Вторая первая любовь

      Дома покоя Чонгуку не дали: только он успел порог переступить, как на него налетела Джихё и словно заботливая курица-наседка отправила приводить себя в порядок под душем, пока она греет молоко с мёдом, чтобы парень не заболел — ему даже неудобно стало. И оттого, что малознакомый человек о нём заботу проявляет, и оттого, что он к Джихё таких же эмоций в ответ не питал.       Вообще, если быть до конца честным, Чонгук практически каждую минуту от кого-нибудь из них ждал какой угодно подлянки, или что они вот сейчас скинут свои маски и признаются, наконец, для чего его к себе забрали, потому что в человеческую бескорыстность и доброту при их уровне доходов и положении верилось с трудом. Когда всю жизнь сталкиваешься с безразличием, холодностью и таким подобным дерьмом, то учишься тому, что бесплатный сыр только в мышеловке, ну а люди, подобные чонгукову отцу, редко когда меняются — разве что жизнь их сильно по головушке шандарахнет, хотя и тогда это не факт.       А тут здравствуйте.       Вот в детстве да, в детстве Чон мечтал, что однажды наступит день, когда в его судьбе появится отец, и мир заиграет новыми красками; что, если тот и не сойдётся с его матерью, то хотя бы подарит сыну ту жизнь, о которой пишут в сказках и показывают в фильмах. Но время шло, и его детские мечты всё больше перечёркивала реальность, где плохое с людьми случается куда чаще, чем хорошее — а порой и на постоянной основе. Но даже тогда он никак не думал, что отец придёт и начнёт свою «извинительную» речь со слов «Я хочу»... Да ты, если действительно хочешь искупить грехи и всё исправить, сначала подумаешь о том, что будет лучше для твоего чада в первую очередь! Что это ещё за эгоистичное «хочу» вообще, чёрт возьми?!       Ну а Джихё?       Чонгук понимает, что все мачехи не обязаны оправдывать амплуа стервы — его мама точно бы ею не была, — но здесь же совсем другая история. Женщина выросла в богатой семье, в которой статус и положение в обществе ставят выше любых моральных качеств — об этом можно судить уже по тому, что Джихё отдали замуж без её согласия.       Так вот.       Будучи воспитанной в подобных устоях, ты вряд ли потерпишь, если твой дражайший муженёк, который выходец из таких же чеболей, приведёт в дом своего внебрачного ребёнка, которого нагулял буквально за пару месяцев до своей помолвки с тобой. Почему? Это ж ведь позор для семьи. Клеймо, от которого вовек не отмоешься. Что скажут люди — такие же зажравшиеся снобы, как и они сами?       И всё же та приняла Чонгука так, будто он — её родной сын.       Но почему же ему не верилось в чужую добродушность?       Из мыслей его вырвали чьи-то пальцы, настойчиво щёлкающие перед лицом.       — Выдохни, дикий, — ухмыльнулся Юнхо. — Выглядишь так, будто тебя враги окружили.       — Сам ты дикий, — взбрыкнул в ответ. С плохо просушенных после душа волос на плечи капала вода, из-за чего футболка неприятно липла к коже. — У меня, вообще-то, имя есть, отсталый ты питекантроп!       Обогнув его по дуге, Чонгук спустился вниз, где его уже дожидалось обещанное горячее молоко с мёдом, а также малиновое варенье в пиале рядом и даже парочка тостов. Вот это сервис! Благодарно улыбнувшись Джихё — на это-то он был способен, — уплёл нехитрый перекус за обе щеки и потянулся за телефоном в карман спортивных штанов, когда тот коротко провибрировал. Открыв сообщение, присланное Тэхёном, парень резко вдохнул, из-за чего молоко пошло не в то горло, заставив поперхнуться.       Царь:       «Ты уже добрался домой? Сильно промок?»       Прокашлявшись, Гук молча покачал головой на вопросительно вскинутые брови Джихё.       С каких пор Ким стал таким заботливым?       «Всё нормально, меня подвезли», — отправил быстрее, чем успел подумать.       