Неожиданно глупая встреча

      Лололошка осматривает темное и звёздное небо Архея, грустно вздыхая. Грустно ему из-за того, что уже совсем скоро они уйдут отсюда, и никто не знает, что будет дальше. Лололошку пугала неизвестность, он признает это, поэтому он старается всегда быть к ней готов по максимуму, даже если порой и получается плохо.       Мироходцу тоскливо на душе из-за только недавно прошедших похорон. Эта церемония оставила большой след на Лололошке, и он все еще не мог от нее отойти. Слишком сложно справиться со смертью того, кто был с тобой с самого начала... Ведь если бы не Невер, Лололошка бы вряд ли вообще узнал о том, что у него есть собственное карманное измерение. С Невером ему всегда было хорошо... Даже хотелось вновь услышать его ворчание насчет того, как же громко. А грядки... Грядки.       Лололошка запускает руку в собственные волосы, пытаясь справиться со всем тем потоком мыслей, что происходит прямо сейчас у него в голове. Он встает с какого то грязного бревна и отряхивается так, будто это правда что-то даст.       Мироходец направляется к Джону, и предупредив альтер-эго о том, что ему нужно отлучиться на некоторое время, Ло быстренько уходит. Сейчас ему и вправду хотелось побыть одному, где-нибудь в тишине, что бы получше справиться со своими мыслями. Возможно, это даже поможет? Ах, ну в любом случае, надежда умирает последней.       Уже через несколько минут Ло, как будто в последний раз, прогуливается по некоторым местечкам Архея, осматривая их так, будто не был почти что во всех уже по сотни раз. Вздохнув, Лололошка останавливается на месте и потягивается, чтобы разомнуть собственное тело. Взгляд Первого устремляется прямо на местность Санкхо-Гола, и Ло улыбается, подходя ближе к самому центру и путеводному скинту. В этом месте ему было спокойно, если, конечно, не вспоминать встречи с Лукием, но он же уже в прошлом, верно? Тадмавриэль, Судя по всему, убил его. А ведь Лукий был так предан Отцу, был его главным проповедником, по максимуму распространял эту религию и старался заставить как можно больше людей уверовать в силу Его. Даже как-то жалко старика после такого, но, наверное, он и сам в этом виноват?       Лололошка решает обдумать все то, что произошло когда они с Джоном были в печати. Эграссель... Эграссель. Эграсса? Лололошке сложно справиться с его потерей, даже если сам он эльф и забыл, за это также стыдно. Они ведь судя по всему были раньше друзьями.. Возможно хорошими, возможно близкими, но друзьями они все же были! Лололошка почесывает затылок и хлопает глазками. Он чувствовал боль в груди каждый раз, вспоминая окровавленное тело Эграсселя, даже если это была и вынужденная мера. Насколько же они были близки с Эграсселем раньше, если эта глупая боль прямо сейчас слишком сильно царапает сердце мироходца? Было грустно не помнить Эграсселя. Как он чувствовал себя в этот момент? Каково смотреть на своего друга из прошлого, который не узнает тебя, но при этом ты знаешь о нем многое и даже больше? Лололошка надеется, что никогда не испытает это чувство на собственной шкуре. Лололошка уже собирается уходить, и поэтому он встает, опять бесполезно отряхивая свою одежду, как вдруг он слышит какие-то странные звуки и уже в следующий момент падает на асфальт от внезапного землетрясения, не в силах устоять на ногах. Понимая, что он довольно больно ударился пятой точкой, Ло шипит, пытаясь понять, что здесь вообще происходит. Землетрясение вроде заканчивается, и, сглатывая слюну, Лололошка медленно встаёт на ноги, на всякий случай доставая меч. Он осматривается по сторонам, и, стоит ему один раз обернуться вокруг своей оси, возвращая взгляд на то же место, Лололошка замечает, что оно не пустое, как несколько секунд назад. Тадмавриэль.       — Тебе не удастся одолеть меня! — Произносит Лололошка, делая несколько шагов назад и даже не планируя хоть как-то приближаться к самому Отцу, вновь сглатывая вязкую слюну. Колени начинают самую малость трястись. И самое главное — Лололошка сейчас один! Рядом нет ни Джона, никого! Изначально было глупой идеей вообще идти сюда одному, нужно было позвать хотя бы Джона, так было бы безопаснее! Но нет, ему же захотелось побыть в одиночестве! М-да уж.       — Не удастся? Я могу раздавить тебя одним движением пальца. Или ты думаешь, что после раскрытия новой о себе информации ты стал сильнее? В любом случае, моей целью сейчас является не это, — Усмехается Тадмавриэль. Его грубый смех было бы сложно не услышать, находясь ты где-то поблизости, все-таки и в округе тоже была слишком давящая тишина.       Лололошка посильнее сжал рукоятку меча, стискивая зубы.       — Я не собираюсь слушать тебя! Ты убил моего друга, серьезно?! И после этого я должен спокойно сделать тебе что-то?! — На эмоциях выпаливает Лололошка, совершенно не контролируя себя. Он время от времени повышал голос — и тоже, как раз, неосознанно. Уж как-то само это все получалось.       — Вы, Лололошка, — начинает Тадмавриэль, — Убили моего сына. И мой источник силы также.       — Эграссель сам выбрал такую судьбу, он знал, на что идет! И в смерти твоего сына тебя серьёзно волнует только то, что тебе больше не от кого питать свои силы?! — Сильно хмурясь произносит мироходец, все еще не разжимая рукоятку меча. В случае чего ему нужно быть на готове, обязательно.       — Знаешь, — проигнорировал его слова про Эграсселя Отец, — ты мог бы стать ему отличной заменой. Как мне известно, твоя искра тоже довольна сильна.. И как же хорошо что ты на сегодня один, Лололошка. Молодец, что не взял никого из своих никчемных друзей! — произнёс Тадмавриэль, посмеиваясь.       Зрачки Лололошки сужаются, но он старается держать всю ту же позицию и положение. Ему правда надо было взять с собой Джона, в слиянии они гораздо сильнее, чем по одиночке. Первый быстро пытается придумать хоть что-то, и делает еще один шаг назад, понимая что у него нет совершенно никаких вариантов насчёт того, как можно было бы избежать этого всего, кроме прямой бойни с Тадмавриэлем. Но сил у Тадмавриэля явно предостаточно, Ло не является каким-то там суицидником! Неужели, это и вправду единственный вариант?..       — Ты продолжишь существовать, чтобы давать мне силу. Насколько же должно быть чудесно — прослужить столь высшей цели, верно? — Говорит Эльф, улыбаясь и наблюдая за тем, как эмоции на лице Лололошки меняются одна за одной. Забавно видеть такого сильного мироходца таким беспомощным прямо сейчас.       — Грустно, что ты, Лололошка, не послушал меня дважды. И теперь ты никогда не узнаешь о том, кем в итоге сделал тебя Эграссель. — Сказал Отец, посмеиваясь и улыбаясь.       — Другом! Эграссель сделал меня своим другом, и мне не нужна твоя правда! Я доверяю его словам намного больше, чем твоим! — Выпаливает Ло, тяжело дыша и все же чуть-чуть ослабляя хватку на рукоятке меча, так как уже и сама кисть стала потихоньку уставать.       — Любишь играть в героя, да? Впрочем, это не так важно. Когда я заберу твою силу, завеса над Археем падет, и больше нигде не будет "героев"! — Отец посмеивается еще раз, но в этот раз еще громче и сильнее.       Лололошка тяжело дышит. Он понимает, что скорее всего битва с Тадмавриэлем закончится плачевно, потому что Лололошка один. Он же вроде сильный мироходец, если не самый! Но... По сути, это не дает ничего такого. Вся сила, что была тогда, скорее всего ее уже попросту нет. Ему придется в данный момент сражаться самому.       — Я не отдам тебе свою силу! — Уверенно произносит Лололошка, прикусывая губу.       — Но раз героев не останется, то больше некому будет меня развлекать. — После этих слов, уже через несколько секунд, Тадмавриэль возносит себе трон из скинта. Как зараженного, так и обычного. — И поэтому перед тем, как ты окончательно займёшь место моего сына... Я предлагаю тебе шанс. Если вы сможете одолеть меня, я приму то же решение, что и мой сын! — Произносит Тадмавриэль, уже расплывшись на своем троне и неприлично широко расставляя ноги, но в данный момент это не интересует Лололошку от слова совсем.       