Страстное остервенение

      Шади всегда знала, что этот день рано или поздно наступит. Человек из Пророчества окажется у берегов Острова Времени и Императрица пошлёт её биться с ним, тем самым обрекая на смерть. Знала и готовилась к этому. Вместо того, чтобы, просто ждать своей участи, срываясь на слугах, как это делала её госпожа, Шади предпочитала готовиться. Тренировалась, оттачивая навыки, закаляла тело и ум для одной единственной битвы. Чтобы встретить того человека во всеоружии. Ведь у неё всё ещё был шанс.       В отличии от Кайлины. Бедная Императрица… она провела тысячелетия в ожидании того кто убьёт её, сведённая с ума этой мыслью. Равнодушная к роскоши и удовольствиям, которые предлагал этот дворец, она предпочитала проводить время в своих покоях, глядя как пересыпающиеся в часах песчинки отсчитывают последние часы её жизни. Госпожа говорила, что собирается изменить Судьбу, убив человека, ставшего причиной её безумия, но Шади видела, что эти слова — всего лишь бравада обречённой.       Кайлина умерла внутри много столетий назад. На троне осталась лишь высохшая оболочка, наполненная лишь Песками Времени.       — Если Принц доберётся до острова, ты встретишь свою смерть от моей руки! — таким было последнее напутствие Императрицы.       Шади не спорила. Поклонилась, и покинула зал, отправляясь на миссию, которая должна была закончиться её смертью. Внешне она сохраняла ледяное спокойствие, но сердце пылало от гнева. Кайлина знала, что встретит свой конец, нравится ей это или нет, но всё же послала её на эту обреченную миссию! Её — свою самую доверенную слугу, заместительницу и второе лицо в островном государстве мертвецов и песчаных монстров. Единственную, кто скрашивала её безрадостное существование последние пару веков.       И ради чего? Ради шанса на спасение, по факту являвшегося миражом? Или из желания хоть кого-нибудь утянуть за собой?       Так или иначе, но Шади не собиралась умирать. А значит единственным выходом для неё было убить Императрицу Времени. Ту, кто когда-то спасла её. Шади должна была стать рабыней в Египте, но перевозивший её корабль угодил в шторм и разбился о скалы. Захватчики бросили прикованных в трюме рабов, ища спасения на негостеприимном берегу Острова Времени. Выжила только Шади. Обломок доски, с кольцом, к которому была прикреплена её цепь, всплыл, а волны прибили его к каменистому пляжу, где встретили свою смерть работорговцы, пополнившие армию живых мертвецов Кайлины. Однако окровавленную и избитую девушку-рабыню Императрица пожалела. Забрала во дворец, вылечила и даже сохранила молодость, сделав своей служанкой и телохранительницей.       Отвечать предательством на милосердие было бесчестно, низко и подло. Недостойно. Шади понимала это и даже чувствовала вину, но… хозяйка никогда не была добра к ней. Скорее наоборот — воительница годами страдала от издевательств и унижений с её стороны. В конце концов чаша её терпения переполнилась и Шади возненавидела спасительницу всем сердцем. Она хотела тайком покинуть остров и уже начала разрабатывать план, но Принц появился раньше. Ну а приказ Кайлины, сознательно отправившей заместительницу на смерть, разозлил девушку до такой степени, она предпочла бегству убийство благодетельницы. Месть за все те годы, что она провела здесь в качестве сексуальной игрушки и девочки для битья, на которой можно без проблем сорвать злость.       Шади не собиралась умирать. Судьба Императрицы уже была решена. Её — нет и брюнетка твёрдо решила взять её в свои руки.       Единственным союзником в деле убийства Кайлины мог стать Принц. Но Шади была слишком горда и упряма, чтобы просить его о помощи. Вместо этого она решила переманить его на свою сторону, соблазнив. А почему бы нет? Пусть и преследуемый беспощадным Демоном Времени он оставался мужчиной. А Шади — женщиной. Весьма красивой, следовало отметить. В прошлом именно красота привлекла работорговцев, став для юной девушки проклятьем. Выросшая воительница собиралась превратить её в оружие более смертоносное, чем даже парные клинки, покачивавшиеся на бёдрах.       Одержимая своим убийцей Императрица частенько наблюдала за его путём в Потоке Времени. А Шади подглядывала из-за её плеча, делая выводы. Судя по короткому роману с Фарой, Принцу нравились колкие и доминирующие девушки-бойцы с непреклонной волей. Что же, Шади готова была стать для него жестокой любовницей. Оседлать или даже сесть на лицо, сжимая лохматую голову бедрами — почему бы и нет, опять же? Приятно для разнообразия побыть не в роли игрушки, на коленях вылизывающей хозяйку.       