You can be the boss, Daddy

Чуя знал, что перед 14 февраля в магазинах будут толпы. Но он наивно полагал, что это распространялось только на… масс-маркет? Потому что, когда он подростком ходил с друзьями в ТЦ, в это время года всегда было довольно тесно. Но у него не то что бы была возможность покупать себе все, что он видит — не до тех пор как пол года назад он встретился с Дазаем — и оказывается, богатые люди не менее, если не более, подвержены желанию быть особенными для своих любимых в этот день. Видите ли, эта вылазка не была чем-то, что устроил Дазай, потому что это должен быть сюрприз. Его работа буквально заключается в том, что мужчина вручает ему карту и велит потратить его деньги, а порой и помогает ему это сделать, а Накахара и рад. Но они стали… Ближе, на его взгляд. Чуя знает, что не обязан прилагать столько усилий. Осаму будет доволен даже если он придет в мешке из-под картошки. Но он хочет что бы это было чем-то особенным. Он хочет что бы мужчина тоже считал это чем-то бо́льшим, чем отношениями ради денег. Он хочет что бы это было чем-то большим. Вот так он пришел к тому, что перебирает кружевное нижнее белье в женском отделе, потому что мужские модели… Даже не близки. Его взгляд цепляет один конкретный комплект. Вообще-то, он сюда за ним и пришел. Его привлекает не столько черный, глубокий цвет, сколько подвязки с кружевом и крохотными атласным розочками. Само нижнее белье хорошего качества, но оно… Пресное. Если бы он не рвал почти каждый такой комплект после того, как Дазай увидит его в нем, он уверен, у него был бы целый шкаф этого добра. …но не использовать эти подвязки было бы преступлением, на которое он не готов пойти. К тому же, он уже обратился к ювелиру. Раньше он бы даже не смог позволить себе мысль о том, что бы тратить такую сумму на одну ночь. Но это приятно, иметь возможность делать так. Он всё ещё считает Осаму расточительным и легкомысленным на этот счёт, потому что они тратят хорошую одежду, но трудно протестовать когда не можешь перевернуться на другой бок без помощи. Мужчина дичает, когда Накахара прихорашивается для него. Это все еще довольно странно. Он привык бороться за все, что у него есть, но все что ему нужно делать сейчас это быть хорошеньким все время и не давать Дазаю скучать. Ему приходится отогнать эти мысли раньше, чем они дойдут до точки где он начнет считать себя проституткой, потому что все совсем не так. Проститутки только спят с клиентами, он же… компаньон. Он проводит время с Осаму чтобы он не скучал, а взамен получает щедрое вознаграждение. Чуя, на самом деле, не очень-то искал такую работу для себя. Она вроде нашла его сама. Это произошло так внезапно и быстро, что парень даже не осознал все в полной мере, пока Осаму не поглотил его мысли целиком.

