Холодный кофе на двоих

— Я.. я видел как он!.. Эхом отдаются в голове слова близкого друга. КиХун не может не переспросить: — Что? Что ты видел, ЧонБэ?..— он берет его за грудки и встряхивает. Сквозь слегка шелковистую ткань костюма ощущает, как его обхватывают в ответ за плечи. Друг жмурится и мотает головой. — Да нет.. пустяки. Это место кого-угодно сведет с ума. Я просто.. забудь. Ки Хун разжимает ладони, ощущая как расправляется зеленая ткань. И вправду. Чон Бэ прав, место действует на всех и нет ничего удивительного, если ЁнИль повел себя где-то резко, а быть может даже грубо. Третье испытание для всех выдалось особенно тяжелым. Оглядываясь, он натыкается на взгляд темных глаз. Склоняет голову, прячет улыбку. ЁнИль.. почему КиХуну кажется, словно они знакомы целую вечность? Тот пробрался в его жизнь незаметно, пророс в ней, словно странный цветок, оплетая собой каждую его внутренность. Его.. уже не просто знакомый - друг. Черт, а ведь он знает его всего ничего. КиХун отворачивается, и как-то даже заторможенно обращается к ЧонБэ: — Так, что ты там говорил?.. В ответ тот лишь качает головой, берет его за плечо и тянет вперёд, к солдатам в масках. Время обеда. КиХун поднимает глаза. То же самое. Снова этот взгляд. Пытается улыбнуться, смотреть в свою тарелку, но кусок в горло не лезет. Черт возьми, почему ЁнИль все время так смотрит?.. На миг КиХуну кажется, что в него смотрят черные дыры. Холодящее ощущение растекается по спине, вызывает стаю мурашек и он со звоном выпускает тарелку из рук. Они мелко подрагивают. — КиХун, не разбрасывайся едой!.. — Кто-то возмущенно окликивает. Сам он вздрагивает и тут же начинает собирать белые фарфоровые осколки. Руки неприятно дрожат, сердцебиение ускоряется и на лбу выступаеют капельки пота. Черт!.. Он ругается сквозь зубы. На пальце выступает капелька крови. Запястье сжимает теплая, сильная хватка, останавливая. КиХуну не нужно поднимать взгляд, чтобы знать, кто это. — Позволь, — он ничего не отвечает, лишь опускает голову ниже, разглядывает свои дрожащие ладони, пока ЁнИль собирает осколки. Что с ним, черт возьми? Неужели сказывается напряжение после прошлой игры? Он ведь почти потерял свою команду, почти потерял этих людей. А ведь это не конец, если голоса «За» перевесят, то... Нет. Соберись, КиХун. Сейчас не время. Плакаться будешь позже, когда этот кошмар закончится. Его тащат куда-то в самый угол зала. Последнее, чего он ожидает, так это звонкой пощечины. А следом еще одной. Щеку обжигает. Он оторопело смотрит в хмурое лицо ЁнИля. Щека покраснела и покалывает, но КиХун осознает это с запозданием. Третью пощечину он уже перехватывает, с силой сжимая чужое запястье. — Хватит, — хрипло срывается с губ. — Пришел в себя? — темные глаза смотрят жёстко, в какой-то мере даже расчётливо. Так, словно их владельцу чуждо волнение в самой сути, но отчего-то КиХун знает, что это вовсе не так. Он кивает, но тут же чувствует как его схватили за шею, сжимая вполне ощутимо, но недостаточно сильно, чтобы перекрыть кислород. — Смотри мне в глаза, — с трудом, минуя сопротивление он сглатывает и медля, все же поднимает глаза, встречаясь с теми, от которых он убегал продолжительное время. Отчего-то он всегда опасался смотреть в них прямо. — Я задал тебе вопрос, ответь. — Да. Я пришел в себя. Все в порядке. — Сейчас не время расслабляться, КиХун, — говорит твердо, но после его голос, как и хватка смягчаются. Нет необходимости в дополнительных разьяснениях. Они оба знают, что значит пустить слабину здесь, сейчас. Особенно, если кто-то это заметит. КиХун смотрит на него немигающим взглядом. И правда, просто глаза. На свету скорее напоминают расплавленный янтарь, чем черные дыры. Этот человек удивляет его каждый раз. Как в простом участнике скрывается такая уверенность и внутренняя сила?.. Как он может быть таким мягким, даже милым в один момент, а в другой таким холодным и жестким. В голове возникают воспоминания о том