Подробности плода визуального наблюдения за подсолнухами.

Рюкзак полетел в голову Вэй Усяня, но тот умело увернулся, выкрикивая пару язвительных комментариев меткости своего названого брата. – Мазила! - брякнул, играясь юноша, теперь прячась за открытой дверью шкафа. Их с Цзян Чэном ругань началась неожиданно, так уж вышло, что Вэй Ин азартный человек и часто спорит, а его названый брат то и дело проигрывает такие споры, что ему конечно не нравится. Юноша, хихикая, перебежал мимо Цзян Чэна, который уже целился в него подушкой. Но вместо своей цели Ваньинь попал в подоконник, от чего единственный засохший кактус, который однажды принес Вэй Ин, ничего не объясняя, полетел на пол. Край горшка разбился вдребезги и сухие камни земли разлетись в стороны, создавая облако пыли. Цзян Чэн сначала откашлялся, а после повернул растерянно голову к своему соседу, всё же он сломал его вещь, от чего во взгляде в миг стало читаться раскаяние, пришедшее на смену гневу и раздражению. На какое-то время оба парня замерли, глядя то друг на друга, то на разбившееся растение. Губы Ваньина уже приоткрылись, готовясь к тому, чтобы попросить прощения, но Вэй Усянь опередил его: – Вон! С тобой даже цветы завянут. - заметил юноша, похоже совсем нерасстроенный таким развитием событий. Цзян Чэн, явно оскорблённый такими словами вдруг вновь нахмурил брови и сквозь зубы процедил: – Ничего подобного... - после он гордо поднял голову, делая смелое заявление, – Я тебе хоть целый подсолнух выращу! Хочешь? – Хочу! Спорим? - Вэй Ин поймал его на слове. – Спорим! - заявил Ваньинь, топая к двери, чтобы взять смятый рюкзак, кинуть его прочь с дороги и выйти на улицу, хлопая дверью. Оставшись один Вэй Усянь выдохнул, падая на свою кровать, но вдруг тут же вскочил. – Эй! А убрать за собой?! Я по твоему буду эту пустыню с пола подметать? - но вопрос раздался в пустоту и, крайне расстроенный, юноша отправился за метлой. *** Жаркая весна била по коже. Даже засучив рукава рубашки до самых локтей, всё равно было ужасно душно. Цзян Чэн шёл по улицам, даже сам не зная куда. Он попросту был подавлен тем, что вновь поддался на игры Вэй Ина и теперь проиграет еще один спор! О чём он только думал? Как тот, кто никогда даже редиску не растил в огороде, вдруг даст жизнь целому цветку! Максимум, что может получиться у него, это пара сорняков, и те завянут! А в горле сохло. Юноша вытер со лба пот и осмотрелся, облизнув губы. В его нос вдруг ударил сладкий аромат, настолько сильный, что парень даже сначала поморщился. Но после у него появился интерес к источнику такого манящего запаха, что в миг затмил другие мысли, от чего Цзян Ваньинь, не задумываясь, отправился на поиски. Ноги сами привели его к вывеске цветочного магазина: Гусу Лань или Облачные глубины. Не самое подходящее название для цветочной лавке, но оно в миг помогло догадаться, кто является хозяином этого заведения. Цзян Чэн учиться на первом курсе юриспруденции, вместе с Вэй Ином, и в их группе был один выделяющийся из массы студент, чей брат и владел этим цветочным закутком — Лань Ванцзи, но Ваньинь не позволял себе называть его так, обращаясь только формально, окликая его как Ханьгуан-цзюня, но Вэй Ин всегда подшучивая, называл юношу — Лань Чжань. Младший Лань был идеален во всем: красив, умен и трудолюбив. Его янтарные глаза с первых недель влюбили в себя сотню девиц из потока, но ни одна так и не решилась подойти. Несмотря на всё своё обаяние и массу знаний, Ханьгуан-цзюнь создавал излишнее ощущение недосягаемости, казалось вокруг него неприступная стена, которая по соперничает с Великой Китайской! От