о чем говорят звезды

- Они прислали письмо и спрашивают, как мои дела в учебе? О да, мам, ничего особенного, просто еще немного, и меня отчислят. Ничего нового. А ты как? Лайла была в панике. За всё время что она тут находится, это первый раз, когда ей прислали письмо. Пугающе. За все свое время нахождение здесь девушка привлекла к себе достаточно внимания. Неподобающая одежда, манера речи, успеваемость, даже поведение. Всё в ней изменилось, а пытливые профессора как назло заметили, а с ними начали замечать и ученики. Которым, между прочим(!) до этого было абсолютно всё равно и безразлично. В общем, подозрений на пару с волнением от окружения ей хватало. Она правда не хотела тревожить последнее что осталось от настоящей Лайлы. А может, ей не писать ответ вовсе? Но тогда же семья начнет волноваться еще сильнее? А если всё же писать ответ, то как? Как сделать так, чтоб не заподозрили обмену? И что будет, если поймут? Что ей делать? Как говорить? Как убеждать, что те в теории неправы? Как ей жить потом? - Ощущение, - грустно бормочет она, - что я придумываю себе проблемы с пустого места. Ну почему именно я? Почему я стала персонажем видео игры? Это несправедливо. Она просто хотела себе спокойно жить, наслаждаться чаем и попытаться… Ей нужно провериться. Срочно. Покинуть свою комнату в общежитии и просто подышать. Она сама себя душила этими мыслями и не давала спать, а ведь завтра утром ей на пары. Лайла тяжело поднялась, и взглянув в зеркало, стоявшее где-то в куче хлама на столе, и убедившись, что не выглядит трупом – так, всего лишь почти погибший цветок, - она покидает свою комнату в общежитии. На самом деле, у нее должен быть сосед. Но, если верить случайным записям прошлой Лайлы где-то среди списков дел и заметок, то последний кандидат съехал по причине ее бедности. Или тому подобию. Ну, грустно. Или нет. Она не хотела видеть людей вообще, но кто-то, кто помог бы ей освоиться ей требовался. В любом случае, обнаружила она себя уже где-то среди улочек города Сумеру в одной пижаме. Удручает. Вся эта ситуация, ее положение, ее эмоции и все-все. Удручаетудручаетудручает. Хочется домой – назад, в свой мир, - залезть под одеяло, пожаловаться в голосовых сообщениях или почитать что-то из подписок. Хочется стабильности и покоя, того, что было раньше, а не этого хаоса в мыслях и душе, вперемешку с новым миром и людьми. Она устала от одной мысли, и намного быстрее и сильнее от действий. Но, за месяц она вроде бы немного… - Студентам не положено гулять здесь в такое время и в таком виде. Вы же знаете чем это чревато? …освоилась. Ой. Ну что опять. Она оборачивается и видит седые волосы, алые глаза и шапку с ушами шакала. Ой-ой-ой. Это был Сайно. Он же – генерал махаматра. Он же – человек, который при желании может ее случайно посадить, если она покажется ему подозрительной. И это проблема. Потому что она выглядит подозрительной. Но. - Разве, по каким-то законам, мне запрещено гулять по вечерам? – неуверенно спрашивает она, потому что не читала ни законы Сумеру ни правила Академии. Это делала другая Лайла. Но Сайно лишь усмехается. - Конечно, нет такого. Есть комендантский час для несовершеннолетних, к которым вас, юная студентка, не отнести. Но гуляя после полуночи по окрестностям выглядите очень подозрительно. - Спасибо что такого высокого обо мне мнения, но боюсь сегодня без экспериментов. - нервно улыбнулась она, и, поняв, как прозвучало, поспешно добавила – то есть! И раньше не было, я просто пыталась пошутить так сказать, слова подходящие… - Знаете почему в Сумеру нет помещения, где бы все потерянные вещи находились? - Что? - Потому что там бы не было места для ночлега. - Что? - девушка была ошарашена. Сайно лишь задумчиво приложил прикрыл глаза, но тем не менее выглядел очень уверенно. Возможно, даже самоуверенно. Таким людям