с какой легкостью ЁнИль раскидал тех нескольких смельчаков еще в первый день знакомства. В такие моменты он сам чувствует себя ничтожеством. Почему он, Сон КиХун, тот, кто уже играл в эти игры не может сделать ничего?.. Осознав, что молчит слишком долго, выдыхает короткое «Да». Его выпускают и 456 слышит, как ЁнИль опускается рядом с ним у стены. Оба молчат. Толпе вдалеке нет до них никакого дела. КиХун задаёт давно интересующий вопрос. — Где ты научился драться? Твоему спокойствию и технике можно только позавидовать. — Я мог бы сказать, что морпех, — раздается ответ где-то справа. 001 Сидит, уперевшись затылком о стену. Взгляд его направлен куда-то вдаль, в сторону группы, голосовавшей за продолжение. Они снова о чем-то спорят с крестами. — Ты вовсе не похож на них. — Мог бы "сказать", — он намеренно делает акцент на этом слове. — Но?.. — КиХун поворачивается к нему, в надежде прочитать что-то хотя бы по лицу, — Значит.. это неправда. Ответа не следует. Что такого может быть, что ЁнИль ему не отвечает?.. — Секретная спецслужба? — Можно и так сказать. Ответ исчерпывающий и окончательный. КиХун вздыхает, понимая, что большего добиться у него не выйдет. В голове продолжают роиться множество невысказанных вопросов, но озвучивать их не имеет смысла. Тишина длится уже несколько минут и КиХун упирается рукой в пол, собираясь подняться, но слегка хрипловатый голос его останавливает. — Это всё, что тебя интересует? — Нет, — Он возвращается, разворачиваясь всем корпусом к человеку, садится напротив, — Есть ещё кое-что. — И что же это? — выразительные брови игрока поднимаются в любопытстве. Уголки губ искривляются в едва-заметной улыбке. — Почему ты здесь, со мной? — Я уже отвечал на этот вопрос, КиХун, — он замечает, как глаза ЁнИля едва заметно уходят в сторону, подстёгивая на дальнейшие расспросы, — Ты уже играл в эту игру, а значит, можешь помочь мне, — ответ звучит резко, и КиХун подмечает это. — Но игры изменились, — говорит задумчиво, краем глаза отмечая, как ЁнИль похрустывает пальцами, — Почему ты все еще веришь мне? — Разве у меня есть выбор? Если мы не будем доверять друг другу, то шансов практически нет. — Почему именно я?.. — он разводит руками. Голос выражает искреннее удивление. — Я.. не знаю. Если хочешь, я могу уйти, — говорит как всегда тихо и спокойно, практически безэмоционально. ЁнИль рывком поднимается, а КиХуну приходит осознание того, ЧТО именно он только что сказал. — Я не то имел ввиду, — вскакивает на ноги, почти кричит ему в спину. — А что вы имели ввиду?— голос приглушенный, но все также тихий. КиХун замечает, как сильно его пальцы стиснуты в кулаки и чувство вины начинает расползаться в груди, растекаясь по каждой клетке его тела. Ещё немного и затопит полностью. Все слова вмиг вылетают из головы. КиХун пытается собрать их в кучу, составить в предложения, но не может, отчего лишь беспомощно открывает и закрывает рот. — Я.. — он пытается произнести что-то дальше, но не может. Они стоят так близко, не больше метра друг от друга, но в этот миг КиХуну кажется, что между ними пропасть. — Я так и знал, — Спина 001 расправляется, и КиХун больше не может думать. Если не можешь сказать — сделай. Шаг вперёд, и он заключает ЁнИля в крепкие, слегка неловкие обьятия со спины. Тот испускает удивленный вздох. — КиХун.. — ему не дают продолжить. — Я не то имел ввиду. Прости, — всего два предложения, но сейчас, 456 уверен, что они дошли до адресата правильно. «С тобой так спокойно. Ты пахнешь кофе, удивительно, ведь нам не давали его на завтрак», — то, о чем сейчас КиХун думает, но не скажет, потому, что.. Потому что это уже слишком. Для чего именно он и сам не в силах сказать. — КиХун, отпусти, ты мне все кости переломаешь. И он неловко разжимает обьятия, только сейчас подмечая, что в действительности, сжал человека слишком сильно. Оглядывается по сторонам, не смотрит ли кто и натыкается лишь на странный вгляд ЧонБэ. Он улыбается