***

Он помнит, как шел с вечерних пар. Это был утомительный, чертовски долгий день. Чуя тащил с собой пакет из магазина и сумки с учебы, тяжесть ноутбука убивала его плечи. Все чего он хотел это заварить лапшу, выпить пива и лечь отсыпаться впервые за неделю. У него наконец-то выходной, и он знает что после десятичасового сна ему будет лучше. Но это еще не случилось, так что каждый кто попадется ему под руку рискует здоровьем. Накахара остановился чтобы покурить прежде чем вернуться в общежитие: его сосед не любит запах табака и ему не хочется быть мудаком по этому поводу. Он залезает рукой в один карман, в другой, в сумки, и ничего. Блять. Чуя бессильно жмурится, потирая глаза чтобы вернуть хоть какое-то самообладание. Где-то на переферии зрения маячит огонек от зажигалки. Поворот головы немного слишком резок для его шеи, но он устал и это уже не имеет такого значения. Шаг, два, три и вот он находит себя прямо перед мужчиной с сигаретой. Он только открывает рот чтобы спросить, не найдется ли у него еще одной, но его опережают. Большая ладонь в перчатке уже предлагает ему сигарету. — Хочешь? — голос мужчины ощущается странно мелодичным, почти бархатным. Чуя кивает, бубня что-то невнятное, но благодарное. Это не те, что он берет обычно. Он не экономит на таком, но эта все равно лучше качеством, выглядит дороже. Может быть это освещение, но незнакомец выглядит странно притягательно. Он отмахивается от этого ощущения, в прочем. В свете от фонарей он замечает что-то странное на сигарете, поворачивает ее, щурясь, пытаясь разглядеть что это такое. Это… номер? Накахара открывает рот чтобы спросить что это такое, потому что он почти уверен, что у него галлюцинации от усталости, но все что он видит — кудрявый затылок. Кем он себя возмнил? Как будто кто-то спрашивал его номер. Курить он, впрочем, не стал. И добравшись до общежития, любопытство взяло над ним верх. Чуя не ожидал что ему правда ответят. Но ему ответили. Это ощущалось странно неправильно, потому что он не ходит на свидания с мужчинами, которые выглядят на десяток лет старше него и которые знают его не больше минуты.

***

Чего он не ожидал 14 февраля, так это что ему придется выйти на работу сверхурочно, потому что в последнюю минуту его коллега нашел себе кого-то для свидания, а его босс решила, что таким людям выходной нужнее, чем Чуе. Паршиво. Особенно это паршиво, потому что он не одинок, он вообще-то тоже идет на свидание, просто вечером, и ему нужно привести себя в порядок, потому что это должно быть чем-то особенным спустя долгое время. Но может ли он спорить с кем-то в такой ситуации? Они с Осаму не… в романтических отношениях. Они проводят время вместе ради денег. Каждый раз эта мысль горько колет что-то в груди, но он не может заставить себя признаться в том, что щекочет его подсознание каждый день вот уже месяц. Может ли он даже претендовать на что-то большее? Думает ли Дазай когда-нибудь о нем в таком свете? Чуя кусает губу и возвращается к приготовлению сотого латте за сегодня. Он вроде как продолжает работать чтобы не подводить людей. Он работает гораздо реже, чем раньше, и ему больше не нужны их деньги чтобы выживать, но здесь всегда нехватка рук, так что… он чувствует себя виноватым, думая об уходе. Это же командная игра, да? Телефон в заднем кармане вибрирует несколько раз и он отходит от кухни как только заканчивает с заказом. Это Дазай. Как и следовало ожидать.

Богатый придурок

«Я забронировал нам столик на восемь вечера» -15:22 «Заеду за тобой в семь тридцать, звучит хорошо?» -15:23 Что случилось с «привет»? «Как дела»? Он вздыхает и быстро печатает ответ. Как будто это может быть что-то кроме «да».

