Like a "Little mermaid"

В туманном свете утра, когда мир ещё только пробуждается, Кхао сидел на краю своего стула, уставившись в окно. Он чувствовал, как бесконечная тяжесть лежит на его груди. Надежда, которая когда-то согревала его сердце, превратилась в холодную тень. Каждый гудок проезжающего автомобиля отдавался в груди, как удар сердца, теряющего ритм. Он пережил эту ночь, хотя больше всего на свете он мечтал не проснуться. Он чувствовал даже во время сна, как постепенно отмирают органы внутри него, как постепенно усиливается боль внутри, сжимая его со всех сторон и не позволяя тому даже двинуться без колкого ощущения. Парень не понимал, от чего он страдает больше: от проклятия их общества или эмоциональной боли, что он сам напридумывал себе всё в голове. Кхао успел проклясть всё и всех во Вселенной. Он ненавидел эту проклятую систему, этот чёртов мир, ненавидел своё же окружение, ненавидел… Его. Он ненавидел и одновременно любил человека, который стал для него одновременно смыслом его жизни и причиной его скорой смерти. Фёст всегда видел в Кхао только друга. Друга, с которым можно обсудить книги, делиться тревогами о будущем, и с которым можно провести долгие вечера, затерявшись в уютной атмосфере их крошечной кофейни. Кхао же, казалось, видел в нём больше. Его улыбки, его задумчивые взгляды, его внезапные, но такие трогательные знаки внимания – всё это кружило Кхао в вихре неловких надежд и тревожного ожидания. Он говорил о своих мечтах о путешествиях, о написании книги, о жизни, полной ярких красок. И Кхао, смотря на него, чувствовав, как в груди зарождается странное, щемящее чувство. Чувство, которое он не мог определить, но которое, с каждой новой улыбкой Фёста, разрасталось и заполняло всё его существо. Но Фёст не говорил о любви. Он не говорил о ней прямо, не намекал, не давал повода для надежды. И Кхао, с его застенчивостью и трепетной осторожностью, сделал вывод: это просто дружеская привязанность, теплое, уютное, но не перерастающее в нечто большее. Они были знакомы очень давно: с детского сада и по сей день. Маленький Кхао и не помнит, в какой момент привязался в Фёсту не как к своему другу, а как к любимому человеку. Наверное, в тот момент, когда он подарил на день всех влюблённых в средней школе значимую и по сей день для них вещь. Семьи парней за всё это время неплохо сблизились и поддерживали общение друг с другом, поэтому отец Фёста сделал для них именные кольца, во внутренней стороне которых были написаны имена друг друга. И Кхао по ошибке взял кольцо именем друга. Фёсту же это показалось забавным, поэтому он оставил себе кольцо с именем Кхао. «Ты всегда будешь со мной, а я в свою очередь всегда буду с тобой», - и улыбнулся, даря Кхао сто первую надежду, что их чувства взаимны. С того дня они носили эти кольца, не снимая. Родители даже шутили, что это похоже на обручальные кольца, которые обычно носят молодожёны. Пока Фёст отмахивался и говорил не выдумывать, Кхао густо краснел и однажды надеялся, что это всё произойдёт в действительности. И однажды к нему пришло то осознание, которого он боялся больше всего… Не стоит расслабляться в мире, где ты обязан найти своего соулмейта, чтобы жить, и от одной этой мысли Кхао приходил в уныние. Да, шанс найти его очень высок, но всё может испортить только одно – невзаимные чувства. Если ты знаешь в реальной жизни своего соулмейта и все знаки привели тебя к нему, то вы обязаны взаимно влюбиться, иначе тот, кто действительно любит свою судьбу – умрёт. Если человек признаётся в любви, но его отвергают, или же солумейт вступает в отношения с другим человеком, не предназначенным ему свыше, или же влюбляется, то исход тут только один, исход вновь будет один – смерть. У человека будет всего лишь сорок восемь часов, чтобы как-либо исправить ситуацию, иначе его жизнь уже будет не спасти. И Кхао нашёл её. Точнее, его. И этим человеком был его лучший друг, который никогда не говорил о каких-либо чувствах к нему. Ни единого намёка – только дружеские чувства. И с одной стороны парня должно это было напрягать, ведь он давно осознал, что по уши влюбился в Фёста без каких-либо предпосылок. Он просто был уверен, что он тот самый. Все знаки, сама жизнь и судьба указала ему на это, но вопрос был в другом: были ли подобные знаки у самого Фёста? Пытался ли он как-то понять, кто его вторая половинка, предначертанная самой судьбой? Выяснял ли он это, пытался отыскать ответ у себя в голове или в сердце? Вопросов много, но Кхао уверен, что другу всё равно. Он никогда не встречался с девушками или парнями, часто тусил с Кхао и не проявлял ни к кому даже малейшего интереса. Потому что это Фёст. Его интересовало собственное образование, он не боялся ставить какие-либо цели в жизни, как долго они буду ещё общаться с Кхао и строить с ним совместные планы на будущее. Зачем париться касательно своей судьбы, если его и так всё устраивает? Увы, очевидного он не замечал. Он постоянно говорил, как хорошо ему с Кхао, но будто бы отказывался воспринимать очевидное. И всё меняет лишь один день.

