la brava

О наличии у себя второй причуды Бакуго Кацуки узнал совершенно случайно. Это произошло на втором курсе, когда после драки с Мидорией ему назначили несколько сеансов с психотерапевтом. Причем Изуку, по батанской глупости, сам на эту драку и нарвался. Или же Бакуго устал бесконечно его ловить для разговора наедине, из-за чего немного вспылил. В своей манере. Всё началось с того, что Бакуго пригласил Мидорию на совместную тренировку. В понимании Кацуки, они должны были остаться вдвоем, как, блять, и было запланировано. Он ревностно желал встретиться один на один на тренировочном поле, сражаясь до полного изнеможения, чтобы увидеть восхищение в глазах парня, почувствовать превосходство перед этим кретином и… кое-что ему сказать. Поэтому, когда вечером в зале собралось больше половины класса, Кацуки пришел в ярость. Деку спустя только полчаса подошёл к нему и спросил, почему тот не в настроении. После этого безрассудства в ход пошли кулаки.

***

Бакуго отчаянно пытался понять смысл своих поступков. Подобные поползновения в сторону Изуку начались в конце первого года обучения. В период каникул он ходил на стажировку в агентство Старателя, после которой намеренно шел домой через район Изуку. «Так я пройду на пять километров больше, а значит, стану лучше одноклассников», — оправдывался он, но неизменно задерживался у дома Мидории, вглядываясь в окна. С началом учебы все классы вновь перебрались в общежития, а Кацуки всё отчетливее ощущал желание остаться наедине с Изуку и… сделать много других вещей. При попытке понять собственные чувства Бакуго провел глубокий анализ интернет-форумов. Это было нелегко, но спустя месяц ему удалось принять факт того, что его чувства обрели романтическую форму. У Кацуки было два пути: молчать или говорить. Ни то, ни другое не получалось. Скрывая чувства, Бакуго злился на себя. При попытке завести разговор в нужное русло — злился на Изуку. В основном потому, что тот постоянно был в компании других ботаников, и выловить его в одиночестве становилось настоящей проблемой. Даже если они оставались наедине, Мидория оказывался слишком занятым размышлениями о героях и тренировках, чтобы заметить и понять намеки Бакуго. В один из вечеров он с Деку сидел в гостиной и готовился к тесту. Время было позднее, все уже спали в комнатах. План Бакуго был прост — подсесть вплотную, обратить внимание на себя и озвучить нечто, похожее на признание. У него не получилось осуществить даже первого пункта. Мидория моментально вскочил с дивана и начал пересказывать недавно услышанные новости о супергероях, не давая вставить ни единого слова. Мидории нужно лишь быть собой, чтобы планы Бакуго погрязли во тьме.

