Поцелуй под следствием

Тишину кабинета разрезал звук бумаг, скользящих по столу. Ин-хо сидел в своём кресле, откинувшись назад, наблюдая за Ги-хуном с прищуром. — Ты ведёшь себя так, будто тебе здесь всё дозволено, — голос Ин-хо был низким, но в нём не было угрозы, только скрытая насмешка. Ги-хун лишь ухмыльнулся, усаживаясь прямо на стол перед Ин-хо. Его ноги небрежно свисали с края, а ладони упирались в деревянную поверхность. — А ты что, выгонишь меня? — лениво спросил он, наклоняясь ближе. Ин-хо чуть приподнял подбородок, встречаясь с его взглядом. Напряжённый воздух между ними был электризующим, будто любое слово или движение могло стать точкой невозврата. Ги-хун ещё больше приблизился, их лица разделяли считанные сантиметры. Он чувствовал горячее дыхание Ин-хо, видел, как тот сжимает подлокотники кресла, словно удерживая себя от чего-то. Поцелуй был медленным, но насыщенным — будто проверка, кто первым потеряет самообладание. Ин-хо скользнул ладонями по спине Ги-хуна, притягивая его ближе. Ги-хун застонал в поцелуе, чувствуя, как пальцы Ин-хо скользят под его рубашку, горячими прикосновениями оставляя мурашки на коже. Внезапно Ин-хо потянул его сильнее, и в следующее мгновение Ги-хун оказался прижатым к столу. Документы рассыпались, ручка покатилась на пол, но их это не волновало. Ин-хо навис над ним, его тёмные глаза сияли в полумраке кабинета, освещённого тусклым светом ламп. — Ты совсем не знаешь, с кем играешь, Ги-хун, — выдохнул он, скользя губами по линии его челюсти. — Ещё как знаю, — ухмыльнулся Ги-хун, затягивая его обратно в поцелуй. Ин-хо бережно касается скулы Ги-хуна, медленно очерчивая её кончиками пальцев. Лёгкие прикосновения заставляют щёки пылать алыми пятнами румянца. Ги-хун прикрывает веки, покусывая губы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не застонать. —Ты знаешь, ты слишком красив для этого мира, — тихо выдыхает Ин-хо, взглядом запоминая каждую черту. Накрывает его губы своими. Собственный рот раскрывается, впуская горячий язык, позволяя ему сплетаться со своим. Детектив сминает большую нижнюю губу, на рецепторах оседает сладость поцелуя. Ноздри щекочет едва ощутимый шлейф духов. Меж рёбер неровно стучит сердце, пальцы впиваются в горячую кожу Ин-хо. Ги-хуну плевать на всё, ему хочется ближе. Хочется раствориться в этом поцелуе, когда Ин хо притягивает к себе, отмахиваясь от бестолкового стула, и влажно сопит в румяную щёку. Ги-хун медленно сходит с ума, сетуя на сжавшиеся без кислорода лёгкие. Но Ин-хо продолжает коротко целовать припухшие губы, лицо, спускаться ниже по шее, выводя языком незамысловатые узоры, слизывая соль с кожи и смакуя её с глухими постанываниями. Руки Ги-хуна беспорядочно гуляют по накачанной спине, изучая подушечками пальцев рельеф мышц, будто запоминая его. Ин-хо твёрдый, с прикосновения Ги-хуна. Его так чудесно метить отпечатками своего желания,понимая это Ги-хун не отказывает себе в удовольствии — вжимается ногтями, когда губы Ин-хо смыкаются вокруг соска. По гортани прокатывается сдавленный стон, срывается с губ и остаётся болтаться в воздухе. Ги-хун сжимает крепче объятия, опьянённый этим наслаждением — как же приятно от таких простых но желанных ласк. Или у него слишком давно никого не было, — или детектив Ин-хо и правда настолько хорош. В целом на подобные раздумья отвлекаться не хочется, особенно когда их одежда сползает куда-то в ноги, путаясь между коленей, а в бедро упирается крепкий стояк. Ги-хун лишь приподнимает ответно бёдра, потираясь собственным о литые мышцы пресса Ин-хо. Мужчина извивается в стальной хвате сильных рук, мешая Ин-хо изучать языком его впалый живот. Член трётся о трусы, требуя высвобождения. Кисти Ин-хо шарят по торсу, накрывают возбуждённые соски, перекатывают между пальцами, когда губы прихватывают ствол, всё ещё стиснутый злосчастными боксерами. Ги-хун задушено выдыхает и вскидывается бёдрами. Ему до безумия классно. Ги-хуну хочется взвыть, но Ин-хо уже возвращается мокрыми поцелуями обратно к губам, целует, проглатывая его похабные стоны. Ги-хун притирается к его паху, поддаваясь обуявшему тело вожделению. Кажется, так сильно он ещё никого никогда не хотел. Мозг судорожно пытается ухватиться хоть за что-то — что угодно, позволяющее сохранить остатки самообладания . Занавески в кабинете слишком бежевые, а лампы — тёплые жёлтые, в их свете тёмные волосы Ин-хо отливают медью. В них так кайфово запускать свои пальцы, ощущая между ними послушную гладкость. Оттягивать, слушая рваные выдохи. Ин-хо глядит очень странно, будто сканирует. Хитро ухмыляется уголком рта. Целует коротко, бегло мазнув губами по губам. И тянется руками к бёдрам, стаскивая к чёртовой матери эти доставучие трусы. Его ладонь так правильно ощущается на члене Ги-хуна, что от нескольких движений