***

В уютном кафе на краю старого парка, где ветер нежно шептал с листьев деревьев, а благоухание свежезаваренного кофе витало в воздухе, сидели два человека за круглыми столиками, обрамлёнными резными стульями. Свет мягко отражался от окон, и казалось, что время здесь останавливается. За одним из столиков сидел Фёст и ждал Кхао, с которым договорился встретиться здесь после учёбы. У парня была новость, которой в первую очередь хотелось поделиться именно с другом. В какой-то момент от погружается в свои мысли, надеясь, что найдёт ответ, почему так нервничает. Скорее всего, из-за новизны чувств. Но всё же есть сомнения, уверенность не такая сильная, как хотелось бы. — Бу, испугался? Из мыслей вырывает голос друг, что незаметно подкрался и напугал его. — Фух… А так подкрадываться вообще законно? – и парень демонстративно хватается за сердце, изображая приступ. — Ой, не драматизируй тут мне. Актёр из тебя так себе, — ну как же без подколов в их отношениях? Кхао садится за столик и заказывает латте с кленовым сиропом, так как весь день мечтал о кофе. Последние пары достали, что аж спать захотелось, поэтому легка взбодриться не помешало бы. Заказ приносят довольно быстро, и парня, сами того не замечая, болтают обо всём, на время даже забывая, зачем они вообще здесь собрались. В какой-то момент они оба замолкают, и это будто бы намёк, что пора перейти к сути разговора, а точнее встречи. Кхао будто бы подозревает, о чём пойдёт речь. Ощущение, что он ждал этого разговора долго — слишком долго. Он собрал все свои мысли, вспомнил заранее подготовленные слова, которые, казалось, должны были быть произнесены именно в этот момент. Внутри его оболочка ожидания превратилась в легкий дрожащий ток. Он взглянул на Фёста, увидел в его глазах нечто, чего так не хватало — искренность. Но в то же время Кхао почувствовал, как его собственное сердце начинает трепетать, как птица, стремящаяся вырваться из клетки. — Фёст, — начал парень, голос слегка дрожал, — я рад, что мы наконец-то вырвались куда-то, пусть и ненадолго, но что за чудесная новость, которая не требует отлагательств? Фёст сглотнул ком в горле. Ему хотелось, чтобы этот момент оказался другим — желанным и долгожданным, но, как будто по иронии судьбы, в его душе колыхалась буря. Он открыл рот, но слова застряли, не желая освобождаться. Наконец, всё же преодолев собственные страхи, он сказал: — Кхао, мне нужно. Я… Я хочу с тобой поделиться. Он кивнул, крепко сжимая руки на столе, ожидая искренности. — Я встретил девушку, — произнёс Кхао, и всё вокруг захлебнулось в тишине. — Зовут её Пхат. Она… она такая потрясающая. Я чувствую, что между нами есть что-то особенное. Кхао поперхнулся кофе, который начал пить в момент признания Фёста. Он как будто ощутил, как мир вокруг него начал распадаться. В голове пронеслась мысль: "Пхат? Кто она такая?" От нежности и предвкушения, которые наполняли его, не осталось и следа — вместо этого в сердце возникла пустота, как в заброшенном здании. — Ты… ты в неё влюблён? — У Кхао дрожали губы, он старался говорить спокойно, но внутри всё обрушилось, как карточный домик. — Да, — тихо произнёс Фёст, уклоняясь от его взгляда. — Я действительно не ожидал, но… она для меня важна. Думаю, она мой соулмейт… Кхао, обернувшись к своему кофе, почувствовал, как слёзы подступили к глазам. Кроме него, да бездны безнадёжности, вокруг него не осталось ничего. Обида, страх и горечь смешались в клубок внутри неё. — И… Как давно вы знакомы?.. Тебе действительно понадобилось так мало времени, чтобы понять, что она та самая? Фёст посмотрел на него, залитую светом от лампы, и всё выглядело так, будто бы он не понимал, что сделал. Хотя так и было. Он думал, что друг порадуется за него, а