***

Теперь же Кацуки Бакуго отдувается в этом кресле душевнобольных за них двоих. Перед ним сидит молодая стройная женщина в аккуратной белой блузке и зауженных брюках, в её руках блокнот, видимо, чтобы подтвердить его неуравновешенность. По кабинету наверняка расставлены камеры и устройства для измерения колебаний его причуды, мало ли он опять выйдет из себя. Бакуго упрямо пропускает её речи мимо и не вслушивается в их смысл. Ему просто необходимо быстрей убраться отсюда, от белых стен почти тошнит. А ещё прямо сейчас он пропускает тренировку в академии, из-за чего просто бесится. Тем временем до него доносится голос психотерапевта: — Тебе стоит перестать прятать свои чувства. Давай сделаем небольшое упражнение и попробуем открыться друг другу! Как же он ненавидел это. Вечно все лезут не в своё дело. И если эта старая карга сейчас спросит про его отношения с Мидорией, то Бакуго взорвется на месте. — Я не собираюсь вам открываться! — вспылил Кацуки и направился прямиком к двери. Ему не нужны были никакие сомнительные практики для того, чтобы общаться с людьми. У него в жизни всё не так плохо. И с Изуку он тоже как-нибудь сам разберется. Однако Бакуго не учёл, что его врач была непробиваемой. — Ты повторишь это упражнение вместе со мной, иначе я попрошу Сотриголову отстранить тебя от обучения ещё на несколько дней! Кацуки замер около двери. Он почувствовал, как его поглощает раздражение, готовое прямо сейчас выйти наружу и начать всё крушить. К занятиям в академии он относился очень серьезно и понимал, что не может ещё дольше пропускать их. Бакуго вовремя берёт себя в руки, разворачивается и тихо садится на то же место рядом с психотерапевтом. Та хмыкнула и поставила перед ним зеркало. — Начнём. Как я уже говорила, ты сильный герой, который может постоять за себя и своих близких. — А как же! — Но с проявлением чувств у тебя проблемы. И пока ты не начал спорить, я напомню, что ты оказался здесь потому, что в очередной раз отправил Мидорию к Исцеляющей девочке. Тебе необходимо перестать вступать в драки и научиться нормально разговаривать. — Я же!.. — Кацуки вполне себе способен это сделать, чего не скажешь о Деку. Нельзя на протяжении полугода так жестко избегать их взаимной симпатии. Или Бакуго себе её надумал… Эта неопределенность заставляла его чувствовать угнетение. — Общение с другими начинается с тебя самого. Поэтому посмотри на себя в зеркало и скажи что-нибудь приятное! У Кацуки задергался глаз. Естественно, он считал себя самым лучшим и, решив поскорее уйти домой, рассказал о том, что является самым сильным, рассудительным, умным и способным героем в академии, что сможет победить абсолютно любого злодея и стать номером один. — Очень… хорошо, Бакуго. И напоследок скажи «я люблю тебя». — Это ещё зачем!? Вы точно психотерапевт? — взбесился Кацуки, засомневавшись в ее компетенции еще на пятой минуте приема. — Это упражнение поможет тебе полюбить себя и добиться успехов! После я обещаю закончить наш сегодняшний сеанс. Кацуки медленно перевел взгляд на свое лицо в зеркале. Ему была мало понятна взаимосвязь этих действий. Он добьется успеха собственными стараниями, а не тем, что будет говорить какие-то глупые слова своему отражению. Тем более он никогда не говорил подобного ни семье, ни друзьям, ни самому себе. Это было странно. — Я люблю тебя. Люблю и ценю. — Бакуго перевёл непонимающий взгляд на врача, та смотрела на своё отражение. — Видишь? Ничего сложного. Видимо, у этой женщины действительно всё просто. Кацуки не понимал, зачем разбрасываться такими словами. Но другим способом он, видимо, отсюда не выйдет. — Я… — Черт возьми, это в самом деле тяжело произнести, будто его сдерживала внутренняя сила. Слова встали поперек горла, отчего Бакуго замер на середине фразы. Это чувство было похоже на страх, окутывающий тело от кончиков пальцев до макушки головы. Страх, о существовании которого Бакуго решительно забыл, поступив в Юэй. — Ты? – Я… люблю тебя, — произнес Бакуго с небольшой запинкой, на секунду сжав кулаки, оставляя на внутренней стороне ладоней следы-полумесяцы. Поначалу ничего не произошло, его вроде даже похвалили и разрешили идти. Но дальше случилось нечто… неожиданное. Причуда, которую Кацуки мог всегда контролировать, начала переполнять его тело. Руки вспотели моментально, поднялась температура. Он не понимал, что стало катализатором, казалось, ещё немного, и его тело расплавится само по себе. — Бакуго, с тобой всё хорошо!? — Женщина схватила его за руку, но от этого стало только хуже. Бакуго быстро отстранился, падая на пол. Всё его тело горело, а внутри будто вот-вот взорвется вулкан. Последнее, что он видит — яркую вспышку собственной причуды, которая осветила весь кабинет, разбитые зеркала и испуганное лицо психотерапевта.

