Всë бывает в первый раз

Гарри даже не ёрзал на своем месте, как это было в прошлый раз, когда он был здесь. Зал суда в министерстве магии. И в отличии от прошлого раза, сейчас у этих бездельников есть хоть какая-никакая причина для устроенного тут цирка. Круцио он всё-таки применил…

Жалеет ли Гарри об этом?

В поисках ответа на заданный себе же вопрос, «избранный» обратился к памяти, где проносились обрывки воспоминаний.

***

Гарри с холодной решимостью прикрывает Сириуса в бою с Беллатриссой. Он не знал тогда, что это за женщина, но вид её кричал, что волшебницей она была не слабой. Конечно, потом Гарри поймёт, что наверняка просто путался под ногами, но не в тот момент. В тот момент в нём играло только твёрдое намерение до конца стоять за своего единственного родного человека. Однако уже через секунду, решимость быстро сменилась холодным ужасом. Не успел Гарри и моргнуть, как ядовито-зеленое свечение смертельного проклятия уже померкло, а ещё горячий труп Сириуса растворился в тумане какой-то чёртовой арки в никуда. Последнее, что Гарри успел увидеть в здравом уме — это стеклянные, замутненные, лишенные всякой искры глаза крестного отца. Этот взгляд будет сниться ему в самых ужасных кошмарах. Этот взгляд будет приводить его в ужас больший, чем когда-либо сможет любой сон, насланный Волдемортом. Да, это было последнее, что он видел, прежде чем впасть в неистовство, прежде чем потерять контроль. Добрый Мальчик-который-выжил отправляется на перерыв, управление на себя берёт Мальчик-который-ещё-не-сдох. Прекратив свой истошный, истеричный и неконтролируемый крик отчаяния из-за севшего голоса, он вырвался из чьей-то крепкой хватки — позже мальчик осознает, это, вероятно, был Артур Уизли — и словно умалишенный, помчался в погоню за той тварью, что посмела лишить его Сириуса Блэка. Как бы это ни было абсурдно, Беллатрисса и впрямь убегала от него, хотя, казалось бы, что такой прожженой пожирательнице смерти сделает какой-то полоумный мальчишка? Нет. Нутром, каким-то шестым чувством, преступница чувствовала, что сейчас этот мальчишка был силён достаточно, чтобы закончить с ней. Некогда весьма заурядный, по её меркам, магический потенциал, сейчас взлетел до небес, и только слепо-глухо-немой маггл не заметил бы исходящей от него волнами жажды крови, такой сильной, какая ни снилась ни ей самой, ни кому бы то ни было, кроме, возможно, самого Тёмного Лорда. Только вот бегство «жертвы» пробудило в «охотнике» первобытные инстинкты, укрепило желание догнать и вцепиться в плоть, разорвать на мелкие кусочки. Тварь бегала быстро, ведь на кону её жалкая, никчемная жизнь, спасать которую она намерена в стиле маленького зверька, которого загоняет в угол хищник. Надо же, как карты перетасовались! Зверёк, злобный, но жалкий, обернулся — то и явилось фатальной ошибкой. Мальчик приблизился из-за этой заминки досаточно, чтобы быть способным прицелиться, и отправить в объект своей ярости какое-нибудь заклинание, да поужаснее. Он не думал. Вообще не думал. — Круцио! Проклятие достигло цели и Гарри Поттеру выпала возможность насладиться видом корчащейся и выворачивающейся наизнанку убийцы его родителя. Ей не причиталась быстрая смерть, пускай помучается, тварь! Рука, прежде крепко, чуть ли не до хруста сжимающая палочку, вдруг дрогнула: что же он делает? Круцио — это непростительное проклятие, за использование которого можно загреметь в Азкабан. Да и чёрт с ним, с Круцио. Вот буквально секунду назад — уж не хотел ли он убить её? Не он ли только что был в одном моменте от того, чтобы взмахнуть палочкой и сказать… Из глаз словно посыпался сноп искр, а в голове зазвенело пуще прежнего. Чей-то томный, тихий и снисходительный голос мягко шептал под ушко: — Да, Гарри. Ты ведь знаешь заклинание. Давай, я знаю, ты хочешь. Эта женщина убила твоего близкого, никто тебя за это не осудит. Тебя все поймут, Гарри. Ты понимаешь, это то, чего ты хочешь, это было бы только честно, Гар-р-ри. По спине пробежал морозец, от лица окончательно отхлынула кровь. Если всего лишь секунду назад Гарри Поттер действительно собирался отплатить Беллатриссе её же монетой, обрушив на ту Авада-Кедавру, то услышав этот голос, противный ему до омерзения, он быстро вернул себе немного контроля и, протрезвевший, резко бросил палочку под ноги и наступил на неё, разломав. Как бы ни был безумен Поттер, было очевидно, что делать то, что говорит тебе твой враг, крайне глупо. Значит, этого Волдеморт и добивался. Именно этого он и хотел. За это и погиб Сириус. Гребаный змей решил избавиться от Гарри Поттера, отобрав у него единственное преимущество: принадлежность к свету. Если бы Гарри уподобился ему, то в долгосрочной перспективе точно бы проиграл. Мальчик попытался успокоить рваное дыхание. Его «жертва» всё ещё корчилась на полу от боли, испытывая адские муки, хотя палочка, источник заклятья, и была сломана. Вот сколько магии, сколько ненависти вложил он в то «Круцио». Так много, что хватает до сих пор, без всякой подпитки. Маленькая часть его всё ещё упивалась этим зрелищем. Гарри подавил её. Да, сейчас ему больно, страшно, он зол на весь мир и на самого себя, но нельзя было позволить Волдеморту добиться своего. Опять. Тем более, что, кажется, вот эта вот подозрительная тучка за углом скоро обернётся Тёмным Лордом. Только этого для полного «счастья» не хватало. Блять…

