле, кажется, пока что и не пыталась), то вводить их в ступор и растерянность у нее выходило просто мастерски. Лу приметила еще несколько крепких выражений на будущее и продолжила вслушиваться в то, что творилось рядом с ней. - Юнна, как так можно? - в очередной раз вопрошал Альберт. - Ты ведь леди! А ведешь себя сейчас, как необразованная… На миг Альберт запнулся, подбирая слово. Он с мореплаванием был знаком слабо. Еще слабее он был знаком с моряцкими ругательствами. До сегодняшнего дня, конечно же: сегодня он благодаря самой младшей сестре услышал их столько, сколько не доводилось слышать никогда раньше. Воспользовавшись когда-то выскользнувшим из уст Уильяма советом о том, что с людьми стоит говорить на “их языке”, он пытался придумать подходящее ругательство, соотносящееся как-либо с корабельной тематикой. Но повторять за Юнной казалось ему признанием собственного проигрыша в споре, потому он выпалил первое, что пришло на ум и что Юнна еще не использовала: - …Шлюпка! Теперь уже Юнна вздрогнула от охватившего ее негодования. Округлив глаза, она шумно вдохнула и приложила руку к губам. Даже сидящая поодаль на кровати Луис нахмурилась весьма недобро. Альберт слегка растерянно провел взглядом по дуге, выхватывая из полутьмы разные силуэты. Засвеченный лунными лучами письменный стол, грациозные изгибы стеблей комнатных растений, что стояли в горшочках на тумбах вдоль окна. Мелькающие в окне смазанные, быстрые тени… Пока Альберт об этом раздумывал, ему пришла в голову мысль, что, судя по реакции Лу и Юнны, со “шлюпкой” он все-таки перегнул. Что бы это могло значить в контексте моряцких ругательств? “Сам ты, Альберт, шлюпка, - Лу еще больше нахмурилась и привстала с кровати. - И дети твои шлюпками выростут”. Но вслух она этого не сказала. Окно стремительно распахнулось, стекла зазвенели в рамах, а занавески взвились в воздух. В комнату метнулась тень, и в следующую же секунду Альберт отлетел назад к двери, получив хороший удар кулаком. Уильям получил удар вторым кулаком и совершил полет вслед за братом. Просто потому, что, к несчастью, стоял рядом с ним. Луис растерялась и растеряла все слова, что пришли ей в голову. А было бы, пожалуй, неплохо, чтобы кто-нибудь что-нибудь сказал. Потому что тишина в комнате повисла просто впечатляющая. Когда растерянность все-таки удалось с себя сбросить, Лу всмотрелась в создавшуюся картину. У двери, недоуменно покрякивая, поднимались на ноги братья. Юнна стояла в глубине комнаты, ошеломленная происходящим, пожалуй, не меньше, а может, и больше, чем братья. А перед ней, загораживая ее собой, в напряженной позе стоял высокий черноволосый парень, чуть постарше нее. Темные глаза, казалось, сверкали яростными искрами из самой глубины зрачков. Одет он был в черные подвернутые до колен брюки, вокруг левой ноги был чуть выше колена обвязан синий ремешок. Запястья украшали браслеты из цветных бусинок, белая рубашка была полностью расстегнута спереди. За спиной у парня, опущенная на веревочке, красовалась яркая шляпа с занятными деревянными круглыми пластинками, раскрашенными в виде рожиц. Лунный луч маревом выхватывал из темноты россыпь веснушек на щеках и скулах. “Огненный Кулак” Эйс. Собственной персоной. “Огненным Кулаком” Эйса прозвали за иной раз непомерную вспыльчивость и за то, что в драку он мог полезть сразу же, как только что-то его заденет. А еще - за то, что мог проделывать с горючими и взрывчатыми материалами такие дивные вещи, что очевидцы не всегда были уверены, что им увиденное не померещилось. Сама Луис ничего такого не видела, но информаторы приносили ей именно такую информацию. Девушка от души понадеялась, что этот парень не захватил с собой ничего взрывающегося или легковоспламеняющегося. Особняк уже отстраивался один раз