Последняя капля.

Ёнджун всё задавался вопросом, когда же его бесконечные и безуспешные попытки построить счастливую жизнь будут наконец разрушены той самой последней каплей. Может быть, это уже случилось? Например, в тот самый момент, когда он бросил университет, на который его родители копили пять лет, и потому отказались пускать его домой, когда парень выселился из общежития — хотя с мамой он потом помирился, поплакав ей в шею, но неприятный осадок всё равно остался? Или может, когда он устроился работать бариста в эту милую кофейню в самом центре Сеула с высокой проходимостью и графиком два на два — это было ложью, потому что он выходил на замены в свои законные выходные настолько часто, что уже, можно считать, работал без выходных? Да и может не стоило сливать все заработанные деньги на танцевальную студию и жить в съёмной квартире со времён Корейской войны? Хотя может все проблемы начались ещё в подростковом возрасте, когда из-за стремления к самовыражению он сжёг свои волосы постоянными окрашиваниями, а когда бросил учёбу, проколол уши и набил это уродское тату в виде феникса на предплечье? Нет, определённо всё дело было в этой проклятой кофейне. По крайней мере, если бы он не устроился сюда на работу, то самого худшего бы не случилось. — Хён? Ёнджун должен был просто поприветствовать гостя по скрипту, как он делал более тысячи раз до этого, мило улыбаясь каждому посетителю, уже на автомате, не вкладывая в слова никакой искренней доброжелательности. Особенно под вечер на искренность уже просто не было сил. Но сегодняшний вечер превратился для Ёнджуна в маленькую трагедию, и всё что он мог, это застыть в ужасе, не имея возможности произнести хотя бы слово. — Мы так давно не виделись, хён! Не ожидал тебя здесь увидеть. Чужой голос звучал словно из под пелены; Ёнджун тоже не ожидал. Он не просто не ожидал, он не хотел видеть никого из своих старых знакомых, тем более его. В тело мгновенно ударил прилив жара, а голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. Когда-то в старшей школе Ёнджун влюбился по-настоящему. Чхве был на втором году обучения, когда в музыкальный клуб, который он посещал, пришли новые первогодки. Одного из них звали Чхве Субин, он был тихий и стеснительный на первый взгляд, но безумно милый, благодаря чему быстро очаровал своих сонбэнимов. Ёнджун не мог оторвать от него взгляда, и на каждом собрании клуба постоянно говорил, какой Субин красивый, заставляя первогодку смущаться. — Субини, ты знаешь, тебе стоит стать айдолом. Тебе же нравится музыка, а с таким лицом тебя точно возьмут в любое агенство! Субин слышал это от других людей множество раз, но каждый раз кончики его ушей краснели, особенно когда это говорил его хён, который и сам был очень талантлив. Ёнджун любил оставаться в музыкальном классе допоздна, а Субин частенько после клубных занятий засиживался ещё на полчаса, чтобы сделать часть домашней работы. В этом был смысл, ведь рядом всегда был его неутомимый хён, который может помочь с заданием. — Если кому и нужно становиться айдолом, так это тебе, — ответил Субин. Эти слова были похожи на ответную любезность, но младший и правда так считал. — Бомгю показывал мне твоё танцевальное видео, которые ты отправлял на конкурс. — Ты видел этот позор? Какой ужас... Ёнджун закрыл лицо, чтобы спрятаться от чужого вгляда. Он не считал свои танцы настолько ужасными, но работы было ещё много, а перед Субином хотелось выставить себя в лучшем свете. Тот улыбнулся настолько невинно, что Ёнджун готов был станцевать для него лично ещё раз. — Не говори так, хён, ты был потрясающим! Ёнджун в то время уже знал, что ему нравятся парни. Но Субин отличался от других: он был внимателен к каждому, никого не обделял, заботился об окружающих, ставя их комфорт в приоритет. Когда Ёнджун понял, что Субин его стопроцентный типаж, было уже поздно бежать от своих чувств. Они были не слишком близки, но это не мешало Ёнджуну просыпаться и засыпать с мыслями о нём. Днём он чувствовал облегчение от того, что на самом деле им никогда не быть вместе, и эти навязчивые мечты рано или поздно пройдут — ночью он страдал от осознания, что на самом деле им никогда не быть вместе и эти навязчивые мечты снедали его. Иногда Ёнджуну было смешно с