***

Кацуки приходит в себя на следующий день. Открыв глаза, он понимает, что находится в больнице. При попытке осмотреться он падает обратно на подушку и шипит от боли в руках. Они обе были перевязаны бинтами и, наверняка, исцелованы вдоль и поперек Исцеляющей девочкой. После занятий его навестили одноклассники, рассказали, что интересного произошло в дни его отсутствия, и немного подняли настроение. Изуку был с ними и даже остался с Кацуки до самого вечера. Мидория, которого невозможно было поймать для разговора наедине, сам решил составить компанию Бакуго. Удивительно. Однако положение, в котором сейчас оказался Бакуго, не способствовало ни разговору, ни признанию. С колеблющейся причудой он переживал за каждое слово и действие, поэтому сегодня был непривычно тихим. Мидория будто знал, позволяя молчать весь вечер. Когда в палате опустело, Бакуго выдохнул и закрыл глаза. Он плохо помнил, что произошло вчера у врача. Сам факт вышедшей из-под контроля причуды он не забыл и никак не мог понять причину. Может, у него аллергия на психотерапевтов, или отсутствие тренировок вызвало такой эффект. Да-да, Кацуки знал, что такого не может быть. Но даже эти варианты звучали правдоподобнее истины.

***

На следующий день к нему зашли учителя, чтобы поговорить об этом инциденте. Им удалось получить запись с камер в кабинете, а также доступ к термометру колебаний его причуды. Во время приема эти данные необходимо записывать, чтобы лучше понимать состояние пациента. Последние модели даже способны заменить детектор лжи и поставить максимально точный диагноз. — Бакуго, тебе нужно на это взглянуть. — Сразу перешел к делу Айзава-сенсей, включая запись на планшете. Учитель поставил запись с момента, о котором Бакуго не хотелось вспоминать больше всего. Это «Я люблю тебя» было непривычно слышать, так вот как он выглядел со стороны. Не зря собирался признаться Изуку наедине. — Кстати, как там эта женщина? Взрыв был нехилый. — Бакуго стало стыдно, что он не спросил этого раньше. Тем более доктор могла пострадать по его вине. — У нее причуда «сверхбарьер», идеально подходящая под ее должность, так что не переживай. А теперь о тебе. Всё дело в этой фразе. После нее в твоем теле физическая сила и мощь начали расти в геометрической прогрессии. Тебе повезло, что причуда не разорвала тебя на части, — начал объяснять директор Незу. — То есть я чуть не умер из-за дерьмового задания. — Нет, всё дело в твоей новой причуде. Информация повергла его в шок, поэтому Кацуки не мог сказать ничего кроме: — Какого черта?! — Мы не понимаем, была ли она всегда с тобой или недавно пробудилась. Комитет только начал разбираться в этом деле, — поспешил успокоить его Всемогущий. — И когда ты придешь в себя, мы начнем тестировать твою причуду, — заключил директор. В ту ночь пораженный новой информацией Бакуго не смог уснуть.

***

На парковке у больницы его встретил учитель Айзава, чтобы помочь добраться до школы. Прежде чем отпустить Бакуго, они направились в переговорную комнату директора, где небольшим составом собрались преподаватели Юэй. — Бакуго, ты, скорее всего, уже осознал специфику своей причуды, но позволь нам подвести небольшой итог и озвучить дальнейший план действий. За словами директора последовала тишина, Бакуго безучастно смотрел в стену, будто его здесь и не было. На самом деле, ситуация выходила до безумия некомфортной. Ему не была нужна причуда, которая делает его мягким и покладистым в глазах злодеев. — Итак, мы знаем, что твоя причуда работает в качестве усилителя и приводится в действие фразой «я люблю тебя». — Но вместе с этим есть множество неподтвержденных догадок, — продолжил Всемогущий. — Как часто ее можно использовать, на всех ли людей она влияет одинаково? — И самое главное: она активируется только от этих слов или есть и другие? В этом нам предстоит разобраться вместе. Бакуго понимал, что учителя были правы: он и сам побаивался этой причуды. Одно дело — страдать самому, а другое — подвергать опасности других. Как минимум, Изуку, которому он уже долгое время хотел признаться. И если бы это получилось, то вместо Бакуго в больнице лежал бы Мидория? Надо разобраться с этим немедленно. Обсуждение с учителями шло не больше получаса, под конец они сошлись на том, что каждый день после уроков будут собираться в спортзале и тестировать Бакуго.