мир по колено, и ему шло такое поведение. Лайла даже самую малость завидует таким как он. - Ну ты не поняла? Такие люди как ты, словно потерянные вещи. Вас нужно подбирать и нести в нужное место чтобы вы вновь оказались при деле. Поэтому и ночлег. Хотя, - совершено серьезно продолжил он, - шутка еще не совсем доработана. Я ее только что придумал, так что я тебе прощаю отсутствие смеха. Лайла пораженно смотрела в глаза, цвета неба на закате, - такова была ее ассоциация, - а потом, прикрыв лицо руками, хрипло засмеялась. Тихо и совсем немного, но ей почему-то почудилось, словно ее собеседник был доволен и одновременно слегка обеспокоен ее реакцией. - Простите, мы говорили о преступлениях и моем поведении, и это… это.. - сказала она, - это дажа еще хуже шутка, чем я слышала до этого от вас. - Мы встречались? – она не видела, но, кажется, он поднял бровь. - Слухи – быстро добавила она, стараясь забыть, что это мир больше не игра со своими инвентами – Я слышала слухи о вашем юморе. Кто-то, помнится, даже цитировал однажды. - Интересно. – буркнул Сайно. – Так вот, может, в такое позднее время, мне стоит провести вас домой, госпожа… - Лайла. - Точно. Госпожа Лайла. - Благодарю, но не стоит. Я сама доберусь. Наверное. В любом случае, это не ваша забота, не стоит беспокоится. – она улыбается уголками губ, уже не скрывая лицо, но по чужому взгляду она понимает, что вышло из рук вон плохо, так что отводит уже свой взгляд. - Но вы выглядите подозрительно. - Самое главное, что я живу по законам Сумеру и моя совесть чиста. - Вас могут отстранить от занятий, если в чем-то заподозрят. - Чудесно. Смогу поспать. - А если на вас нападут? - Тут стоят везде ваши люди, стражники и рабочие из бригады тридцати. Думаю, со мной все будет отлично. Чего это вы так хотите со мной пойти? - А почему это ты так отказываешься? Замышляешь что? – голос махаматры слегка насмешлевый. - Господин махаматра – сконвужено говорит она, - мне неловко идти с вами. И, боюсь, если нас с вами увидят возле общежития, меня и правда заподозрят в нехорошем, - и, слегка покраснев, тише добавила, - а еще мне правда неловко просить вас меня проводить. Невежливо это. - Главное, что ты живешь по законам Сумеру и твоя совесть чиста, - парирует он ее же словами, и кажется, теперь она и правда начинает краснеть. – Разве вас волнуют слухи? - Меня волнует стипендия и преподаватели, которые верят этим слухам. Разве вы не учились в Академии? – она смотрит вниз, и замечает, что пришла босиком. По ногам наконец-таки проходит холод. – одно неверное слово, глупый слух, не та интонация при рассказе. А потом мнение о тебе в Академии меняется, и вот ты уже стоишь перед ее дверьми с вещами и слышишь слухи, которые не являются правдой. Сайно молчит. Долго молчит, кажется, думает над сказанным. Лайла нервничает. Вдруг она что-то не то сказала? А задела ли она случайно при своем монологе его работу? А если да? - В общем, нет необходимости меня провожать. – она все еще не смотря на него начала медленно отступать. - До скорой встречи. – все еще задумчиво говорит генерал. - Надеюсь, не в суде. – поняв, как прозвучало, она развернулась, и в спешке быстрым шагом, едва не срываясь на бег, направилась в сторону общежития. /// - Студентка, я все понимаю, но можете ли вы нормально приветствовать взрослых? Не говоря уже о преподавателях. - Наставница…! Лайла обеспокоено подскочила. Задумавшись она даже не заметила еще одного человека. К тому же, видеть кого либо после произошедшего… - Лайла, что это еще такое? Где нормальные звездные карты? Вы же так отлично справлялись пару месяцев назад. Что с вами произошло? Она стояла прямо посреди аудитории. Со всех сторон слышались смешки и издевки, кто-то может ей и сочувствовал, но те, кто не смеялся был рад не оказаться на ее месте. На самом деле, она хотела