Парламент

—Встань.-властный голос учительницы раздаётся на целый кабинет. Девушка даже не думает вставать, взгляда не поднимая, продолжает рисовать новые эскизы партаков в тетрадке по биологии.-Вставай-вставай. На язык-то ты остра, а когда дело до ответственности доходит, ты отмалчиваешься.-азарт загорается в глазах зелёных и девушка подымается, бросая ручку куда-то в сторону соседки.-Извинись перед Дашей. Да щас. Голову влево наклоняет, смотрит так презрительно на первую парту, на заучку. Вот же сука. И сидит главное, овечку строит, прикрывая прыщавые щёки русыми волосами. Не то, чтобы шатенка плохо относилась к прыщам или подобной дичи на лице, совсем нет. Она относилась так к однокласснице. Скучной, нудной. К той, что влюбилась в Малышенко и пыталась обратить на себя внимание враньём и бесполезным дружелюбием. Что за бред. Виолетта головой вертит отрицательно, молчит, руки на груди складывая. —Малышенко. Извиняйся, или же я немедленно доложу директору о твоих выходках.-учительница молоденькая, только после университета. Мария Владимировна конечно может быть и вправду страшна в гневе, но явно не настолько, чтобы Виолетта в мгновение ока изменила своё поведение, отточенное годами, закалённое матерью пьющей и несуществующим отцом. Виолетта всегда такая. Безбашенная, живущая только одним днём, постоянно весёлая, мечтающая о свободе, собственной ванной с большим, панорамным окном и пачкой чипсов со вкусом краба. О, и ещё офф вайтом шлефануть. Мечта. —Вперёд.-хриплым, невнятным голосом. Уже мечтает свалить со второго урока и направиться в курилку школьную, увидеться с Лизой, переписать алгебру и благополучно её-же и прогулять. Мария Владимировна задыхается от возмущения, дует губы, подкрашенные светлым, пыльно-розовым карандашом для губ. Стучит каблучками и чуть-ли двери с петель не срывает. О, месть будет быстрой. Виолетта хватает за волосы Добренко, оттягивая, с удовольствием наблюдая за едва видимыми слезинками. Даша быть может не красотка, но личиком её не обделили. Виолетта помнится дружила с ней до восьмого класса, пока та не начала намекать на что-то большее, призывая обратить на себя внимание. То пожалуется, что на и так обтягивающую кофту воду выльет, то Виолетта якобы ручки отберет и вышвырнет в окно. Малышенко никогда до этого не была настроена враждебно, но клевета-не для неё. Дашу отпускает, прекрасно зная, что одноклассники ей добавят, за любимую звёздочку Виолетту. Душу компании, за единственную, которая каждому по сигаретке раздаст, которая спиздит у матери деньги и купит бухло. Добренко влетит по полной. Но она кажется этим даже наслаждается, словно Виолетта дрова в камин кидает, наблюдая за пламенем. Шатенке откровенно похуй на заучку. Ну была она прикольной в классе там шестом, ну симпатичная. Но бесячая, до ужаса. Ну конечно. Она же не блондинка с одиннадцатого А. Быстро закидывает тетрадку с эскизами для себя и клиентов в рюкзак новый, с прикольным кармашком за заклепке на боку. Кидает последний взгляд на свою соседку-Идею. Прикольная. С ней траву покурить можно. *** —А ты чё это тут? Страха лишилась?-блондинка сигарету себе поджигает и прикуривает, отдавая какой-то очередной девчонке. Стрижка под машинку, ёжик, крашенная. Разве такие нравятся этой блондинке? Точно нет. Виолетта знает. Спортсменка прикуренную сигарету передает девочке помладше, наверное с восьмого класса. Малышенко даже смешно становится с этой картины… «Развращение» Медведева К.А. А звучит-то как. Они тихонько с чего-то посмеиваются, не обращая внимания на шатенку. Скукота. Виолетта так надеялась, что сегодня ей снова дадут по ебалу, быть может заставят скурить всю пачку разом, потому что курить такой дешман стыдно даже ей. Вот бы парламент, да с Кириных рук.. Очередная девчуля исподлобья смотрит, спрашивая что-то у Киры. Наверное, кто такая и откуда знакомы. Хотя как тут не познакомишься. —Чё, Малышенко, других курилок в школе мало? Топай давай.