***

Придя в общагу после общения с учителями, он был окружен одноклассниками. Они столпились на первом этаже, явно ожидая его прихода с самого утра. Каждый пытался узнать, что произошло, тем самым создавая слишком много шума. Ранее в больнице те не доставали его жуткими вопросами, видимо, этому поспособствовал учитель Айзава. — Эй, Бакуго, ты что, решил подраться со своим психотерапевтом? — весело выкрикнул Каминари, явно пытаясь поднять настроение. Однако сейчас это никак не способствовало его благополучию. — Бакуго, ты в порядке? Айзава-сенсей говорил, что у тебя серьезная травма, — пытался выяснить Иида, проявляя не то строгость, не то заботу. Кацуки не видел смысла отвечать: сейчас он стоял перед ними целый и невредимый. Врачи больницы и пришедшая навестить Исцеляющая девочка сделали свою работу, поэтому на его лице и руках остались лишь небольшие царапины. Мина, явно уловившая его настрой, тут же постаралась остудить одноклассников, переключив их внимание на другие вещи: — Ребят, мы же тут наготовили кучу всего, давайте лучше поедим вместе и дадим Бакуго отдохнуть. Пока все начали расходиться и накладывать себе еду, к нему подошел Деку. В своей растянутой толстовке со Всемогущим он выглядел как обычно милым и домашним. — Каччан, положить тебе кацудон? — Смотря кто его готовил. — Мы все… Лично я отваривал рис, потому что боялся испортить мясо, — мягко улыбнулся он, направляясь в сторону кухни. Кацуки пошел следом и облокотился на стол, наблюдая за тем, как Изуку накладывает ему порцию. — Эй, Мидория, — как только парень обернулся, Кацуки продолжил: — Помнишь, что я тебе сказал? — Смотря кто его готовил?.. — До того, как меня отстранили от занятий. — …Чертов деку? — Давай вместе потренируемся в спортзале, — раздраженно фыркнул Кацуки, разочаровавшись в собственной игре. — О, так ты хочешь повторить! Мы же так и не смогли позаниматься из-за… нашей драки. — Я хочу, но ты не будешь приглашать кого-либо еще. — Но… — Ты, я и больше никого. Кацуки забрал из чужих рук тарелку и направился к остальным, ставя точку в их разговоре. В этот раз Изуку точно должен был понять.

***

В первый же день тестирования все поняли, что процесс затянется надолго. Всё потому, что причуда работала всего один раз в сутки. В первый день они не узнали ничего нового, лишь подтвердили, что усиливать Бакуго может и других людей. На второй день Бакуго должен был применить причуду, не глядя на человека: за его спиной стояло пятеро учителей. В один момент вокруг Всемогущего появилось ярко-розовое свечение, гипотеза подтвердилась. Если были опасения выхода причуды из-под контроля, Айзава был наготове. Таких случаев было всего два в течение первой недели, чем Кацуки неимоверно гордился. Казалось, что они изучили эту причуду вдоль и поперек, но учителя настаивали на продолжении тренировок. Так, они помогли ему научиться контролировать причуду и не стесняться пользоваться ей. За месяц Бакуго столько «признавался в любви», что был готов повторить это с Изуку на тренировке, которую они так и не провели. — Ты не забыл? — уточнил Бакуго, задержав парня у его парты, прежде чем тот покинет кабинет. — Ты про тренировку? Конечно, я помню! — Отлично, как насчет этой субботы? — Я… — Мидория на секунду замолчал и нахмурился, видимо вспоминая свой список дел, — кажется, свободен. — заключил он, устремив довольный взгляд прямо на него. «Было бы славно», — подумал Кацуки, и они вместе отправились в общежитие.