заплакать, и слезы почти катились по ее щекам, лишь небывалые остатки силы воли или желания не опозориться помогали ей не сделать это при таком количестве людей. И вообще, такая прилюдная «порка» была совершенно не педагогичной и человечной, но к ее мнению уж точно никто не прислушается. Теперь уж точно. - Неужели вас просто так взяли в Академию? Если все так же продолжится, однажды и подниму вопрос о вашем отчислении. Запомните мои слова. - Я сделаю в следующий раз все как требуется. «и в который раз она уже это говорит. Когда уже ее уберут от нас?» вновь слышится. Хочется сказать «я стараюсь», хочется крикнуть что «так поступать нельзя», возразить, что половина из них еще хуже, чем она, что взятки – это плохо. Но девушка лишь берет свою работу назад, и смотр в пол направляется к своему месту. Проще говоря. Ей стыдно, неловко, неудобно, страшно, тревожно и дальше по списку. И-и-и-и. Судя по глазам наставницы, она уже в курсе, но пока что молчит. Пока что. Лайла надеется, что та и не заговорит об этом. - К тебе подселять новую ученицу, - говорит ее наставница, - помоги ей освоится и не опозорься как это было сегодня. Не успела девушка и слово вставить, как чужая спина была у выхода. Ну чудесно. Новая соседка, разочарованный человек, который мог помочь ей тут, и куча(предполагаемых) проблем. Чудесно. /// Она стояла перед дверью в свою, - нет, подкинул ей разум, теперь не только в свою, - комнату и нервничала. Это было… глупо. Чего ей боятся? Кого ей боятся? Почему она вообще боится? Но все же. Ей было страшно. Она минут пять не могла зайти, мысли как хомяк в колесе вращались в ее голове, руки предательски дрожали. А еще хотелось спать. Но спать й хотелось абсолютно всегда. И это было стимулом всё же зайти в комнату. Не кочевать же ей по всей Академии в поисках удобного и тихого места. Но было еще кое-что. Пустой лист бумаги на ее столе. По-хорошему, ей бы уже давным-давно написать и отправить письмо, и с чистой душой ждать ответ, не заботясь ни о чем, кроме как промежуточных экзаменов через пару месяцев. И тем не менее, она стоит перед дверью словно какая-то школьница, не решающаяся отдать признание тому самому учителю. Что было смешно! Она в прошлой жизни никогда не была такой! Прошлой жизни? Нет. Она же не умирала. Всё нормально. Вздрогнув, Лайла поспешно открыла дверь в комнату. Ее встретил запах лимона и каких-то цветов, а в центре комнаты стояла очень низкая блондинка в странной одежде и, как поняла девушка, смотрела на стол, который заполнили ее бумаги. На секунду ее сковал стыд ведь как: человек даже не может нормально расположиться, потому что тут живет случайная неряха, которая не может ни ответ написать, ни уследить за своими вещами. Но Лайла не успела ничего сказать. Она успела лишь нерешительно поднять руку и приоткрыть рот, как соседка обернулась, и студентка не смогла сдержать свой возглас. - Качина! – копейщица улыбнуласьь своему узнаванию, и видимо хотела что-то сказать, но Лайла не смогла сдержать себя, - Разве по сюжету натлановцы могут покидать территорию региона? Она отчаянно и со страхом прикрыла рот ладонью. Чужое лицо на секунду окрасило удивление, а после испуг. - Я ни разу не упоминала что из Натлана. Лишь сказала что пришла со стороны пустыни, - задумчиво и ошарашенно сказала Качина, а Лайла загнано начала дышать и начало было отступать к открытой двери, как девушка быстро обежала ее и закрыла путь для отступления, - Ты тоже попала в этот мир? Лайла все еще в страхе прикрывала рот рукой. Она моментально отрицательно замотала головой, да с таким усердием, что даже голова слегка закружилась. Но девушка напротив лишь улыбнулась, - так широко, что вышло даже пугающе, - ее глаза сощурились. Она быстро подвинула стул и шустро залезла на него чтоб быть с Лайлой одного роста, но в данной ситуации второй лишь