Лололошка понимает, что все не может быть так просто, и что вряд ли сможет отказаться прямо сейчас. Тадмавриэль уж явно не упустит свой единственный шанс на подпитку новых сил, в чьей роли был Лололошка. Мироходец не верит, что Тадмавриэль сдатся, но у него нет выбора, поэтому он лишь смотрит как Отец возводит колонны из земли, которые образуют небольшое землетрясение, и Ло остается надеется лишь на удачу перед тем, как окончательно наброситься на Тадмавриэля. ***       Слишком много атак от Тадмавриэля, они буквально везде. Лололошка не успевает нанести финальный удар, какой-то зараженный червь откинул его куда подальше, от чего Ло ударился еще сильнее, и опять пятой точкой.       — Не думал, что это будет так легко. Ха-а.. Подумать только. И вот это та самая сила первых, которой так сильно гордился мой сын? — Произносит Тадмавриэль, смеясь. Было забавно и даже жалко наблюдать, как один из Первых сейчас просто лежит на земле, явно стараясь найти силы хоть на то, чтобы даже просто встать.       Лололошка стискивает зубы и понимает злой взгляд на Тадмавриэля. Он ненавидит Тадмавриэля за все то, что он сделал с его родным миром. Что он сделал с его близкими, с Эграсселем... Тадмавриэль убил Невера, убил Шангрина, разрушил Шахтёрский предел вместе с Эшхолдом. Это даже не половина тех действий, которых он сделал. Мироходец тяжело дышит, но он не успевает встать, как тут же перед ним появляется Тадмавриэль, заставляя Лололошку вновь ударится пятой точкой. Мозолистые руки Отца приближаются к подбородку Мироходца, сжимая его, от чего Ло хмуриться. Что этот старик задумал? Пытаясь хоть как-то выбраться из чужой хватки, Лололошка понимал, что таким образом делает себе же больнее, но ему не хотелось ощущать чужие руки у себя на подбородке. Чужие.       — Я не советую тебе пытаться сопротивляться, Лололошка. Я намного сильнее тебя, и поверь, если я захочу, я с легкостью смогу сломать тебе все кости или зубы. Что выбираешь, а? — Посмеивается Тадмавриэль, приближаясь поближе к лицу Мироходца. Ло недоумевает, и только он хочет попытаться хоть как-то съязвить, как губы Тадмавриэля прилипают к его собственным. Демиург удивленно распахивает глаза, пытаясь оттолкнуть от себя эльфа, но все бесполезно. Чужая щетина ощущается не очень приятно. Этот кристалл в его глазу тоже довольно сильно мешал, но пока что было терпимо. Лололошка понял, что ему бесполезно пытаться сопротивляться. На уголках глаз скопились небольшие слезы, и Тадмавриэль первым разрывает поцелуй от нехватки воздуха, довольно осматривая то, каким красным стал Лололошка в моменте. Его серьезно возбуждают поцелуи с заклятым врагом? Удивительные фетиши.       — Удивительный ты человек, Лололошка. — Усмехается Тадмавриэль, улыбаясь.       Лололошка не знает, что с ним происходит. Это его заклятый враг, верно? Он ненавидит Тадмавриэля, но почему.. Почему целоваться с ним было так приятно? Лололошка сглатывает слюну, поднимая свои очки на волосы. Тяжело вздыхая, он опять смотрит на эльфа, но в этот раз уже совсем другим взглядом.       — Зачем ты делаешь это все? Ты что, серьёзно издеваешься?       У Тадмавриэля был сейчас шанс на то, чтобы сделать Лололошку своим новым источником силы, но... Он серьезно решил поцеловать его?! Это слишком глупо, учитывая как они оба относятся друг к другу. Лололошка вытирает свои губы после неожиданного поцелуя.       Кажется, зря. уже через несколько секунд Тадмавриэль вновь прилипает к чужим губам, заставляя Лололошку недовольно выдохнуть в поцелуй. Он не помнит, целовался ли он раньше с кем-то, у него нет воспоминаний именно об этом. Мироходец кладет свои руки на чужие широкие плечи и начинает также проявлять некоторую инициативу в поцелуе. Эти чувства были в новинку, Лололошка не испытывал их раньше, по крайней мере, если судить по всем тем воспоминаниям, доступ к которым у него есть.       