Повод довериться

– Смотри, еще одна! – восторженно вскрикнула девушка, едва успевая выделить своим указательным пальцем яркий след от мгновенно рассеявшегося хвоста падающей звезды на темном фоне ночного неба. Её неестественного зелёного цвета глаза были широко распахнуты в неподдельном изумлении, словно ей никогда не доводилось сталкиваться ранее с подобным явлением, а её искрящееся от радости лицо окрашивала искренняя миловидная улыбка, гармонично дополняющая собой её наивный и по истине притягательный для него девичий образ. Густые волосы цвета светлого розового шелка небрежно развивались на прохладном вечернем ветру, и Уильяму казалось, что он никогда не видел ничего более прекраснее и совершеннее образа единственной, сидящей напротив него своей школьной подруги, с недружеской лаской согревающей его промерзлую руку теплотой своей хрупкой ладони. Окружающая их мрачная обстановка ночного леса давно перестала восприниматься как нечто запретное и устрашающее, превращая достаточно жуткое на первый взгляд место в уютное пристанище от навязчивых посторонних взглядов. От всего того, что назойливо преследовало их день ото дня в бешеной суматохе однообразных будней, становясь первостепенной причиной для стремительного побега за пределы учебного корпуса с приходом долгожданной темноты. Сырость и прохлада остывшей в ночи травы неприятно соприкасалась с оголёнными коленками сидящей на земле Аэлиты, будучи даже наполовину неприкрытых лёгкой тканью её пёстро-розовой юбки, вынуждая её недовольно заёрзать на месте и сильнее поджать под себя ноги в надежде хоть немного оградить себя от дискомфортных, настырно отвлекающих её от своего приятного времяпровождения ощущений. Это не было похоже на свидание. Ровно так же, как не было похоже на простую дружескую прогулку или еще что-то в этом роде. По большому счету, ни одно из всех этих формальных обозначений не имело для них совершенно никакого значения только лишь потому, что это действительно являлось обычной формальностью. Всем тем, чему совершенно не хотелось придавать какого-либо существенного значения, бесцельно сливая своё не без того ограниченное время на горстку глупых нерациональных размышлений. Лёгкий, но достаточно ощутимый холодок стремительно пробежался по некогда тёплой поверхности утончённой женской руки, ставший для брюнета своеобразным безмолвным призывом быстро стянуть с себя громоздкую куртку и заботливо набросить её поверх хрупких плечей Аэлиты, заключая её следом в свои крепкие, но невероятно трепетные объятия. – Здесь становится прохладнее, тебе так не кажется? – произнес Уильям своим необычайно низким голосом, яростно вдыхая аромат её неспешно развивающихся на ветру розовых волос. Сильнее прижимая её к своему телу в отчаянной попытке восполнить острый дефицит морального и физического тепла, давно исчерпавших себя в его безуспешном рвении завоевать внимание девушки благородных японских кровей. Чарующе красивую и безудержно влюбленную в того, чьё имя не вызывало в нём отныне каких-либо негативных ассоциаций, тянущихся за ним прямиком из его неразделенного и бездумно отвергнутого прошлого. – Да, – коротко ответила Аэлита, зарываясь своим лицом в приятно пахнущую ткань его черной футболки, неосознанно расплываясь в довольной и поистине счастливой улыбке, – Но кажется, я снова буду спасена одним из самых храбрых и сильных воинов. Несмотря на то, что он неоднократно пытался меня убить… – дополнила она следом в шутливой манере и немного отстранилась от пригретого собой места на его широкой груди, внимательно изучая каждый из всех возможных оттенков недовольства, мгновенно отразившихся в его крайне возмущённой мимике. – В таком случае, может быть и мне стоит напомнить тебе, по чьей именно милости я пытался неоднократно сделать это? – в голосе Уильяма, как и прежде, открыто простреливали нотки шутливой иронии, только Аэлите не хотелось давать ему привычных ответов. Её взгляд за секунду наполнился необъяснимой грустью, а руки безвольно скользнули вниз по его заметно напрягшемуся торсу, импульсивно цепляясь своими пальцами за грубый материал его куртки, свисающей с её худых плеч одной большой и бесформенной массой. – Эй, ты чего? – от былой уверенности в голосе брюнета не осталось и следа, когда девушка, что уже давно занимала отдельное и безумное важное для неё место в его сердце, принялась медленно отстраняться в сторону, прижимая спрятавшиеся под его курткой колени вплотную к своей груди и приобнимая себя за плечи в успокаивающем жесте, – Мне казалось, мы шутим. Я сказал что-то не то? Аэлита лишь сильнее укуталась в выделенную ей одежду на несколько размеров больше нее самой, с осторожностью поднимаясь глазами цвета благородного малахита прямиком к его крайне