после пожара, второго такого раза хотелось бы избежать. Особенно учитывая то, что на следующей неделе они с семьей организовывали бал. Впрочем, если поджигать поместье Эйс и не собирался, то вот желание подраться у него в глазах читалось явное. Юнна избавилась от оторопи за секунды. Коротко вздрогнув, она быстрым шагом подошла к неожиданному ночному гостю и заключила его руку в свои ладони. Теперь он смотрел только на нее. “И хорошо”, - подумалось Луис, ведь братьям сейчас определенно не помешало бы втихаря пробраться к двери и покинуть комнату, пока они не получили еще пинков. Но Уильям и Альберт, кажется, были другого мнения, потому как они, поднявшись на ноги, остались стоять в комнате древнеримскими колоннами. Им бы еще в руки свечей напихать, подумала Лу. Получилось бы два отличных напольных канделябра. - Эйс? - Юнна сжала руку парня и заглянула в глаза. - Но… что ты здесь делаешь? Эйс, не став медлить, ласково провел пальцами по щеке девушки и оставил на ее волосах почти невесомый поцелуй. А затем ответил на ее вопрос. - Это твоя сестра сказала, чтобы я пришел, - он кивком указал в сторону Лу. - Сказала, что твои братья - чокнутые сдвинутые на революции фанатики. Лу, заметив, что Юнна теперь смотрит на нее, попыталась сдвинутыми вбок губами и взглядом изобразить свою непричастность к этому делу. Хотя было поздно и достаточно бессмысленно. Она, впрочем, изначально отрицать это не собиралась, но кто же знал, что дела примут вот такой оборот? Она просила Эйса в эти дни тихонько заглянуть повидаться с Юнной, а не врываться через окно и раздавать тумаков братьям. Впрочем, братья сами виноваты. Не нужно было Альберту вспоминать шлюпку. Не нужно было Уильяму стоять рядом с Альбертом. Искоса бросив взгляд на Юнну, Лу заметила, что ее взгляд наполнен не только изумлением, но и восторгом. “Что, прямо так и сказала?” - вопрошали оттенки серо-голубой радужки. Луис с фальшивой скромностью пожала плечами и с непритворной гордостью повела взглядом. Это означало: “Ну, примерно как-то так”. Юнна, не заботясь о том, смотрят ли на нее сейчас те самые братья, которые чокнутые сдвинутые на революции фанатики, широко улыбнулась и показала сестре поднятый вверх большой палец. - Поэтому, - продолжил тем временем Эйс, и Юнна тотчас же перевела на него взгляд, - твоя сестра сказала, чтоб я забирал тебя скорей, увозил за сто морей, целовал тебя везде… Ладно, про “целовать” она не говорила, - он тихо рассмеялся, - это я уже сам додумал, - полные озорных искорок черные глаза скользнули по Юнне теплым взглядом. Девушка рассмеялась в ответ, в смехе колокольчиками звучало счастье, а еще - признание в том, что она совершенно не против такого расклада, в особенности той его части, которую Эйс додумал сам. - Так значит, - парень снова бросил взгляд в сторону Альберта с Уильямом, стоящих у стены рядом с дверью, которые, конечно же, все слышали, но в величайшем потрясении не могли произнести ни слова, - это и есть твои братья? И кого из них мне поколотить в первую очередь? - его улыбка стала задорной, и он стукнул кулаком по раскрытой ладони. “Альберта”, - подумалось Юнне. Ведь это именно Альберт устроил полуночную истерику и употребил в ругательствах слово “шлюпка”. “Уильяма”, - подумалось сидящей на краю кровати Лу. Потому что идея революции принадлежала именно Уильяму, и он в нее втянул кучу людей вне зависимости от их личного мнения по этому поводу. Но Юнна решила, что в этот раз стоит прибегнуть к более дипломатичным методам. К тому же, хорошенького пинка уже получили и один, и второй. - Эм-м… - девушка ласково прошлась ладонью по предплечью Эйса. - Давай обойдемся без этого, ладно? Он вздохнул и улыбнулся, убрав выбившуюся из гладкого пучка завивающуюся прядь волос Юнны ей за ухо. - Ладно, как