ему, показывая этим, что все в порядке, в ответ получая жест «О’кей» и намек на конфиденциальность. ЁнИль отряхивает одежду, а после одаривает КиХуна продолжительным взглядом. — Если ты хотел пообниматься, необязательно было доводить до такого, — на тонких губах играет усмешка. Глаза его также наполнены теплом, и сейчас КиХун видит это отчетливо. Он не может сдержать широкую, расползающуюся по губам улыбку. Они все вместе обсуждают план. Проговаривая каждое новое предложение, взгляд КиХуна то и дело обращается к ЁнИлю, будто в поиске одобрения и находит его в едва заметных кивках и улыбках. — Нам нужно пробраться в отдел управления. — Но там вооруженная охрана. — Знаю, поэтому мы заберем у них пушки и..— Они условились обо всем. План разработан, но КиХуна все равно не покидает волнение. Отбой уже прозвучал, но ещё слишком рано. На них не нападут сейчас. Он сидит на холодном полу и взгляд его скользит по светящимся кресту и кружку - единственному, что освещает тьму зала. Глаза слипаются, но даже в спокойной ситуации, гул мыслей просто не позволил бы ему уснуть. — КиХун, — тихо окликает, почти шепотом, и тот ощущает приятную тяжесть и тепло чужой руки на своем плече. ЁнИль садится рядом и протягивает запечатанный стакан. — Хотел отдать тебе днём, вместо того обеда, но как-то отвлекся. Он уже холодный, но я решил лучше поздно, чем никогда. Лучше поздно, чем никогда, — сейчас эта фраза приобретает для него особенный смысл. Он никогда не понимал ее полностью, но сейчас ощущает ее вес и значение слишком четко. Оно отдается болью в груди, тисками сжимает сердце. Он берет стакан в руку, с удивлением отмечая, что на этикетке кофе. Поворачивается к другу, выражая крайнюю степень озадаченности. — Где ты черт возьми его взял?.. — еще немного и громкий шепот превратится в полноценную речь, но ЁнИль, предвещая это накрывает его рот рукой. В темноте комнаты, все, что может разглядеть на его лице КиХун, так это едва заметные самодовольно приподнятые уголки губ и синий полукруглый отблеск в глазах. Последнее возвращает в реальность, словно обливает холодной водой. — У каждого должен быть свой маленький секрет. Кихун берет руку в свою, держит чуть дольше необходимого. Его пальцы такие теплые. Такие человеческие здесь, в этом холодном и ужасном месте. То, что удерживает от того, чтобы сойти с ума. КиХун не расспрашивает, лишь смотрит на друга и не может перестать улыбаться. Сейчас, перед лицом опасности такие моменты особенно ценны, и он не хочет запятнать все это волнением и страхами. Он протыкает стакан трубочкой и пробует. Карамельный латте. Порядком остывший, но сейчас это не имеет никакого значения. Он отпивает, а после передает стакан ЁнИлю, отчего-то ставя того этим в неловкое положение. — Брось, если это наша последняя ночь, смысл жадничать?.. Он сам не до конца понимает смысла сказанного, он просто хотел что-то сказать. ЁнИль понимает, но всё равно колеблется, прежде чем взять согретый ладонями КиХуна картонный стаканчик в свои. Отчего-то, 456-му кажется, что ЁнИль не привык принимать что-то от других. Они пьют кофе вдвоем, по очереди, делая маленькие глотки. Растягивают момент. Больше всего удивительно спокойствие ЁнИля. Он словно бы знает, что их ждёт. Словно бы уверен в будущем, либо же просто смирился со своей участью. — Я не хочу тебя потерять, ЁнИль. Пожалуйста, будь осторожен, — глаза КиХуна наполнены тревогой. Он пытается держаться, но по рукам вновь проскальзывает дрожь. Он накрывает ладонью плечо друга, а после приобнимает, ощущая как сильное тело отчего-то замирает неподвижно. Проходит всего пара минут, кажущиеся ему вечностью. КиХун смотрит на настенные часы. Стрелки с тихим треском отслеживают ход времени. Аккуратно хлопает по плечу. — Пора. Без пяти двенадцать. Он глазами следит за тем, как ЁнИль забирается под кровать, после делает это сам, накрывает голову руками, стараясь не смотреть и не слушать. Ровно в двенадцать начинается поножовщина.