казалось, что над ней возвышаются. - Ты попала в это мир. Как и я. Ты не здешняя. – глаза Качины сияли от восторга и счастья. Нужно это остановить. Срочно. В самых смелых мечтах в первые осознанные дни здесь Лайла и правда хотела встретить такого же человека как она. Это была безнадежная мечта. Но сейчас… сейчас не хотелось. Хотелось чтоб никто не знал правды. Чтоб думали, что студентка Лайла просто переутомилась и стала хуже учиться, чтоб все думали что это у нее период такой. Что вселилась не другая душа. Что она завтра проснется у себя дома. Что она не могла стать причиной смерти настоящей Лайлы. - Вы ошибаетесь, - сдавленно, и так тихо-тихо говорит она, - Я просто слышала о Наталне. И о вас. Вот и удивилась. - Наталане? – удивленно повторяет она. - Все знают, что натановцы не могут покидать территорию своей страны, в то время как другие жители иных регионов могут спокойно попадать и покидать территорию данной нации. А о вас, госпожа Качина, - тараторила она, - я слышала и читала. Вы же участвовали в Паломничистве. Один из моих однокурсников тогда присутствовал, вот и рассказал. Поэтому я так и подивилась диву, что как так, нельзя же, невозможно, противоестественно, а тут вы, предо мной. Лайла резко вдохнула. Даже не заметила, что не дышала и вовсе. - Да? – лукаво спрашивает Качина, - А при чем же тут слова о сюжете? Вот же блять. Лайла в панике в панике начинает отступать, но натыкается лишь на дверь. Качина лишь приближается к ней, едва не падая со стула. - Ты такая же как я. – нет, - Ты погибла, - нет, - ты попала в это мир и пытаешься тут жить, - нет-нет-нет, - но я не понимаю одного. Чего ты боишься? Нет, нет, не правда. Она здешняя. Просто сказал не то слово. Она панически начала оглядываться. Отчего-то ей совсем не хотелось рассказывать кто и что она. Страшно. Ей было страшно. - Да вы сумасшедшая какая-то. Какие миры? Какая смерть? Вы двинулись умом, да? – паника-паника-паника. У Лайлы страшная паника. Ей хочется сбежать, но это будет слишком подозрительно. - Да-да, и мне нужно тебя убить? – спокойно говорит она, двигая стул на место. - Что? – в замешательстве уточняет она. - Ну что же. Ты узнала мой секрет. Если ты случайно расскажешь его, меря могут посадить или упереть в больницу. А так, я тебя убью. Не волнуйся, не побрезгую это сделать, убивать монстров в Натлане – та еще морока. Но ничего. На одну пропавшую без вести студентку больше. Не думаю, что кто-то будет особо скучать. Девушка медленно сползла по двери вниз. Умирать? Серьезно? А как же семья прошлой Лайлы? Что делать им, как они будут если их дочь резко пропадет по ее неосторожности? Она бы не поверила, нет. Но в глазах Качины такая уверенность и решительность. И что-то внутри тихо шепчет: нужно буде – убьет, не побрезгует. - Я здесь уже около года, - Лайла поджимает ноги, прячет лицо в ладонях, она сжимается как может, но Качина говорит и говорит. Ей все равно на Лайлу и на ее чувства, - попала во время Паломничества. Тогда настоящая Качина и пропала, а я тут. Помню, как Муалани кричала и кричала, а потом «я» проснулась, и вот, ба-бах, Царство Ночи, всякие Вайоб. Девушке правда страшно. Она не хочет это обсуждать. Она правда-правда не хочет говорить. Хочет спрятаться. Она не понимает почему, но ей страшно. Просто страшно, до дрожи в коленках, до вечных заиканий. Это неконтролируемое, это само, природное. Может, она и не хотела быть одинокой в своем несчастье, может, в какой-то мере она взаправду и хотела, чтоб был кто-то рядом. Но не сейчас, нет, ей страшно, она не готова. - Я попробовала и поняла, что – ого, я могу уйти из Натлана. Подстроила своё исчезновение, ушла, пришла сюда. И думаю, а почему нет. Замолчи, отчаянно хочется сказать. Она не готова говорить об этом. Не сейчас. - Сколько ты тут находишься?