скажешь, - пальцы огладили нежную девичью щеку. - Только сказать я им кое-что все-таки должен, - и, развернувшись ко все еще потрясенным братьям Юнны, Эйс произнес: - Эй вы, пеликаны! Если кто-то из вас еще хоть раз скажет моей будущей жене… - Ого какой интересный поворот! Снова наступила тишина, в которой все начали друг на друга оглядываться. Каждый был уверен в том, что этого не говорил. Эйсу незачем было удивляться. Юнна, хоть и была удивлена, точно такого не говорила. Лу удивляться не было смысла - она чего-то такого и ожидала. А Альберт с Уильямом от удивления уже успели несколько раз потерять дар речи. Гляделки продолжались некоторое время, и в какой-то момент Уильям догадался перестать наконец изображать мебель и включил в комнате свет. Ситуация наконец-то хотя бы частично прояснилась. В дальнем углу комнаты, который скрывала ранее густая чернота, в кресле сидел Бонд, Джеймс Бонд, и разве что впечатленно не затягивался сигаретой. Лу, узрев еще одного неожиданного ночного гостя, сложила руки на груди и на секунду подняла взгляд вверх, изображая изможденность. Затем ее взгляд стал почти спокойным и почти рассудительным, и она обратилась к Бонду тоном начальника, говорящего с подчиненным сдержанно и ровно только для того, чтобы случайно на него не наорать: - Бонд. Я же просила тебя отправиться домой вечером. - И вообще, - вдруг отыскал свой дар речи Альберт, сразу же переходя к возмущениям. - Джентльменам находиться в комнате у дамы ночью - что за дурной тон?! Уильям, стоя рядом, отыскал свой дар двигаться и, приложив руку к подбородку, призадумался. Ему было интересно: Альберт забыл, что Бонд на самом деле был женщиной, носившей имя Ирен Адлер, или же просто птичка его мысленного процесса, именуемая часто в народе кукушкой, порхнула на ветку дерева порицания дурных манер? - А я и не джентльмен! - произнес задорный голос, и теперь все были уверены, что совершенно точно это сказал не Бонд. Дверь занимающего большую часть стены платяного шкафа на удивление тихо открылась, и оттуда, запутавшись в изысканных выглаженных нарядах, вывалился Моран, приземлившись на четвереньки. Поднявшись на ноги, он аккуратно снял с себя пару женских платьев, повисших на нем в процессе вываливания, рассмотрел их, затем бросил взгляд на Лу и с одобрением кивнул, отмечая, что у нее в одежде весьма хороший вкус. Вслед за ним из шкафа с неловким выражением лица выполз Фред. И множество деталей в его облике говорило: “Я не виноват. Это полковник меня с собой притащил”. Юнна во все глаза разглядывала поднявшийся в комнате переполох. С каждой секундой в ее душе росло желание использовать более крепкое ругательство, чем “Якорь вам в зад!”, и более громкий тон, чем принято использовать у леди. Кажется, в этой комнате стало уже слишком много людей, и, кажется, они продолжают прибывать. Вон, в окне снова какая-то тень мелькнула. Все же хорошо, что Эйс оказался рядом. И хорошо, что он все-таки отвесил ее братьям тумаков. Радости по этому поводу Юнна явно выражать не стала, а вот радость от того, что он сейчас рядом, выразить хотелось. Девушка ласково взяла его за руку, сплетая свои пальцы с его. Эйс улыбнулся и приобнял ее, нежно касаясь пальцами шеи. У Луис с каждой секундой терпения становилось все меньше. Она вообще-то надеялась либо на свой ночной разговор с Юнной, либо на ночной разговор Юнны и Эйса, в который она бы точно не вмешивалась. А здесь почему-то оказалась вся семья в полном составе, еще и друзья семьи повылазили из темных углов и шкафов. И в окне кто-то маячит. Грег, что ли? Почему-то инспектор Лестрейд удивительно часто необъяснимым образом оказывался в чужих окнах. Впрочем, даже если это был не Грег, большую часть людей, оказавшихся сейчас в комнате или поблизости от