того за весь год он так и не обзавёлся друзьями или девушкой... Единственный, кто мог свободно с ним говорить — так это Вэй Ин. Юношу часто сажали с Ванцзи, иногда прося второго остаться и позаниматься с ленивым студентом, надеясь исправить его распутное поведение, что было невозможным, и Ваньинь это знал лучше многих. Цзян Чэн всегда в этом завидовал названному брату. Тот так часто остается с Ханьгуан-цзюнем наедине, что их уже прозвали лучшими друзьями и не только, что на деле правдой не являлось! По крайней мере он очень на это надеялся... Сам же Ваньинь и младший Лань никогда не общались. Лишь раз они сидели вместе, и то в тот день так и не обменялись даже парой слов! Была первая пара, на которую Вэй Ин благополучно не пришёл, а Ваньинь, решая не терять времени, сел рядом с Ханьгуан-цзюнем. Но за опоздания Усяня, Цзян Чэн получил сотню причитаний от учителя о том, насколько некомпетентный его названый брат, что его надо бы выгнать из учебного заведения и далее по списку. Ваньинь конечно был очень огорчен таким началом дня, от чего стыдливо опустил глаза, теребя пальцами края своей тетради. Ему было стыдно, впервые выпала честь посидеть рядом с тем, кого он сам считал идеалом, а его так бесстыдно позорят! Ханьгуан-цзюнь похоже заметил крайнее разочарование своего соседа, пусть его лицо того и не выдавало. Он что-то быстро написал карандашом в углу тетради и осторожно коснулся рукава Цзян Чэна, привлекая внимание. Тот лениво перевел взгляд на листок, а после его зрачки вдруг расширились от удивления, а щёки спустя пару мгновений покраснели, напоминая наливные персики. В уголке идеальной тетради, слегка неряшливо и остро из-за скорости, было написано: «Мне жаль (對不起).» А рядом был мельком нарисован цветок, не похожий ни на один из известных Цзян Чэну. Хотя он в принципе не знал особо большое количество цветов. Цветок был белым, а посередине у него торчали будто антенки, как у всяких фантастических растений из современных книг. Что-то и впрямь не земное, по крайней мере так казалось тому, кто мало разбирается в растениях и их значениях И всё же... Такая обаятельная попытка подбодрить совсем чужого для младшего Ланя человека искренни тронула Ваньиня, ударив в самое сердце. Юноша смущенно поджал губы, переводя взгляд на соседа, тот слегка сдвинул брови, от чего его лицо и впрямь отдаленно напоминало сожаление, очень неуклюжее, но такое важное, для юного расстроенного этим днём студента. В тот день Цзян Чэн так и не нашел, что ответить Ханьгуан-цзюню, лишь перевел взгляд в свою тетрадку, улыбаясь уголками губ, давая понять, что он чувствует себя лучше. Хотя куда ярче об этом говорили багровые щёки и скулы, делающие его очень похожим на самую изысканную розу в глазах Ванцзи, что внутренне его, конечно, позабавило. Ваньинь всё ещё помнит, как сильно билось его предательское сердце и ему всё ещё до ужаса стыдно за тот день! Он ведь даже не поблагодарил, а после пары скорее смылся прочь, переводя дыхание в одной из кабинок туалета, пытаясь не думать о том, как манили эти золотые глаза, словно открывающие ворота холодной души, и бледные губы, слегка суховатые, от чего их ещё сильнее хотелось увлажнить... Ну что за мысли! Глупости какие! Стыдоба. Цзян Чэн встряхнул головой, отгоняя от себя эти раздумья, возвращаясь к цветочной лавке перед собой. Он открыл двери и вошел внутрь. Сладкий аромат стал заметно сильнее, а кожу начало покалывать от прохлады кондиционера. По сравнению с улицей разница температур была ощутима. Юноша огляделся, подходя к стойке с цветами, от которых и исходил такой манящий запах. Это оказался