***

Гарри не сдержал истерической усмешки. В нём определенно что-то сломалось тогда, и он не уверен, что когда-нибудь сможет избавиться от последствий полностью. НЕ подумайте, Гарри и сейчас зол, но совсем не так, как тогда. Не так глубоко. Не из глубин сознания. Ему просто горько. С другой стороны, по крайней мере, всё закончилось. Разворачивающийся сейчас суд его не пугает. Это — ничто. Пусть попробует кто-то заикнуться об Азкабане. Уж он найдёт что высказать. Гарри туда не отправится. Он не сомневался, что сможет доходчиво донести, на ком висит огромная доля вины. Если бы только эти чинуши поверили Гарри и старикану Дамблдору… Если бы они хоть раз доверились тому, кто спасал задницы обитателям волшебного мира уже больше, чем пару раз… И тому, кого считают величайшим магом света… Сириус Блэк был бы жив. Ах, да, до этого они его ещё и засудили без причин. Да, двенадцать лет в Азкабане, и всё ради того, чтобы по возвращении умереть. Что ж, похоже, мир не очень-то справедлив. Пока заседатели возились с бумажками и всё никак не могли начать вершить своё «правосудие», Гарри снова погрузился в воспоминания о событиях того дня…

***

Провалы в памяти. Вот он, Поттер, видит перед собой эту отвратительную рожу без намёка на нос, а вот уже вид ему заслоняет спина Дамблдора, пришедшего, конечно, в каком-то смысле вовремя, но нельзя ли было, сука, пораньше? Спасибо. Поттер усвоил урок и особо не лез на рожон, мирно укрывшись за какой-то полуобрушенной стеной и позволяя директору самому иметь дело с Волдемортом. Только вот недолго длилось счастье… Волдеморт с помощью заклинания, похожего на Легилименс, буквально проник в Гарри и пытался захватить его тело. Конечно, Гарри не собирался так легко дасться ему. Теперь он знал, что их отличает. Ему даже не понадобились все эти слащавые речи директора, он сам всë понял. Гарри — человек. Он способен на любовь, на дружбу, на искреннюю, а не пустую ненависть, на поводу которой не намерен идти. Никогда Тëмный Лорд не сможет познать этого. И потому Гарри Поттеру его жаль. Такой простой милой вещи, как жалость к нему, хватило, чтобы великий Лорд Волдеморт как ужаленный выскочил из сознания мальчишки. Гарри и Дамблдор ещё долго играли друг с другом в гляделки, пытаясь прочесть, что у кого на уме. Как всегда, Поттер не смог интерпретировать мягкий снисходительный взгляд директора никак. Альбус умело скрывал всякие свои настоящие эмоции, оставаясь невозмутимым. Только вот и он в Гарри не нашëл того, что искал. Заглянув в глаза мальчика, директор словно провалился в бездну. Волшебник подавил желание вздрогнуть. Его пытались прочитать. — Гарри…

…

… Профессор —

Он плохо запомнил обмен любезностями с директором.