***

В субботу утром Бакуго понял, что было бессмысленно встречаться в спортзале, если они могли пойти вместе из общежития. Тогда Бакуго не потеряет такие моменты, как неловкая прогулка до зала, сборы в раздевалке и большое количество невинных улыбок Изуку. Всё, что касалось Мидории, было неловким, невинным и милым, даже несмотря на то, что он наследник «Один за всех», способный на масштабные подвиги и разрушения. Как и ожидалось, шли до зала они под рассказ Деку о причудах. Бакуго большую часть времени размышлял о том, какой же Мидория предсказуемый. В хорошем смысле. Казалось, он анализировал причуды каждого человека, с которым сталкивался. Кацуки пару раз видел, как Изуку помогал людям с их причудой: расписывал ее преимущества, недостатки и план тренировок, который помог бы раскрыть и улучшить способность. Уже в самом тренировочном зале, похожем на часть настоящего города, во время разминки Бакуго уловил странную формулировку Мидории: — …Когда он мне это сказал, я сначала не поверил! Но когда он поклялся, то у меня не осталось другого выбора, как… — Притормози, о чем это ты говоришь? — Я о том, что у тебя появилась новая причуда! Мне Всемогущий сказал, только вот о ней неизвестно ничего. Точнее, он сказал, лучше у тебя спросить… По мере того как Мидория бормотал всё быстрее, у Бакуго начал вскипать мозг: — Какого хрена ты несешь!? — Каччан! Это же очень круто, покажи ее, мы могли бы вместе ее улучшать. Перед глазами тут же пролетели яркие картинки: они вдвоем практикуют причуду любви. Насколько это выглядело горячо, настолько Бакуго желал поскорее признаться Изуку. Но также он понимал: если не сказать напрямую «я люблю тебя», Мидория не догадается никогда в жизни. — Я... — Кацуки уже хотел было накричать на Изуку, но понял, что рано или поздно он признается ему в любви. Грубость здесь неуместна, с этой мыслью черты его лица смягчились, маска агрессии спала, и он, наконец, закончил: — Как-нибудь в другой раз. У Мидории расширились глаза от спокойного голоса Каччана, но он старался подавить признаки удивления. Лишь окинул благодарным взглядом, радуясь дружелюбию своего друга детства. Бакуго уже размышлял об этой встрече и пришел к некоторым выводам. Чтобы тренировка переросла во что-то большее, романтичное, необходимо всё грамотно спланировать. В его идеальном плане Мидория должен был проиграть в битве и оказаться на земле, прижатый телом Кацуки. Бакуго свято верил в свою идею. До момента, когда всё перестало идти по плану. Они сражались уже на протяжении часа, Бакуго лидировал со счетом «два–один» и собирался выиграть. Изуку, казалось, нисколько не устал, поэтому Бакуго решил брать неожиданностью. С максимальной скоростью он перемещался от одной стены к другой, пытаясь запутать