невероятно нежный белый цветок со множеством аккуратных лепесток, и желтоватым оттенком посередине, почти не отличающимся от основного цвета растения. Казалось, что оно было соткано из облаков, молока и чье-то доброй и ласковой души. – Тубероза... - произнес он название растения, которое благо было подписано рядом на горшках. – Символ чувственности и романтики, радости и счастья, чистоты и невинности, хотя ее аромат иногда может использоваться как афродизиак из-за дурманящей голову сладости. Но, впрочем... Соглашусь, что тубероза и впрямь восхитительна. - раздался голос сзади, от чего Цзян Чэн тут же подпрыгнул на месте, быстро оборачиваясь. Он сразу узнал этот слегка хриплый, тихий, полный спокойствия и умиротворения голос, который эхом раздавался в его голове и заставлял от чего-то по-особому теплеть в груди. – Ханьгуан-цзюнь... - наконец произнес Ваньинь, выдыхая, пытаясь успокоить бушующие мысли, – Рад тебя видеть... Это был первый раз, когда они разговаривали. – Как я понимаю, ты пришел за цветами? - вдруг спросил младший Лань, слегка наклоняя голову, – Для своей девушки может... – Нет! - вдруг перебил его Цзян, выставляя ладонь вперед, в жесте стопа, решая не позволять продолжать эти догадки, – Я... Просто прогуливаюсь. – Вот как. - Хангуань-цзюнь выглядел словно ободренным, услышав, что Цзян Чэн здесь по воле судьбы, – Жара одолела? - ровным голосом поддерживал диалог Лань. На его вопрос собеседник нервно кивнул. Ванцзи грациозно, казалось, что каждое его действие можно было так описать, отвернулся и вернулся к своим делам. – А где твой брат? - вопрос сам сорвался с губ и Цзян Чэн подошёл ближе, пока Хангуань-цзюнь осторожно надрезал цветы, чтобы собрать их в букет. – Лань Хуань сейчас у дяди. Он вернётся через пару часов. - холодно бросил в ответ юноша. В центр композиции букета, который он собирал как видно на заказ, Хангуань-цзюнь поставил фиолетовую гортензию, на которою идёт основной упор. Вокруг же стал осторожно расставлять кустики голубых агапантусов, достаточно нежных, но ярких, выделяющих гортензию, словно звезду на небе. То, с какой осторожно Лань брал каждый бутон, оценивая и примеряя, соблюдая симметрию и композицию, то с какой нежностью был упаковав букет, теперь завязанный прекрасной белой лентой вокруг флористической бумаги — всё это сводило с ума. Каждое движение тонких пальцев, каждый точный взгляд и жест... Цзян Чэн засмотрелся и сам не подумав выпалил: – Помоги мне вырастить подсолнух. Лань тут же замер, глядя на готовый букет, не поднимая глаз на говорившего. Ваньинь тут же подумал, что ляпнул не впопад, он хотел было начать извиняться, как было пару часов назад с Вэй Ином, но его снова опередили: – Приходи завтра. После пар. - произнес Лань, протягивая букет Цзян Чэну, – И прими это как подарок. Пожалуйста. - уши юноши слегка покраснели, но из-за волос это было мало заметно. Ваньинь осторожно протянул руки, и взял букет. Он со смущением принял этот романтический жест, от чего на щеках тут же выступил яркий румянец. – Фиолетовая гортензия означает интерес, желание узнать кого-то по лучше. - вдруг начал Хангуань-цзюнь, указывая на цветы, – А агапантусы — верность и... - он добавил уже тихо, – Они расцениваются, как любовное письмо... Цзян Чэн, и без того растерянный таким жестом, тут же столкнулся с янтарными глазами Ланя, который тонул в голубом омуте очей собеседника. Оба парня смущенно стояли так, чувствую, как им не хватает кислорода. Сердца стучали в унисон, настолько горячо им наверное никогда не было. Ваньинь прижал букет к груди, опуская голову и улыбаясь так нежно, как