Тэхён в курсе, что у Чонгука из родных долгое время были лишь мама с бабушкой, в силу того, что они росли в одном дворе; его родители, соответственно, тоже знают, что Чон рос наполовину сиротой, после чего стал круглым, но никому из них не известно, что его нашёл родной отец, который, к тому же, оказался не среднестатистическим офисным планктоном, а крупной шишкой в мире бизнеса. Насколько конкретно крупной — ещё предстояло выяснить даже Чонгуку, но делиться этими новостями с кем-то из четы Кимов вот так сходу он точно не планировал, оттого и кусал теперь раздосадованно ногти, молясь, чтобы Тэхён на этом не зацикливался.       В конце концов, мало ли, кто и на чём там Гука подвёз, правда?       «В следующий раз сначала попроси об этом меня ;)», — пришёл ответ, от которого парень резко выдохнул.       С ним снова совершенно бессовестно флиртуют.       Суббота подкралась как-то совершенно незаметно, но чем ближе она становилась, тем сильнее Чонгук нервничал. Кимов бояться ему было не с чего, но прежде те никогда не приглашали его в гости вот так вот, запросто, будто он всегда был для них кем-то вроде друга семьи. Это казалось странным — особенно учитывая тот факт, что рядом совершенно точно будет Тэхён, а Гук так до конца и не разобрался, как тот к нему относится.       Это же не... смотрины, верно?       Впервые в жизни парню захотелось, чтобы среди всех рубашек и джинсов завалялась если не шёлковая блуза, то хотя бы какой-то мало-мальски приличный свитер, но Чонгук эти мысли быстро отмёл. Вещи у него хоть и не брендовые, но выглядят вполне себе прилично, да и он всё же не на приём к королевской семье собирается, чтобы наряжаться новогодней ёлкой. Его немного нервное состояние не укрылось от внимания новых членов семьи, но если Джихё с вопросами лезть не стала, то Сынмин, видимо, решил себе ни в чём не отказывать.       — У тебя что-то случилось? — поинтересовался тот за обедом, оторвавшись от скучной дискуссии о корпоративных доходах, которую вёл с Юнхо. — Ты сегодня сам не свой, с самого утра будто места себе найти не можешь... Хочешь меня о чём-то попросить и стесняешься?       Только чудом Чонгук успел вовремя поймать свою челюсть и не позволить рту распахнуться: или у его отца и впрямь настолько раздутое самомнение, или он действительно выглядел так, будто чего-то хотел, но не решался спросить. Что-то Чон в последнее время совсем размяк, терял хватку. Раньше из-за встречи с людьми из прошлого и глазом бы не моргнул — пожал плечами и поехал, в чём был, а теперь ходил и волновался, словно девица из мелодрамы. Он же создан из самоконтроля и стали! Чонгука не напрягает безразличие, не задевают оскорбления и не волнует чужое мнение. Похоже, ему нужно почаще себе об этом напоминать, иначе окончательно сдаст позиции...       — Ничего такого, о чём тебе или кому-то из вас стоило бы беспокоиться, — пожал плечами в итоге.       Его слегка грубоватый ответ Сынмину ожидаемо пришёлся не по вкусу, хоть мужчина и ничего не сказал — только тяжело вздохнул и отвернулся. Чонгук не знал, почему, но каждый вопрос или беспокойство с его стороны заставляло парня выпускать наружу колючки, хотя его личное пространство не было нарушено, гордость не задета и никто не сыпал оскорблениями.       Может, Юнхо в какой-то степени прав? Живя в одиночку столько лет, он и впрямь стал диким, как брошенный на произвол судьбы щенок, и на каждую протянутую руку помощи лаял, вместо того чтобы благодарно принять? Возможно, стоило немного поработать над собой и научиться, по крайней мере, не рычать в ответ всякий раз, когда отец пытается наладить с ним контакт? Чонгук не мог знать, что именно Джихё думала о нём на самом деле, но даже если и была недовольна его присутствием, то никак этого не показала, и в любом случае старается относиться к нему не хуже, чем к любому из своих детей.       Неужели он настолько невоспитанный, что не может ответить им тем же?       