Чашка чая

Тихий вечер опустился на их временное пристанище, окутывая его мягким светом заката. Легкий ветерок колыхал занавеси, наполняя комнату ароматом благовоний и прохлады уходящего дня. Интересно, как бывшему советнику СяньЛэ удалось уговорить Се Ляня отпустить их в свободное, спокойное путешествие по миру? Конечно, силы демона были запечатаны, но даже Мэй Няньцин был поражен собственным умением убеждать. Прошло уже несколько лет, и они не нарушили ни одного правила. Вдалеке размеренно капала вода в садовом пруду, создавая умиротворяющий ритм, а внутри царил полумрак, рассеянный лишь мягким сиянием свечей. Цзюнь У сидел в своем зале, склонившись над древними свитками, но его внимание то и дело ускользало к фигуре у окна. Мэй Няньцин, скрестив руки, молча всматривался в горизонт, где вечерняя мгла постепенно поглощала последние проблески солнца. Его силуэт казался особенно четким в этом свете, а волосы мягко спадали на плечи, переливаясь в отблесках свечей. — Ты можешь хоть раз сесть спокойно? — с легкой улыбкой спросил Цзюнь У, откладывая свиток. — Я и так спокоен, — невозмутимо отозвался Мэй Няньцин, но, поймав внимательный взгляд Цзюнь У, наклонил голову и с усмешкой добавил, — Просто смотреть, как ты закапываешься в эти бумаги, утомляет меня больше, чем если бы я сам их читал. — Тогда займись чем-то полезным, например, приготовь чай, — Цзюнь У тихо рассмеялся, потянулся, размяв шею. Он явно поддразнивал его. Мэй Няньцин приподнял бровь, но, к удивлению Цзюнь У, не стал спорить. Он неспешно направился к чайному столу, с видимым удовольствием перебирая чайные листья в жестяных коробочках. Выбрав подходящий сорт, он разжег огонь и начал заваривать чай. В полумраке его движения выглядели почти медитативными. Цзюнь У поймал себя на том, что следит за ними слишком пристально. Он не мог не следить. Пусть сейчас он и был уверен, что Мэй Няньцин не уйдет, но внутри все равно порой жгло неприятное чувство. — Что, удивлен моей покорности? Я сам не понимаю, почему исполняю просьбы глупого старикашки, который только и читает неинтересные свитки про войны, — замечание Мэй Няньцина было скорее попыткой поиздеваться. Сам же потом спросит, что интересного было в очередной книжке. — Тогда мне стоит быть интереснее, — негромко заметил Цзюнь У. Мэй Няньцин замер на мгновение, взглянув на него через плечо. Затем протянул чашку. Их пальцы соприкоснулись, и тепло чужой кожи пронзило Цзюнь У неожиданной волной приятного, нежного ощущения. Он не отвел руки сразу, позволяя этому мгновению растянуться. — Ты и так делаешь достаточно, — вдруг тихо сказал Мэй Няньцин, не сводя с него взгляда. — Просто оставайся таким, какой ты есть. Цзюнь У поднес чашку к губам, задержав дыхание. Его давно мертвое сердце, по ощущениям, отбивало глухой ритм, будто откликаясь на присутствие Мэй Няньцина. — Хорошо, — ответил он. — Я подумаю над этим, если чай окажется хорош. Некоторое время они молча пили чай. Напиток согревал ладони, а между ними повисла тишина — не напряженная, а наполненная тихим пониманием. — Завтра будет дождь, — вдруг сказал Мэй Няньцин, откинувшись назад и глядя в потолок. — Ты чувствуешь перемену в воздухе? — Цзюнь У посмотрел на него, слегка склонив голову. — Нет, просто хочу, чтобы был дождь, — лениво отозвался Мэй Няньцин, но в глазах его читалась скрытая нежность. — Тогда завтра мы проведем день внутри, — Цзюнь У чуть улыбнулся. Мэй Няньцин склонился ближе, опираясь локтями на стол. В его взгляде мелькнула насмешка. — Ты хочешь запереть меня в комнате и заставить слушать твои размышления о древних текстах? — Может быть, — спокойно ответил Цзюнь У. — А может, просто хочу, чтобы ты был рядом. Мэй Няньцин не ответил сразу. Он посмотрел в чашку, затем снова на Цзюнь У и едва заметно усмехнулся. — Тогда я останусь.