он только может. Юноша вдохнул легкий аромат цветов и восхитился столь чудным выбором. Ханьгуан-цзюнь точно был не мастером в этом деле, большинство гортензий почти не пахнут, а агапантусы умеют ненавязчивый аромат, от чего несмотря на свою яркость, композиция не била в нос, а наоборот, отдавала каким-то эфирным благоуханием. Лань Ванцзи даже позавидовал лепесткам в букете, они имеют права коснуться Цзян Чэна в столь непринуждённой манере и в столь манящем месте, а он — нет. – Тогда... До завтра, Ханьгуан-цзюнь? - осторожно прошептал Ваньинь, переминая с ноги на ногу, словно влюбленный мальчишка. – Да... До завтра... - томно шепнул Лань, улыбаясь уголками губ, – И прошу... Зови меня Ванцзи. Цзян Чэн быстро кивнул, но уходить не торопился, он еще пару раз вдохнул аромат своего подарка, выдавая свой искренний восторг, вновь глянул на младшего Ланя, наконец отвернулся и не торопясь пошел к выходу, каждые пару шагов оборачиваясь, слегка махая. Это позабавило Ванцзи. Всё же нечасто увидишь, как вспыльчивый и горячий во всех отношениях Ваньинь, столь невинно смотрит на него своими блестящими глазами... Но у самого выхода юноша вдруг снова обернулся, на этот раз словно волнуюсь о чём-то: – А мне... Не нужно заплатить за букет? – Нет. Это подарок. За такие вещи не платят. - спокойно ответил Хангуань-цзюнь, понимая, что этот букет ему точно вычтут из его зарплаты, но его это мало волновало, – До встречи, Цзян... – Ваньинь. - перебил юноша, открывая дверь, чувствуя как весенний зной обжигает кожу, – Ты можешь звать меня Ваньинь, Ванцзи. - в ответ на это младший Лань улыбнулся куда заметнее и кивнул. Идя обратно к общежитию, юноша пересчитывал цветы в букете. Тридцать пять. Тридцать пять. Обычное такое количество Вэй Ин дарит девушкам, чтобы показать свою симпатию, ведь это число имеет значение глубокой влюбленности. Интересно, Хангуан... То есть, Лань Ванцзи... Знает об этом значение букета? Его сердце пело и плясало в груди, он и сам не понимал, от чего ему так важно внимание младшего Ланя... Самого идеального из Ланей... Конечно, в общежитии он понял, что у него нет места, куда поставить букет, и пришлось бежать в соседний магазин, чтобы потратиться на простую белую вазу, для исправления ситуации. Благо Вэй Усяня в комнате не оказалось, и Цзян Чэн искренне надеялся, что тот и не придёт, пока у него не появится оправдание этому подарку. Но судьба оказалась менее благосклонна к нему. – Ва-а... Что за букетик? Неужто, какая-нибудь девица устала ждать твоего первого шага и решила взять все в свои руки? - послышался игривый голос юноши за спиной Цзян Чэна, пока тот расправлял красивые цветы в вазе. – Не твоё дело. - ответил Ваньинь, стараясь даже не смотреть в сторону друга, иначе его с поличным выдадут его розовые щеки, – И вообще... Я намерен выиграть наш спор. – Спор? - Вэй Ин даже забыл о том, что они повздорили с утра, – Ха? Раз ты так серьёзен, то я намерен поднять ставки! - он запрыгнул на стол и уселся рядом с вазой, – Если выиграю я, то ты расскажешь откуда у тебя букет и что за романтика у тебя на стороне, хорошо? - с улыбкой предложил юноша. – Вэй Ин! Ты... Тц... - Цзян Чэн фыркнул куда-то в сторону, а после кивнул, – Но если выиграю я, то ты месяц живешь где душе угодно! – Прогоняешь меня?! - возмутился тут же Усянь, делая страдальческое лицо, – И где же я буду жить! Хотя... - ещё раз взвесив то, сколько раз он выигрывал такие споры, Вэй Ин всё же согласился. Вечером Цзян Чэн рассказал, что цветок нужно будет растить в другом месте. Их общажная комната очень маленькая, плюс Усянь точно будет мешать ему в