Его мама пришла бы в ужас, если бы была жива и увидела поведение сына.       — Вообще-то, меня пригласили в гости старые знакомые, — снова привлёк к себе внимание; наверное, никто не ожидал, что он решит разоткровенничаться, так что даже Хёнджин с Дахён смотрели на него во все глаза. — Я не виделся с ними много лет, поэтому нервничаю.       — Ну, это нормально, — улыбнулась Джихё. — Когда вы встречались последний раз?       — Очень давно — тогда мама ещё была жива, — лицо Чонгука приобрело оттенок печали, стоило вспомнить ушедшую родительницу. — Мы жили в одном доме, но они потом переехали, и связь потерялась. Две недели назад наши пути снова неожиданно пересеклись, и... вот.       — Это же хорошо? — попыталась подбодрить его Дахён.       — Плохого точно ничего нет.       — Тогда тем более не стоит переживать, — подключился Джин.       Чонгук благодарно кивнул — всё же, оказывается, поддержка… семьи и рядом не лежала ни с какими друзьями и знакомыми. Но он не успел вернуться обратно к еде, потому что отец внезапно нахмурился и посмотрел на него даже как-то осуждающе.       — Подожди, ты собрался в гости сегодня?       Непонимающе посмотрев на каждого из присутствующих за столом, Чон наткнулся на ответный взгляд Юнхо, и смотрел тот… так, будто знал то, чего не знал он, и ожидал весёлого представления. Чонгук кивнул.       — Боюсь, твои гости сегодня придётся отменить: по субботам у нас семейный ужин, это традиция. Ты не можешь пропустить его, тем более для тебя это будет впервые.       Всё-таки не удержавшись, он вскинул брови: только начал думать о том, чтобы как-то пойти отцу навстречу, как тот снова показал свой диктаторский характер!       — Вообще-то, ещё как могу, — спокойно ответил, хотя от накатившей злости запекло щёки. — Никто из вас за всю эту почти неделю, что я здесь прожил, даже не заикнулся об этом ужине, а у меня тоже есть своя личная жизнь. Я честно стараюсь привыкнуть к тебе и всем вам, подстроиться, но вы даже не пытаетесь делать то же самое по отношению ко мне. К тому же, я согласился на встречу ещё в понедельник, то есть сильно заранее, и отменить всё сейчас было бы невежливо.       Поджав губы, Юнхо опустил голову, чтобы скрыть улыбку.       Чонгук был прав на его счёт: тот ещё неандерталец.       Отложив вилку, он поднялся из-за стола и потопал на выход.       — Чонгук, вернись сейчас же! Я ещё не закончил!       Гук фыркнул себе под нос, в противовес просьбе ускорился и на второй этаж буквально взлетел, хлопнув дверью. Уже будучи в комнате растёр лицо ладонями, пару раз прошёлся по комнате туда-сюда, чтобы успокоить нервы. Очень часто — в такие моменты, как этот, — ему казалось, что его отец и не его вовсе, потому что, даже невзирая на чонгуков местами тяжёлый характер, они слишком уж разные. Да, Чон бывает язвой, может ткнуть кого-нибудь носом в его косяк, но никогда не указывает людям, как им себя вести и что делать. Он ведь не Рапунцель, чтобы запирать его в башне, когда вздумается, потворствуя своим замашкам диктатора! И, конечно, поговорку «Любовь зла — полюбишь и козла» люди придумали недаром, но Чонгук всё равно не понимал, что заставило маму полюбить этого человека настолько, что даже он на свет появился.       Сынмин её совершенно не заслуживал — ни тогда, ни сейчас, если бы она была жива.       В своей комнате Чонгук просидел до самого вечера, хотя в дверь настойчиво скреблись все, включая Хёнджина, но ему хватило и через дверь слушать о том, что он должен «войти в положение» и «отнестись к отцу с пониманием». Почему из них двоих всегда именно он идёт на уступки? Стоило начать с того, что Чонгук ему вообще ничего не должен за всё то огромное ничто, которое тот оставил ему и его маме после себя. У Сынмина ещё двое детей, и за эту неделю он ни разу не слышал и не видел, чтобы тот обращался к ним так же, как к Чону.       