———

Реки крови, стонущие тела. Крики. Кажется, он никогда не привыкнет к этому. Адреналин растекется в крови, но КиХун ощущает холодное спокойствие. Неужели ЁнИль заразил своей хладнокровностью?.. Нет времени думать об этом, они обзаводятся оружием. Он с облегчением бросает взгляд на друга, что без особого труда переключает автомат на одиночные выстрелы. Действия ЁнИля легки и точны так, словно он занимался этим всю свою жизнь. Кто же ты?.. Он переводит взгляд на ЧонБэ, который даже с инструкциями ХёнДжу справляется не с первого раза. У морпехов дела обстоят куда лучше, но все-равно не столь же уверенно, как это делает игрок 001. Самому КиХуну требуется несколько минут, чтобы разобраться с перезарядкой. Патронов мало, и это проблема, но выбирать не приходится.

———

Они мерно продвигаются вперед, оставляя за собой горы тел в розовых костюмах. Погибли многие, но останавливаться нельзя. — ЁнИль, ты идешь со мной, — бросает КиХун, лишь взглядом мазнув по притихшему ЧонБэ. Тот лишь напоследок подходит к ним и желает удачи, проводя тяжелым взглядом. — Береги его, О ЁнИль. — Всенепременно. Они расходятся. Солдаты падают один за другим, но они упрямо продвигаются вперед. КиХун раздает указания по рации. Он не их командир, но с блеском отыгрывает выданную ему роль. — В их карманах есть дополнительные патроны, — шипит в рацию, одновременно с этим наблюдая, как выстрелами пуль откалывается угол стены. Пыль попадает в нос, неприятно оседает на языке. ЁнИль прикрывает. Отстреливается. Впереди них розовато-красная гора поверженных солдат. Кровь сливается с розовизной костюмов, но Кихун все равно без труда различает её. Кровь — темно-красная, вытекает из сквозных ран. — Прикрой меня!.. — если бы не необходимость кофиденциальности, он бы кричал, но с губ срывается лишь громкий шепот. — КиХун, нет!.. — рука ЁнИля цепляется за окровавленную ткань костюма, но та выскальзывает из пальцев, когда 456 продвигается вперед по лестнице, минуя автоматные очереди. Гора трупов служит ему укрытием. Действуя на адреналине, помешанном с необходимостью, он старается не думать о том, что чувствует ЁнИль. КиХуну достаточно знать, что он делает все не напрасно. Достаточно знать того, что если есть хоть один шанс остановить игру — он им воспользуется. Даже если это будет стоить ему жизни. Окровавленные магазины скользят, выпадают из рук, но он сумел собрать с дюжину. Им двоим этого хватит. Возвращаясь, он не говорит ничего, но встречает искрящийся ужас в широко распахнутых глазах напротив. ЁнИль тоже молчит, лишь отводит взгляд. Слова излишни в этот момент. Он приваливается рукой к стене и теперь уже КиХун кидается к нему. Берет его лицо в свои горячие, грязные и липкие ладони. — Ну же, ЁнИль. Все в порядке. — Да.. — тот выдыхает, чуть приоткрыв губы и тут же перехватывает запястье 456-го, который уже замахнулся для пощечины по аналогии с тем, что делал раньше сам ЁнИль. Сейчас КиХун осознает то, насколько они близко друг к другу. Он ловит тихие вздохи. Смотрит в эти темные, постепенно проясняющиеся глаза. В них засело непонятное выражение. Замечает их, а затем слегка приоткрытые губы. На миг в сознании появляется совершенно сумасшедшая идея — поцеловать ЁнИля. Он выпускает его, и, пошатываясь делает шаг назад. Сердце бешено бьется в груди, как не билось тогда, когда он собирал патроны прямо под свистящие звуки пролетающих над головой пуль. Лишь сейчас КиХун осознает что стоял, забыв как дышать уже несколько мгновений. Он делает вдох. Кислород поступает в лёгкие, отрезвляет сознание. — Да, КиХун. Все будет хорошо. — в голосе друга звучит небывалая твердость. И как только их до сих пор не убили?.. Он стреляет в ближайшую камеру, мажет взглядом по спутнику и делает шаг вперед, продолжая путь. Останавливаться нельзя.