этом, так что парни сошлись на том, чтобы всё было честно и справедливо: подсолнух будет расти в другом месте. – Вот только где? Если ты просто купишь цветок, то будет нечестно! - зная упорство Ваньиня, Вэй Ин мало думал об возможности такого обмана, но всё же не смог удержаться от такого вопроса. – Узнаешь потом. - выдохнул Цзян Чэн, садясь на свою кровать. Завтра его ждёт интересный день. После пар, Ваньинь кинул вещи на кровать и помчался к Лань Чжаню. Он и сам не помнил, когда последний раз так желал увидеть кого-то. Конечно, юноши виделись на парах, но из-за стеснения не решались даже заговорить. В более непринуждённой атмосфере их отношения раскрывались с другой стороны. Забегая в цветочную лавку, запыхавшийся и красный, Цзян Чэн встретил брата Лань Чжаня — Лань Сичэня. Тот, заметя юношу, улыбнулся ему и указал на дверь, говоря, что младший его уже ждёт. Ваньинь пустился к двери, лишь после опомнился, поклонился старшему и, стараясь умерить свой пыл, зашёл внутрь. Комната была просторная и светлая, похоже, это было нечто вроде служебного помещения, где обычно собирают или пересаживают цветы. Лань Ванцзи и впрямь ждал его там в голубом фабрике, обрамляющем его фигуру. При солнечном свете лицо его правильные черты лица, казалось, излучали спокойствие и равновесие, какое было невозможно сломить. Эти янтарные глаза, словно два подсолнуха, смотрели на Ваньинь с восхищением, пусть сам он ничего не говорил, но уши его стали розовее, стоило Цзян Чэну появиться. Они смотрели друг на друга пару мгновений, с замиранием сердца рассматривая каждую деталь на юных лицах. «— Это можно считать за свидание?» - спросили оба юноши про себя. – Нам стоит начать? - наконец спросил Ванцзи и Цзян Чэн подошёл ближе. Они оба стояли напротив друг друга за большим столом, у каждого было по горшку, каким-то мешочкам и прочим принадлежностям, которые используются в садоводстве, к сожалению Ваньинь не знал их названия. Его руки слегка тряслись от волнения, но Ванцзи уверил его, что все в порядке, накрыл его руки своими. «— Прохладные...» - именно такую характеристику даёт Ваньинь ладоням Ханьгуан-цзюня. Несмотря на жару и постоянную работу, у Ванцзи на удивление холодные руки. Это поразило всегда разгоряченного юноша, и он провел пальцами по бледной коже младшего Ланя, от чего-то легонько ухмыляясь. Ванцзи конечно заметил такую реакцию и поджал губы. Ему было приятно и... Тепло. Цзян Чэн опомнился, уж слишком долго он держит Ханьгуан-цзюня за руки! Он тут же отпустил его, отводя глаза. – Так... С чего начнем? Ванцзи кивнул, куда-то отвернувшись, а после вернувшись с семеннами на платочке. – Семена нужно замочить в специальном растворе на сутки. Например, в водных растворах стимуляторов или в растворе марганца. Я предпочитаю последнее. Эта процедура обеспечивает профилактику развития заболеваний и снижает риск атак вредителей. Но не волнуйся. Я позаботился об этом вчера. Юноша положил семена на стол. – Наилучшие почвы для подсолнуха — чернозёмы и плодородные суглинки. В наших горшочках первое. Я об этом тоже позаботился, взяв у брата. – Ты я смотрю уже все сделал, Ванцзи. - усмехнулся Ваньинь, – Даже совестно как-то... – Я же обещал помочь. А раз так... То обо всём должен заботиться. - пояснил Лань, – Теперь лунки... Возьми совок, вон ту маленькую, узкую лопатку с короткой ручкой. Цзян Чэн тут же нашел инструмент, взяв в руки, повторяя за Лань Ванцзи, который показывал всё наглядно. – Лунка должна быть 2-3 сантиметра. Осторожно зачерпни землю и... Но тут же по стулу полетела грязь и земля. Цзян Чэн, разгоряченный и взволнованный, переборщил