Не смотря на насилие, пережитое в руках работорговцев, отказываться от мужчин и становиться лесбиянкой Шади не собиралась. Жизнь заставила. А точнее Кайлина. Но науку соблазнения она ещё помнила, а потому вместо нормальной брони надела ужасные шлюшьи шмотки, состоявшие из узких полос чёрной кожи, укреплённой железными вставками. Пара их тянулась от плечам вниз, прикрывая полные груди и сливаясь между бёдер. Единой полосой проходили через промежность и между половинками задницы, поднимаясь по спине, что вновь разделиться между лопаток. Непристойно сверх всякой меры. Порочно. Пошло. Завлекательно.       Поверх кожаной портупеи, воительница надела комплект брони. Наплечники, пару решётчатых металлических чаш, чтобы защитить грудь, боевые перчатки с шипами, V-образный пояс, зубчатые пластины на бёдрах и усиленные металлом чёрные, кожаные сапоги до колен. Открытые доспехи продумано защищал уязвимые места, одновременно выставляя напоказ её стройное, натренированное тело. И пусть красотой Шади уступала Кайлине, в этом наряде она всё равно смотрелась весьма привлекательно.       Ну а природная грация и вовсе сделала её манящей. Поднимаясь на нос корабля воительница виляла бёдрами как проститутка, акцентируя внимания на практически голой заднице, разделённой узкой полоской ткани между крутых половин. Даже Песчаные Налётчики под её командованием засматривались на свою госпожу. Мертвецы, возвращённые к жизни магией повелительницы Острова чуть ли шеи себе не сворачивали, когда Шади грациозно скользила мимо них, а глазницы украшенных узорами рогатых черепов, которые они носили в качестве шлемом, загорались жёлтым светом желания, которое никогда не будет удовлетворено.       Это было приятно. И даже очень. Девушка наслаждалась произведённым эффектом, игриво касаясь пальцами обнажённых предплечий и лаская мускулистые тела прямо чрез кожаные нагрудники. Привлекала внимание, устраивая представление для одного единственного зрителя. Принца, обалдело таращившегося на неё со своего корабля. Ему явно пришлась по вкусу мрачная красавица с бледной кожей и короткими волосами цвета вороного крыла, развевавшимися на шквалистом ветру. Он взгляда не мог отвести от её тела, полуобнажённого доспехами, издававшими провокационно-ритмичное «клац-клац-клац» при каждом её выверенном шаге.       Ну а поймав взгляд сапфировых очей Шади, обильно подведёнными тенями и чёрной краской, он забыл вообще обо всём, кроме её худого и строго лица, в острых чертах которого не было ни доброты, ни милосердия. Лишь улыбка — ужасающая и прекрасная.       Засмотревшись Принц пропустил атаку — залп зажигательных, выпущенных налётчиками. Шади не могла просто так бросить свою миссию и заключить альянс с Принцем. Собственные воины мгновенно повернулись бы против неё и быстро лишили бы жизни. К тому же она не много опасалась магии Кайлины. Поэтому и решила действовать более тонко. Под прикрытием битвы. Ситуация вынуждала.       Ожившие мертвецы перепрыгнули на корабль Принца, напав на его людей. Битва была хаотичной и обе стороны несли огромные потери. Люди были более подготовлены, но песчаные существа превосходили их числом. Кровь лилась на мокрые от дождя доски палубы, усеянной агонизирующими телами, а напитанный влагой сумрак то и дело взрывался вспышками золотого света, означавшими растворение ещё одного мертвеца. Принц без труда расправлялся с нападавшими. Быстрые удары его меча превращали налётчиков в фарш. Он не был осторожен. Не щадил врагов, отрубая им руки, ноги и головы. Действовал как какой-то мясник.       Как же это возбуждало! Впечатлённая яростным натиском перса Шади без раздумий кинулась в самую гущу битвы, кипевшую в центре обречённого корабля. Воины Принца окружили её, но каждый кто пытался приблизиться, неизменно умирал под ударами парных клинков. Воительница ловко уклонялась от направленных в её тело атак, отвечая смертельными ударами. Она прикончила пятерых, прежде чем они с Принцем наконец-то сошлись, в танце стали, равно которому у Шади прежде ещё не было. Восхитительно!       Она бросилась на него первой, стремясь навязать свой ритм — стремительный и смертоносный. Их клинки замелькали, выписывая узоры. Соударяясь со звоном и искрами. Бледная амазонка не пыталась убить Принца. Лишь испытывала его. Но даже попытайся она выполнить приказ, у неё вряд ли бы получилось. Каждый из её взмахов мужчина ловко парировал, раз за разом отбрасывая воительницу от себя. Его контр-атаки не раз ставили её на грань жизни и смерти. Оставляя порезы и синяки на полуголом теле.       