Руки Отца перемещаются с лица Первого на его талию, легонько поглаживая, а потом Тадмавриэль опять отстраняется от мироходца из за нехватки воздуха. Улыбка на его лице не пропадает, а по ощущениям становится лишь шире и шире, с каждым новым действием. Лололошка тяжело дышит через рот, откидывая голову назад, пытаясь осознать что вообще происходит сейчас. Так, Лололошка, прямо сейчас ты два раза поцеловался со своим заклятым врагом, поцеловался с тем, кто убил твоего друга. Лололошке должно быть стыдно прямо сейчас, но он подавляет весь этот стыд. Частички здравого разума потихоньку отключаются, и на их замену приходит лишь возбуждение с похотью. Зеленоглазый смеется, когда видит как Первый реагирует на его действия. Забавно.       Но негоже им заниматься подобным на грязном асфальте, поэтому по щелчку пальца Лололошка и Тадмавриэль оказываются на его троне. Тут явно будет почище, да и может Лололошке понравится заниматься этим прямо здесь?        Лололошка в полном шоке. Если он сейчас сможет поддаться чарам Тадмавриэля, то это навсегда изменит многое, если не все. Но, наверное, со всем он чуть-чуть переборщил.       Первый осознает, что прямо сейчас сидит на коленях эльфа и что это самая настоящая точка невозврата.       Тадмавриэль вновь прилипает своими губами к губам Ло, начиная сразу же углублять поцелуй. Их чмоки было слышно очень даже хорошо, учитывая то, что была почти гробовая тишина. Руки Отца вновь ложатся на чужую талию, а потом медленно начинают подниматься. Разрывая поцелуй, но в этот раз уже по причине своей личной хотелки, Тадмавриэль развязывает клетчатый шарф героя, после чего ткань мягко ложится на его глаза. Эльф усмехается, и сразу же набрасывается на чужую шею, начиная оставлять некоторые поцелуи, порой также кусая. Тадмавриэль прижал мироходца ближе к себе, не прекращая действий, а самому мироходцу оставалось лишь пропускать легкие томные вздохи.       Лололошка опять положил свои руки на плечи Тадмавриэля, хотя он был чуть-чуть недоволен тем, что его глаза завязали, — и теперь он как слепой котенок. Лололошка не знал что ему делать, а что делать сейчас — не знал тем более, у него вообще не осталось вариантов. Что, придется дожидаться указа Отца? М-да, отлично. И в какую же ты вляпался задницу, Ло...

      Междумирец тяжело дышит, прижимаясь к Тадмавриэлю все ближе. Руки зеленоглазого перемещаются на задницу мироходца, сжимая ее и даже делая несколько шлепков, от чего Лололошка недовольно хмурится.       — Ты.. Ты что делаешь? Руки убери. — Пытается говорить грозным и серьезным голосом шатен.       — Тебя не смущает, что ты сейчас сидишь на моих коленях с завязанными глазами, да? Ты же не настолько тупой, Лололошка, и я думаю, ты понимаешь, что мне нужно от тебя. — Выговаривается эльф, не убирая своих рук с ягодиц Ло.       Лололошка лишь вздыхает, понимая, что спорить здесь бесполезно. Руки Тадмавриэля все же уходят с его ягодиц, и в этот раз возвращаются под белое худи, обводя все изгибы мироходческого тела. Через пару секунд белоснежное худи отлетает куда-то на асфальт, и после этого оно явно уже не будет таким белоснежным, как было до этого. Мозолистые пальцы эльфа разгуливаются по чужому телу и поглаживают абсолютно все: соски, талию и так далее. Тадмавриэль явно не торопился приступать к самому главному, и это немного бесило мироходца, но он молчал. Почему-то Ло уверен, что на лице эльфа сейчас ухмылка до ушей.       Тело Междумирца не было худощавым, но и накаченным его не назвать: тут, скорее, что-то среднее. Эльфу это нравилось, безусловно, хотя он ожидал совсем другое, но к этому можно будет вернуться потом. Подушечками пальцев он трогает чужие соски, а потом берется за них полноценно, начиная крутить туда сюда и сжимать. Из рта шатена доносились томные и тихие вздохи, а дыхание, казалось, стало громче некуда. Тадмавриэль его прекрасно слышал, прекрасно слышал то, насколько сбитым оно было. Приятно знать, что до такого Лололошку довел сам Тадмавриэль.       Но все-таки, у всех есть терпение, и не у всех оно вечное, в том числе и у Лололошки, который начинает хмуриться, даже если это незаметно из-за клетчатого шарфа на его глазах.       — Твою мать, Тадмавриэль! Ты можешь не медлить?! — Злостно выпаливает Лололошка.       Отец хмыкает на такие возмущения. — Тебе прям не терпится, герой? Ну что ж, будь по твоему.       