и по случайности часть земли оказалось на столе. Юноша застыл в шоке, пытаясь что-то предпринять. – Так не пойдет... - вдруг заявил строго Лань Ванцзи и по спине Ваньиня побежали мурашки. Разозлил... Он его разозлил! Ханьгуан-цзюнь обошёл стол, от чего Цзян Чэн застыл, теряясь от волнения и... страха? Ванцзи выглядел достаточно грозно, по крайней мере так считал не только он, но и весь их студенческий поток. Но вместо ругани, младший Лань встал за спиной Ваньиня, осторожно накрывая его ладони своими. Всё такие прохладные. Но вот дыхание... Дыхание Ванцзи, обжигающее шею юноши, было горячим, таким что щёки вновь залились румянцем. Ханьгуан-цзюнь прижался всем телом к нему, от чего их близость казалась почти интимной. – Ванцзи?.. – Я помогу. - кротко ответил Лань, направляя руки Ваньиня, делая лунку нужного размера, – Это нужно делать осторожно, не прикладывай слишком много усилий. Это не бой, а создание чего-то нового и прекрасного. - его голос звучал тихо, прямо над ухом Цзян Чэна, от чего тот растерянно взглотнул ком в горле, кивая. Он смотрел прямо на их действо, но думать мог лишь о том, как близко к нему Ванцзи, какое его тело сильное и наверняка горячее... Возложи младший Лань руки на талию Ваньиня, тот не смог бы... «— Что за мысли такие?! Сосредоточься! Вэй Ин на меня плохо влияет...» - ругал себя юноша. Этот момент, казалось, длился вечно, но как только лунка была сделана, Ванцзи отошел, позволяя Цзян Чэну наконец расслабиться. Но он мгновенно расстроился. От чего бы? – Теперь бери две семечки. - продолжал Лань, словно то, что было между ними, для него не более чем обыденностью, — Бери два, на случай если одно не взойдет. Оба юноши кинули по два семени в лунки и засыпали их землей. Теперь Цзян Чэн сделал это правильно. – Для быстрого роста подсолнуху нужно много воды. Поливать его надо обильно и регулярно, чтобы земля на грядке всегда была сильно увлажнённой, но без образования луж. В сильную жару поливать подсолнухи дважды в день — рано утром и вечером после 18 часов. - объяснил Ханьгуан-цзюнь, взял в руки лейку и поливая землю в нужном количестве, – Теперь ты. Ваньинь осторожно повторил его действия, с каким-то особым восторгом глядя на горшок, где скоро родится новой прекрасный цветок. – А я смогу... Оставить его тут? – Конечно. Я буду поливать его утром, а ты — вечером, что скажешь? Цзян Чэн кивнул. – Через 7–10 дней семена подсолнечника прорастут и дадут небольшие побеги. Цзян Чэн вновь кивнул. Неделя. Целая неделя, чтобы проводить время с младшим Ланем! – Может... Хочешь чай? - предложил Ханьгуан-цзюнь, сначала развязывая свой фартук сзади на талии, а после, снимая его с шеи. – Почему бы и нет... Но только если ты угощаешь. - усмехнулся Ваньинь, пока Лань Ванцзи не подошел к нему, чтобы взять за руку. – Мгм... Угощу. - улыбнулся Лань Чжань. Цзян Чэн впервые видел его улыбку. Она оказалась такой искренний, нежной и превосходной. Никогда ранее у него не подкашивались ноги от чьей-то улыбки, ни краснели щеки, ни поджимались губы. Первое, о чём подумал юноша, так это о том, какие же на вкус уста младшего Ланя? Он когда-нибудь целовался? Ваньинь боролся с желанием быть первым... Азарт кружил ему голову, казалось он погибнет если сегодня не поцелует Ванцзи. Пока Лань Чжань раскладывал чашки на другой, не большой столик в уголке комнаты, Цзян Чэн пытался придумать то, как бы совершить это безумие. Настоящее безумие... Момент попался сам собой. В цветочный магазин зашла целая толпа девушек, чтобы сделать заказ на большую корзину с цветами для своей подруги, а Сичэнь позвал Ванцзи помочь, ибо