Гордость Шади была задета, но боль оказалась так сладка, что затмила её. Позволила забыться в танце. Шторм бушевал вокруг утлого судёнышка. Палуба покачивалась у них под ногами, волны перехлёстывали через борта, швыряли в лицо брызги солёной воды, а воздух постепенно наполнялся запахом гари. Корабль горел и вот-вот должен был пойти ко дну, а Шади не видела ничего кроме пронзительных, голубых глаз на тонком, обветренном лице. В тени падающих на лоб волос они горели как у дикого зверя.       Если бы она могла влюбиться, она бы влюбилась. Но Императрица не наделила свою заместительницу способностью испытывать столь светлое чувство, оставив лишь вожделение. Страсть, выразившуюся в ненависти. Ставшую вихрем рубящих ударов. Амазонка дико крутилась, пытаясь пробить защиту Принца и, в конце концов, сумела зажать его клинок между своими. Резкий рывок и вырванное из рук противника оружие кувыркаясь полетело на палубу откуда брюнетка легко отбросила его за пределы досягаемости.       Она всё-таки сделала это! Превзошла человека, которому было предначертано убить Императрицу Времени. У Принца было всего мгновение, чтобы осознать свою уязвимость, прежде чем женщина нанесла сокрушительный удар каблуком в грудь. Отброшенный её сокрушительным пинком, он потерял равновесие из-за качки и налетел на мачту, ударившись затылком о толстый деревянный столб.       — Я — Шади, — представилась она, приставляя лезвия к шее не успевшего опомниться перса, но завершать начатое не стала.       Мгновение они смотрели друг на друга, поверх узорчатого клинка, а затем Шади ослабила натиск, позволив пленнику дышать.       — Почему? — хрипло спросил тот, глядя на неё с подозрением и ненавистью. Она пощадила мужчину, но он всё равно не был готов поверить ей. И ждал удобного случая. Шади не сомневалась — стоит ей чуть ослабить бдительность, как он сразу нападёт на неё. Произошедшее в прошлом сломило дух мужчины, а преследования Дахакки лишили его остатков благородства, превратив в тень себя прежнего. Принц теперь больше походил на разбойника. Да и вёл себя так же, готовый убить любого, только чтобы выжить.       Нет, воительница и раньше знала, что перса нельзя назвать самоотверженным. Он был готов изменить время и Судьбу мира, чтобы избежать смерти. Бескорыстный человек на его месте, принял бы её как наказание, но Принц предпочёл сражаться до конца.       Он был таким же, как она. Озлобленным, загнанным в угол, терзаемый страхом. Шади словно смотрелась в кривое зеркало.       — Императрица должна умереть, — просто сказала она. — Судьбу нельзя изменить. Ты придёшь и положишь конец её жизни.       — А ты? — его затравленный, как у зверя, взгляд метался между холодившим шею клинком и глазами той, кто его держала.       — Я могу помочь тебе, — на мгновение в её сердце затеплилась надежда на то, что всё будет легко и просто. Перс поймёт, что это не ловушка (какой смысл заманивать того, кого можешь убить и так?) и отправиться вместе с ней, чтобы бросить вызов жестокой Императрице Времени. Но конечно же ей не могло так повести. Голубые глаза полыхнули гневом, вонзив в неё иглы своего взгляда.       — Ты убила моих людей, сука! — грубо, без намёка на аристократизм оскалился мужчина. И это был полный провал её плана.       Пытаясь заключить альянс под прикрытием боя Шади играла на его желании жить, напрочь позабыв о спутниках. За века, проведённые здесь, она отвыкла от общества себе подобных. Начала воспринимать людей, с тем же равнодушием, что и песчаных существ. Вот только в команде Принца были не оживлённые тела пиратов и торговцев, которым не посчастливилось проплывать рядом с Островом, а люди. И Шади убила их. По приказу Кайлины, но всё же. И перс не был готов довериться убийце, которая только что уничтожила его команду. Может быть, если она рассказала бы ему свою историю, он бы и простил её, но… у них не осталось времени.       Горящий корабль вот-вот должен был пойти ко дну. А её противник не был таким уж добрым и всепрощающим человеком, чтобы вот так сразу отказаться от мести за товарищей. Наоборот, этот мужчина казался Шади безжалостным, разрушительным и если не безумным, то немного неуравновешенным. И всё же она нуждалось в нём, чтобы избавиться от проклятой госпожи и выжить.       — И могу убить тебя, — напомнила брюнетка, повреждая кожу на горле коротким движением лезвия. — Может мне так и сделать?       Шади прищурилась, оценивая ситуацию. Принц явно не был в настроении сотрудничать. А значит, надо было вынудить его к этому. Но как? Этот человек действительно ненавидел её за смерть товарищей. Он не стал бы доверять ей, даже если бы она предоставила ему неоспоримые доказательства, которых у Шади, честно говоря, было. Оставалось один вменяемый мотив — месть.       — Ну так сделай это! Сделай! Чего ждёшь? — дерзко, с огнём в глазах, ответил Принц, готовый, казалось сам прыгнуть на её меч.       — Забавляюсь, — дико ухмыляясь, воительница прижалась губами к губам опешившего пленника. Обоюдоострый клинок оказался зажат между их шеями, а потому любое неосторожное движение любого из них могло закончиться к смертью. Перс застыл, глядя на неё с удивлением и бессильной злобой, в то время как Шади позволила себе насладиться отравленным ненавистью поцелуем.       Быть может последним в её жизни. На вкус он был как пот и морская соль. Оружейная сталь с ароматом свежей крови. А ещё к ним примешивалась знакомая горечь, которую она уже пробовала на губах Кайлины. Этот человек был отмечен Судьбой. Обречён.       — Похоже, Императрица переоценила тебя! — резко отстранившись, Шади ударила Принца локтем в челюсть и пинком ноги выбросила за борт. Прямо в объятья бушующих волн. Этот человек не захотел пойти с ней, а значит предоставить его Судьбе было лучшим решением. Если он тот, кому предназначено убить Императрицу, он выживет и без её помощи. Если нет… что же, Шади вернётся на Остров Времени победительницей и потребует в награду освобождение от службы. Любой вариант был бы приемлем.       Однако же Принц выжил. Волны прибили его к пляжу, где он и очнулся — облепленный воронами, но живой. Ослабленный борьбой с волнами и обезоруженный он проявил впечатляющую стойкость и упрямство, противостоя песчаным существам. Все прилегающие к за́мку территории, буквально кишели ими, гарантируя, что ни один злоумышленник не сможет войти внутрь, но этот человек смог. Он пробился через толпы налётчиков, не имея иного оружия, кроме подобранной среди камней деревянной палки!       Шади тайно следила за ним всё это время. Наблюдала, как он расправляется с теми, кого Кайлина отправила на пляж, и взобравшись на скалы, достигает полуразрушенных стен. Внутри его ждало ещё больше врагов, однако упрямец не сдавался. Его стремление убить Кайлину граничило с одержимостью. Однако и о Шади перс не забывал, продолжая искать её ради мести.       — Ну же? Я знаю, что ты здесь. Покажись! Там, откуда я родом, мы встречаем наших противников лицом к лицу. И если наш враг безоружен, мы предлагаем ему меч, — позвал он перекрикивая рокот бури. Поняв, что обнаружена, девушка вышла из укрытия.       — Тебе понравился мой поцелуй? — звук её голоса заставил мужчину вздрогнуть и обернуться. Он был готов к схватке, но Шади не спешила нападать. Оставаясь вне досягаемости его палки, она вела себя расслабленно. Даже вальяжно, усевшись на камень.       — Сука! — грязно выругался Принц не сдержавшись, однако румянец проступивший на его загорелых щеках был вызван не только злостью. Ему, определённо понравился её холодный поцелуй смерти. Желая закрепить произведённый эффект, бледная женщина откинулась на разрушенную колонну и раздвинула ноги, показывая малознакомому мужчине то, что не должна была до замужества. Его челюсти сжались. На скулах заиграли желваки, но взгляд расширенных голубых глаз коснулся запретного места.       «Попался!» — подумала про себя Шади и потянулась, вызвав колыхание грудей. Которое тоже не осталось незамеченным.       И кто знает, может ей уже тогда удалось бы соблазнить его, если бы не внезапное появление налётчиков Кайлины. Воительница вынуждена была продолжить играть роль послушной марионетки. Хозяйка острова могла видеть глазами созданных ею слуг.       — Убейте его, — нараспев приказала Шади и спокойно отошла к арке, наблюдая за сражением. Перс остался верен себе. Когда ожившие мертвецы разом бросились на него, он пригнулся, ловко избегая атак, перекатился, убил одного, забрал меч и разобрался с остальными. Когда последний из налётчиков разлетелся облаком светящегося песка, Принц обратил на неё взор, полный ненависти, но бледная амазонка лишь скривила напомаженные губы в безумной ухмылке, плашмя поглаживая бедро одним из своих клинков.       Приближалось ещё больше налётчиков и мужчине пришлось заняться ими. Но даже сражаясь, он не преминул поглядеть вслед убегавшей Шади, оценив упругие перекатывания её молочно-белых ягодиц. Тот поцелуй принёс свои плоды. Принц долгое время пробывший в бегах, явно соскучился по женской ласке. Амазонке удалось зацепить его. Ненависть в голубых глазах мешалась с похотью и вожделением, когда она в очередной раз ускользала, увлекая его за собой. Заманивая вглубь дворца. И с каждым новым их столкновением ненависти и желания убивать становилось меньше. Принц всё ещё хотел отомстить ей, хотя уже и начал желать.       