Ин-хо его тело сотрясается дрожью и кончает настолько неожиданно для самого себя. Детектив ласково целует в плечо Ги-хуна и раздвигает его длинные ноги в стороны, устраиваясь между ними. Пальцы Ин-хо нерасторопно кружат вокруг входа, размазывают слюну по промежности. Осторожно надавливают на тугое кольцо — Ги-хун инстинктивно зажимается. Он не волно впивается ногтями в спину Ин-хо, когда детектив толкается на первую фалангу указательного. С детским восторгом глядит на расходящийся под его давлением вход. Ин-хо теснит тугие стенки, пробиваясь глубже. Ги-хун пытается расслабиться, прячет смущение за скрещенными запястьями. Ин-хо одной левой перехватывает оба и заводит за голову. — Так не пойдёт. Хочу тебя видеть. Ин-хо добавляет к указательному средний, а Ги-хун выгибает дугой от распирающего ощущения. Когда кончики пальцев задевают простату, из его груди вырывается то ли стон, то ли крик.Тело само по себе откликается на каждое движение, натягивается гитарной струной, так и норовящей вот-вот лопнуть. Ин-хо имеет его пальцами — ловко, жёстко и так грациозно, что Ги-хун против желания засматривается. Он не замечает, как рвано выдыхает, но зато прекрасно замечает, как покрывается испариной шея Ин-хо. Кажется, он сходит с ума, но его этот детектив — вот кто здесь главный псих: он настолько увлечённо трахает его пальцами, что в уголках его рта скапливается слюна, а нижняя губа предательски подрагивает, выдавая хреново скрываемый азарт. Член нещадно ударяется головкой о низ живота. Ин-хо вбивается пальцами, каждый раз проходясь по простате. Приятная дрожь прошибает всё тело, куда-то под рёбра прилетают горячие вязкие капли. Ги-хун надрывно стонет и кончает во второй раз, сжимаясь вокруг пальцев Ин-хо. Детектив вынимает пальцы, рвет зубами упаковку с презервативом, которую предоставил его партнер что находился под ним, он явно знал, зачем шел сюда — хитрец. Ин-хо правой рукой натягивает презерватив на члену, добавляет смазки и, не дожидаясь, пока Ги-хун отпустит посторгазменная нега, входит одним толчком на половину. Он рычит от сдавливающих ощущений. Ин-хо отпускает затёкшие запястья и упирается двумя ладонями в бёдра, разводя их пошире. Толкается глубже, до глухого шлепка тяжёлых яиц о промежность. Ги-хун впивается в его плечи, полосует ногтями — то ли в попытке оттолкнуть, то ли притянуть ещё ближе. Так и не восстановленное дыхание сбивается и вовсе идёт по пизде, когда головка Ин-хо бьёт по чувствительной точке внутри. Ги-хун захлёбывается всхлипами, шмыгая носом. По вискам скатываются горячие слёзы, затекают прямо в уши. Но Ин-хо не останавливается — двигается размеренно, выходя и оставляя внутри только головку. И снова полностью погружается, наращивая темп, всё также неотрывно наблюдая за тем, как его член скрывается за покрасневшими краями растраханной дырки. Ги-хун бестолково бормочет сквозь сбивчивые стоны: — Поцелуй. Ин-хо наклоняется, подхватывает нижнюю своими крупными губами, прикусывает. Целует глубоко, долго и жадно. Слизывает солёные слёзы с лица, продолжая трахать его бессистемно, меняя то угол проникновения, то ритм. Ги-хуна разматывает в лохмотья, пальцы шуршат смятыми бумагами, лезут к чужим волосам. Оттягивают. Ин-хо больно кусает за ухо, лижется. Целует в щёку и возвращается к губам, выравнивая дыхание и темп — вколачивает его жёстко в рабочий стол. Ги-хун руками оплетает широкие плечи, хнычет между поцелуями. Сердце гулко долбится о рёбра, смешиваясь с чужим суматошным пульсом. Из чужой глотки рвётся приглушённое рычание, изо рта Ги-хуна сдавленные рыдания, потому что Ин-хо, кончающий глубоко внутри него — потрясающий. Он вжимает обессиленным телом в мокрую от пота Ги-хуна, позволяя ему марать свой живот спермой.Шепчет ему на уши, что-то про душ и как ахуенно. Ги-хун заторможено кивает — и угукает чужой макушке. Ин-хо откидывается спиной в стул, восстанавливает дыхание. Шумно тянет носом воздух, наполняя свои огромные лёгкие кислородом, выдыхает через искусанные губы. После всего произошедшего детектив немного посидел, затем лениво потянулся, застегивая рубашку, и покосился на беспорядок в кабинете —раскиданные бумаги, смятый пиджак и… след от губной помады на его блокноте. — Ну всё, теперь мне точно придётся придумывать официальную версию, почему в кабинете такой хаос. Ги-хун, всё ещё полулёжа на столе, усмехнулся, лениво проводя пальцем по пуговицам своей рубашки. — Скажи, что устроил эксперимент по сопротивлению соблазну… и провалил его с разгромным счётом. Ин-хо фыркнул, закатывая глаза. — Отличная идея. Главное, чтобы начальство не решило провести повторный эксперимент с кем-то другим. — Ну уж нет, — модель наклонился к нему с самодовольной улыбкой. — Этот кабинет теперь официально закреплён за мной… вместе с его очаровательным детективом.