помимо корзины у дам были и другие пожелания. Цзян Чэн конечно пошел за ним, но незаметно. Младшему Ланю пришлось отойти в другую часть их цветочного магазина, чтобы проверить наличие некоторых цветов. От покупателей его прятали зеленые ряды, покрытые бутонами, и, находящаяся прямо в здании, не большая теплица, для особенно теплолюбивых растений. Ваньинь дождался, пока Ванцзи не уйдет туда, а после, взяв одну из лент, для завязывания букетов, метнулся за юношей. Ханьгуан-цзюнь стоял к нему спиной. На его глаза вдруг накинули ленту, быстро завязывая в произвольный узел, а когда юноша спустя мгновение ступора повернулся, его губами тут же завладели чужие губы. Цзян Чэн никогда не целовался, даже девушки у него не было, от того он попросту впился в бледные губы Ванцзи, кусая их, делая розовыми и припухлыми от такого напора. Они оба тут же задохнулись в этом поцелуи, растерянные столь резкими и неожиданными действиями. Возможно, продлись это слишком долго, Лань бы оттолкнул Цзян Чэна, но тот опередил его, а после скорее умчался обратно в служебное помещение. Никто из покупателей или хозяина лавки даже не заметил этого. Красный, смущенный от своего глупого поступка, Ваньинь пытался перевести дыхание, сидя за столом, смотря в пустую чашку. Он только что целовался. Целовался с мужчиной. Целовался с прекрасным во всех отношениях Ванцзи... Сам же младший Лань быстро снял повязку, и осмотрелся, но никого не нашёл. Его красные уши выдавали смущение, от чего он решил быстрее вернуться к Ваньиню. – Прости, ты долго ждешь? - хлопотно заметил Ханьгуан-цзюнь, скорее наливая кипяток в кружку, подмечая про себя странное поведение собеседника. – Нет, всё в порядке... - тихо отвечает Цзян Чэн, он чего-то прикрывая рот ладонью. Лань вдруг подумал, что такой напор и жестокость в поцелуях могла бы быть свойственна Цзяну, но не стал спрашивать. Если это и впрямь был он, то Ванцзи совсем не против. Распитие чая, как и посещение цветочной лавки стало практически обыденностью для Цзян Чэна. Каждый день вечером, после пар, юноша заходил в лавку, поливал растущий подсолнух, а после до ночи болтал с Ванцзи. Раньше он не мог о таком и мечтать. На учёбе они тоже стали куда ближе. Однокурсники удивлённо бросали взгляды во время их коротких бесед, а Вэй Ин от чего-то игриво улыбнулся и хихикал, проходя мимо. Ханьгуан-цзюнь то и дело делился с ними информацией о разных цветах и их значениях. Оказалось, в тот день, когда они сидели вместе, Лань не просто так нарисовал цветок. То растение было асфоделем, и означало сожаление. Сожаление за то, что Цзян Чэну достаётся за Вэй Ина. Этот жест искренне тронул молодое сердце, особенно, когда он узнал, что цветок так же может иметь значение нужды в ком-то... Впрочем, цветок имеет так же значение счастья, веселья или воодушевления, от чего Ваньинь не знал, что именно из всего перечисленного кроме сожаления, может относиться к нему. За это время они успели сотню раз открыть друг перед другом души. Лань Ванцзи рассказал о том, как умерла его мать, как после за ней через пару лет и отец, от чего он и брат остались на воспитание у дяди. А Лань Цижэнь воспитал из юнош достойных людей, пусть и порой пренебрегая их детством или желаниями. – Но это в прошлом... Отныне я хочу следовать за своими желаниями. - заявлял Ванцзи, – Прямо как ты, Ваньинь. От этих слов у Цзян Чэна побежали мурашки по спине, а лицо заметно покраснело. Он вдохновлял Ханьгуан-цзюня... А быть музой для кого-то — это всегда великий дар. В след за ним, Ваньинь и сам открыл свое сердце. В его рассказах тоже был мало света: брак родителей без