Предложение.

Проклятая ночная смена. Снова. Время близилось к уже почти двенадцати ночи, в кофейне стояла тишина и лишь легкий туман, кажется, находился на улице. Габриэль сидел за стойкой, положив голову на руки, что лежали на столе. Он выпил уже кружки три кофе, кажется, тот сходил с ума. Это было ужасно. Он даже не знал, что хуже — его положение в жизни, или частые встречи с Калебом. Парень почти был готов убиться — Габри почти не спал, а если и спал, то там, где приходилось. Редко ночевал дома, но коммуналку платил по полной, часто имел головные боли и «сухие» глаза. Оно не могло так продолжаться. Ему проще ночевать на мусорке, зато спи сколько влезет. Блондин понял, что его жизнь вовсе не такая, какую он хотел, понял, что во всем виноват этот безмозглый кабель, которому даже наверное в голову не приходило, что он сделал с его жизнью. Учеба, работа ночью, друзья. Какая личная жизнь, хобби? Единственная его мечта — это просто работать где угодно, но не здесь, что угодно, только не опять впустую проебывать ночь, сидя в никому не нужной кофейне. Габриэль редко давал волю чувствам и эмоциям. В конце концов, в современном мире лучше всегда делать вид, что все хорошо, нежели один раз сорваться и потом до конца дней огребать за это. Но иногда, он не справлялся, а в последнее время и вовсе часто. Недосып, ужасное настроение, завал по учебе, ночные смены — это почти доводило его до нервного срыва каждую неделю, если не чаще. И вот сейчас, сидя в пустой кофейне, в уже двенадцать часов ночи и обнимая свои колени, в которые тот уткнулся лицом, одна слеза все же невольно скатилась по его щеке. Затем еще одна, и еще. Надо было остановиться, это не должно было перерости в истерику. Точно не здесь. Раздался легкий звонок и блондин мигом утер слезы, смотря на входящего до боли убитым и уставшим взглядом. — Блять. Недовольно говорит Габриэль, видя солнечно улыбающегося Калеба, что входит в кофейню. — Я тоже рад тебя видеть, Габри. Чего раскис? Абсолютно непринужденно спрашивает шатен, от чего самому блондину хочется его со всей силы ударить, да вот только со всей силы — это максимум щелбан, парень совсем завял. — О боже, уйди, прошу тебя. Я итак всю ночь просто бессмысленно просиживаю здесь, не сплю днями и ночами, так не делай мое времяпровождение еще хуже. Габриэль правда пытается говорить как обычно грубо, как острый нож проходясь словами по Калебу, но все же его менталка чуть не выдерживает, и он почти чуть ли снова не плачет, мигом отворачиваясь, видя удивленное лицо шатена. — Распусти волосы и один раз поцелуй меня. Так уж и быть, ночных смен у тебя не будет. Ого, это что, была проснувшаяся совесть? На самом деле, она самая. Видя в каком состоянии тот, ради которого он вообще все это затеял, как он совершенно несчастен и убит, Калеб решил, что это действительно было перебором. Он резко осознал весь груз ситуации, почти впервые в жизни встал на место другого человека и Габриэль действительно особенный, ведь раньше он никогда этого не делал и даже не пытался. Посмотреть на все с другой стороны. — Что? Тупо переспросил блондин, все же сумевший подавить очередную волну слез. Идея была заманчивая. Чересчур. Только он почему-то не понял. С чего вдруг, заманчивая идея была предложением этого кабеля, а не мысль отоспаться. Нет, конечно, она тоже, но все же чувство удовлетворения, что в богатом бесчувственном придурке наконец проснулась совесть, все же заставило его почувствовать себя лучше. — Это все детали уговора? Я просто распускаю волосы, целую тебя один несчастный раз и никаких глупых, абсолютно бессмысленных ночных смен? Габриэль почти не верит своему счастью и когда Калеб кивает, почти не думая легко стягивает