———

Развилка. То, к чему он не был готов, точнее то, о чем он не думал, или не хотел думать. Они встречаются глазами. Как ни странно, охранники здесь им не попадаются. Быть может их ждет засада. Сердце ноет, когда он слышит эти слова. — Нам нужно разделиться, КиХун. Он молчит. Не может выдавить из себя ни слова, а ЁнИль стоит, словно статуя. Стоит так, будто они не прощаются навсегда. КиХун оптимист, но даже здесь, прикидывая шансы понимает, что едва ли хоть одному из них суждено выжить. А потому делает шаг. Остатки песка и штукатурки скрипят под подошвой. За ними тянется дорожка из кровавых следов. Всего два шага и вот он стоит напротив. Лицо ЁнИля непроницаемо, словно маска. Как бы сильно он не хотел вновь видеть на нем смех, ту искреннюю радость в сияющих глазах и улыбку, как бы не хотел вновь получить тот холодный кофе — этому не суждено случиться вновь. Тогда что остается?.. КиХун тянет ладонь к его плечу и сжимает. Накрывает его губы своими. Без слов. Они такие мягкие, такие теплые, человеческие, живые. Он не в силах остановиться. Из-под полу-прикрытых век брызгают слезы, дорожками стекая вниз по щекам. Это прощальный поцелуй. Их единственный, и он вовсе не ждет на него ответа, а оттого искренне удивлен, когда ЁнИль спустя несколько секунд, кажущихся вечностью слегка размыкает губы. КиХун вкладывает в этот поцелуй всё. Все свои чувства, страхи, всю ту обреченность, все то неувядающее желание просто жить. Он целует его, забирается рукой в эти мягкие на ощупь волосы, прихватывает нижнюю губу своей, а после проникает внутрь языком. Он чувствует соленость собственных слез, и будучи в другой ситуации, не стал бы доставлять ЁнИлю такой дискомфорт, но сейчас просто не может иначе. Другого шанса уже не будет, и этот поцелуй — единственное, что хоть как-то может закрыть ту зияющую дыру в душе. Слезы текут, капают на холодный пол. Кажется он сорвался, сдался раньше времени, принял поражение. КиХун едва стоит на ногах, когда поцелуй прерывается, ЁнИль придерживает его за плечо. Берет рукой за подбородок и смотрит прямо в глаза. — Помнишь, что я тебе говорил? КиХун! Тот молчит, отводит взгляд. Ему так стыдно за свою слабость и в то же время.. Черт, он не понимает, что чувствует, но знает одно - если ЁнИль погибнет, то он, КиХун больше никогда не сможет жить прежней жизнью. — Нельзя расслабляться, — видя полное отсутствие реакции, ЁнИль вздыхает, а после, колеблясь, оставляет на губах КиХуна едва ощутимый, лёгкий поцелуй, — Все будет хорошо, КиХун. Верь мне. Убедившись, что тот способен стоять на ногах, ЁнИль нехотя отпускает его. — Я пойду направо.

———

ЧонБэ догоняет его спустя десять минут. — КиХун, что с тобой? На тебе лица нет. А где.. — Ушел в другую сторону. — О.. Я видел там охранников.. КиХун сжимает кулаки. Сейчас он как никогда проклинает болтливость своего друга. Делая шаг, он не выдерживает и ударяет рукой по стене, испуская беззвучный крик. По сдертым костяшкам пальцев стекает теплая кровь. Едва ли это приносит ему облегчение. Если оттуда выходит охрана, значит с вероятностью в 99% ЁнИль уже мертв. Он упирается головой в плечо, пытается дышать. Сердце словно разрывает на части. Запах крови сейчас ощущается особенно сильно, но КиХун приложив усилие заставляет себя оттолкнуться от стены и, пошатываясь пойти вперед. «Верь мне» — без конца проигрывается в голове, отражаясь, словно от стен. Вряд ли он когда-нибудь сможет забыть эти слова.