Лололошка не понимает что имеет ввиду Тадмавриэль, но уже через пару секунд руки Его оказываются в штанах мироходца, пробираясь прямо под чужие боксеры. Отец сжимает чужой член, от чего изо рта Междумирца вылетает самый первый стон, а сам он откидывает голову назад, прикусывая губу сразу же. Тадмавриэль хмыкает, а потом начинает совсем медленно водить рукой по чужому достоинству, слушая все больше и больше чужих стонов, но пока что не таких громких.       Зеленоглазый быстро, насколько это позволяет поза, стягивает штаны с мироходца, оставляя его в одних лишь боксерах. Лололошка, чувствуя некоторую прохладу, легонько вздрагивает от ощущений. Он чувствовал, как кровь начинает снова приливать к щекам, делая их красными, на что Тадмавриэль усмехается уже в какой раз. Видеть одного из Первых перед собой в таком виде — доставляло удовольствие. Опять же, насколько забавна эта ситуация..       Чужие черные штаны вместе с голубыми подтяжками вновь оказываются где-то на асфальте, отправляясь прямиком к белоснежному худи. Эльф вновь решает, что ему дозволено слишком многое, и именно по этой причине пробирается к половому органу шатена, опять сжимая, не делая каких либо движений. Шатен остается в одной лишь белой футболке и белых боксерах. Но почему-то ему начинало надоедать то что Тадмавриэль, что этот надоедливый, до жути сексуальный эльф, все еще не разделся сам.       Даже если у Лололошки не было доступа к тому, что бы свободно видеть своего партнера, он был на 100% уверен, что это зеленоглазый все еще сидит в своей обычной одежде, явно потрёпанной жизню.       — Может быть, ты соизволишь тоже раздеться? Какого черта краснеть должен один я? — Хмуро произносит мироходец.       В этот раз нахмурился и Тадмавриэль. Ему не хотелось раздеваться от слова совсем: несмотря на нынешнюю ситуацию, Тадмавриэль не надеялся на то, чтобы раздеваться самому. Ему не хотелось, так как у него нет каких то серьезных планов на будущее с Лололошкой, все это делалось скорее ради мимолетной забавы, а не причине романтических чувств или чего-то на подобии этого. Тадмавриэль готов был раздеваться только перед ней, он был готов вести себя нежно только с ней, делать приятно он тоже хотел только ей. Ему было все равно на чувства Лололошки в данный момент, ему было все равно на то, как чувствует себя этот малец прямо сейчас. Какие чувства испытывает, чего хочет, чего желает, все это было бессмысленно для Тадмавриэля. Эта ситуация была скорее для душевного успокоения.       — Я не собираюсь раздеваться. — Утвердительно произносит Эльф, дергая своими длинными ушками из-за не самых приятных воспоминаний, которые начали забираться в голову.       Лололошка сжал губы в тонкую полоску, но ничего говорить не стал. Наверное, было глупо надеяться на хоть какую-то отдачу с его стороны, и наверное было даже очевидно то, что Тадмавриэлю все равно. Разве можно надеяться на что-то серьезное с ним? А Лололошка надеялся.       Уже в не самой приятной обстановке и напряжённой атмосфере, Тадмавриэль вытаскивает свою руку из чужих боксеров, которая уже была запачкана чужой смазкой. Так как это дело заходит явно куда подальше, а лубриканта у зеленоглазого с собой не было, он решил засунуть три пальца этой же руки в чужой рот. Он улыбнулся, когда увидел как брови мироходца поднялись, явно не ожидая такого.       — Соси.       Приносило удовольствие наблюдать за тем, как шатен не стал задавать лишних вопросов и сразу принялся за дело, начиная потихоньку облизывать и обсасывать чужие пальцы, которые явно были не самыми чистыми, но почему-то именно Лололошку в этот момент это не волновало. Это, как ни странно, возбуждало Тадмавриэля, да и сам факт того, что Лололошка его слушается — заводил до невозможности. Удовольствие, да и только.       Через две минуты Тадмавриэль решил, что этого достаточно, и вынул свои фаланги пальцев из чужой полости рта, с удовольствием наблюдая за тем, как Лололошка уже в какой раз начинает тяжело дышать, в попытках восстановить свое дыхание заново. Хотя, в нынешней ситуации — это как будто было бесполезно, и даже пытаться не стоит.       