«Да, буду ждать» -15:34

Его смена заканчивается через час, так что он должен успеть, по идее. Как только часы показывают пол пятого он уже на улице, очень активно шагает в сторону общежития. Ему нужно больше времени на сборы, потому что там много маленьких вещей и он хочет использовать новую помаду, но наносить только ее кажется таким неуважением к прекрасному бордовому пигменту… Хуже всего, что на улице отнюдь не май месяц, и в Йокогаме обычно нет снега, но погода не становится более теплой. К тому же, его нижнее белье очень тонкое, так что он бы не рисковал. Сосед уже предупредил его, что его не будет ни сегодня днем ни ночью, так что он может не прятаться в ванной, переодеваясь в кружево. Он скидывает все, что на нем есть, запрыгивая в душ. После улицы вода приятно согревает, смывает все тревоги. Накахара невероятно нежен со своими волосами и тратит много времени на уход за ними. Шампуни, кондиционеры, стайлинг, что бы он не использовал, это будут только его любимые бренды, особенно теперь. Все же приятно не думать о деньгах. Ему приходится побриться, потому что даже если у него нет проблем со своим телом, и Дазай говорил ему, что ему все равно на волосы на теле, с тем, что он запланировал он хочет чувствовать себя комфортно в любой позе. Когда он выходит из душа, стекло уже совершенно запотело, так что ему приходится протереть его как следует чтобы собраться дальше. Чуя берет комплект нижнего белья, который он недавно купил, решая что он все-таки не такой плохой. Лучше чем повседневное нижнее белье, по крайней мере. Кружево приятно обхватывает бедра, ощущаясь чем-то совершенно натуральным. Возможно он немного прогадал с размером и на коже все-таки отпечатаются витиеватые узоры, но у него нет времени выбирать что-то другое. Подвязки же наоборот, идеального размера. Они не давят, лишь прилегают к коже теплой шершавостью. Он кидает взгляд в сторону лифчика, но оставляет лежать его в пакете. Он слишком велик для него, да и к тому же, он не хочет зацепиться украшениями за нижнее белье. Накахара делает глубокий вдох и достает из бархатной коробочки украшения. Ему пришлось заказывать их по личным эскизам в сжатые сроки, так что карточка Осаму была очень кстати, такую сумму своими деньгами он бы не отдал… Ему приходится встать к зеркалу поближе. В свете лампы на его сосках поблескивают металлические бусины, это всего лишь ежедневное украшение. Он заказал кое-то особенное. Украшения сделаны из титана, а между двумя бусинами украшения висит по цепочке, середина которых украшена прелестными розочками. Они сделаны из стекла, отчего кажутся хрустальными. Цепочки немного мешают надеть украшения, но он справляется с этим и теперь ему нужно одеться так, чтобы не испортить сюрприз. Для этого он надевает несколько слоев, сначала черную водолазку, затем рубашку которую он когда-то одолжил у Дазая. Брюки сосвсем новые, купленные специально для этого повода… Чуя переводит взгляд на часы на телефоне, сердце пропускает удар. У него осталось жалких 20 минут до выхода. Неужели он так долго был в душе? Волосы приходится сушить быстрее, не заморачиваясь над укладкой. Он слегка подкрашивает глаза тушью, проводя черным карандашом в уголках глаз, имитируя стрелку, но не рисуя ее по настоящему. Он кидает помаду в сумку, а затем замирает у зеркала на секунду. Он почти нервничает. Потому что он хочет рассказать обо всем, что думает, но разве у него есть такое право? Дазай даже не близок к описанию хорошего человека с кем ему стоило бы строить отношения. …но почему мысли о более чувственных свиданиях заставляют его живот скручиваться? Осаму такой придурок, даже не знает что одно его существование портит кому-то жизнь. Боже. Он накидывает на себя пальто, одновременно с этим надевая каблуки. Они не очень заметные, но если он не наденет их, мужчина будет слишком высоким. Накахара почти забывает закрыть дверь за собой. Он сбегает вниз