Мидорию. Через несколько минут преследования Кацуки смог оторваться и спрятаться за зданием постановочного городка, Изуку не должен был заметить его. Забравшись на крышу, Бакуго стал выжидать момент. В секунду, когда Мидория двинулся в противоположную сторону от его здания, Бакуго прыгнул, стремительно разгоняясь. В мечтах он уже провернул трюк и оседлал бедра Мидории, так бы оно и было, однако Кацуки неожиданно ощутил жар в груди, такой знакомый и неизведанный одновременно. Он оглянулся проверить руки: вокруг перчаток было бледное, почти прозрачное, розовое свечение. Этот факт моментально его напугал, неужели он где-то проговорился или причуда дала неожиданный сбой. Он допустил фатальную ошибку еще в тот момент, когда обернулся. Его концентрация пропала, а скорость сбилась так, что Изуку всё же смог его заметить. Но он не сдвинулся с места, осознавая, что с Бакуго что-то не так. Прибывая в небольшой панике, Кацуки не видел ничего перед собой, а секунд до падения оставалось все меньше. Мидория, заметив, что Бакуго скоро врежется в железное ограждение, незамедлительно сдвинулся с места. За секунду до столкновения он оттолкнул Каччана в сторону, но по инерции они все же не смогли затормозить, поэтому кубарем покатились по полу. Кацуки после резкого падения пришел в себя, тут же замечая Изуку, нависшего над ним. Он прижимался своими бедрами к бедрам Бакуго, приковывая его к полу. Потрясающе, план как всегда провалился. Однако факт интимности сохранился, такая поза Бакуго нравилась даже больше. Он медленно поднял взгляд на смущенное лицо Мидории, забавляясь такой реакции. Увидев, что Кацуки пришел в себя, он тут же забормотал: — Каччан! Ты в порядке? Что случилось? Когда ты перестал себя контролировать, я начал переживать. Хорошо, что ты не врезался, а то опять бы пришлось идти к Исцеляющей девочке, а потом объяснять учителям, что всё это — несчастный случай, ведь это действительно он… — Изуку, перестань, я в порядке, — прервал его Бакуго. — Я рад! — Можно я встану? — как можно осторожнее спросил он. К Мидории будто неожиданно пришло озарение, он осмотрел их позу, ойкнул и резко отскочил от Бакуго, падая назад. После чего неловко поднялся на ноги, потер затылок и поспешно направился в раздевалку, тихо попрощавшись. Кацуки смотрел ему в спину до момента, пока он не пропал из виду. Оставшись в полном одиночестве, он поднялся с пола и, сняв перчатки, осмотрел свои руки. Видимо, причуда колебалась из-за Мидории, как объекта его влюбленности. Он не мог этого знать наверняка, но чувствовал, что это правда, будто причуда отправила послание напрямую ему в мозг. Кацуки выждал еще десять минут, чтобы дать время Деку уйти, и направился в раздевалку. «Два–два», — вспомнил он. Только это уже было не важно.