Он понимал, что те росли у отца на глазах, для него они, возможно, роднее, как бы неприятно это ни звучало, но это не значит, что на Чонгуке можно отрываться. Он не козёл отпущения, а если Сынмин думал, что в благодарность за его великодушный шаг в виде взятия под своё крыло Гук позволит относиться к себе как к крепостному, то сильно ошибся.       В шесть часов ему написал Тэхён.       Царь:       «Ты живёшь там же? Я за тобой заеду»       Поначалу Чонгук даже не понял сути вопроса, а после его сердце загрохотало о рёбра так, что он не сразу смог то успокоить. Желание Тэхёна заехать за ним было чревато последствиями по двум причинам: во-первых, ему хотелось подольше хранить от него в тайне тот факт, что теперь он живёт с отцом, который точно не последний человек в городе. А во-вторых, если Ким появится здесь на своей наверняка дорогой машине, у новых членов семьи точно возникнет куча вопросов, и, не дай Бог, те начнут соваться со своими советами по поводу того, что такого перспективного мужчину упускать не стоит. Чонгук ненавидел, когда на него давили, думая, что больше всех знают, как для него будет лучше, какими бы благими ни были их намерения. А ещё присутствовал такой нелепый страх, что Тэхён, узнав, кто его отец, разглядит в этом какую-то выгоду для себя: Гуку бы не хотелось, чтобы его выбирали, основываясь на перспективах.       Страхи нелепые, Чонгук ведь всех отбрить может с их желаниями, но не отпускало.       Так как же быть? Можно было бы наплести Киму с три короба о том, что Чон у кого-то в гостях, но ему страшно не нравилось врать. Мама всегда учила его: поступай с другими так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой; он же со временем переделал это напутствие в «поступай с другими так, как они с тобой». Однако такого отношения к себе Тэхён не заслуживал точно, Чонгук ведь сам себя уважать перестанет. Решив плыть по течению, отправил короткое:       Вы:       «Нет, я переехал) Адрес: хххх»       И тут же получил в ответ:       Царь:       «Понял. Через полчаса буду»       Без каких-либо вопросов, уточнений и любопытства, и это вселяло надежду.       Когда Тэхён просигналил о своём прибытии, Чонгук первым делом высунулся в окно, чтобы убедиться, что перед домом действительно стоит… танк, не меньше — настолько огромная у него была машина. И нет бы приехать на каком-нибудь неприметном седане, так обязательно нужно было выпендриться своим внедорожником, который отец и все любопытные не заметили бы только сослепу.       — Интересно, откуда у нашей сиротки знакомые на таких тачках… — услышал Чон язвительный голос Юнхо с явным намёком на толстые обстоятельства, когда спустился по лестнице вниз.       Нетрудно было догадаться, что тот имел в виду, но парень не спешил осуждать его за узкомыслие. Наверное, окажись на его месте, тоже бы сделал подобный вывод. С такими, как Чонгук, богачи не водятся, потому что им с такой связи никакой выгоды — кроме разве что секса без обязательств, за который обычно платят побрякушками, шмотками и прочим хламом. Но обвинить его в таком было нельзя, поскольку он слишком сильно себя уважал, чтобы опускаться до подобного уровня и падать в своих же глазах в первую очередь.       Но это не значит, что он станет перед кем-то оправдываться.       — Никак по себе судишь, — мило улыбнулся ему и взгляда не отвёл, из-за чего желваки на лице Юнхо заходили ходуном.       Помахав на прощание выглянувшей в коридор Дахён и кивнув Джихё, Чонгук, пытаясь быть вежливым, предупредил женщину о своём уходе, пообещав вернуться не позже одиннадцати, и вышел за дверь. Отец на глаза не показался — видимо, слишком сильно злился, раз настолько демонстративно выражал своё недовольство, — но не сказать чтобы парня это сильно расстроило. И всё же кто-то за ним подглядывал, если судить по вздрогнувшим шторам в двух окнах первого и второго этажа. Ну и пусть смотрят.       