создавалось впечатление, что его тоже смущало странное чувство. — Недолго, но ощущение, что я всё понял. «Тупица». — Кхао, ты… — но парня резко перебили. — Нам нужно прекратить общение на время, — слова звучали очень грубо, отчего Фёст даже немного опешил. Он впервые слышал от своего друга подобную интонацию. — Бро, ты чего? Я что-то не так сказал? Пхат нравилась тебе? Если да, то почему ты не сказал мне? — Фёст от страха и волнения начинает тараторить. «Сколько пустых слов, идиот», — думает Кхао, вставая из-за стола. — Она мне никогда не нравилась, и ты прекрасно об этом знал, — голос стал настолько жёстким, что Фёст даже поёжился. Что он сделал не так? – И если бы мне кто-то понравился, то ты бы точно также об этом узнал. — Кхао! – Фёст обращает на себя внимание посетителей, что не прочь понаблюдать за драмой, пусть и не до конца понимают ее суть. — Не переживай, это ненадолго. Разберись в своих чувствах, а потом поговорим, — и выходит из кафе, забирая с собой сумку. Кхао быстрыми шагами удаляется от кафе. Ощущение, что его просто предали без шанса выжить. И он знал, какие последствия будут. Хотя, создавалось ощущение, что он готов уже и к этому. Если он видит в Пхат свою судьбу, то пусть так и будет. За всё это время ему даже и в голову не пришло, что его соулмейтом может быть кто-то гораздо ближе, чем он думает. Но… Раз он действительно думает именно так, то не ему судить выбор друга. Друга… Ну, конечно. Неожиданно парень останавливается посреди улицы. Сердце резко охватывает боль, с которой он не способен был совладать. Его 48 часов ада начались.

***

Страдания от соулмейства — это своего рода тень, накрывающая душу, как тяжелое одеяло, заполняющее пространство между манящими звездами и глухими тенями. Это состояние, когда мир вокруг теряет краски, и всё становится серым, каждое утро начинается с ложной надежды, а каждый вечер заканчивается глухим вздохом. Внутри начинается настоящая борьба. Мысли, как тёмные тучи, скапливаются в сознании, закручиваясь в вихре беспокойства и неуверенности. Человек чувствует, как сердце стискивается, словно в лапах неведомой силы. Этот тяжелый груз невыносимой боли не оставляет ему покоя, заставляя задыхаться и спотыкаться в собственных мечтах. Каждое утро, когда он открывает глаза, к нему приходит осознание — его собственное отражение в зеркале кажется ему чужим и непонятным. Взгляд, который раньше светился надеждой, теперь полон тоски и отсутствия смысла. Словно невидимые оковы связывают его, лишая движения и жизненных сил. Он хочет закричать, вырваться из этой клетки, но лишь шепчет себе: «Это пройдет...» В реальности же страдания поглощают Кхао, становясь постоянным спутником. Этот вечный внутренний диалог, полный недосказанности и сожалений, не дает покоя. Каждая мелочь, казалось бы, незначительная — звук шагов, неуловимый запах, улыбка другого человека — обостряют его страдания, словно напоминания о том, что счастье может быть столь далеким. Словно во мгле, ему видится странное, мрачное место — бездно, уводящее в трясину собственных страхов. Он походит по краю, и каждое неверное движение может стать последним. Время кажется замедленным, и каждый час тянется, подобно холодному ветру, пронизывающему душу. Этот внутренний бой — не только с самим собой. Он заставляет его убегать от людей, прятаться за маской улыбки, которая становится повседневной рутиной. Но в уединении он невольно погружается в тишину, где страдания становятся стучащим сердцем: «Ты одинок, ты беспомощен, ты ему не нужен». Порой в этот хаос прорываются светлые моменты, затмённые прошлыми радостями или воспоминаниями о счастье. Но они являются только тенями, мимолётными вспышками, которые исчезают, как только он пытается их схватить. Однако