себя, ведь в этом просто не было никакого смысла. Субин был его другом, который никогда не помотрит на него в романтическом плане, которому нравятся девушки, милые и миниатюрные, а не парень, который был метр семьдесят на тот момент. Но иногда Субин улыбался Ёнджуну, показывая свои очаровательные ямочки, и влюблённое сердце готово было выпрыгнуть из груди, заставляя логику выключиться и укореняя надежду, что, может быть, эта улыбка значит нечто большее, чем простое дружелюбие. — Хён, всё хорошо? Прошёл почти год с того момента, как Ёнжун выпустился и переехал в Сеул. Субин стоял перед ним и выглядел всё так же идеально со слегка растрёпанными волосами, как чёртов айдол, вышедший из любимого клипа Ёнджуна. А Ёнджун смотрел на него, как на воскресшего из могилы, в которую он мысленно его положил, и понимал, что последняя бабочка в животе ещё не сдохла. Неужели он так старательно закапывал эти чуства, просто чтобы Субин неожиданно появился перед ним и разрушил абсолютно всё? — Нуна, подмени меня, — выдавил из себя Ёнджун, отходя от кассы. В тот же момент он сбежал, как последний трус. Он давно не отправшивался у руководителя, но в этот раз соврал, что плохо себя чувствует, а так как вид у него был соответствующий, его отпустили пораньше. Он не помнил дорогу до дома, но только когда он закрыл дверь квартиры, стук его сердца начал успокаиваться, и он бессильно сполз по двери на коврик для обуви. Он чувствовал себя ничтожеством, которого напугала лишь одна маленькая встреча со старым знакомым. Одним из тех, с кем он оборвал все связи. — Эй, Ёнджун, пойдёшь с нами в бар? После выпускной церемонии с директором Ёнджун чувстовал себя выжатым от наставлений о том, что теперь они стали взрослыми, а значит в их жизнь пришло больше ответственности, но никого не волновали эти слова, потому что этот день был праздником, которым хотелось насладиться. Несмотря на всё желание тоже отпраздновать выпуск с друзьями, Ёнджун планировал улизнуть по быстрому домой, потому что мама приготовила токпоки по такому поводу, а мамина стряпня это святое. Сбежать ему не удалось, друзья догнали его, и Ёсан закинул руку ему на плечо. — Не, ребят, я пас, — попытался отвертеться Чхве. — Мы с группой скоро выступаем на фестивале, не хочу пропускать тренировки. — Мы тоже твоя группа. Пойдём! Позовём Юну и её подруг. — Ей ещё нет двадцати, имей совесть. Ёнджун посмотрел на своего друга с осуждением, хотя на самом деле не мог на него злиться, только улыбнулся ему в ответ. Щёки Ёнджуна немного покраснели от февральского ветра, потому что студенческая шапочка ничуть не грела. Этот период жизни, когда Ёнджуну казалось, что юношеская пора только на самом пике и все проблемы ему непочём, потерять было больнее всего. — Ну ты же её видел! У неё есть поддельный паспорт, так что не переживай, — беззаботно ответил Уён, подходя сзади. — Хочешь сказать, тебе она не нравится? За Уёном и Ёсаном стояли ещё несколько человек, которые могли их слышать. Ёнджун всё ещё сомневался, но давно принял решение, что должен рассказать о своей ориентации, если хочет продолжать поддерживать общение с друзьями. Жить в постоянной лжи было сложнее всего, но когда за Ёнджуном укоренился образ плейбоя, благодаря его компании, он понял, что стало ещё сложнее открыть правду. — Вообще-то, я хотел Вам сказать кое-что, — его голос дрогнул, но Чхве сделал глубокий вдох, чтобы на выдохе наконец сказать эти заветные слова. — Раз уж мы выпускаемся, я решил признаться: мне нравятся парни. Правда была беспощадна, чужая реакция ранила прямо в сердце. — Фу, ты чё педик что ли? Чхве не был уверен, что происходило в школе после его выпуска, но он точно знал, как быстро распространяются слухи. Он зря понадеялся, что друзья, которые бегали за каждой юбкой, смогут понять его. Он зря надеялся, что они не расскажут младшим. Через щель между домами за окном на пол упала оранжевая полоса от закатного солнца, освещая комнату с выключенным светом. Телефон прервал мысли Ёнджуна уведомлением о новом сообщении. Парень не решался включить его и взглянуть в экран, хотя его навязчивые мысли казались бредом, ведь это наверняка пишет нуна, советуя ему позаботиться о своём здоровье. Нажимая на уведомление со сщуренными глазами, он зашёл в "KakaoTalk".