Но огонь в чреслах не мешал ему преследовать Шади, яростно прорубаясь сквозь толпы песчаных существ. Никто не смог остановить его. Ни убийцы, ни палачи, ни танцующие с клинками, ни даже гвардейцы. Принц уничтожил их всех, всосав потраченный на создание Песок своим Амулетом Времени. Восхищение Шади росло, равно как и её беспокойство. Несколько раз преследователю удавалось отыскать оружие, спрятанное по всей видимости, Кайлиной. Вместо того, чтобы просто прикончить своего потенциального убийцу, Императрица играла с ним в какую-то извращённую игру. Видимо действительно обезумела от страха перед неизбежным.       Или, что вероятнее, разгадала не такой уж и хитрый план своей заместительницы, решив сыграть на опережение. Поэтому, когда принц все-таки настиг Шади в Жертвенном Зале после долгой погони, она воззвала к нему, умоляя спасти. Неплохая попытка, но воительнице достаточно было просто сказать: «Эй, она Императрица!», чтобы плане не сработал. То есть мужчина, конечно мог бы и не поверить, но Кайлина сама решила свою судьбу. Её сгубили гнев и несдержанность. Видимо по её плану Шади должна была молча погибнуть, добровольно пожертвовав жизнью ради спасения «любимой» госпожи. А когда та отказалась, в ярости выпалила:       — Предательница! — оговорка в сочетании с властностью хлестнувшего словно плеть голоса склонила чашу сомнений Принца в сторону Шади. «Лучше знакомый бес, чем незнакомый дьявол» — видимо решил он, ударив по Кайлине. Разумеется она успела закрыться, отбив выпад парой четырёхгранных клинков. Раздался звон, разлетелись алые искры и схватка с Судьбой началась.       Сколько они сражались? Минуты или вечность? Время, измеряемое струями вечно соскальзывающего в бездну песка словно замерло, остановив своё бесконечное течение. Роковой час настал, но Императрица не собиралась сдаваться так просто. Её лик был страшен. Тонкие черты исказились гневом, а прекрасные зелёные глаза горели мертвенно-красным светом. Казалось, ничто не может остановить её. Шади и Принц вдвоём, еле-еле отражали вихри ударов, созданных её клинками. Она была вся как песчаная буря.       В одиночку воительница никогда бы не справилась, но помощь союзника решила исход битвы. Когда госпожа и служанка в очередной раз скрестили мечи он улучил момент и вырвался вперёд, вонзив Паучий Клинок в сердце Кайлины. Раздался треск рвущейся плоти и наступила тишина. Шади отступила, глядя на слившихся в смертельном объятии мужчину и женщину. Они стояли впритык друг другу, а дыхание ветра, вырывавшегося из пропасти, развевало красные лоскуты платья Кайлины и её чёрные волосы.       — Похоже, ты спас себя, мой Принц… — прошептала Императрица слабеющим голосом. — …но я всё равно стану Песком…       Мужчина выдернул меч из её тела, но женщина даже не застонала. Только пошатнулась, балансируя на самом краю арены.       — Моя месть ещё обрушится на… твой… мир… — её голос задрожал, снизившись до шипящего шёпота и вот тут Шади позволила себя вмешаться. Неслышно приблизившись, она пинком ноги отправила стерву на дно пропасти. В ту дыру, где ей было самое место.       — Если бы я не вынужден был сделать этого… — искренне прошептал Принц, провожая взглядом мёртвое уже тело Кайлины, падавшей в чернильную тьму. Струящиеся алые шелка королевского одеяния красиво развевались в полёте, а затем она взорвалась ослепительной вспышкой золотого света, разбросавшего во все стороны волны желтоватого Песка. Пророчество свершилось.       — Скорбишь что ли? — с плохо скрываемым презрением спросила Шади, глядя как перс опускается на колени, уронив перед собой меч. Ей было ничуть не жалко Кайлину и она не танцевала сейчас только потому, что была хорошо воспитана и уважала смерть. Даже врага. Принц, впрочем, думал совершенно иначе. Обернувшись, он обжёг её ледяным взглядом, подобрал меч и встал на ноги.       — Серьёзно? — воительница удивлённо вскинула бровь. — Ты свободен и можешь уйти, но рискнёшь жизнью чтобы убить меня?       — Пора заканчивать, Шади, — как одержимый повторил он. — Я отомщу за мою команду и твою госпожу, которую ты предала!       — Я помогла тебе! — крикнула Шади в отчаянии, отбросив мечи в сторону. — А эта стерва заслужила свою смерть. Будь уверен.       — На тебе кровь, — Принц шагнул к ней, заставив отступить. Теперь, когда на кону были свобода и жизнь и девушка не спешила лезть в драку. Пелена безумия словно спала с её глаз, а вместе с ней и вера в собственную неуязвимость. Шади не хотела умирать.       — Я куплю себе жизнь, — порывисто сказала она, сделав шаг навстречу вооружённому Принцу. — Но не сталью, а своим телом.       — Соблазняешь меня? — кривая усмешка на его губах придала небритому лицу мужчины удалой вид, который воительница, может быть, и оценила. Если бы не острие меча, упёршегося в ничем не защищённый живот. Её жизнь повисла на кончике Паучьего Клинка.       — Ты хочешь меня, мой Принц, — произнесла Шади проникновенным голосом искусительницы. — Позволь, я помогу тебе с этим.       Отбросив боевую перчатку, она коснулась выпуклости на его штанах, сжимая пальцами и потирая сквозь плотную ткань. Брюнет дёрнулся, втянув воздух сквозь зубы, и в его глазах зажёгся первобытный огонь. Пальцы свободной руки судорожно дёрнулись, как будто он хотел схватить её за запястье, но передумал в последний момент, и сжались в кулак. Принц Персии всё-таки поддался!       — Хорошо. Я не убью тебя, — голос мужчины был хриплым. — Во всяком случае до тех пор, пока не получу свой фунт мяса.       Шади улыбнулась, торжествуя победу. Преждевременную, как выяснилось. Потому что убрав клинок, Принц сразу же бросился на неё. Схватил и за плечи и грубо толкнул к стене, прижимая всем телом. Наружу из его горла рвался хриплый, нечленораздельный рык, а грубые мозолистые пальцы зашарили по белоснежному женскому телу, освобождая его от полос чёрной кожи и пластин брони.       — Как страшно, — поддразнила амазонка, вбивая локоть под рёбра перса. Первое, чему бывшая рабыня научилась у Императрицы, это самооборона. Чтобы отбиваться от тех, кто захочет воспользоваться её телом. Принц не был готов к подлянке со стороне покорившейся с виду женщины, а потому пропустил удар. Боль заставила его согнуться, выпустив воздух из лёгких, чем Шади незамедлительно воспользовалась, проведя мастерскую подсечку. С хватила опытного воина за широкие плечи и выбила почву у него из-под ног. Принц и не понял, как оказался повален и распростёрт на спине. Беспомощный, пребывающий во власти мучительницы.       — Я буду сверху, если не возражаешь, — промурлыкала та, становясь коленями на его запястья, и вдавливая их в каменный пол. Её руки оставались свободны и пожелай того Шадди, мужчина уже расстался бы с жизнью. Ей хватило бы и одного удара, чтобы оглушить его перекатиться в сторону, подобрать отброшенный ранее клинок и… всё. Однако девушка не собиралась этого делать.       Их противостояние разожгло в её не вполне живом теле огонь желания. И тот теперь требовал удовлетворения. Будучи по-восточному импульсивной, женщина поддалась прихоти, продолжив раздеваться на глазах поверженного ею самца. В тишине, нарушаемой их шумным дыханием, клацанье расстёгиваемых пряжек и металлический стук наплечников по камню казался оглушительным. Избавившись от защитных пластин Шади с наслаждением помассировала плечи, заодно спустив с них кожаные лямки.       Освобождённые из железного плена груди упруго качнулись перед лицом Принца, побудив его к действию. Поняв, что его не собираются убивать и всё происходящее — не более чем ещё одна игра, затеянная жестокой любовницей, он позволил себе расслабиться. Дал волю желаниям, которые Шади в нём так старательно пробуждала. Приподнявшись, он вцепился зубами в бледную плоть её сисек, оставляя красные отметины на безупречной коже. Воительница издала стон, сжимая пальцами плечи любовника.       — Да… вот так… сильнее! — стонала брюнетка, запрокидываясь и трепеща ресницами от мазохистского кайфа. Её тело разучилось различать отличать боль от удовольствия. Причиной тому была ещё одна прихоть ныне покойной уже Императрицы. Кайлина часто так делала. Изменяла тела своих слуг, чтобы забавляться с ними в покоях, как со своими игрушками. Кнут бессчётное количество раз обвивал бледное тело Шади, рисуя на безупречной узоры из красных полос. Это не могло не оставить след на психике девушки.       Одной рукой девушка зарылась в растрёпанные волосы Принца, прижимая его голову к груди, а другой потянулась к его штанам. Звякнула пряжка расстёгиваемого ремня, а следом раздался и стон перса, чьё достоинство оказалось освобождено из-под грубо сдёрнутых штанов. В следующее мгновение он ощутил приятную тяжесть женского тела на своей пояснице. Шади оседлала его.       Она не церемонилась с любовником. Сдвинула кожаный ремень, прикрывавший промежность, и жестко насадила себя на него. Боль и удовольствие слились воедино и затанцевали в ритме бьющихся тел. Забыв обо всём девушка скакала на парне, снова и снова обрушиваясь бёдрами на его член. Это было страстное остервенение. Желание подмять Принца под себя. Подчинить, сломить волю.       