***

Находясь на втором курсе и имея временные лицензии, класс 2А частенько выбирался на патрули или персональные задания. Бакуго после перерыва в полтора месяца, в связи с тестированием причуды, вернулся в строй. После окончательной проверки новых способностей Бакуго, Айзава-сенсей перед серьезными заданиями говорил, что в экстренной ситуации у них есть козырь в лице Каччана. Одноклассники, естественно, недоумевали и пытались узнать о новой причуде, но Бакуго корчил недовольное лицо, предпочитая игнорировать их. Ему никогда бы не хотелось применять эту причуду на ком-то кроме себя и учителей. По привычке. Бакуго думал, почему нельзя настроить причуду и выбрать для каждого человека свою фразу. Может, тогда он даже гордился бы ее наличием. Он часто представлял, как признается в любви Мидории. Эти мысли появлялись спонтанно, и Бакуго никак не мог от них избавиться. В них Мидория недоуменно смотрит на него, потом краснеет и заикается, пытаясь ему что-то сказать. И последний шаг — чувствует, как его тело наполняется огромным количеством энергии. Кацуки подумывал забрать секрет причуды с собой в могилу, однако злодеи были против этого.

***

— Бакуго! Используй свою секретную способность! — крикнул чей-то голос, разобрать который не было возможности из-за шума сражений. — Мы справимся и без нее! Сознание подсказывало, что нет. Подкрепление прибудет еще не скоро, так как их задержали другие Ному. Учителя Юэй, находящиеся поблизости, уже сильно пострадали и больше не могли защищать учеников. У класса 2А остались считанные минуты до полного поражения. Бакуго перевел взгляд на Мидорию и ужаснулся: у того были сломаны обе руки, но он всё равно рвался в бой, используя черные хлысты. Его новая причуда была сильно ограничена по времени, но тот эффект, который она оказывала на человека, был огромным. Он до сих пор помнил случай, когда действие причуды распространилось на него. Айдзава-сенсей сказал, что это очень похоже на действие усилителей причуд: всё тело переполняет энергия, готовая тут же вырваться и начать крушить всё на своем пути. Смотря сейчас на Изуку, его неиссякаемое желание помочь, спасти одноклассников, беззащитных граждан, Бакуго был уверен в том, что причуду надо использовать именно на нём. Это не мог быть кто-то другой. Бакуго направил все оставшиеся силы на то, чтобы добраться до него. Всё же кричать через весь квартал — не лучший вариант. Увидев, что тот в затруднительном положении, Бакуго подхватил парня и переместил их на крышу соседнего дома. — Каччан! Что ты делаешь? — Ты сейчас просто молча меня выслушаешь и вновь пойдешь в бой, ясно!? — шикнул на него Бакуго. Он сильно нервничал, вдруг причуда не сработает моментально, и Мидория его неправильно поймет. Или же она распространяется не на каждого человека, что нельзя было полностью проверить испытаниями. В любом случае, Бакуго заранее продумал план отступления и в безвыходной ситуации готов был покинуть эту крышу. — Я… эм, ну хорошо, но… — Изуку, я тебя люблю! — буквально накричал на него Бакуго, крепко держа его за плечи. Лицо и шея Мидории моментально покраснели, а после осознания он открыл рот. Вероятно, пытался что-то сказать, но, предсказуемо, его слова были неразборчивыми и не имели смысла. Это радовало, объяснять сейчас ничего не хотелось. После пары десятков секунд Бакуго пробрало волнение, что все его опасения были не напрасными. Но тут он заметил — руки Мидории уже не казались сломанными и искрились накопившейся внутри энергией. Постепенно «любовь» восстанавливала Изуку и давала силы в большом объеме, как этого и требовали его многочисленные причуды. Наблюдая за этим, Бакуго не ожидал, что эти самые руки потянутся в его сторону. Вернувшись в реальность, Бакуго ощутил вокруг сильную энергию, Мидория прижался к нему всем телом. Его сердце часто билось, заставляя Кацуки подстроиться под его ритм. — Я тоже люблю тебя, Каччан! — промычал Изуку в его грудь, не собираясь отстраняться. Это конечная, как Бакуго привести его в чувства и вернуть к бою? А главное, как заставить себя отложить мысли об ответном признании? На такой случай был беспроигрышный план: напомнить о существовании злодеев. — Мы поговорим об этом позже, а сейчас ты должен спасти всех, — произнес Кацуки, неловко поглаживая напряженные плечи парня. — Спасибо! Бакуго несколько секунд наблюдал за удаляющимся парнем, после чего побежал помогать эвакуировать оставшихся граждан. Работы было достаточно, многие люди застревали в завалах от разрушенных домов, прятались в удаленных местах района, пытались бежать самостоятельно. Каждая секунда была на счету. Но даже так краем глаза он видел, как Мидория изо всех сил сражался. Яркие искры розового и зеленого вспыхивали то тут, то там. Бакуго плохо видел происходящее, но внутри каждое действие откликалось приятным теплом.