Ёнджун, ты должен был сразу сказать, что плохо себя чувствуешь

>:(

Нуна беспокоится за тебя, ты же знаешь ಥ_ಥ

Это было достаточно предсказуемо, однако Ёнджун всё равно почувствовал разочарование. Неужели он правда подумал, что эта короткая встреча с Субином будет иметь последствия? Неужели он правда посмел надеяться, что Субину не всё равно и он напишет ему? У него ведь даже нет ёнджунова номера. Парень чуть не выронил из рук телефон, когда ему пришло ещё одно сообщение, но уже с незнакомого номера. Он почти минуту просто смотрел в экран, осознавая, как мало ему оказалось нужно, чтобы снова почувствовать это мерзкое волнение, от которого сводило живот.

Ёнджун-хён, привет, это Субин! Ты же ещё помнишь меня, верно? Девушка из кафе дала мне твой номер, извини, если беспокою. Просто я был рад тебя увидеть, вот и стало интересно, как ты живёшь теперь.

Ты так быстро ушёл, всё хорошо?

Ёнджун не мог описать эту смесь эмоций, бушующих внутри в этот момент. Может он встретил не Субина, а его клона или киборга убийцу, сделанного по его подобию, который пришёл забрать ёнджунову душу, потому что его Субин был слишком стеснительным, особенно со старшими, и никогда бы не написал ему первым. В тот же момент нуна написала снова:

И да, Ёнджун-а, извини, но я дала какому-то парню твой номер...

Он сказал, что он твой друг со школы. Он был таким красавчиком, так что я не смогла отказать (˚▽˚)

Удачи вам <3

У Ёнджуна были проблемы похуже, поэтому нуне он ответит позже. По правде говоря, хотелось просто бросить телефон в стену, либо заблокировать Субина навсегда — опять же, если это был правда он, — но Ёнджун решил, что он сильнее этого. Это просто минутная слабость. Он не позволит своим эмоциям выйти наружу. Привет Конечно, я помню тебя, Субин ≧°◡°≦ У меня всё хорошо, просто голова заболела, уже всё прошло

Рад слышать!

Как твоя учёба в Global Cyber?

Хочешь как нибудь встретиться поболтать?

Ёнджун потерял связь с реальностью. Будто он снова выпускник старшей школы, а Субин его любимый хубе. К сожалению, минутная слабость становилась той же слабостью, которая мучила его на протяжении последних трех лет. Люди говорят, что первую любовь невозможно забыть. Субин и был его первой любовью, которую забыть он так и не смог. Конечно, давай встретимся! Ёнджун знал — эти чувства способны его убить. Он не мог им сопротивляться.