———

— Игрок 456. Понравилось играть в героя? — холодный, искаженный маской голос словно проникает под кожу, пронизывает насквозь, словно тысячи игл одновременно. КиХун держит руки за головой, принимая поражение. Удивительно, что их до сих пор не убили. Рядом также сидя на коленях мнется ЧонБэ. Измазанные в чьей-то крови, потные, грязные и сломленные, они едва ли представляют собой занимательное зрелище, но судя по всему это мало волнует Фронтмена. КиХун молчит, но его глаза бегают в тщетной попытке найти выход. Во тьме едва освещенной комнаты он видит четырех охранников. Двое позади них, и двое прямиком за Ведущим. А нужен ли ему вовсе этот выход?.. ЁнИль, вероятно, уже мертв, для самого КиХуна это.. Это его сломает. Он знает, что когда увидит холодное, окровавленное тело друга — его самого это убьет. Не проще ли умереть здесь и сейчас?.. Он смотрит на ЧонБэ, который, тем не менее сохраняет спокойствие и даже не дрожит. Нет. он должен постараться, хотя бы ради него. Ради ЧонБэ. — Смотрите, каковы последствия этой игры. Дуло пистолета направляется прямо к нему. КиХун уже не чувствует страха. Ему плевать на собственную жизнь, хочется лишь сказать человеку в маске пару слов. — Ты.. бездушная тварь.— сглатывая, он выдыхает. Без страха, он прислоняется лбом прямо к дулу, — Эта игра отняла у меня всё. Ты отнял у меня всё!.. КиХун чувствует, как по его спине проходит дрожь, но он упрямо смотрит в то место, где у этой бездушной маски должны быть глаза. Сейчас он даже не пытается усмирить подрагивающее тело. Это истерика? Плевать. Уже все кончено. — Ты отнял у меня всё. Так забери же и мою жизнь. Также, как ты забрал жизнь 001, — он шипит сквозь стиснутые зубы, чуть ли не переходя на крик, — Также, как забрал жизни нескольких сотен других. Ну же!.. Чего ты ждёшь?.. Фронтмен направляет пистолет к ЧонБэ, отчего тот мелко вздрагивает и дёргается. Зрачки друга расширены от страха и неверия. Он ещё не смирился со своей участью, и КиХуну его искренне жаль. — Убей меня. Позволь ему окончить игру. Это будет честно, ты ничего не теряешь, - продолжает. КиХун даже не вздрагивает, когда пистолет оказывается вновь направлен ему прямо в лоб. Он закрывает глаза, а после слышит оглушающий звук выстрела. Открывает их он лишь спустя несколько мгновений, озадаченно осознавая, что все ещё жив. ЧонБэ все также сидит рядом и мелко подрагивает. Он кидается к другу и трясет за плечи, одновременно с этим осматривает на предмет повреждений. — Ты цел?.. — Все нормально, КиХун, — он прослеживает взгляд друга. В полу, буквально в нескольких сантиметрах от них виднеется пулевое отверстие. Выстрел был вхолостую. Он молчит, наблюдая за отдаляющейся спиной Фронтмена и что-то в этой походке кажется КиХуну до боли знакомым. Не зная зачем, он выковыривает пулю из пробитого пола, царапает нежную кожу пальцев, в затем долго разглядывает трофей. Сжимает в ладони и кладёт в карман. Ощущение, что он что-то упустил тяжестью оседает в груди. Голова кружится когда он смотрит вперёд, туда, откуда всего несколькими секундами ранее уходил его заклятый враг. Ноги подкашиваются, ладонь, в которой он секундой назад держал патрон словно горит огнем.