по лестнице, распахивая последнюю дверь и- Вот он. Бедра с практически нарисованными джинсами на них прижимаются к капоту автомобиля. Чуе приходится приложить усилие чтобы смотреть куда угодно, но не на эти бедра. Потому что они выглядят божественно сильными и это правда то, в чем он убеждается заново каждый раз когда они занимаются сексом. Осаму поднимает взгляд от своего телефона, слыша шаги. И он не ошибается. Чуя стоит перед ним, весь такой красивый и невозмутимый, сдерживающий улыбку. Это именно то, для чего Дазай просыпается каждый день, он клянётся. — Я скучал, детка. Нам нужно видеться чаще, ты так не считаешь? — он зарывается носом в копну рыжих волос, прикрывая глаза. Как же он ждал этого дня. Если бы этот негодник только знал. Накахаре даже с каблуками приходится привстать на цыпочки чтобы обнять его в ответ, вешаясь на шею мужчины. — Да-да, обязательно, — он тоже скучал. Черт возьми как он скучал, он проводил последнюю неделю смотря на список своих контактов каждые пять минут, проверяя нет ли нового сообщения от этого придурка. Он так любит и так ненавидит его одновременно, это невыносимо. Потому что в один момент Осаму весь такой милый джентльмен с ним, заботится о его желаниях, удовлетворяет каждую его потребность, а потом через пол часа он доводит его до слез не давая ему даже пошевелиться, пока он обрывает его четвертый оргазм и шутит, что если бы он вел себя как хороший мальчик, то избежал бы такой участи. Только спустя вечность по ощущениям Дазай отпускает его, взъерошивая рыжие локоны под недовольное шипение. Он открывает дверь для Чуи, злобно зыркая на него, когда он сам тянется к ручке двери. Он садится на водительское сиденье следом. Внутри тепло, сиденья приятно подогреты. На фоне тихонько играет радио, едва слышно, но это лучше чем тишина. Мужчина прижимает его к себе одной рукой, втягивая Накахару в поцелуй. Это удивительно нежно, почти заботливо. Дазай даже почти не кусает его нижнюю губу, что вообще-то одно из его любимых занятий. Да, теперь Чуя даже рад что не успел нанести помаду, потому что несмотря на нежность, это очень жадно. Он выглядел бы так, будто его окунули в тарелку спелой клубники. В прочем, как только они заканчивают, ему даже не нужно смотреть в зеркало чтобы знать, что его губы и без того теперь достаточно красные. — Не думаешь что нам пора ехать? Опоздаем, — Накахара любит их свидания и больше всего он любит целоваться с Осаму, но даже так он все еще голоден. Работа, сборы, со всем этим он забыл про хотя бы перекус и он очень близок к тому что бы его живот начал урчать и это будет смущающе. — М-м, я думаю что они могли бы подождать, но если ты так говоришь, то конечно. Мужчина пристёгивается и машина двигается. Дорога не такая долгая, к тому же они мило болтают обо всем на свете. Теперь Чуя чувствует себя так естественно, когда его проводят в дорогущие рестораны. Ещё год назад он ненавидел эти места, его так нервировала необходимость считать хватит ли у него денег… Их проводят в уединенный уголок, отделяющийся плотной бархатной занавеской, оставляя их наедине друг с другом. Накахара чувствует как подвязка на одной ноге начинает сползать ниже и поправить ее вот так тяжело, потому что он не может нащупать край кружева, а чертов атлас из которого сделан цветок выскальзывает из его пальцев. Осаму замечает как парень перед ним подозрительно возится под столом, но смотрит обратно на меню, полагая что он узнает позже. Чуя берет стейк, он так голоден, а здесь такие щедрые порции… Дазай же останавливается на устрицах. Милая официантка принимает их заказ и она очевидно не пытается флиртовать с мужчиной, но она улыбается и шутит с ним; Накахара чувствует себя таким ребенком когда ревнует его к кому угодно. Они даже не встречаются, что с ним не так? Но эти чувства удивительным образом не уходят когда он говорит себе что это глупо. Осаму пересекается взглядом с ним и