***

Когда последствия битвы с Ному были устранены и всем ученикам была оказана медицинская помощь, их класс вернулся к занятиям. К Бакуго каждый день подходили разные люди, пытаясь узнать, что же за причуда спасла их всех в тот день. Раньше всех сдались одноклассники. Ученики других классов и юные фанаты героя отступать не собирались. Но и их количество с каждым днем уменьшалось. Ни с кем, кроме Мидории, говорить он не собирался. На протяжении всей недели они лишь неловко переглядывались. Точнее, Бакуго постоянно ощущал знакомый взгляд, но никак не мог поймать его. Мидория быстро отворачивался и уходил в противоположную сторону. Или же специально опаздывал на занятия, чтобы времени на разговор не осталось. Один раз Мидория даже пропустил из-за него завтрак, так что в остальные дни Бакуго приходилось просыпаться на час раньше, чтобы Изуку не голодал. До сих пор у Кацуки получалось сохранять терпение. Однако он начал беситься, когда в следующий понедельник всё повторилось. Сегодня Бакуго понадеялся, что его перестанут игнорировать, поэтому проснулся как обычно. Спустившись на завтрак, он встретил Изуку. Тот сидел в кругу друзей и оживленно о чем-то рассказывал. Сонный Бакуго не вслушивался в чужую болтовню, лишь наложил себе омлет и издалека стал наблюдать за парнем. Зеленые кудряшки торчали в разные стороны, вызывая внутренний смех. Бакуго разрывался между желанием расчесать непослушные волосы или взъерошить их, еще больше запутывая. Но потом его заметила Урарака, а следом и остальные. Все начали желать ему доброго утра, но Бакуго неотрывно следил за Изуку. Тот резко повернул на него голову и приоткрыл рот в удивлении. — Ой, ребят, мне, кажется, пора, — пробормотал Мидория, на автомате подхватывая рюкзак и пятясь в сторону выхода. — Деку! — крикнул Бакуго, но его успешно проигнорировали. — Черт. Позабыв о завтраке, Кацуки выбежал за ним, благо, тот не успел скрыться из виду. До урока оставалось достаточное количество времени, поэтому они петляли между зданий, наворачивая третий круг. Их погоня продолжалась бы вечно, однако вскоре Изуку замедлился и остановился у размашистого дерева. Он аккуратно присел и, печально вздохнув, прислонился спиной к стволу. Мидория превратился в маленький аккуратный комочек, при взгляде на который всё желание ругаться испарилось. — Ты перестал убегать. — Решился нарушить тишину Бакуго. — Прости меня, я всё испортил. Изуку выглядел обреченно, его несокрушимый образ спал. Пальцы побелели, до боли сжимая колени. Нужно было отвлечься, переключить мысли на что угодно. — Ты… За что ты извиняешься? — Бакуго смог подавить гнев и почти что ласково заговорил с Изуку. Внутри он определенно был зол, но распространять негативные эмоции не хотелось. — За то, что признался и испортил нашу дружбу. Я… только в больнице понял, что произошло. Всемогущий помог мне разобраться в твоей причуде. Если бы я только знал, что это лишь фраза, активирующая причуду, то и слова бы не сказал! Я помню, как было тяжело наладить наши отношения в прошлом году. Но мы справились, перешагнули тот этап нашей жизни и вновь стали друзьями. Это действительно было чудесное время, я даже мечтал, что в будущем мы станем напарниками… Еще раз прости меня, но от своих слов я не откажусь… Я люблю тебя и не собираюсь скрывать. Ты должен знать. Бакуго как никогда внимательно вслушивался в бормотание Изуку, не перебивая и не мешая ему донести переживания. Заключительная мысль была ему близка, осталось только озвучить ее поскорее, чтобы стереть с лица Изуку грусть. — Ты мне тоже, точнее, я тебя тоже, ну, того самого. — Пытался объяснить Кацуки, видя непонимание в глазах Мидории. — Слова, из-за которых ты переживаешь, повтори их. — Я люблю тебя, — понуро пробурчал он. — Я тоже... поддерживаю тебя в этом вопросе. Изуку развернулся к нему и потупил взгляд, пытаясь понять смысл. Бакуго дал ему время и вскоре добился результата: эмоции на чужом лице сменялись с одной на другую, пока он не пришел к решению: — Получается, ты тоже… но не можешь говорить мне этих слов? — Ага. — Нахмурился Каччан, глядя куда-то сквозь Мидорию. После пары минут тишины Изуку встрепенулся и мягко обхватил запястье Бакуго, обращая внимание на себя: — Тогда говори: «Я с тобой», это… Мне это нравится. И давай вместе ходить на тренировки, наверняка ты способен контролировать мощность передаваемой силы. С помощником в лице меня мы быстро справимся! Бакуго хотел прервать поток его слов, но Изуку вцепился в его плечи, не в силах остановиться: — Или ты можешь сказать: «Я тебя люблю» в рамках тренировки, а потом... — А потом мы пойдем на свидание, и я повторю это так много раз, чтобы ты наконец понял мои намерения, — закончил за него Кацуки. Их лица были близко друг к другу, но оба они были способны потерпеть до более благоприятной обстановки. Они знакомы уйму времени и всегда находились неподалеку, какие бы отношения их ни связывали. Романтика — нечто новое в их повседневном сценарии жизни, но и с этим они справятся. Особенно после того, как вечер того же дня они провели в обнимку, пытаясь удовлетворить ненасытность друг друга. С горячими поцелуями на устах гораздо сложнее контролировать ситуацию, но от этого только приятнее и сильнее хочется залезть в чужое сердце и остаться там.