———

«Голосование начнется через 10 минут. Просьба участникам — подготовиться» — Где ЁнИль?.. КиХун мечется по залу туда-сюда, выискивая знакомую макушку. Его сердце болит, но при этом в нем ещё тлеет отчаянный огонёк надежды. — Вы не видели ЁнИля?.. Номер 001.— буквально расталкивает людей, пробираясь в глубины пустеющего с каждой игрой зала. Вот-вот ему кажется, что как и каждый раз ранее, друг одарит его своей слегка сдержанной, но тем не менее солнечной улыбкой. Выйдет из толпы, либо же окажется в самом ее конце, в каком-то из четырех уже ненавистных КиХуну углов, но.. Зал пуст. Вокруг много людей, его лучший друг, ЧонБэ досмерти напунан, но жив и рядом. Однако зал все равно пуст для него. Мир потускнел вместе с исчезновением этих тонких, изогнутых губ. Фантомное прикосновение мягких, лишь слегка шероховатых губ возникает вместе с воспоминанием о том самом поцелуе. Соленом, наполненным тоской и болью, но самым лучшим в его жизни. «Голосование начнется через 2 минуты. Просьба участникам — подготовиться» Он готов нажать на кружок. Ему нечего терять. Он готов сыграть в эту смертельную игру еще раз, теперь уже по собственной воле. Вгляд опускается на ладонь, в которой он, незаметно для самого себя все это время крутит пулю. Если вдруг удастся выйти отсюда — повесит медальоном себе на шею. Она же и возвращает КиХуна к напоминанию о том, зачем он здесь. Зачем он сюда пришел. А потому, уверенно сжимая трофей в кулаке он жмет на неоново-красный крест. «По решению большинства — игра окончена. Оставшаяся сумма будет распределена между игроками..» — Игрок 456, прошу следовать за мной. На секунду в голове возникает мысль — его все же решили убить?.. Он молча следует за «квадратом», краем глаза отмечая знакомые пути. На стенах еще остались пробоины, напоминая о случившемся восьмью часами ранее, воскрешая страшные воспоминания. Вокруг снуют рабочие, унося розовые трупы в гробах. Видимо, тела участников убрали в первую очередь. КиХуну едва ли есть до этого дело сейчас. Он выполнил свою миссию — спас столько людей, сколько смог. Жертв было не избежать. Что было бы, если они не разделились?.. Нет, лучше не думать об этом сейчас. Его приводят вверх по летнице на самый высокий этаж этого комплекса. Здесь тихо, никакой суеты, словно и не существует нижних этажей. Фронтмен стоит к нему спиной, прямо напротив панорамного окна. КиХун с замиранием сердца отмечает, что сейчас рассвет — солнце встает над морем. Вдали видны голубоватые очертания гор. Его лучи ощущаются как начало чего-то нового. По крайней мере начало нового дня, даря странное трепетное ощущение в груди. Они обволакивают широкую спину Фронтмена, как всегда одетого во все черное. Придают ему некое сияние, даже свечение, отчего его искаженный маской голос ощущается слишком чужеродно, разбивая в осколки ту красоту внешнего мира, что на долю секунды увидел КиХун. — Игра окончена, КиХун, вы довольны? Ему нечего ответить. Доволен ли он? Счастлив ли?.. — Я выполнил свой долг. — По моим данным вы никому не должны. — Я должен всем тем, кто погиб в игре. Всем тем 455 из прошлой, и всем, кто погиб в этой. В особенности, Игроку 001. Моему.. — он замолкает, подбирая слова. Чувствует, что если продолжит, то позорно расплачется прямо здесь, в кабинете бездушного Фронтмена, но просто не может молчать, —..моему другу. КиХун замолкает. Вокруг повисает тишина, разбавляемая лишь доносящимися отголосками шумного моря и пения чаек вдали. Его кулаки сжимаются и расжимаются, подрагивают. Он крутит в руках слегка поцарапанную пулю, ту, которая могла бы быть у него во лбу, но вместо этого напоминает о жизни вновь и вновь. — И вы считаете, что искупили долг, остановив одну игру? — продолжает Фронтмен спустя продолжительную паузу. — Нет. Я должен покончить со всеми играми, как обещал себе 3 чертовых года назад. — Вы готовы отдать жизнь за это? — Да. — Твердо отвечает КиХун. Тихий стук заставляет оторвать взгляд от начищенного до блеска пола и КиХун с удивлением обнаруживает, что под ноги Фронтмена упала черная маска. — Тогда наш договор подписан? — звучит до боли знакомый, слегка охрипший голос. Сейчас КиХуна не нужно заставлять смотреть в эти янтарные глаза, в это, ставшее за столь короткий промежуток времени родным лицо, освещенное теплыми лучами утреннего солнца. Фронтмен смотрит, не мигая. На губах его играет все та же чуть сдержанная улыбка. А КиХун с неверием понимает, что тот холодный латте, оказывается не последним в его жизни. — Да. Наш договор подписан.