♡

Какая-то популярная к-поп песня крутилась уже третий раз по радио в кафе. Ёнджун снова неконтролируемо заправил волосы за ухо, бросая на Субина оценивающие взгляды, но при этом не пропуская ни единого его слова о том, как его родители на него обиделись, когда он подал документы не в тот университет, в который они хотели. Ёнджун потратил на сборы более двух часов и не переставал заглядывать в каждую отражающую поверхность, чтобы убедиться, точно ли он хорошо выглядит в белом свитере с треугольным вырезом и достаточно ли соблазнительно на нём сидит чокер из бусинок. Нет, конечно, он ни на что не надеялся, хотя он даже отменил все другие встречи, не переставая нервничать каждую секунду до того, как снова увидит Субина. Но это ничего не значило. Он был уверен, что уже давно пересилил себя и Субин уже в прошлом, а его реакция в прошлый раз была лишь от того, что его застали врасплох. Но вот, сейчас он не мог избавиться от мысли, что это было похоже на свидание, пытаясь унять дрожь в руках. Субин стал ещё красивее и был одет так просто и одновременно восхитительно. Их стиль был абсолютно разным, но Ёнджун бы соврал, если бы сказал, что то, как одевается Субин, ему не нравится, потому что младший определённо разбирался в том, сколько нужно растегнуть пуговиц на рубашке, чтобы свести Ёнджуна с ума. Хотя с этим, наверное, старший справлялся и без сторонней помощи. — Ты так и не ответил, хён, как твоя учёба? Ёнджуну был не важен вопрос или его ответ, по правде говоря он слышал из чужий уст только "хён", и этого было достаточно, чтобы его сердце забилось чаще. Глупое сердце совсем не хотело слушаться. — Я бросил университет, — неловко ответил Ёнджун, потирая шею. Рассказывать о себе было непривычно, учитывая как давно он не знакомился с новыми людьми, поддерживая общение только с коллегами. И это явно не шло на пользу его экстравертной и любвеобильной личности. — Извини, я не знал об этом. С виду Субин выглядел спокойным, но Ёнджун с самого начала заметил, как он не переставая тряс ногой, и после этой фразы её темп ускорился. Но, по видимому, младший взял себя в руки и резко прекратил все излишние движения, потянув тапиоку из трубочки и отводя взгляд. "Мило," — подумал Ёнджун, наконец начиная расслабляться. Это было уже больше похоже на того Субина, которого он знал. После этого общение пошло легче, и Ёнджун уже увлечённо рассказывал, как предпочёл танцы учёбе, снимал кавер-денсы с группой, а также устроился в кафе, которое теперь казалось довольно милым — оно снова свело их с Субином жизненные пути. Как минимум Хо Хёнджу, хозяйка кофейни, хорошо относилась к своим работникам и могла выдать премию за хорошие продажи, поэтому Ёнджуна всё устраивало. Казалось, он занимался именно тем, чего хочет его душа, но всё равно внутри оставалась какая-то пустота, разрастающаяся с каждым днём всё сильнее. Возможно, мама была права, и ему стоило получить образование... — А у нас в школе ничего не происходило. Клуб закрыли, осталась только бесконечная учёба. Уже скоро выпуск... — Субин показательно упал лицом в стол, после чего поднял на Ёнджуна смущённый взгляд. Тот подумал, что ведь и правда, Субин, наверняка, очень занят, но всё равно выделил время, чтобы увидеться с ним. Ещё один подобный факт заставлял загрубевшее сердце снова расцветать. — После того, как ты выпустился, стало уже не так весело. Отмена, Ёнджун. Возможно, приходить на эту встречу было не самой лучшей идеей, потому что почти каждая чужая фраза возрождала в нём воспоминания о времени, которое не вернуть. — Ёнджуни-хён, если бы не ты, было бы не так весело сегодня! — Сказал однажды Субин. Музыкальный клуб редко выступал на школьных мероприятиях, и то в этом была