комнаты, впору было погнать отсюда поганой метлой. Но сначала Луис решила подойти к делу с умом и выяснить детали. - Так, - она поднялась с кровати, прошла на середину комнаты и грозно оглядела всех, кроме Юнны и Эйса. - Сколько еще здесь находится людей, о которых я не знаю? - Своих агентов я отправил по домам, как ты и просила, - в дверь невозмутимо прошел Майкрофт Холмс. О его присутствии в доме, судя по выражениям лиц, ни Уильям, ни Альберт, не знали. Впрочем, учитывая, что такие лица у них были с момента, когда Эйс влетел в окно и качественно их отпинал, они не знали и о присутствии в доме Бонда, Морана и Фреда. - Моран, - Майкрофт поравнялся с ним и, не глядя на него, бросил: - Потеряйся. И Фреда с собой прихвати. А ты, - обратился он к Эйсу, положив руку тому на плечо, - смотри, пожалуйста, на свою любимую. И не поворачивайся в сторону мисс Луис. Впрочем, Эйсу этого говорить даже не нужно было - он все равно был увлечен созерцанием Юнны. Он даже не обратил внимание на то, что Майкрофт ему говорил. И его руки на своем плече не заметил. - Я тоже не джентльмен, - из-под кровати Лу выкатился Шерлок, подметая пол длинным хвостом. Луис бросила на него быстрый косой взгляд, и с измученным вздохом закатила глаза. “Удивил так удивил, Шерлок, - проговорила она в уме с сарказмом. - Еще скажи, что ты там дедукцией занимаешься”. На деле было неизвестно, чем Шерлок обычно занимался под кроватью Лу. Сам младший Холмс невинно заверял, что дедукцией. Лу предпочитала не проверять. Ей было известно только то, что сюда Шерлок регулярно сбегал из кабинета Уильяма, когда ему становилось невыносимо слушать околачивающегося там Альберта. Альберта Уильям обычно не выпроваживал из братских чувств. Шерлок братом не был, так что под видом вежливости уходил сам. Впрочем, на блистательное появление Шерлока никто, кроме Лу, внимания не обратил. Потому что удобный момент для эффектного появления Шерлок пропустил. Каждый в комнате уже был занят своим делом. Альберт вспомнил о том, что когда-то давно читал о далеких Канарских островах. Была в толстенной книге, которая ему попалась в шкафу у родителей, информация о всех поселениях этих мест, когда-то заселенных испанцами. В частности, там упоминалась маленькая рыбацкая деревня под названием Ахуй. Сейчас это место казалось Альберту особенно интересным. Уильяму, судя по его взгляду, тоже, хоть Уильям этой книги и не читал никогда. Эйс, заметив, что они с Юнной перестали быть центром всеобщей суматохи, аккуратно коснулся ее щеки. Девушка с вопросом на него посмотрела, он коротко улыбнулся в ответ и, помедлив мгновение, произнес: - Я вообще-то пришел не просто позвать тебя пойти со мной, - увидев в серо-голубых глазах душевный порыв, борющийся с чувством долга и ответственностью, он чуть склонился к Юнне. - Это было бы безответственно с моей стороны, и я никогда бы не стал тебя заставлять, если ты сама этого не хочешь. Ты мне веришь? - черные глаза проницательно, внимательно посмотрели в серо-голубые. Девушка с нарастающим внутри трепетным волнением кивнула. - Я просто… - Эйс на миг растерялся, подбирая слова, а затем просто решил сказать то, что теплом вспыхивало в душе. Возможно, это будет не поэтично, но это будет искренне. - Я хочу быть с тобой. Всегда быть рядом, все равно, где. Я тебя правда очень сильно люблю и хочу провести с тобой всю свою жизнь, - его улыбка выглядела слегка смущенной и взволнованной. - Поэтому… - он запустил руку в карман и через мгновение что-то оттуда вынул. Звездой отразился от металла лунный луч, а затем стал сотней маленьких лучиков в прозрачном голубом камне. В руке у Эйса было изящное колечко, которое он, не медля, пристроил на тонком пальчике Юнны. - Юнна Клауд Мориарти, - он поднес изящную девичью руку к губам и со