-усмехается, знает змея, что Виолетта ревнивая до ужаса и лишь ближе Юлю с восьмого прижимает. А та теряется так мило, сладко, девственно, что Медведеву воротит. Ей и вправду такие не нравятся. Виолетта достаёт тетрадку свою, быстро перелистывая портреты различные и достаёт ручку, бедро расчерчивая. В порыве ярости и ревности должно получиться симпатично, Виолетта знает, куда направлять свою энергию. Хоть чему-то мать учила. Совсем давно, в детстве. Больно? Злишься? Найди, где это поможет. Найди, куда это девать. И Виолетта нашла, далеко не на радость матери. Расчерчивает полосы, пририсовывая пару звёзд и планет в готике.. —Может в киношку сходим? Такой фильм вышел.. Закрашивает потихоньку, чуть разворачивая тетрадь для удобства.. —Посмотрим. Сколько у тебя уроков? Перелистывает страницу и рисует бокал, теряя нить вдохновения.. —У меня семь. А у тебя восемь. Я тебя подожду. Сходим в ларёк? Бабушка попросила там чёта купить.. Не получается сосредоточиться.. —Можно. Тогда к кабинету физики моему подойдешь, а то её пропускать нельзя, сорян.. Линия кривая, карандаш слишком мягкий… —Хорошо, Кирюш. Блять. —Вы может ещё ебаться при мне начнёте? Че тянуть-то?-подрывается, злая, ревнивая, взбалмошная, утратившая вдохновение. Эх, мам. Я даже тут проебалась. Тетрадку в рюкзак суёт быстро, подходя ближе к блондинке с одиннадцатого, голову чуть приподымает, плюя на разницу в росте и возрасте, смотрит угрожающе. Мол, пойдешь с ней и я за себя не ручаюсь. Забирает из рук восьмиклассницы до сих пор безызвестной сигарету дорогую, вкусную, хватает за ухо и выводит из туалета. Нечего тут блять шляться. Двери захлопывает, отрезая один из путей к отступлению, оставляя лишь открытые окна. На случай, если Кира захочет её выкинуть. —Это что за цирк? —Это я спросить хочу. Ты только что девушку мою выпроводила за двери. Может сама бы лучше ушла?-напущено, не по-настоящему, не по Кириному. Теперь это не только цирк начинает напоминать, но и постановку актеров. Самую первую их, пока они ещё не опытны. Мда. —А чего ж ты сразу не первоклашек сюда притянула, а? Или сиськи у них ещё не выросли?-пошла жара. У Виолетты глаза кровью наливаются, а голос походит на хрип, чему виной дешманские сигареты. —Тебе есть дело до этого, а, Малышенко? —Есть. И ты знаешь. Слишком близко. Ещё чуть-чуть и кончики носов соприкоснутся. Ещё немного и даже Кира потеряет всякий запал, желая прекратить ругаться и впечатать в стену, параллельно схватив за талию. Быть может Медведева бы именно так и поступила, если бы не картина, которую видела около недели назад. Виолетта не лучше, сама недавно обжималась в какой-то девчонкой с параллели. То языком губы мазнёт, то руку на талию положит. И Кире пожалуй больших трудов стоило, чтобы так-же, как девушка, не схватить эту мадам,—крашенную блондинку с тупой татушкой на шее-за ухо и не выпроводить нахуй из чужой квартиры. Кира лыбится и достаёт ещё одну сигарету. Ну пароход, ей Богу. Поджигает и выдыхает реально вкусный дым в лицо напротив, которое желает уже наконец попробовать этот ебучий дорогой парламент. А Медведева знает, продолжает издеваться, неотрывно в очи зелёные, самые пожалуй яркие на свете, всматриваясь. Кира отступает на шаг, подхватывает рюкзак Малышенко с Пола, который упал в какой-то момент с плеча ровесницы. Достаёт блокнотик с зарисовками и долистывает почти до середины, пока Виолетта в ступоре. Такого ещё Медведева не выдавала. Шатенка в себя приходит и старается выхватить собственный блокнот, вспоминая о пикантных и не очень-то приличных зарисовках. Кира лишь подымает блокнот над головой и улыбается хитро так, как будто знает, кому принадлежат главные роли порно-зарисовок. Виолетта грудью прижимается к чужой, губами доставая до подбородка, пока изо всех сил тянется за вещицей, на первых взгляд совсем не приметной. Ни тебе наклейки яркой, ни подписи, кому принадлежит, ни глупого рисуночка налепленного на обложку. Простой чёрный блокнот. Даже не закладок. —Верни, Медведева.-а Медведева даже не думает возвращать. Кладёт правую руку на талию тонкую, осиную, ближе прижимая, уже даже не заботясь о звонке, который свидетельствует о начале физики. Ни о Юльке Чикиной уж точно. Пожалуй ей бы стоило дать об этом знать самой восьмикласснице, но Кира никогда не откажет себе в удовольствии понаблюдать за ревнующей Виолеттой. —А ты мне что? —А что хочешь?