— Прости, Гарри, я думал, если отстранюсь от тебя в этом году, то у Волдеморта не будет причин пытаться использовать твой шрам, чтобы добраться до меня. Гарри ему ничего не ответил. Хотелось бы верить в искренность этих слов, но его не покидали смутные сомнения. Мерлин знает, как он нуждался в поддержке со стороны кого-то авторитетного. Этот «план» Дамблдора по его защите, по итогу, не помог, а только ухудшил ситуацию. Хм, когда-то было иначе? И вообще, был ли этот «план» на самом деле или профессор выдумал его только что? Хотелось конечно верить в лучшее, но что-то пока на это не было сил. — Директор, там, в зале, я… Гарри не успел договорить. Он пошатнулся, а в глазах потемнело. Адреналин в крови мальчика выветрился, так что ничто больше не могло поддерживать его в сознании после сильного магического истощения и множества физических травм. Гарри сполз по стенке на колени. — Женщина, пожирательница смерти… я её… ей… Гарри прервался на кашель, обрызгав ледяной мощёный камнем пол своей горячей бурой кровью. Альбус бросился к нему и подхватил за руки: — Не говори, Гарри. Ты зря тратишь силы. Нужно срочно тебя доставить или в Мунго, или, по крайней мере, к мадам Помфри. — Нет. Это важно. Она убила Сириуса. Меня пытались удержать, но… Я вырвался, догнал её. Глупость, понимаю, что глупость. Правда, директор, я не знаю, что это было. Всё как в тумане. И вдруг — круцио. Я наложил на неё. Потом хотел… не стал. Понял, этого-то Воландеморт и добивался. Мне не жаль её, но какой же я идиот, что повёлся на этот «вещий» сон… Просто проверьте залу, ладно? Возможно эта убийца скоро будет в состоянии сбежать. — Гарри, ты, верно, бредишь. — За кого вы меня, чёрт возьми, принимаете?! — Сорвался Гарри на сиплый крик. Секунду назад он всё как на духу выложил старику, и сам не понял, с чего так расчувствовался перед ним. По старой памяти? Или это заклинание? Нет, до такого Дамблдор бы никогда не дошёл. Таки вот, он, значит, тут во всём добровольно сознаётся, а ему вменяют сумасшествие? Ну и ладно. Ну и не очень-то хотелось. — Убедитесь во всём сами, хоть раз, просто послушайте меня, и отправьтесь в залу, пока опасная преступница — пожирательница смерти, способная убить таких волшебников, как Сириус Блэк — не сбежала на свободу. — Конечно, Гарри. Поттер знал, что где-то должен крыться подвох, если профессор так легко согласился. И он был. — Quiesce Dulce Somnolus! — прошептал Альбус, слегка прикоснувшись палочкой лба мальчика. Мерлин видит, ему это нужно, но сын Джеймса упрям также, как он. Слишком упрям для своего же блага. Только на собственной силе воли Гарри мог оставаться в сознании, так что не потребовалось вкладывать в чары много магии, чтобы они подействовали в полную силу. (Конечно же, Дамблдор не оставит прислужницу тёмного Лорда, которая, со слов не вполне здравомыслящего на тот момент ученика, должна сейчас отходить от Круцио, без внимания. Если вы спросите его, он бы предположил, что если Круцио и было, то явно не в столь изощрённой форме, в которой его обычно применяли. При всём желании Гарри бы не нашёл в своём сердце достаточно злобы, оно бы столько не уместило. Кроме того, он не был садистом. И, наконец, Круцио — это не то заклинание, которое вы можете правильно применить с первого раза. Требуется большая концентрация, требуется понимание своего намерения. Но Дамблдор так и не ощутил магическую ауру Сириуса Блэка. Значит, он действительно был убит)