всей возможной галантностью поцеловал. - Ты выйдешь за меня замуж? Обычно достаточно выверенно подбирающая свои реакции, в этот раз Юнна не смогла сдержать восторженных слез. - Да, - без раздумий ответила она, так как и думать тут было нечего - она уже давно была на это согласна. - Конечно, да, - всхлипнув от радости, она прижалась к Эйсу, обняв его и скользнув ладонями под его расстегнутую рубашку. И совершенно не заботясь о том, что подумают эти пеликаны… то есть, ее братья. Моран решил все-таки потеряться. Уж больно суров был взгляд у Холмса-старшего. Прихватив с собой Фреда, он тихонько шмыгнул в окно, которое никто все еще не удосужился закрыть. Туда же шмыгнул и Шерлок, обиженный тем, что его появление не было удостоено должного внимания. Перед тем, как выскользнуть в открытое окно, он, поймав взгляд Майкрофта, по-хулигански показал ему язык. Майкрофт на это ничего не сказал. Он прошел к креслу, где до этого посиживал Бонд, удобно там расположился и принялся созерцать Лу, одетую в ночную сорочку. Его взгляд излучал явный интерес. В окне обнаружился Грег. В молчаливых переговорах взглядами Шерлок выяснил, что Лестрейд понятия не имеет, как он тут оказался, но удивлен тому, какой оборот приняла история, не меньше Бонда. Впрочем, он решил, что дальше подслушивать будет уже невежливо, да и, пожалуй, неинтересно, потому ушел с Шерлоком. - Значит, нужно будет составить список гостей? - Ирен, притворявшаяся Джеймсом Бондом, своего женского голоса не скрывала. - А еще решить, где будет проходить празднование, - заметила Лу, оглядываясь в поисках своей записной книжки, которая сейчас пришлась бы очень кстати. - Наше поместье - великолепное место для свадьбы, но, боюсь, братья будут не в восторге, - подумав мгновение, она добавила уже заговорщическим шепотком: - Хотя кто их будет спрашивать! Альберт, снова изображая древнеримскую колонну, глазел и слушал, старался не моргать и много думал. Думал о том, что, возможно, в испанских владениях пожить какое-то время было интересно. Особенно на островах. Особенно на Канарских. Особенно в той рыбацкой деревне, где он мысленно находился с того самого момента, как подслушал столько неожиданных для него вещей в разговоре Лу и Юнны. Уильям тоже мысленно находился в этой деревне под названием Ахуй. Хоть и, возможно, никогда о ней не слышал. - Джосс, не толкайся, - прошуршал спокойный шепот. - Это не я, это Виста, - послышался не очень уверенный ответ. - Виста стоит позади меня, за Изо. - Тогда Татч, - оправдывающийся голос звучал еще менее уверенно. - Я вообще-то тоже в другой стороне стою, - прозвучало весьма недовольно. - Виста, тебе бы сначала врать научиться… - Так это не я, это Джосс! - А, точно… Блин, я уже запутался, кто здесь врет, а кто меня пихает в бок! - Это я, Харута, - послышался извиняющийся голос. - Простите, Марко. “Феникс” Марко вздохнул и махнул рукой. Кто бы там ни пихался, это не имело большого значения - в этих кустах просто было слишком тесно, по-любому кто-нибудь бы тыкал другого под ребра. Да и ветки эти… некоторые их, конечно, прикрывали, а некоторые торчали как попало, заслоняя обзор. На кой в этой “веточно-кустовой” композиции вообще был, к примеру, гарпун? Отец его сто лет уже не использовал… Кстати, вот отцу с его ростом определенно все было отлично видно. Марко поднял взгляд вверх и в сторону и, не особенно приглядываясь сквозь заросли, сказал шепотом, но погромче: - Отец! Что там, все видно? - Все видно, - раздался шепот Белоуса, который звучал как обычный говор. У него даже шепот был громким. - Только из-за вас, сыновья, ничего не слышно. - Прости, отец! - сказали несколько голосов почти синхронно, а после их обладатели так же почти синхронно заткнулись. Через пару минут Марко все же снова осторожно