Чонгук жалел разве что о своей неспособности вкладывать мысли в чужие головы, иначе сейчас ментально наорал бы на Тэхёна за его галантность: тот вышел из машины, чтобы поздороваться и открыть Гуку пассажирскую дверцу, помогая усесться. Буркнув в ответ нервное «Привет» и «Спасибо», он юркнул в салон и тут же пристегнулся. Свободно выдохнуть смог, только когда они отъехали от дома на достаточное расстояние.       На ближайшие часа три-четыре о семье можно было забыть.       Ким молчал до ближайшего светофора, и только остановив машину на красный, повернулся всем корпусом к Чонгуку, окинул внимательным взглядом.       — Ты себе не изменяешь.       Такого комплимента рубашки парня ещё не удостаивались.       — Не вижу смысла, — фыркнул. — Даже в шмотках от кутюр я останусь всё той же занозой в заднице с местами скверным характером. К тому же, красивая блестящая обёртка ещё не гарантирует вкусную начинку.       — Метко сказано. Но я не имел в виду ничего плохого, ты зря свои колючки выпустил, Рыбка. За это твоё качество я наоборот тебя уважаю — ты не стремишься произвести впечатление. Оставаться самим собой в любой ситуации — важное умение.       — Эм… Что ж… Спасибо, да…       На этом его запас красноречия иссяк, как всегда бывало в присутствии мужчины, но никогда прежде он не получал от Тэхёна столько приятных слов, и это смущало. К счастью, никаких ответных реакций от Чонгука не просили, а наоборот отвернулись, сосредоточившись на дороге.       Чета Ким поселилась в похожем частном секторе, только на другом конце города; дома здесь выглядели тоже достаточно дорого, и всё же казались много скромнее, чем тот, где Чонгуку теперь приходилось жить, и отчего-то он был уверен, что там ему понравится. Кимы-старшие встретили их на пороге, и Чона на короткое мгновение накрыло дежавю: не так давно через подобное он уже проходил.       Ким Намджун ласково потрепал парня по волосам, которые он решил не убирать в хвост, а Ким Юнми, его жена, накинулась с объятиями, и в её голосе сквозила искренняя радость без капли фальши. Чонгук в ответ улыбался не менее искренне, его не тянуло параноить и ожидать подвоха — наверное, из-за того, что этих людей знал давно и задолго до того, как те разбогатели.       Ему давно не было так спокойно и тихо на душе. Гук честно отвечал на все вопросы о маме и бабушке и своей жизни, когда их обеих не стало, и испытывал благодарность, когда расчувствовавшаяся госпожа Ким прослезилась.       — Твоя мама была замечательной женщиной, Чонгук-а, как и бабушка, — та погладила его по предплечью, когда они все вместе после ужина переместились в гостиную. — Они обе проделали отличную работу, воспитав и тебя хорошим человеком. Не думала, что мы с тобой ещё когда-нибудь встретимся, но я рада видеть, каким ты вырос.       — Это он при вас притворяется паинькой, — хмыкнул слушавший дифирамбы Тэхён. — А вообще ему палец в рот не клади, он руку по локоть откусит — не так ли, Рыбка?       Если честно, Чонгук уже был готов подтвердить эти слова действиями, зарядив по чужой наглой самоуверенной морде диванной подушкой, но сдержался. Казалось, мужчина всё понял по выражению его лица и взгляду, потому что весело усмехнулся и закинул руку на спинку дивана — аккурат за чонгуковой спиной. Парню стало немного неловко, он ведь не знал, как много Тэхён рассказал своим родителям о нём, но судя по тому, как те переглянулись, а Намджун закусил губу, чтобы не рассмеяться, могли и сами что-то надумать.       А Тэхён, казалось, не собирался останавливаться.       — Кстати, откуда я тебя сегодня забрал? — нахмурился. — Не думал, что среди твоих знакомых окажутся люди с достатком, ты, кажется, не слишком высокого о них мнения.       — Не все богачи плохие, точно также как и не все бедняки хорошие, — неопределённо пожал плечами Чон. — У меня нет привычки грести всех под одну гребёнку.       — Так-то оно так, но это не ответ на вопрос.       Он подавил тяжёлый вздох. Этого момента было не избежать.       — Так уж вышло, что с недавних пор я живу с отцом и его семьёй.       Чонгук по лицам видел, что к такой информации никто не был готов, но оно и понятно: его мама хоть и настраивала сына быть благодарным отцу, всё же говорить о нём желанием не горела. А все соседи знали не больше Чонгука на тот момент — был кто-то у Чон Наён, да не сложилось, остались вот только ребёнок на руках да сердце разбитое. Имени отца своего ребёнка та никому не называла, чтобы свои раны не бередить и сыну лишний раз о сиротстве не напоминать, и люди со временем от неё со своим любопытством отстали. Кимы же в принципе никогда в чужую жизнь не лезли — так, здоровались при встрече, помогали, чем могли, но оставались всего лишь соседями.       От госпожи Ким посыпался шквал вопросов, на которые парень старался отвечать честно, но при этом информацию выдавал дозированно. Правда, им хватило и полного имени с фамилией объявившегося родителя, они, в отличие от Гука, в мире бизнеса разбирались куда лучше. Тэхён не спрашивал ни о чём, но сидел и впитывал информацию как губка; невозможно было понять, что тот обо всём этом думал, но хмурился до залёгших на лбу складок и изредка задумчиво кусал губу.       В десять Чонгук засобирался — не хотелось сильно засиживаться в гостях и ехать домой по кромешным потёмкам, хотя Юнми и уговаривала его задержаться. Ему пришлось пообещать обязательно заглянуть к ним ещё, иначе они так бы и не отстали, и на пороге его снова заобнимали, попросив звонить, если вдруг понадобится помощь или ещё что.       Искренне поблагодарив их за всё, Чонгук уселся в БТР и подождал, пока погружённый в свои мысли Тэхён сделает то же самое. За всё время дороги до чонгукова места жительства тот не проронил ни слова, хотя прежде наверняка не упустил бы возможности поддеть, и это немного напрягало. Уже возле дома, когда машина затормозила у самых ворот, мужчина щёлкнул кнопкой блокировки, лишив парня возможности выбраться из салона, и задал вопрос, от которого он растерялся:       — Скажи мне одно: они ведь с тобой хорошо обращаются?       По тону его голоса было видно, что Ким не шутит и всерьёз обеспокоен. Это подкупало.       — Настолько, насколько способны. На самом деле, мачеха кажется хорошим человеком, как и мои единокровные брат с сестрой, а вот с отцом взаимоотношения пока складываются достаточно сложно.       — Ты ведь знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, если тебе будет нужна помощь? — От того, насколько решительно это было сказано, у Чонгука волоски на руках встали дыбом. — Пусть они не думают, что ты никому не нужный одиночка, за которого некому заступиться. Если он решит тобой как-то манипулировать, начнёт чем-то угрожать или, не дай Бог, поднимет на тебя руку, то пожалеет о том, что вообще решил появиться в твоей жизни. Можешь так и передать ему.       — Хо-рошо, — от удивления он даже запнулся. Услышанное одновременно и пугало, и разливалось теплом по венам. У него, конечно, всегда был Хохён, и Чон ни в коем разе не обесценивал его отношение, как и желание защитить, но одно дело — обычный студент-голодранец, и совсем другое — влиятельный бизнесмен. — Спасибо.       Ким кивнул, блокировка дверей щёлкнула снова, дав возможность выбраться наружу. Чонгук позволил себе подумать об этом всего пару секунд и быстро чмокнул мужчину в щёку перед тем, как с горящими кончиками ушей пробкой выскочить из салона наружу. Ему в спину прилетел короткий прощальный гудок, и внедорожник Тэхёна сорвался с места, скоро скрывшись за поворотом, а он так и смотрел вслед оседающей на дороге пыли.