резинку, чуть почесывая уставшую от прически голову. Волосы мигом упали белоснежными волнами, вперемешку с голубыми прядями, словно лёд, на котором отражается небо. Даже его бледная кожа и даже мешки под глазами… Калеб замер, молча пялясь на блондина, словно перед ним был не убитый студенческой жизнью парень, а величайшее произведение искусства, не меньше. Бровь Габриэля выгнулась в удивлении и тот чуть облизал губы — опять забыл дома гигиеничку, а губы то сохли… Шатен действительно на секунду засомневался, что айдол тут он и это он красавчик, за которым все бегают. Ведь на месте людей, он бы уже давно возвел множество статуй, написал бы дюжину баллад и песен, миллионы строк стихов и еще пару сотен смело храмов. Действительно превосходен. — И чтобы этот взгляд мог значить? Почти смущенно спрашивает блондин, видя, что Калеб не собирается останавливаться в очень интересном разглядывании его внешности. — Ты прекрасен. Почти зачарованно прошептал тот, как будто не стараясь скрыть легкий румянец на своих щеках и до очевидного мечтательный взгляд. — Что? Габриэль почти выдыхает этот вопрос, удивленно распахивая глаза чуть сильнее. — Что? Переспрашивает Кабель, словно наконец выходя из транса. И это божество он собирался погубить работой, отомстить и заставить признать свою неправоту? Боже, каким дураком он был… Да и есть. — Придурок, замолчи и встань нормально, мне нужны лишь дневные смены. Голосу не хватило привычной дерзости и язвительности, но Габриэлю как-то было до глубокого насрать. Парень быстро встал, подошел к его кабелю и смело схватил его лицо в свои руки. На секунду очнулся, понимая, что собирается сделать. Тот чуть смущается, наконец быстро целуя. В глазах Калеба точно фейерверки взрываются, сердце колотится до смешного быстро, словно он влюбленный школьник, хотя что-то из этого сравнения правда. С учётом того, что он уже давно не в школе. Руки инстинктивно пытаются прижать его в ответ, но Габриэль быстро отходит, словно сам ошарашенно смотря на шатена. Из его глаз вдруг потекли слезы, как только их губы сопрекоснулись и Калебу казалось, что он действительно задыхается, смотря на него. — Все, чтобы я даже не слышал слово ночная смена и я в одном предложении. Блондин игнорирует красные щеки, мокрые дорожки от слез на них и внаглую пропускает мимо ушей удары сердца. Да, оно действительно колотится слишком гулко в ушах. С чего бы, интересно… Это радость, что у него есть больше времени поспать. Точно. Очевидно, исключительно по-этому. Габриэль быстро собрал сумку, надел куртку и заплел волосы обратно, все еще видя ошарашенного шатена, у которого чуть слегка были приоткрыты манящие губы. «Пф, что за чушь…» Скомандовал себе блондин и отмахнул любые импульсивные желания. — Ало, раз-раз. Кабель, идем уже, мне надо же как-то дверь закрыть. Или тебя прям тут запереть, чтобы почувствовал, что чувствовал я все это время? С сарказмом бурчит Габриэль и Калеб наконец, вновь, уже который раз очухивается от каких-то простраций. — Да-да, иду. Отмахивается тот, словно не у него все еще на губах вкус этих кофейных губ. — Ты это. Ну… Ночных смен у тебя не будет, но ты с кофе в больших количествах завязывай. Тем более по ночам, теперь уж. Вдруг резко говорит Калеб, вообще непонятно к чему это сейчас было, но от чего-то сердце другого отдалось лёгким нытьем. Конечно. — Тебя ебать забыл спросить, что мне делать. И сам знаю. Габриэль закатывает глаза и отдает ключи шатену, смотря пару секунд в глаза. — Пока, надеюсь, в этом тумане тебя украдет маньяк. Блондин, понимая, что пялится, отворачивается и начиная уходить, внезапно слышит: — Только если этот маньяк будет также быстр как и ты — также быстро украдет мое сердце.