Накахара клянется, его улыбка становится шире. Самодовольный придурок. Любит видеть его страдания, не так ли? Еду приносят быстрее чем они думали. Вино здесь хорошего качества, и вот это Чуя ценит в ресторане больше всего. Оставляет приятное впечатление о месте. На ближайшие полчаса он забывает обо всем на свете, наслаждаясь идеально тающим на языке мясом. Дазай же наслаждается видом своего спутника больше, чем своим блюдом. Хотя бы потому что он получал эту роскошь всю жизнь, а вот парень перед ним — настоящее сокровище которое он с трудом нашел и не рискнет упустить. За приятной беседой, хорошей едой и напитками время проходит так легко и незаметно. Это так непринужденно, Чуя совершенно расслабляется. Наверное, в этом ему помогает вино, потому что он не пьян, но раскрепощен. Он почти не замечает как они возвращаются в машину, и низ его живота тянет в предвкушении. — Тебе правда не нужно тратить на меня столько денег каждый раз когда мы на свидании, придурок, — он не имеет это в виду, это шутливо, почти нежно. И Осаму это совершенно не задевает, он смеется вместе с ним, даря ему еще один поцелуй. Поездка до апартаментов Дазая тянется вечность, потому что у Чуи есть хорошее, очень достоверное, представление того, что с ним сделают как только они окажутся в спальне. Парню приходится нарочно замедляться пока они идут до нужной квартиры, потому что он спешит, очень, и это выдает его с головой. Да, он рад проводить время, особенно такое время, с Осаму, но ему об этом совершенно не обязательно знать, не так ли? Потому что он уже знает, что у мужчины обязательно найдется едкий комментарий на этот счет, который не задевает на самом деле, но дразнит на грани неприяного. Что-то вроде: «кто-то спешит оказаться на моем члене?» или «я начинаю волноваться, что ты набросишься на меня в спальне…» Осаму заботливо снимает верхнюю одежду с парня, вешая с остальными куртками. Он награждает Накахару очередным поцелуем, в этот раз гораздо более ощутимым. — Тебе нужно в душ, или? — Дазай выжидающе загядывает в голубые глаза, но как только получает отрицательное мотание головой, подхватывает его на руки. Чуя напряженно сжимает ладони на плечах мужчины, удерживая себя, но не протестует. — Вечно таскаешь меня на руках, — он закатывает глаза, хотя на самом деле ему это вроде как нравится. — Ты разве не хочешь держать милые маленькие вещи в руках? — Осаму усмехается, за что получает легкий шлепок по плечу. Парень не может поспорить с ним, потому что его рот поразительно быстро заполняется чужим языком. Его роняют на большую кровать и он быстро осваивается тут. Слышится быстрый скрип застежки и он стягивает с себя брюки, покачивая бедрами, ускоряя процесс. Чуе все же приходится поправить подвязки, что вообще-то раздражает. Он тянет мужчину к себе на кровать, седлая его бедра почти мгновенно чтобы обеспечить лучший вид на главное зрелище. Накахара намеренно долго, дразняще, расстегивает по пуговице за раз на рубашке, только чтобы обнажить за ней водолазку и также медленно стянуть ее. Осаму сглатывает, так шумно что слышно им обоим, зрачки расширяются когда он замечает каждую новую деталь на его груди. Украшения металлически блестят на его сосках, блестящие розочки на цепочках позвякивают и смещаются от малейшего движения. — Восхитительное зрелище… И все это только для меня, детка? От малейшего прикосновения Дазая к его груди мурашки бегут по его спине, ему приходится зажать рот рукой только чтобы не дать предательски громкому всхлипу вырваться наружу. Мужчина знает все его слабые места и он начинает думать, что это сыграет с ним злую шутку сегодня. — Знаешь, Чуя, у меня тоже есть для тебя подарок, — он кивает в сторону тумбочки у стены, на которой стоит пышный букет алых роз, — знаю, это даже не близко к этой прелести. Он низко смеется, дразняще проводя пальцами по его бедрам, слегка поддевая нижнее белье пальцами. — Красивые, — улыбается