заслуга Ёнджуна, потому что только его харизма и настойчивость сдерживали директора от того, чтобы распустить этих бездельников, неумеющих петь. Однажды им удалось сыграть как полноценная группа на фестивале открытых дверей, и это был один из лучших моментов для каждого участника клуба. Они чувствовали себя настоящими звёздами. — Правда? Ёнджун только недавно освоил гитару, поэтому во время выступления несколько раз играл мимо нот, и из-за этого забывал слова песни, но Субин всё равно похвалил его. Как обычно. Ёнджун был уверен, что у Субина прирожденный лидерский дар и как бы тот не пытался иногда забиться в угол, не привлекая ничьё внимание, оторвать от него взгляд было невозможно. Ёнджун смотрел на Субина, в чьих глазах отражался свет от огней импровизированной сцены на заднем дворе, а Субин смотрел на него с искренним обожанием, заставляя надеяться снова и снова. — Правда? — Заторможенно ответил Ёнджун, возвращаясь в реальность и мотая головой в сторону, чтобы вытрясти пьянящее чувство дежавю. — Я ни с кем не связывался. На самом дели ни одно хорошее воспоминание не могло изменить того, что он сделал. Чхве только осознал, что если диалог так и продолжится, то они затронут не очень приятную тему. Поэтому он решил сделать это сам: — Боялся, как они отреагируют после слухов. Тем более, что это всё правда. И чёрт возьми, по изменившемуся лицу Субина было видно, что он прекрасно понимает, что Ёнджун имеет ввиду. Старший ждал, всё ещё ждал, что прямо сейчас эта последняя капля упадёт на тонкую плёнку его маленького защитного пузыря, который он старательно формировал, накапливая в себе столько эмоций, что хотелось кричать. И тогда произойдёт конец всему, полный крах его личности. И Субин возненавидит его, втаптывая его чувства так глубоко, как у самого Ёнджуна не получилось. — Честно, я... — Субин запнулся, а Ёнджун замер в ожидании, пока кровь отлила от головы, делая тело тяжелым, заставляя его приковаться к диванчику в кафе, вдавливаясь сильнее в мягкую обивку. — Я сразу подумал, что это правда. Но для меня ты стал примером, хён. Это было очень смело с твоей стороны, я бы никогда не смог вот так открыто рассказать о своей ориентации в обществе. — Субин не был уверенным, говоря это, но считал что лучше сразу же своё мнение озвучить, пока выпал подходящий момент. Он покачал головой, отводя взгляд в сторону и почесав висок пальцем, пытаясь спрятать свои красные уши. Мир схлопнулся. Субин сказал что? — Подожди, кхм. — Ёнджуну пришлось прочистить горло, прежде чем уточнить, не надумал ли он как обычно себе лишнего. За страхом пришло замешательство. — Спасибо за твои слова о примере и всё такое, но... Я правильно понимаю, что ты имеешь ввиду? Ты... — Мне нравятся парни, думаю. Хотя раньше я был не уверен, потому что девушки мне тоже нравятся, но твоё признание помогло мне принять себя. И это была полная катастрофа. Это была последняя капля, последняя часть пазла, потому что Ёнджун больше не мог существовать, как прежде, после этой информации. Он думал, что Субина удастся оставить в прошлом, но теперь, когда вся его уверенность, что младший — натуральнее всех гетеросексуалов, — пошла коту под хвост, давно покинувшая его надежда начала расти с новой силой. Её было не остановить. Для Субина ситация тоже интересно разворачивалась. — Я буду скучать по тебе. Субин обнял Ёнджуна, сминая его форму выпусника, которая смотрелась на нём просто отлично, казалось, Ёнджуну шло абсолютно всё. Субин правда будет скучать по нему, хотя он посмел бы надеяться, что они ещё будут поддерживать общение, хотя бы какое-то время, но сложно будет урвать капельку внимания своего любимого хёна, который вечно занятой и у которого, казалось, сотни