-бровку левую поднимает, приоткрывая глаза в удивлении от наглости чужой. Это же блять её блокнот. Хотя судя по зарисовкам, вещица принадлежит именно кареглазой блондинке. Медведева шатенку к стене прижимает, свободной рукой к шее перемещаясь, не переставая гаденько ухмыляться. Твою мать. Щас бы покурить с Её рук. —Меня нарисуешь? Нет. Виолетта ожидала всего, но не этого. Сгоняй мне за пивом, извинись перед восьмиклассницей. Прокричи на всю школу, что ебанутая. И все бы поверили пожалуй и оценили. Или ещё что более смешное, в стиле Медведевой. Но не настолько-же. Малышенко молчит, рот приоткрыв слегка, высматривая что-то в глазах напротив. Медленно кивает и встаёт на носочки, забирая блокнот. Правая рука Киры покоится чуть ниже плеча и Виолетта хотела бы навсегда остаться стоять так. Забыть про свою новую учительницу русского и просто стоять здесь. Представить, что не старалась забыть глаза карие в чужих, не родных, в мутных от алкоголя. Выгоняя из головы образ, как Кира прижимала к себе девочку из восьмого А и как потом этой-же даме даст подзатыльник, если матери её не нажалуется. Малышенко просто хочет остаться тут навсегда. В туалете, где несёт каким-то освежителем воздуха химозным и ноткой морского бриза. В туалете, где никогда нет бруска мыла, что уж говорить о жидком. Просто стоять на грязной плитке, которую не мыли веками, на которой в углу пятна чьей-то крови и мелкие частички порошка. Все надеятся, что стирального или зубного. Да, здесь не веет свободой, о которой так всегда мечтала Виолетта. Здесь не кружит голову ароматом чернил, которые вбивают под кожу. В этом туалете, служащим курилкой всей школе, Виолетта боится оставить то, к чему давно шла. То, о чем мечтала с детства. Но с Кирой-ей хочется оставить все детские и невозможные мечты. По типу оседлать единорога или поболтать по душам с русалкой. С Медведевой здесь хочется курить Парламент и целоваться на зло глупой восьмикласснице. И Виолетта точно осталась бы здесь навсегда. Малышенко медленно открывает блокнот сзади, переворачивает и скромно так, смущаясь, протягивает один из сотни портретов. Улыбается, смотря, как у Медведевой слетает с губ ухмылка самоуверенная, а в глазах читается неподдельное восхищение. Вечно бледная как смерть Кира краснеет, словно ей в пятом классе признаются в любви. Виолетта засматривается и исповедь коротенькую начинает: —Мы на физкультуре были. Это в том году, когда на улице были, в начале апреля. Я форму забыла, в юбке была, помнишь?-Кира от рисунка не отрывается, моргая часто.-И я влюбилась. Знаешь, вот так быстро, прям сразу. Я совсем забыла из-за кого в предыдущий день летела по лестнице и разъебала нос.-смеётся и смелеет, кладя руки Медведевой на плечи, привлекая внимание. —Очень красиво.-единственное, что способна вымолвить сейчас. Перелистывает страницу, ещё один портрет наблюдая.-а этот? —А этот в столовой. Ты мне потом чай в тарелку супа вылила.-лыбится, как умалишенная. Потому что знает, что Кира уже тогда обратила внимание на шатенку с параллели. Медведева блокнот кладёт на подоконник и за талию берёт Виолетту. Пара влюбленных. Фу. Как славно, что подобные нежности у нас будут редко. Мы не переживем столько любви.. Кира целует медленно. Сладко, растягивая. Не как в первый раз, в начале года. Рвано, быстро, чтобы никто не увидел. Не как во второй, на День учителя за кулисами. Рвано, с желанием, с похотью. Не как в третий раз, перед Новым годом, на школьной дискотеке. В темноте помещения, с нежностью и привкусом табака на губах. И даже не как месяц назад, когда вернулись с весенних каникул и безумно скучали друг по другу. Всё-таки не в соседних районах живут. И Виолетта рада. Рада, что теперь, они не будут прятаться, потому что они видите-ли главные враги всей школы, два главных любимчика. А потому что теперь они-одно целое. Пускай без нежностей телячьих, как это все любят. Пускай без дорогих букетов цветом каждую неделю. И пускай даже без официального предложения встречаться. Они всё знают. И знали с самого начала, хоть и сомневались до последнего. Это не любовь, нет. Это нечто более. Более глубокое и непонятное окружающим, для которых любовь-цветы при встрече и плюшевый медведь. Виолетта не обрела свободу. Она обрела счастье. И руки. С которых завтра впервые попробует Парламент.