Светловолосый не медля ни на секунду стягивает боксеры с мироходца, чуть ли не порвав их, и вновь откидывает куда то уже в другую сторону. Мироходца, на самом деле, не очень то и устраивало, что его личные вещи швыряют куда попало, но разве кто-то бы стал его слушать?       Тадмавриэль заводит свою, пока что совсем не тронутую руку, за спину шатена, чтобы хоть как-то его удержать. Вряд ли ему было бы удобнее в той позе, которая есть сейчас. Да, Тадмавриэля не волновали его чувства, но терять новообретенную игрушку совсем не хотелось. Может еще пригодиться, да еще как!       Эльф, решая не нежничать, вставляет сразу два пальца, хотя хватило бы и одного на первое время, но его это совершенно не волнует. Из рта мироходца вырывается глухой стон, который разрезал гробовую тишину на территории Санкхо-Гола. Даже зараженных нет, что удивительно.       Начиная двигать пальцами, с каждым движением Лололошка пропускает все больше и больше стонов, но по большей части это были лишь вздохи. Пальцами светловолосый чувствовал липкое и жаркое ощущение, на что можно было лишь усмехнуться.       За двумя первыми пальцами последовал и третий, от которого Лололошку начало распирать еще больше. И это, на минуточку, еще только пальцы! А что же будет с ним, когда он почувствует в себе чужой член? Впрочем, зачем гадать, если все можно будет узнать уже совсем скоро. Все это время Тадмавриэль мог оставлять редкие, неосторожные засосы и укусы на фарфорой и шрамированной коже Лололошки, доставляя тому явное удовольствие. Мироходец выгнулся от ощущений, уже начиная потихоньку насаживаться на чужие фаланги самостоятельно, потому что терпеть было просто невыносимо. Эльфа как будто это не интересовало вообще ни капельки.       — Да черт.. Сволочь, ты можешь уже приступить к главному?! — Нетерпеливо выпаливает он, а потом и сам светловолосый наконец-то обращает внимание на это.       — А тебе, я вижу, так прям не терпится, да? Не волнуйся, у меня на тебя другие планы.

***

      Лололошке хорошо. Даже очень. Даже слишком. В этот раз из его рта выходило поистине все больше и больше стонов, пока сам Тадмавриэль мог обойтись лишь тихим рыком. Невыносимо, когда твой член сжимают вот так. Вот так похабно. Казалось, что и у Тадмавриэля, и у Лололошки уже давно пропали все частички здравого разума, оставляя после себя лишь возбуждение и похоть, сильную похоть. Ни один из них сейчас не мог мыслить здраво, по крайней мере Лололошка так точно. В голове не было мыслей от слова совсем, было лишь сильное желание. Отцу приносило удовольствие наблюдать за сменяющимися эмоциями на лице Междумирца.       Когда Тадмавриэль понял, что они уже оба на пике, он схватился сильнее за чужой член, продолжая движение. Эрекция чуть спа́ла. Конечно, Лололошке все еще было приятно, но в принципе именно этого светловолосый и добивался. Продолжая в привычном темпе двигаться, он хмыкнул.       — Неужели ты думал, что я дам тебе кончить так быстро? Не в мою смену, Лололошка. — Усмехнулся Тадмавриэль, разжав чужой стояк и с большим удовольствием наблюдая за тем, как Лололошка не может кончить, начиная маленько хныкать. Хорошо, что он знает этот способ.       Тадмавриэль перешел на быстрый и более глубокий ритм, а потом сжал чужую челюсть и пододвинул ее к себе как можно ближе, вцепляясь в чужие влажные губы.       — Давай же, кончи для меня, дорогуша.

***

      Лололошка просыпается на том самом злосчастном бревне, тяжело дыша. Что это, черт возьми, сейчас было? Неужели он уснул? Это был сон? Но тогда почему все было таким реальным и происходило будто наяву? Вся одежда была на Лололошке без изменений. Твою мать... Почему ему вообще приснилось такое, да еще и с ним, серьезно?!       Через час, уже в Санкхо-Голе, Лололошка очень странным взглядом смотрит на Тадмавриэля. Все происходит прямо как в том самом сне, но в этот раз с Лололошкой был Джон, и у Тадмавриэля уж явно не было никаких планов на Лололошку, тем более в таком плане, в котором ему приснился тот самый сон.