даже в этой бездне боли он продолжает искать выход — маленькие лучи надежды, которые пробиваются сквозь тучи, словно радуга после долгого дождя. И в конце пути, когда тьма становится невыносимой, человек понимает, что страдания — это часть его существования. Он может найти в них силу, узнать себя заново, позволить себе быть уязвимым и увидеть, что даже в самом глубоком мраке есть искры света, готовые возродить её, даже если это требует времени и терпения. Эти сорок восемь часов Кхао не живёт, а существует. Он пытается смириться с мыслью, что это конец. Единственное, что он сделал – позвонил сестре на последних часах жизни, рассказал всю историю от начала и до конца и попросил ничего не делать. Это был его выбор, который был неоспорим. С каждым часом ему становилось труднее дышать, он ощущал каждой клеточкой своего организма, как умирает физически. Его никто не найдёт в собственной квартире, разве что сестра не примчится из другого города, но для этого должно пройти не менее нескольких часов. Даже если она выехала после того звонка, то она не успеет застать его живым. Он специально сделал всё так, чтобы его никто не нашёл. Он не отвечает Фёсту, хотя тот активно пытается до него дозвониться даже сейчас. Пока он не теряет надежды, Кхао знает свою судьбу и не намерен ей противиться. Он лежит на кровати и ждёт своего часа, который вот-вот настанет.

***

На краю светлого заката, когда бирюзовое небо перекрывалось алыми облаками, в квартире находился Кхао, который едва дышал. С минуты на минуту он покинет этот мир, ведь он не смог сделать что-либо, чтобы вернуть свою судьбу. Он и не пытался. Он желал счастья Фёсту с Пхат. К тому же, кто он такой, чтобы вмешиваться и заставлять любить кого-то, даже если от этого зависит его жизнь? Кхао, с притяжением невероятной силы, всегда умел заставить смеяться Фёста, даже когда мир вокруг казался мрачным. Но больше он этого не увидит и не услышит. Он знал, что час, когда они разлучатся навсегда, близок. Кхао едва слышит странные звуки в дверь. В квартиру спустя несколько мгновений залетает Фёст чуть ли не в истерике. — Кхао! Кхао! – он слышит до боли знакомый голос, но стоит ли вообще сейчас его слышать? — Фёст? Ты… здесь, — и всё же он рад, что последнее, что он увидит – лицо любимого человека. — Твоя сестра мне всё рассказала! – Фёст на грани, ведь никак не подозревал обо всём, — Почему ты мне не сказал или не намекнул, что это ты? — Я не хотел тебя заставлять… Нет у меня таких прав… — а что ещё он может ответить? Он действительно не мог заставить полюбить себя, даже шантаж в виде соулмейства не помог бы им. — Мог! Если речь идёт о твоей жизни, то ты должен был сказать! Я бы сделал всё, чтобы спасти тебя! Ты должен был жить! — в последние минуты жизни Фёст будто бы старается докричаться до Кхао, но всё тщетно, и это понимает лишь Кхао. — Ты бы сделал это из благородности, но далеко не из-за искренности. Фёст на грани истерики. Их история не должна была закончиться именно так! Кхао практически не чувствует своих конечностей. Осталось буквально пару минут. — Ты ведь всегда говорил, что жизнь как полет, — Фёст захлёбывается в слезах, держа за руки Кхао, — а я никогда не думал, что наш полет может закончиться так быстро. Кхао хотел ответить, но вместо слов у него вырвался тихий вздох, который, казалось, отражал всю глубину его чувств. Это была старая шутка, основанная на их мечтах о бесконечных путешествиях. Они всегда собирались лететь вдаль, оставив позади мир, который таился в серых буднях. Но сейчас, когда взгляды их встретились, небо вокруг потеряло свою синева, и ветер больше не шептал о новых горизонтах. Кхао просто смотрел в любимые глаза, наслаждаясь последними мгновениями в этом мире. — Я