перепуганному во внезапном повороте событий лицу: – Знаешь, я ведь до сих пор отчасти виню себя за это, – спокойно пояснила она, выдавив следом подобие натянутой улыбки на своем лице. – Перестань, в этом нет твоей вины, – мягко, но достаточно уверено ответил он, вновь придвинувшись в сторону сидящей поотдаль от него Аэлиты, – Как и кого-либо другого. Всего лишь дело случая и обстоятельств. Главное, что всё уже позади. Его пальцы аккуратно скользнули по контуру её угловатого лица, невесомо очерчивая слегка выпуклую поверхность её нежно-розовых щёк и заканчивая свой путь на плавном изгибе её подбородка, напористо притянув Аэлиту навстречу к своим губам: – Теперь всё будет по-другому, – пылко прошептал Уильям перед тем, как подтвердить искренность своих слов требовательным и невероятно чувственным поцелуем, параллельно пробираясь рукой к её затылку сквозь неразборчивую путаницу в её коротких, но достаточно густых волосах. Тихо вздыхая от избытка эмоций и безвозвратно растворяясь в буйстве новых ощущений, наполненных самой чистой и бескорыстной в своем роде любовью. – Я верю тебе, – тихо шепчет она в ответ, на мгновение оторвав себя от его горячих губ. Всё сильнее прижимаясь к его телу и покладистее следуя на поводу у его каждой обольстительной провокации, позволяя Уильяму в очередной раз спуститься дорожкой из обжигающих поцелуев вниз по открытому участку её шеи, вырисовывая на месте своих временных остановок влажные и безумно возбуждающие круги языком по немыслимо гладкой и безумно манящей его коже. Просто потому, что подобное было разрешено лишь ему. Только ему и никому другому отныне, бесследно стирая следы от своих глубоких и не менее болезненных душевных ран, оставленных ей на память в качестве щедрого подарка за наличие в ней безусловного доверия. Уничтожая в себе разом всё то, что смогло бы хоть частично напомнить ей о немыслимо подлом и гнусном предательстве со стороны, казалось, самого близкого для неё человека, ставшим в своё время для Аэлиты спасительным проводником из искусственной виртуальной вселенной назад в наполненную и живую реальность. Будучи единственным, кто сумел внушить ей веру в светлое будущее и примерно так же запросто растоптать её на месте, с легкостью отдав своё предпочтение новой белокурой увлечённости. Просто потому, что именно он с полуслова понимал каждое из её душевных терзаний, уже давно испытав на собственной шкуре всё то, что смогло стать для Аэлиты её самым серьёзным эмоциональным потрясением всего лишь одним жалким месяцем ранее. Потому что он как никто другой знал, насколько колкой и несправедливой порой бывает истинная, но при этом полностью безответная влюбленность. С распахнутых губ Аэлиты слетел еще один непроизвольный шумный вздох, полный удовольствия и немыслимого облегчения. Нескрываемой радости и ликующей в ней благодарности за возможность рассмотреть эту жизнь под новым, совершенно неизвестным ей ранее углом. Без присутствующей в ней лжи и прочих иллюзорных обещаний, ставших неотъемлемой частью в их с Джереми заведомо обречённых отношениях. – Уильям, перестань! – резко выпалила она без какого-либо возмущения, продолжая безостановочно заливаться своим звонким смехом от его быстрых и невероятно щекочущих кожу поцелуев, – Этого достаточно! Я правда тебе верю! Некогда расслабленный взгляд Уильяма мгновенно наполнился томной тяжестью, стоило лишь его расширившимся в полумраке глазам с быстротой пробежаться по всему периметру её тела, укутанного от плеч и до самых колен плотным материалом его массивной куртки. Вновь дотронуться кончиками пальцев до её лица и, ненавязчиво улыбнувшись – заправить за ухо пару прядей, выбившихся из общей массы её пушистых волос. – Обожаю слышать, как ты смеешься, – его голос прошелся теплой вуалью по её губам, плотно прислоняясь своим лбом к её, – Но не больше, чем обожаю тебя, принцесса. Аэлите больше не требовалось каких-либо дополнительных разъяснений с его стороны. Не лишних слов, не уничтожающих драгоценное время пауз, искренне желая заполнить этот пустой безмолвный промежуток чем-то более весомым и значимым. Найти для себя ту самую золотую середину, хранившуюся исключительно в его нетерпеливых прикосновениях к её телу и горячих губах, дарящих ей бессчётное количество страстных поцелуев с очередным приходом ночи. Мягкие ладони ласково окутали своим теплом прохладную кожу его щек, пока он, словно впервые – продолжал безудержно тонуть в глубине её ярко-зеленых глаз, завораживающе переливающихся на лунном свету. Ведь он абсолютно точно был уверен, что уже никогда не найдет ничего более прекраснее и совершеннее образа счастливой Аэлиты, все так же радостно трепещущей будучи в его крепких, свято оберегающих её руках. – Не больше, чем я люблю тебя.