спросил: - Так что там, отец? У Эйса получилось? - Конечно, - беспечно махнул рукой Белоус, отчего по веткам пробежала ощутимая тряска. - Вон, стоят уже милуются. И колечко у Юнны на пальчике. Укрытие почти разразилось громогласным нестройным “Ура!”, но Марко вовремя скомандовал быть потише, потому коллективное “Ура!” было произнесено шепотом. - А кого он там поколотил? - поинтересовался Джосс, забыв, что делать это нужно тихо. Белоус рассмеялся, напротив, стараясь сделать это тихо, но у него это вышло не так хорошо, как хотелось бы. - Да, видимо, того, кто нарывался! - ответил он. - Погодите, сейчас поточнее спросим. Вон, идет кто-то. И в самом деле, по гладкой дорожке к ним приближалась группа из нескольких человек. - М-м-м… Шерлок? - осторожно позвал Лестрейд, отставая от младшего Холмса на полшага. Перестав насвистывать себе под нос какую-то мелодию, тот обернулся и вопросительно посмотрел на товарища. - А ты не в курсе, что в саду особняка Мориарти делает созданная из кустов и веток статуя гигантского мужика? С биноклем, якорем и гарпуном, - спросил он, указывая куда-то направо. Шерлок, даже не глядя в ту сторону, беспечно махнул рукой. - Понятия не имею, - бросил он в ответ. Он знал, о какой статуе идет речь. Наблюдал ее в саду уже несколько дней. Но зачем она и почему она такая, не знал, да и не интересовался. Его дедукция была занята совсем другими вопросами. - А что делает толпа каких-то мужиков за ней? - снова неуверенно поинтересовался Лестрейд. Шерлок в ответ на это повторил свой предыдущий жест. Что бы ни делала, наверняка кто-то в поместье Мориарти знает, зачем эта толпа здесь. Впереди Шерлока и Лестрейда шли Моран и Фред, и их, кажется, тоже совершенно ничего не смущало. - Эй, ребятки на дорожке! - раздался голос, идущий от верха статуи, и из-за нее выглянул примерно такой же высоты мужчина со знатными подкрученными усами и в бандане. - Приветствую, - по-армейски взмахнул рукой Моран. Шерлок помахал по-простому. Фред и Лестрейд вспомнили деревню Ахуй, хотя никогда о ней не читали. - Так что там? - спросил мужчина, кивком указав в сторону окна, которое по-прежнему было раскрыто и в котором горел свет. - Да все нормально, - развеселым голосом ответил Моран, словно понял, о чем его вообще спрашивают. - Вот это хорошо! - с одобрением закивал Белоус. Статуя из кустов снова затряслась. - А кто тумаков получил? - Уильям с Альбертом, - включился в разговор Шерлок. Ему было отчасти жаль, что тумаков вместе с братьями Юнны не получил Майкрофт, но об этом упоминать не было смысла. Статую сотряс смех, который явно пытался быть тихим, но не вышло. Смеялся не только Белоус, но и командиры дивизий, которых он с собой притащил. - Вот и поделом им! - произнес он, а командиры согласно закивали. От их кивков кусты не тряслись. Ну, разве что чуть-чуть. Лестрейд, предпочитая держаться позади и в тени Шерлока, тихо шепнул Фреду: - Ты знаешь, кто это такие? Парнишка помотал головой. - Понятия не имею. - А Шерлок с Мораном знают? Фред задумчиво почесал затылок. - Сомневаюсь, - наконец ответил он. - Но им, похоже, все равно. Лестрейд вздохнул с еле заметными веяньями облегчения. Раз Моран и Шерлок не беспокоятся, значит, и самому можно не беспокоиться. Наверное. - Ну ладно, мы пошли! - Моран отсалютовал кустово-статуйной компании и отправился дальше по залитой лунным светом тропинке. За ним, взмахнув рукой в сторону статуи, зашагал Шерлок. Грег и Фред старались не отставать. Когда они оказались почти на вершине небольшого холмика, Марко с легким недоумением опять поднял взгляд на Белоуса. - Отец, - задумчиво произнес он, - а кто эти люди, с которыми ты только что разговаривал? - Понятия не имею! - махнул здоровенной ручищей Белоус. - Главное, что они вылезли из того самого окна.