Её лоно обволакивало его так плотно, что это ощущалось почти невыносимым. Принц стонал и метался, напрягая прижатые к полу руки в мучительном ожидании разрядки, которую никак не мог получить. Интенсивность их соития заставила бы его кончить за секунды, если бы проклятая амазонка не отвлекала его болью, царапая обнажённую грудь. Выкрашенные в чёрный ногти выводили бессмысленные кровавые узоры на загорелой коже, каждый из которых Шади затем прослеживала шершавым, как у кошки, языком.       Слизывать выступающую кровь было не просто приятно. Та служила стимулятором, катализируя желания безумной воительницы словно наркотик и одновременно распаляя её. В желании получить больше драгоценной жидкости она пустила в ход зубы. Кусала Принца за плечи и шею, присасываясь к ранам на потной коже как пиявка. Или кровожадния гхуль из старинных персидских сказок.       Не в силах пошевелиться, Принц мог лишь содрогаться от боли. Дыхание вырывалось из него вместо со стонами. Удовольствия или мучения? Едва ли он мог разобрать. Его тело пребывало в хаосе противоречащих друг другу ощущений. Вес женского тела давил на его бёдра так, словно их обладательница хотела сокрушить его кости, а боль не облегчала но подпитывала агонию страсти.       Его чресла пульсировали, но желанное освобождение не наступало. Шади продолжала добавлять ему боли, впиваясь ногтями в бока, чтобы выпустить ещё больше королевской крови. Она была уже на пределе и внезапно усилила натиск, заставив суставы парня скрипеть в знак протеста. Наездница двигалась всё быстрее и быстрее, пока наконец не обрушилась на него со всей силы. Загнала в себя по самую рукоятку, сжимаясь вокруг. Жидкое, трепещущее тепло омыло стержень жестоко-разочарованного Принца.       Он выглядел так, словно не мог поверить поверить в произошедшее. Женщина не просто превзошла его на ложе, а сокрушила, оставив без удовольствия. Чтобы подчеркнуть своё превосходство и его унижение Шади схватила Принца за горло и сильно сжала, лишая беднягу доступа воздуха. Неспособный сопротивляться из-за коленей, всё ещё прижимавших его руки к полу, он лишь задёргался, ощущая как удовольствие ускользает из его тела вместе с воздухом. Грудь быстро налилась жгучей болью. Мышцы мужского горла напрягались под пальцами бледной соблазнительницы, адамово яблоко трепетало, но он не смог сделать ни вздоха.       Он бы погиб, если бы мучительница сама не отпустила его, начав вставать. Давление бёдер исчезло, член выскользнул из сочного лона, обижено уронив густую белую каплю. Как будто плакал от разочарования и боли, вызванной грубым обращением. Униженный Принц чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо. Даже Дахакка не оставлял его настолько… обесчещенным.       — Не плач. В следующий раз я точно дам тебе кончить, — глумливо пообещала Шади, скользя пальцами по его волосам.       Её издёвка переплавила его боль и отчаяние в гнев. Разглядев шанс, он опрокинул бледную соблазнительницу на бок, ударив бедром о камень. Не успела она Шади опомниться, как Принц оказался на ней. Прижал к полу всем своим телом и схватил за горло рукой. Проследил бившийся под пальцами пульс и впился зубами в шею. Он собирался отплатить ей за всё. Брюнетка не возражала. Лишь тихонько ахнула от неожиданности, бессознательно подаваясь вперёд. Прижалась бёдрами к его каменно-напряжённому паху.       — Я заставлю тебя соответствовать имени, которое дали тебе отец с матерью, — мужская рука вдавила её щекой в пол.       — Так сильно, — жар его члена на влажной коже, лишил воительницу воли к сопротивлению. Завоевав ненужную, в общем-то, победу и удовлетворив потребность в доминировании Шади отдалась мазохизму, покорно принимая ответную жестокость Принца. Лежа под ним на камнях и глядя на него снизу вверх, она хотела, чтобы этот сильный мужчина трахнул её. Грубо подмял и использовал для своего удовольствия, как сучку. Как подстилку, коей воительница сейчас себя ощущала. Как свой личный коврик.       Принц чётко видел отражение этого желания в широко открытых глазах и не спешил исполнять его. Мстил за собственную неудовлетворённости, скользя пальцами по плоскому животу и внутренней поверхности бедра. Шершавые мужские пальцы намеренно избегали капающих складок её любовного бутона и будь они в начале игры, Шади, может и забеспокоилась бы, поражённая искушённостью своего мучителя. Но сейчас, после того как она уже получила своё, тот находился в невыгодном положении.       И сам это понимал. Поэтому сдвинул большим пальцам кожаный ремень, всё ещё прикрывавший её промежность. Горло амазонки исторгло одобрительное мурлыканье, когда перс снова вошёл в неё. Грубо, без милосердия — именно так, как она и хотела. Он не церемонился и трахал её так же жёстко, как и она его. Уподобившись зверю во время гона, он до боли сжал её кремовые бёдра мозолистыми ручищами. И пары толчков оказалось достаточно, чтобы Шади начала поддаваться навстречу прикосновения Принца.       