Iris

I'D LIKE TO KNOW YOU BUT I DON'T WANT TO SCARED OF REVEALING THE IMAGE IS PEELING Летний воздух бесшумно заходит в комнату через открывшееся окно отдавая далеким морем, горизонтом и чем-то дождливым. Хотя странно, дождя не было около двух недель, но погода не была такой жаркой, да и удивительно, что его запах все еще присутствует. Саймон резко убирает ладонь от оконной ручки, будто бы она его обожгла, но на самом деле, ему просто пришлось подтянуться на ней, чтобы достать. Инвалидное кресло неприятно скрипит и отъезжает, когда он просто падает на него, потому-что ноги Саймона совсем не держат, но нужно как-то справляться с обыденными делами, поэтому приходится чуть ли не висеть на ручке от окна пытаясь его открыть и ловить смешки и взгляды от воображаемых лиц. Раздражение и паранойя слегка спадают, когда до него доходит свежий воздух. Смешки играющие в уме и назойливо отбивающиеся от стенок черепа стихают, оставляя Саймона в тишине принадлежать только ему одному, а не фантазиям обусловленным воспалённому разуму и не совсем здоровом состоянии после аварии. Зевая шире, чем распахнутое настежь окно, он снова подъезжает к нему облокачиваясь на подоконник. Может вернуться к написанию книги? Хотя нет. Сегодня он достаточно много писал. Неприятный, сладковатый, гнилостный запах доходит до Саймона когда он потягивает руку почесать нос, оставив красные от ногтей следы на смуглой коже. Вздохнув больше раздраженно, чем обеспокоено, тот закатывает рукава уставившись на свежие и судя по всему снова загноившиеся порезы. Раны стали ярко-красными и воспалёнными, края их покрылись мерзкой плотной коркой, из которой выглядывал гной источая тошнотворный запах. Но Саймон слишком привык к такому, чтобы быть напуганным, а не раздосадованным. Отложив на потом, он поправляет рукава больно проехавшись по воспалённым порезам тканью и снова облокачивается руками на подоконник. Пусто уставившись на колыхающиеся деревья Саймон ловит себя на том, что неплохо бы было выйти…выехать на улицу из дома, но настроение сразу мерзко портится когда он машинально фиксируется на слове «выехать». В какой раз уже повторное напоминание о инвалидности не успевает дойти до головы Саймона. Не успевает, потому что из раздумий того выбивает резкое торможение колес автомобиля. Этого было достаточно, чтобы заставить его чуть ли не высунуться с окна пытаясь одной рукой дотянуться до бинокля, который так удобно расположился на подоконнике с правой стороны. Затем раздался громкий хлопок дверью и открытие багажника, звук пакетов и...лязга бутылок. Незнакомый мужчина лет тридцати или даже сорока небрежно вытаскивает несколько наполненных вещами пакетов и бросает на асфальт. Саймон сразу же обращает внимание на внешность: грязноватый черный костюм с серыми полосами и таким же серым числом "45", сальные темно-каштановые волосы, по длине не особо то и отличающиеся, чем у самого Саймона, грубая щетина и шрам на лице. Он усмехается, мысленно подметив, что это неплохой экземпляр для его аккаунта, да и вряд-ли это кто-то кто знает о нём. Он берёт в руки бинокль и подносит его к глазам. Помимо простых привилегий в нём так же есть встроенная камера, хоть и небольшая и не самая качественная, но достаточно хорошая для этого дела. Саймон не сразу ориентируется в пространстве, мечась взглядом по углам: в правом он видит переход на следующую улицу через ступеньки, в левом — взгляд упирается в серую зернистую текстуру бетона. Он тратит минуту, чтоб сфокусироваться и направить бинокль на мужчину, собирающего только-что раскиданные ветром листы бумаги из пакета. Потребовалось около двух секунд, чтобы большим пальцем дотянуться до кнопки возле основания бинокля и издать не только щелчок, но ещё и яркую вспышку. Ему нужно быстро убраться от окна. Вспышка бы и не была видна в такое время суток, если бы не удачно расположившаяся в руках незнакомца бутылка вина. На тёмно-вишнёвой жидкости вспышку от камеры было видно намного лучше. Саймон сглотнул, пытаясь заставить свои руки и парализованные ноги двигаться, спрятать его и убрать с глаз мужчины, которые теперь точно смотрели прямо на одного лишь Саймона. Ничего не происходит. До тех пор, пока незнакомец не улыбается от уха до уха издав горький смешок и отвернувшись видимо продолжив забирать вещи из багажника, а так же оставив Саймона одного в неведении и непонимании, как дальше поступить. Но он понимает, что с рук ему это не сойдёт, только если Саймон будет всеми силами стараться избегать его. Прошло около двух недель с того инцидента. Доктор Пурнелл так и не назначил Саймону новую сиделку. Похоже, он всё ещё в поисках после того, как инвалид пригрозил прошлой перерезать ей глотку ночью. Это значило, что ему наконец не будет никто докучать своей лицемерной заботой, но ещё это значило то, что ему придётся выходить в магазин самому, а значит, он снова может наткнуться на того мужчину. Саймон ведь не забыл. Он хотел сказать, что в глубине души ему было плевать, но на самом деле, в глубине души Саймон был ещё более жалким чем на лицо. За всё две недели, он так и не подходил к окнам, тем более, не проветривал их. К аккаунту и биноклю он так же не притрагивался. На самом деле его больше не интересовала ни еда ни соцсети, когда тревога заполняет весь твой желудок а в голове звоном гудят параноидальные мысли тебе и есть не захочется, не говоря уже и о развлечениях. Но физические потребности на то и потребности, чтобы Саймон не мог без них обойтись. Вообще, он был бы не против умереть от голода да и умереть в целом. Но поход в магазин был важен. Важнее чём смерть. Саймон даже не тратит время, чтобы переодется, да и на самом деле он не особо то и хочет этого. Просто опрятно нужно выглядеть только перед Софи, хотя и смысла в этом больше нет, вряд-ли она бы выбрала задрочённого инвалида как он. Повернув несколько раз ключ в замочной скважине, Саймон лениво бросает его к себе на колени и подъезжает к лифту. Пришлось потратить около получаса, чтобы спуститься по лестнице, ведь лифт снова не рабочий, а вызывать работников за свои деньги никто и не хочет. Правильно, ведь здоровым людям со здоровыми ногами ничего не стоит спуститься и подняться на своих двух. Погода стояла такая же, какой он её запомнил две недели назад. А ещё, рядом с его подъездом стоял тот же мужчина, которого он сфотографировал с бинокля, и который, судя по всему заметил Саймона как только он закрыл подъездную дверь.