всегда буду с тобой, — наконец произнёс Кхао, и его голос был словно ручей, текущий по камням. — Просто не в том доме, который мы себе представляли. И не в том месте. И не в той Вселенной. Фёст вытер ладонью щёки, почувствовав, как сердце его наполняется горечью. Из последних сил он старается успокоиться, чтобы хоть что-то внятно сказать ему. Он не хотел слышать эти слова, не хотел отпускать. Он упрямо держал в голове образы их недавних приключений — смех у костра, ночные прогулки под звёздами, планы на будущее. Все они, как сны, рассыпались на кусочки. — Ты не можешь уйти, — произнёс он, не переставая плакать, как будто отказывался принимать реальность. — Мы ведь обещали друг другу, что всегда будем рядом. Взять на себя любые трудности. Кхао потянулся к нему, его рука, слабая, но полная любви, коснулась плеча Фёста. — Я знаю. Но это не зависит от нас. Жизнь иногда забирает то, что мы любим больше всего. Но помни, я всегда с тобой — в твоих воспоминаниях, в твоем смехе. — Я виноват! Почему ты так старательно это отрицаешь? – Фёст не может контролировать эмоции, прекрасно понимая, что он виноват перед ним. — Потому что не хочу, чтобы ты жил с этим грузом, когда только влюбился по-настоящему, — ответ Кхао едва различим. Сил не остаётся от слова совсем. Взгляд Фёста стал более проницательным, он ощутил, как слёзы вновь наталкиваются на глаза, в очередной раз сбиваясь с ритма его мыслей. Он больше не мог держать это внутри. Словно легкий дождь, нахлынули воспоминания о добрых днях, связанных с Кхао — их борьба за мечты, надежды и планы. — Я позабочусь о всех наших планах, — прошептал он, в сердце его клокотала боль. — Мы всё равно будем путешествовать. Я сделаю это для тебя. Кхао улыбнулся, однако на его лбу легла тень. Каждое дыхание давалось ему с трудом, и он прямился к каждому слову, как к последнему. — Просто живи счастливее, чем когда-либо, Фёст, и не вини себя ни в чём. Не позволяй страху или боли укрыть тот свет, что ты несёшь в сердце. Этот свет — часть меня теперь. И в эти мгновения, когда их чувства достигли предела, мир вокруг как будто замирал. Они оба знали, что каждое слово — не просто прощание, но обещание, навсегда забрезжившее в их душах. Солнце скрылось, погружая мир в нежный полумрак. Кхао из последних сил обнял Фёста, чувствуя тепло его тела, которое уже не будет его согревать. Впервые он почувствовал, как исчезает что-то важное; вспоминания рассыпались, обретая неизменность и неподвластность времени. Ночь протянула руки, забирая с собой свет, оставляя лишь веру и память. Руки по-прежнему были скреплены, но теперь они тянулись к разным мирам, позволяя им оставить на земле светлые следы дружбы, которые никогда не исчезнут. Глаза медленно хлопают, понимая, что его время пришло. — Живи дальше своей жизнью и будь счатлив. Ты ни в чём не виноват. — Кхао… — Фёст внутри себя надеется на чудо, но мозг прекрасно понимает, что его не будет. — Прощай, Фёст, — он в последний раз произносит до боли любимое имя, — Я всё ещё люблю тебя, — и закрывает глаза. Уже навсегда. — Кхао!!! — раздаётся оглушительный крик Фёста, но парень в его руках уже этого не слышит Фёст навзрыд кричит, не желая скрывать свою боль. Он потерял его и не смог даже помочь, ведь возможность спасти одного из самых близких людей в его жизни у него была, но друг решил благородно молчать, желая не лезть в его жизнь. Кхао слишком сильно его любил, раз решил ценой своей жизни сделать его счастливым. Фёст обнимает мёртвое тело и надеется, что в том мире ему будет спокойно. Фёст не виноват, что так и не смог разглядеть в Кхао свою судьбу и по-настоящему влюбиться в него. Кхао не виноват, что свыше его судьбой стал Фёст, и он действительно невзаимно полюбил его. Виноватых нет.