***

Герой вновь на миг вынырнул из закромов памяти, услышав голос министра Фаджа, что нынче вызывал только рвотные позывы: — Настоящим объявляю слушание по делу Гарри Джеймса Поттера и применению им непростительного заклятия Круцио, открытым! Предоставляю первое слово стороне обвинения. Неизвестный Гарри человек, прокурор, наверняка один из дружков министра, с важным видом встал и, поклонившись, заговорил: — Гарри Джеймс Поттер настоящим подозревается в применении заклятия Круцио на человеке, всё верно. Пострадавшая сторона — преступница Беллатрисса Лейстрейндж — сейчас не в состоянии представлять свои интересы, по причине отбывания наказания за собственные преступления в Азкабане. Тем не менее, чтя законы магического мира, верный принципам честного и справедливого суда, представлять интересы Беллатриссы буду я, по назначению министра. Вчера, около полуночи, в здании министерства, было применено Круцио, в процессе битвы между Пожирателями смерти и студентами Хогвартса, которых они заманили в свою ловушку. Слова Беллатриссы о применении Круцио подтвердились в ходе расследования. В указанной ей зале была найдена сломанная палочка, магическая экспертиза показала, что она принадлежала подсудимому, и последнее использованное заклинание на ней — никакое иное, кроме Круцио. До ушей Гарри донеслись шепотки, щелчки фотокамер. Маразматики додумались сделать заседание открытым. Чего они хотели этим добиться? Он понятия не имеет. А что уж говорить о целом гребаном суде из-за того, что он «посмел» применить на эмоциях такое ужасное заклинание на том, кто был убийцей и сам подобным не гнушался. Хотели ли его засадить в Азкабан, а может, ограничиться условным сроком, предупреждением, штрафом — что угодно. Гарри им этого не даст. Фадж снисходительно ухмыльнулся, ну точно ангел, и обратился к нему: — Сторона защиты, вам есть что сказать в своё оправдание? Гарри ждал этого момента так, так долго. Конечно, за него может сейчас говорить адвокат, то есть старик Альбус, но он хочет сам, тем более, что стратегия давно была согласована: — Есть, сэр. Утверждается, что я — тот, кто применил заклинание, на основании того, что палочка, которая была для этого использована, принадлежит мне. Однако же ей мог воспользоваться кто угодно другой против моей воли. — Вы отрицаете свою вину? — Всё немного сложнее, господин министр. Я не считаю себя преступником, но я не помню ночь нападения. С одинаковым успехом виновным могу быть я или любой другой человек. — Что ж, очень хорошо. Вы готовы подтвердить свои заявления под веритасерумом? — Сэр, я вижу, вы кое-что упустили из виду: при всём желании, я не могу. Несовершеннолетним строго противопоказано его применение. Хотя профессор Амбридж это нисколько не смущало, гм. Полагаю, для министерства это в порядке вещей, забывать о собственных законах. Свидетелей произошедшего нет, весомых доказательств тоже. Почему бы вам просто не поверить мне? Презумпция и всё-такое. Кажется, вы уже судили меня раньше, и вот мы снова здесь. Хоть на этот раз, предлагаю поступить разумно, не обвиняя попусту того, кто неоднократно сражался с Волдемортом, и кто неоднократно страдал от вашего бездарного командования. Предположим, чисто гипотетически, это действительно был я. Вы собираетесь упечь меня в тюрьму за боль, причиненную пожирательнице смерти, вероятнее всего, в состоянии аффекта? При том, что никаких серьезных физических повреждений она не получила, как и вреда здоровью. Вот, что вас сейчас волнует? Не тот факт, что Волдеморт вернулся, вернулся окончательно, как бы сказать, официально. Прямо как я вас и предупреждал. Ах да, вы же и тогда мне не верили, обвинили во лжи на весь магический мир. И что же мы видим теперь? Гарри Поттер оказался прав. Только вместо реабилитации в глазах общественности мы начнем строить ему новые козни. Да я готов дать руку на отсечение, что четверть присутсвующих уважаемых членов министерства использовали Круцио хоть раз в жизни, и это осталось без последствий. Кровь отхлынула от лица Фаджа и в сердцах он бросил: — Да как вы смеете! Опустим остальные абсурдные заявления, но обвинять нас в чем-то подобном! Гарри ухмыльнулся, заметив волшебную камеру, что сейчас снимала их, и сказал уже громче и задорнее: — А уважаемые министры могут подтвердить это под веритасерумом? В конце концов они уже давно совершеннолетние. Окажись все невинными, я бы действительно признал свою неправоту и принес подобающие извинения! Фадж зарычал от разочарования: — Гр-р-р. Хватит этого! Обвинения сняты. Убирайтесь с глаз моих, Поттер. Дело закрыто! Мужчина сошел со сцены, размахивая руками: — Ну, что вы тут толпитесь? Расходитесь! И никаких камер! Поздновато спохватился: журналисты уже успели насобирать материала столько, что они могут кормиться только этим полгода. Это будет сенсация!

***

Не успел Поттер перешагнуть порог Хоргватса, и… Честно? Он ожидал чего угодно, но никак не Северуса Снейпа, что явно сторожил эти двери не первый час в ожидании прибытия ненавистного ученика. — Поттер. — Профессор? — Нужно поговорить. Сейчас. Зельевар взмахнул мантией, развернулся на сто восемьдесят градусов, и с гордоподнятой головой зашагал в известный одному ему пункт назначения, уверенный, что Поттер за ним последует. Что ж, Гарри было интересно, что такого ему хочет сказать Снейп, который совсем недавно зарекался как-то контактировать с ним вне уроков. Может, это связано с «Круцио», немудрено, что Снейп бы раскусил маленькую ложь Дамблдора и Гарри, как орешек. Снейп их не выдаст, конечно, но что мешает устроить несчастному Поттеру головомойку похуже чем может иной дементор?

Так или иначе, Гарри о содеянном не жалеет.