Или мне всё же с тобой что-то сделать? – в голосе Качины какие-то маниакальные нотки. Это правда пугало. С каждым словом она словно сходит с ума. Наверное, так и звучат ученые, решившие почти против законов Сумеру, или люди, отчаянно верившие в свои слова и на основе этого творящие аморальные вещи. Так, наверное, звучат одинокие в своем несчастье люди. - Месяца два-три. Точно н знаю, - хрипло выдавливает она и замолкает. Она кожей чувствует чужое удовлетворение. Лайла медленно перебирается на свою кровать. Она заворачивается в одеяло, - как была, в уличной одежде, - и отвернулась к стенке. - Не понимаю, чего ты так отчаянно боишься – вдруг вставляет всё та же Качина. Девушка молчит, и та продолжает, - что плохого в том, что мы встретились? Ну, типа, знаешь? Можно поговорить о прошлом мире. Вместе. Не боясь, что примут за сумасшедших. - Мы и так сошли с ума раз находимся тут. - Ядовито, - без удивления говорят ей, - Но я не об этом. Почему ты боишься меня? Я же правда не хотела тебе вредить. Просто… хочется с кем-то поговорить, ну, знаешь, о прошлом. Скажи я: о, круто, я с другого мира. Мне, может, и поверят. Но я же в теле… ну, знаешь? Человека, который тут жил. Ненормально это. А так… а так, ну, можно рассказать о прошлом. Не боясь, не скрывая, не маскируя. – голос словно стал тише. Лайла молчит. По щекам непроизвольно все же скатились слезы. Сами по себе, против поли самой девушки. Качина ее пугала. Не только потому, что тоже попала сюда и теперь пристает к ней. А то, как она лезет со своими расспросами. Чуствовалась… опасность. И то, скорее, инстинктивно, ежели и правда было. Наверное? Хотя, она не до конца уверенна. Страх, ей было страшно, и перекладывать свой страх на других людей неправильно. Но Лайла привыкла жить страхом, привыкла убегать и боятся, привыкла быть на поводу у своих эмоций и чувств. Привыкла делать то, что диктует ей что-то внутри нее, - трусливое, опасливое, испуганное, - и это было выше ее. Выше чувств, выше желаний и сил. И всё же, она попробовала выдавить слова, застрявшие в горле. - Ты похожа на дикого испуганного зверя, - тихо начинает она, - не знаю, как правильно тебе это описать. Ты словно стремишься к людям, тянешься каждой клеткой и всем своим существом, но в последний момент кусаешь до шрамов и убегаешь. И это… пугает. Очень, очень пугает. - Я напуганное животное? – смеется в ответ, - Ну ладно. Еще никто мне такого не говорил. Не думала, что ты настолько пугливая. Девушка слегка обиженно вздохнула. Она знала, что так считают другие люди, сама так считала, но слышать было все же слегка больновато. - А еще ты слабая – вдруг продолжает Качина, - и немного сильная. В разных смыслах. Вот смотрю на тебя, и думаю: раз ты такая сопля, как ты вообще прожила эти два-три месяца? Как выжила? А потом мысль в голову идет: будь ты и правда такой соплёй как кажешься, ты бы уже давным-давно тут и правда бы подохла. Значит – ты все же сильная. Не в том смысле как обычно принято считать, но сильная же. И очень слабая одновременно. - Противоречишь сама себе. - Это твоя вина. – Лайла пустила смешок, и кажется сбоку тоже хихикнули, - Но я видела людей из Натлана. Они все разные, и все по-разному выжили. Не все. Но, за год в там, я правда устала. Все всё время умирают. И заврианы, и люди, и души. И слабаков там правда нет. Вообще. Слабые духом? Да. Слабые силой? Да. Но чтоб правда слабыени разу. Но ты близка к этому понятию. - Ну спасибо. Всегда мечтала услышать эти слова. - Чем дольше с тобой говорю, тем больше мне кажется, что ты любишь язвить, - голос ее слегка ошарашенный, - что полностью противоречит и твоему образу и твоему поведению. И кажется, я начинаю понимать. Понимать что? Она не сказала. Они просто замолчали. За окном был слышен гомон студентов, а из коридора донеслись чьи-то шаркающие шаги. Ей под одеялом была слегка душновато, но не вылезать