Чуя, наклоняясь к нему с поцелуем. Это его любимые, между прочим. Парень снимает рубашку с Осаму в ответ, любуясь едва заметными контурами мышц. Они меняются местами, колено Дазая прижимается к его промежности с восхитительным трением джинсов… Накахара тоненько скулит, выгибаясь навстречу. Руки мужчины одновременно везде и нигде. Он не уверен переживет ли этот опыт, потому что он уже сходит с ума. Остатки сознания улетучиваются, когда кружево нижнего белья начинает почти болезненно впиваться в его член, но он ничего не может сделать с этим. Каждый участок его кожи покрывают поцелуями и укусами, оставляя его в пятнах-синячках, переходя к груди и он уже почти плачет. После прокола сосков его грудь стала такой чувствительной, что иногда ему приходится заклеивать их специальными пластырями чтобы он не сошел с ума от трения об одежду. Это же совсем другой уровень. Язык на коже такой горячий и скользкий, неуловимый. Накахара ненавидит и обожает прелюдии всем сердцем, потому что вот он уже готов кончить. И он знает что Осаму далеко не такой хороший человек чтобы дать ему кончить просто потому что он хочет. Стимуляция не прекращается пока Накахара не начинает всхлипывать в голос, только тогда мужчина отрывается от его груди и стягивает его нижнее белье. Ему приходится приподнять его бедра для этого и… Там отпечаталось кружево. Так четко, что он может обвести пальцами рисунок. Мило. Он отстраняется на пару мгновений и возвращается с тем самым букетом, сдерживая злорадную улыбку. У него есть злодейская, такая злодейская мысль… Видите ли, в этот раз он позаботился о том, что на розах уберут все шипы, до одного. И сам тщательно перепроверил каждый цветок. Осаму ловко выбирает пышную розу, в его глазах сверкает что-то опасное… — Не двигайся. Вообще. Ослушаешься — не дам кончить. Накахара хныкает, сжимая в руках простыни. Почему Дазай должен быть так груб с ним каждый раз? Он вздрагивает от бархатного ощущения на коже, его грудь обводят пышным бутоном, слегка цепляясь за украшения, оттягивая их, скользя выше. Это почти щекотно, лепестки нежные, но этого никогда не достаточно, а он не может толкнуться навстречу. Его бедра заходятся крупной дрожью, когда бутон касается головки его члена, скользит ниже, а затем снова выше, сводя его с ума. Чуя может поклясться, если его не потрогают нормально прямо сейчас он заплачет и это не будет красиво. К его счастью, Осаму очень добр к нему сегодня и эта пытка заканчивается гораздо раньше чем он может начать умолять о пощаде. Бедная роза к этому времени уже рассыпалась, оставляя беспорядок из лепестков повсюду. Если его так мучают сейчас, что с ним будет потом? Эта мысль странно заводит, но он уверяет себя что это ничего такого. Мужчина откидывает стебель на другой конец кровати, после чего выбирает самый пышный бутон, вынимая его из букета. Он ложится на спину, подкладывая под голову подушки для удобства Чуи. Парень моргает, пытаясь угадать, что его сейчас ждет. Он хочет наездницу? Накахара может, хотя у него так сильно дрожат бедра, что он может усомниться в своих способностях. Он перекидывает одно колено через бедра Дазая, садясь на жёсткую ткань джинсов. Но, кажется, он сделал что-то не так, потому что ему не сказали, что он идет в нужном направлении. Мужчина крутит пальцем в воздухе, намекая ему что он сел к нему не той стороной, а сам придерживает его одной рукой, предотвращая падение. Эта поза смущает больше, потому что он не видит выражение лица Осаму, но чувствует его взгляд на своей заднице и- — Х-хей! — он почти вскрикивает, потому что его дергают назад, вынуждая сесть на плечи мужчине, — что ты... Его перебивают, легонько прикусывая нежное бедро. — Если тебе перестанет нравиться — красный и я остановлюсь. Следующее что он чувствует — обжигающая влажность на своей промежности, прямо между ягодиц. Что это… Только что было? — Саму! — он почти вскрикивает под довольно