друзей по всему миру. — Я тоже, Субини. Чужой голос звучал тогда с надрывом, и Субин никогда бы не догадался почему. Но позже он понял, что они с Ёнджуном, скорее всего, никогда больше не увидятся, когда во время каникул Бомгю стал написывать ему с новостями о том, что вся школа уже в курсе, что Ёнджун оказался геем. И это было отвратительно, отвратительно и несправедливо потому, что Субин вдруг осознал, насколько сложно может быть скрывать настолько значимую часть себя. И именно это заставило его стать увереннее и понять, что они с Ёнджуном не такие уж и разные. Субин восхищался Ёнджуном до сих пор, только в этот раз что-то начало меняться, потому что Ёнджун был не просто его старшим, когда-то ставшим для него примером, но ещё и парнем, который был очарователен во всех своих проявлениях. Не важно говорил он о танцах с огоньком в глазах или жаловался на свою работу, Субин заметил, что они оба изменились, немного повзрослели, чуть-чуть познали вкус жизни. Ёнджун похудел, а в своей повседневной одежде он выглядел как чёртова модель, и Субин поздно понял, что его взгляд падает на чужую шею каждый раз, когда Ёнджун сглатывает, и его кадык дёргается под чокером, который выглядит слишком тугим, но Субин нисколько не желает его ослабить. Субин чётко осознал, что что-то в нём самом изменилось. — Проводить тебя до дома? — Вдруг вырвалось из его рта, после того, как между ними двумя повисло слишком долгое молчание. Ёнджун удивлённо посмотрел на Субина, встречаясь с его внимательным и изучающим взглядом. Это всё начинало походить на шутку, потому что Ёнджун держался из последних сил, но младший продолжал испытывать его терпение. Субин изменился, повзрослел, стал увереннее в себе. Но он был всё таким же заботливым, а Ёнджуну снова начинало казаться, что это может что-то значить. Приглашение в кафе, признание в бисексуальности, а теперь и предложение проводить до дома. Ёнджун уже предчувствовал, как будет сложно снова собирать своё сердце по кусочкам, когда после этого вечера они разойдутся и не увидятся больше никогда. — Давай, — Ёнджун согласился, даже не думая дважды, больше не избегая чужого взгляда и заглядывая Субину в глаза, вспоминая, как он утопал в них раньше, и точно также был готов утонуть сейчас. Он хотел рискнуть всем в последний раз. Субин тихо усмехнулся, опуская голову вниз и улыбаясь, как дурак, будто только что выиграл в лотерею. — Пошли, — Ёнджун подорвался с места, потому что выносить это напряжение было уже невозможно. Пусть эта встреча закончится для него либо худшим кошмаром, либо лучшим днём в его жизни. — Я куплю тебе мороженое по дороге. Субин посмотрел на него с удивлением, но сразу рассмеялся от чужого серьёзного выражения лица. Ёнджун часто покупал вкусняшки своим младшим в школе, поэтому по телу Субина разлилось тепло от понимания, что его хён всё такой же добрый и замечательный. — Сейчас февраль, не самое подходящее время для мороженого. — Никогда не бывает не подходящего времени для мороженого. — Ёнджун-хён, ты милый, ты знал это? Ёнджуну нравилось, когда Субин называл его хёном, но когда он звал его по имени, старший был готов отдаться ему без остатка. Особенно приятно было слышать комплименты, которых иногда так не хватало Ёнджуну, чтобы почувствовать себя увереннее в себе. — Да, я милашка, — ответил Ёнджун, надувая губы и тыкая пальцем в щёку. Раньше вот так милашничать перед Субином было нормой, но сейчас в чужом взгляде не было ни намёка на веселье. Ёнджуну кажется, или Субин только что смотрел на его губы? Он снова что-то себе придумал? Ёнджун был на пределе. Так как они условились встретиться в месте, до которого было бы удобно добираться им обоим, прогулка до квартиры Ёнджуна