же? - Прости что наехала. – вдруг виновато говорит Качина, - я не думала, что люди со слабой психикой и нервной системой реагируют аж так. Она все же вылезла из-под одеяла. - Тебе никто не говорил? У тебя нет ни чувства такта, ни умения утешать, ни умения извиняться. - Да иди ты. Я правда хотела с кем-то обсудить прошлое, - в чужом голосе звучала грусть, - я… знаешь? Я ничего вроде не потеряла. Есть то, за что я хотела бы цепляться, но на самом деле ничего там меня не держит. Друзья? Семья? Вещи? Да, и нет. Тут мне будто легче дышать. Может, я просто танулась к магии? К отсутствию современности? А смотря на тебя я даже испытываю вину за то, что так безразлично отношусь к тому что было раньше. Лайла вздохнула. Она не хотела обсуждать это, но разговор кое-кому был необходим. - Я не могу сказать, что так же как у тебя. Дома я бы не смогла добиться… ничего? У меня ни талантов, ни навыков, ничего. Нет и горячо любимой семьи, нет и кучи друзей ради, ради которых я бы смогла так яростно сражаться. Просто… я скучаю по спокойствию? Тут нет привычных видов, нормального распорядка дня, нет быта, к которому я привыкла. Я хочу иногда зайти в соц сети, полистать любимые каналы, и вместе с подругой посмеяться с привычных вещей. Ну, и свою подругу назад. - И все же, ты сопля. – критично подытоживает Качина, - жить ради таких мелочей? Не понимаю. К тому, раз ты смогла бы добиться ничего… - У нас разные ценности, глупая ты голова, - огрызается девушка. - Уф. Какие мы злые, грубить умеем, - смеются в ответ. – но ты права, наверное. Спорить бесполезно. Мы обе правы. Разные ценности. Зачем держаться за то мир? А почему бы и не держаться за него? - Главное, что мы поняли друг друга. - Тогда, предлагаю всё начать сначала. – Лайла удивлённо поднимает бровь. – Привет, меня зовут Качина, я прибыла к вам в Академию чтобы учиться на дершане Амурты. Позаботься обо мне! Она удивленно смотрит на девушку напротив. Возможно, про чужое одиночество она все же угадала. - Я Лайла. Ученица Ртахавсита. Мы звучим глупо, но я сделаю всё возможное чтобы тебе было комфортно со мной. Качина широко улыбнулась. Кажется, именно в это момент Лайла впервые почувствовала себя спокойнее в чужом присутствии. - Задам один вопрос, - вдруг вновь говорит ее соседка, - почему ты не пользуешься глазом Бога? Ой. - Я забыла про него. - Как? Это же была буквально одна из главных фикч всей игры! - Мне не до него было, вот честно. – сконфуженно говорит она, - я самую малость тут с ума сходила. - Я бы возразила, но по тебе все видно, - девушка обиженно поджимает губы, - ты хоть помнишь где он? - Сейчас найдем. - В твоем бардаке еще найди что. Лайла кидает в нее подушку. Если Качине так не нравится – пускай съезжает. Ей же лучше. /// Лайла смотрела на крио глаз бога, который почему-то не был погасшим. Качина ушла на занятия, но из того короткого разговора после уборки, - глаз бога, на самом деле был в ее сумке, но блондинка принципиально настояла на уборке комнаты, - ее глаз бога с гео сменился на пиро, что странно и ужаснуло многих. Сама же Качина, с огромной гордостью, в двух словах рассказала, как сложно ей было всех убедить в том, что это как последствие бездны, ежели что-то еще более страшное. Лайла ответила лишь то, что кто-то недостаточно постоянный, чтоб быть носителем гео. Вроде как, ее послали, но это не важно. Почему глаз бога не тух? Не то чтобы она хотела себе другой, просто казалось, что она вообще не должна была иметь никакого. Особенно, тот, который был у прошлой Лайлы. В любом случае, вскоре он потухнет. Она не сомневалась. А еще, у нее было одно важное дело, которое она должны была все ж завершить. «Дорогая мама,- писала она, и кажется, все же ее руки дрожали, не смотря на решимость, - у меня всё нормально. Дел много, но я справляюсь. В Академию прибыла новая студентка…»