урчание и ощущение возобновляется, в этот раз не прекращаясь. Он собирается трахнуть его языком в такой позе?! — Осаму, нет, это грязно, стой! Дазай, в прочем, не прекращает. Они пробовали много вещей, это не одно из них. Он уже вылизывал Чую, это так, но парень никогда не садился ему на лицо. Бедняжка, должно быть так смущается. Мужчина отрицательно мычит, скользя напряженным кончиком языка внутрь, дразня мышцы и… Он чувствует как Накахара сжимается. Блять, он чувствует себя таким жадным. Он не хочет когда-либо позволять ему слезать с себя, хочет что бы он просто был на нем все время, красивый и совершенно удовлетворенный… Как, черт возьми, он должен сдерживаться, когда он слышит как голос Чуи ломается в высокие всхлипывания когда он толкается глубже? Он находит в этом особую прелесть. Язык совершенно уникальный, к нему нельзя привыкнуть. Пальцы всегда одинаковы, может быть различаются размером, но они давят на конкретные точки. Член растягивает в ширину и он горячий, но от него тоже можно ожидать чего-то определенного. Язык же? Это очень сильная мышца, которая никогда не находится в одном положении. Он то напрягается, давя на чувствительные стеночки у самого входа, то расслабляется, растягивая его… И он влажный, блять, такой горячий. Чуя дёргает бедрами, то ли пытаясь получить больше, то ли наоборот, стараясь уйти. Но именно тогда Осаму встречает его член собственной рукой с бутоном. Он водит лепестками по нежной кожице у самой головки, дразнит набухшие вены у основания… А затем он ловит головку его члена в сам бутон, двигая рукой в такт собственному языку. Парень задушенно стонет, его ноги так устают держать собственный вес, что он полностью садится на лицо Дазая. Он мог бы чувствовать еще больший стыд, но он так близок к тому что бы кончить, а язык недостаточно длинный чтобы достать до простаты и… Ему нужно больше! Осаму гладит его бедро, придерживая, внимательно следя за тем что бы он никуда не упал. Он похлопывает по нему, подбадривая его двигаться, потому что иначе он может и вовсе не кончить! И Чуя слушается, толкается в его кулак с цветком, а затем назад, насаживаясь на гибкий язык… Этого недостаточно, черт, он правда не может, ему нужно еще немного.! — Блять! Та-ам... мнф...! — его речь превращается в неразборчивые рыдания. Дазай начинает посасывать кольцо мышц, ненарочно царапая его зубами. Чуя сейчас рехнется. Он клянется, это так много что он может потерять сознание, это почти больно! — По... пожалуйста дай мне кончить, Даза-ах..! — стон переходит на почти что крик, когда Осаму очень ощутимо ускоряет движения рукой и он блаженно толкается навстречу. — Да-да-да-да-ДА!... — он бессмысленно лепечет, его голос надрывается. С громким всхлипом его тело заходится крупной дрожью, ноги начинают разъезжаться, он пытается подняться с лица Дазая, но его вдавливают обратно, принимаясь за работу с большим рвением чем когда-либо. Его сердце сейчас выпрыгнет из груди, легкие болят от недостатка воздуха и как только он пытается вздохнуть из него выходят только хныканье… Он почти уверен что может потерять сознание вот так, но он лучше умрет чем это удовольствие закончится, потому что подступает второй оргазм и он еще сильнее предыдущего. Осаму не перестает выдаивать сперму из него, прокручивая бутон, заставляя парня выкрикивать что-то несвязное… Его накрывает вторым оргазмом, и если первый ощущался как ледяной бассейн, то это — раскаленная лава прямо по его венам. От удовольствия ему приходится жмуриться, потому что он рыдает, и не видит ничего, абсолютно. Это на грани с тем чтобы быть болезненным, потому что его мышцы болят от напряжения, ему кажется что его голова взорвется прямо сейчас, живот сводит от того как долго он кончает — или это третий, сухой оргазм? — а его лицо мокрое настолько, что блестит. Ему приходится схватить мужчину за волосы и сильно потянуть, потому что если бы не это он, наверное, не