заняла только пол часа. Старшему казалось, этот промежуток времени длился гораздо дольше, потому что — о боже — голос Субина, когда он тихо посмеивался, звучал так сексуально, и это вводило его в транс. Ёнджун подумывал свернуть не туда и повести его длинным путём, но его коварный план был реализован лишь тем, что он о-очень долго выбирал себе мороженое. И специально выбрал клубничное, потому что всё ещё помнил, что это был любимый вкус Субина. — Ты же не любишь мятный шоколад? — Сказал Ёнджун, когда они вышли из магазина, потому что Субин не оправдал его ожиданий. — Решил дать ему второй шанс. Честно, в голове Ёнджуна после этой фразы не осталось ни одной здравой мысли. Это звучало как прямой намёк, поэтому Ёнджун не мог больше отрицать: ему всё ещё нравился Субин. Он всё ещё надеялся, что у них что-то получится. Оставшийся путь они просто молча ели мороженое, ловя взгляды прохожих, которые были не согласны, что есть мороженое зимой — хорошая идея. Как бы Ёнджуну не хотелось что-то сказать, в голове осталась полнейшая пустота. Только его потаённые желания вылезали наружу. У подъезда Субин уже собирался прощаться, но Ёнджун попросил проводить его до двери, потому что теперь уже не хотел отпускать его. Желательно никогда. — Надеюсь, как-нибудь увидеться снова, — сказал Субин, когда они всё же дошли до входной двери. Ёнджун посмотрел на него с печалью, думая, что это был лишь единоразовый подарок судъбы и на самом деле они больше не увидятся снова. Субин смотрел на него в ответ, какое-то время они неловко переминались с ноги на ногу, после чего он похлопал старшего по плечу, случайно дотрагиваясь до шеи, выступающей из под модной куртки. Субин сглотнул, а бабочки в животе Ёнджуна говорили ему: "Сделай уже хоть что-то!" "Раз." Отрицание было невозможно, сопротивление было бесполезно. Ёнджун отчитывал мгновения до своего срыва, потому что этот маленький чертёнок доигрался. "Два." — Мне, наверное пора, — Субин излучал напряжение, которое Ёнджун мог буквально чувствовать на своей коже через одежду. Врятли младший понимал все образующие. "Три." Ёнджун осторожно ухватил Субина за воротник его пальто, после чего сжал покрепче, чтобы тот точно не сбежал, и поцеловал его, заставляя наклониться ближе. Субин был, мягко говоря в шоке, поэтому он застыл на месте, а Ёнджун посчитал это хорошим знаком и позволил себе углубить поцелуй. У младшего весь мир поплыл перед глазами, но руки интуитивно легли на чужую талию, и даже через слои одежды чувствовалось, насколько она была тонкой для парня. Ёнджун был доволен как кот, улыбаясь в поцелуй, когда Субин ответил ему, пробуя губы хёна со вкусом клубничного мороженого. Они были такие мягкие, когда он сминал их, что сопротивляться было невозможно. Ёщё бы минута, и Ёнджун бы прямо сейчас затащил Субина в постель, но это было бы уже перебором. Он оттолкнул его, страшась собственных желаний, потому что рядом с этим парнем его мозг переставал работать. Он посмотрел на Субина, испуганный от того, какой может быть чужая реакция, но встретился с таким же взглядом в ответ. В тот момент оба поняли, что они обязательно ещё встретятся. Ёнджун знал — эти чувства способны прямо сейчас отправить его в нирвану. Его ноги стали ватными, а живот скрутило, но в этот раз это было приятно. Он усмехнуся сам себе и быстро открыл дверь ключами, потому что ему нужна была передышка, пока Субин глазел на него широко распахнутыми глазами, осознавая, что восхищение своим хёном медленно перерастало в желание. Ёнджун, как лисёнок, юркнул в свою квартиру и выглянул наружу, от собственной слабости перед Субином прошептав: — Ещё увидимся, Субини. И когда он закрыл дверь то понял, что это и была последняя капля.