Не собиравшаяся делать этого изначально, она вывернула шею и, прижавшись лицом к истоптанному за битву камню, оценила мужчину позади себя. Поцелованный солнцем, он был прекрасен в пылу своей страсти. С развевающимися от каждого движения чёрными волосами, бугрящимся рельефом мускулов потным телом и раскалёнными от страсти голубыми глазами. Он был безупречен.       Такому мужчине, она пожалуй и готова была отдаться. Подарить страсть — чистую и искреннюю. Не отравленную садизмом и злобой. Жаль только Принц не смог продержаться хоть сколь нибудь долго. Перевозбуждённый после всего произошедшего он кончил после пары дюжин толчков. Жёстко вбил себя в Шади по самое основание и вздрогнул несколько раз, счастливо хрипя.       За неудовлетворённость персу пришлось расплатиться гордостью. Когда из него начало брызгать, как из фонтана, непослушная воительница извернулась в хватке ослабших рук, упёрлась каблуком в грудь нависшего над ней мужчины и грубо спихнула от себя.       — Стерва! — выругался он, с яростью глядя на ней . При этом его член продолжал выплёскивать семя на каменную плиту.       Шади улыбнулась и безрассудно подвигала бровями, провоцируя его. Их схватка, непременно, продолжилась бы, если бы не… воительница не знала, как это можно было описать. Произошедшее выходило за рамки её понимания воительницы. Просто все цвета в друг разом исчезли и мир окрасился в оттенки пыли и песка. Раздался оглушительный рёв и хранитель Временно́го Потока предстал пред ними, окутанный темнотой. Он казался вещественным и призрачным одновременно. Твёрдым словно гранит, но при этом не вполне материальным. Как скульптура из чёрного песка, что осыпается под порывами сухого, холодного ветра, но никак не может рассыпаться. Каждое мгновение он развеивался, продолжая при этом существовать вопреки всякой логике и законам Вселенной.       Временно́й парадокс, воплощённый в форме безжалостной сущности. Шади во все глаза смотрела на Дахаку, но его гигантская — в два раза выше Принца — фигура крылась во тьме и тенях. Женщина сумела оценить лишь его габариты и сложением богатыря. Бугристый торс, гипертрофированно-мускулистые конечности и громадная голова, увенчанная витыми, как у барана, рогами. Правый скручивался вперёд и вниз, левый — назад и вверх, образуя силуэт лежащей на боку восьмёрки, символизирующей Бесконечность.       — О нет! — хрипло простонал Принц, подтягивая штаны и хватаясь за меч. Страх сжал его горло, мускулы в теле напряглись.       — Кажется, кто-то сейчас умрёт, — истерично рассмеялась Шади, не слушая жалобных причитаний случайного любовника.       Её забавляла всё эта ситуация. Принц был таким же, как и Кайлина. Думал, что сумеет изменить Судьбу, принеся в жертву кого-то другого. Эти двое стоили друг друга. Вот уж правда два сапога пара. Глупцы, неспособные принять неизбежное. Слабаки. Трусы.       В первый миг Шади обрадовалась, уверенная что Дахака сейчас заберёт перса, избавив её от головной боли. Но когда рогатая голова повернулась в её сторону, девушка застыла, пригвождённая к месте тяжёлый как вечность взглядом огромного зверя. В огромных, как плошки, глазах, горевших ожесточённым внутренним светом посреди безликой тьме, читался её приговор. Воительница не умерла в этой комнате, хотя должна была, а значит, в какой-то мере, она теперь тоже являлась искажением Временно́го Потока.       Не сдержавшись, Шади рассмеялась. Зло и коротко. Ей вдруг стало так обидно и горько. Не из-за того, что жизнь подошла к концу, нет. Со смертью воительница смирилась ещё перед первой схваткой с Принцем на корабле. Злило другое — она оказалась не лучше этих двоих. Она тоже думала, что сможет обмануть Судьбу, избежав смерти. И тоже столкнулась с разочарование реальности.       — Ыбдус йеовс етижебзи ен ыв! — проревел Дахака и двум обречённым не осталось ничего другого, кроме как встать плечом к плечу, приготовившись к безнадёжной схватке. Все разногласия и личные счёты мигом были забыты перед лицом векового ужаса.       — Похоже, ты не отвезёшь меня в Вавилон, — сказала Шади, коротко взглянув в полные ужаса и отчаяния голубые глаза.       — Похоже, — легко согласился тот. Как будто и правда собирался сделать это, вместо того, чтобы просто перерезать ей горло.       Чёрный зверь взревел, выпустив из груди щупальца, обрёкшие товарищей по несчастью предуготованной им Судьбе…