стал бы останавливаться пока не заставил бы его кончить еще раз. Чуя пытается сказать что-то, но его рот совершенно не слушается и он просто плюхается рядом с Осаму, цепляясь за него. Он чувствует как в его ногу упирается член Дазая, когда мужчина поворачивается к нему, но прямо сейчас он не сможет ему ничем помочь. Через пару минут может быть. — В порядке, детка? — это просто чтобы убедиться, он знает что Накахара остановил бы его раньше если бы ему это не нравилось. В ответ от получает утвердительный кивок и уже через пару минут отдышавшийся Чуя выглядит очень заинтересованным в том что бы помочь Осаму. — Я хочу тебе отсосать, но я не думаю что у меня хватит сил сидеть, — признается он, его щеки все еще красные, но уже не блестят от слез. — Я могу тебе кое-что предложить, — снисходительно усмехается мужчина и целует его, все же давая ему возможность обдумать это еще несколько секунд, — если поймёшь, что слишком устал и не можешь продолжать — трижды сожми мое запястье. Чуя кивает и его укладывают на край кровати, голова почти что свисает с нее. Дазай расстёгивает джинсы, снимая их вместе с нижним бельем. Он нежно гладит голову парня, дает ему ухватиться руками за себя, а затем толкается в покрасневшие, приоткрытые губы. Мужчина дает ему время привыкнуть к такой позе, двигаясь не слишком быстро, хваля его. — Такой хороший для меня, так хорошо справляешься… — Накахара краснеет, обводя языком венки на члене, получая довольный стон… — Глубокий вдох, Чуя, — и парень слушается, делая такой необходимый глоток воздуха. Осаму скользит глубже, видит как напрягается Накахара вокруг него, как борется с рвотным рефлексом, сглатывает, а потом расслабляется. Дазай опускает глаза и видит картину, на которую он будет дрочить еще очень долгое время… Лицо парня покрыто румянцем, из глаз снова сочится влага, со рта капает смесь слюны и предэякулята, а чуть-чуть выше он видит очертания своего члена прямо в его горле. У Чуи кружится голова, это не больно или неприятно, но он чувствует себя легким как пушинка и тяжелым как камень, потому что он не может пошевелить ни единой мышцей. Но он не хочет останавливаться. Осаму шепчет ему похвалу и комплименты, он не разбирает слов, но он говорит с ним таким тоном только когда говорит что-то нежное. Его горло сжимается, когда он рвано вздыхает, шмыгая носом и жмурясь. — Блять! — он толкается всего несколько раз, кончая глубже в его горло чем когда-либо. Дазай бережно поглаживает его горло, выскальзывая из него постепенно, не бросая его наедине с ощущением пустоты. — Вот так… Ты умница, Чуя… Так хорошо справился для меня… — ему приходится поднять его на руки чтобы отнести в ванную, потому что после такой позы при ходьбе голова точно закружиться. Накахара не отвечает ему, но утыкается лицом в его шею, цепляясь за него так, как будто от этого зависит его жизнь. — Если будет больно глотать или говорить, дай мне знать, договорились? — Хорошо… — голос парня немного хрипловат и его горло точно не ощущает себя хорошо, но ему не больно, ему просто нужен чай. Уже через полчаса они лежат под одеялом и едят клубничное мороженое под какой-то подростковый сериал. Осаму вдруг поворачивается к нему и нежно целует, прижимая сильнее. — Я подумал… Что ты нравишься мне гораздо больше чем просто содержанка, — сердце Чуи замирает, — я люблю тебя, Чуя. Ему нужна минутка чтобы прийти в себя и осознать что это правда, это действительно происходит и это не его очередной сон. — И я тебя, Саму, — он отвечает на поцелуй, вообще переставая обращать внимание на сериал на фоне. Рука мужчины скользит на его задницу, явно намекая о продолжении, но ее перехватывают. — Нет. Я умру если кончу еще раз сегодня, — это звучит так нелепо, но он действительно так себя чувствует. — Нет так нет, детка. Они оба смеются, потому что знают, все у них теперь будет хорошо. А за бедные розы Осаму в итоге купил ему еще один букет.