любви, дети, а после появление в их семье Вэй Ина, который остался сиротой. Много чего в его жизни вынудило в итоге рано повзрослеть. – Одно радует... Моя старшая сестра не повторила судьбу матери, она счастлива в браке. Кто знает... Может, через пару лет я и Вэй Ин станем дядями для ее детей. - спокойно говорил Цзян Чэн, легонько улыбаясь. Оба они, Ванцзи и Ваньинь, были младшими в семье и, конечно, желали свои старшим счастья, пусть и признавали, что порой пренебрегали собой. – Надеюсь твой брак тоже будет счастливым. - отвечал Лань, от чего-то опуская глаза, пока его уши густо краснели. Так прошло десять дней. Ваньинь, почти в припрыжку, бежал к цветочной лавке. Даже подколки Вэй Ина с утра его совсем не задели. Он ведь увидится с Лань Ванцзи! Что может быть лучше? Быстро пробегая мимо кассы, за которой стоял Сичэнь и так же на скоро здороваясь с ним, Цзян Чэн влетает в служебную комнату, уже надеясь увидеть столик с чашками и горячий чай. Но ничего этого не было. Ханьгуан-цзюнь стоял у подоконника, держа в руках подсолнух. Он услышал, что его друг пришел, но даже не обернулся. – Время быстро летит. - осторожно начал он, наконец поворачиваясь, показывая, что цветок пустил росток. Цзян Чэн замер, – Теперь ты можешь отнести его Вэй Ину и показать. Или растить у себя и дождаться, пока он не распуститься. Ваша комната в общежитии же находится со стороны солнца? Тогда все будет хорошо... – Подожди! - запротестовал Цзян Чэн. Да, их уговор был скоротечен, но что будет после? Они вновь будут проходить мимо друг друга? Снова будут ловить взгляды, но так и не заговорят? За всё время обучения их отношения только начали давать ростки, такие же, какой видел Ваньинь перед собой. Что если без цветка, без этой точки их пересечения, они вновь станут чужими? - Я в корне не согласен! Ханьгуан-цзюнь не понимал, о чём говорит собеседник. Он с осторожностью поставил подсолнух обратно, пока Цзян Чэн угрожающе шёл к нему. – Я надоел тебе? - наконец спросил Ваньинь, хватая Лань Ванцзи за рукав, – Ответь! Разве тебе самому не хотелось... Видеть меня? – Не говори глупости... Я и впрямь рад стать ближе к тебе, но... - он очень хотел сказать, что на цветке их отношения не заканчиваются, и что они могут быть друзьями и без этого подсолнуха, но Ваньинь решительно не дал ему это сделать перебив. – Отнеси цветок со мной! В общежитие. Я хочу, чтобы этот цветок был... Наш. Если подсолнух и впрямь имеет значение удачи, как говорил за одной из трапез Ванцзи, то эта встреча станет началом чего-то большего. В ответ Лань кивнул, решая не спорить с обозленным собеседником. В общежитии Вэй Ин быстро оглядел цветок. – Хм... И этот расточек — подсолнух? - в ответ на его вопрос, оба парня кивнули, – Хах... Цзян Чэн... Да ты победил получаться! Ни доли грусти. Вэй Усянь крепко обнял названого брата, потрепав того за волосы. – Ну... Тогда я пойду обрадую Не Хуйсана, тем, что похоже ближайший месяц я буду жить с ним. Юноша быстро ускользнул из комнаты, – А вы тут резвитесь! Цзян Чэн подошёл к окну, и поставил цветок на подоконник, поправляя слабые листики. – Ты правда думаешь, что я бы прогнал тебя сразу после того, как этот подсолнух даст ростки? - с какой-то горечью спросил Лань, припоминая их прошлый разговор. – А разве нет? - бросил Цзян Чэн, – Твоя гордость выше китайских стен... Я бы не удивился, если бы после того, как наше пари закончилось, мы с тобой вновь оказались по разные стороны. Ваньинь ощутил прохладные руки на свое талии и повернулся к Ванцзи. Тот практически прижимал его к подоконнику. – Что ты делаешь? - спросил он, с ухмылкой, наблюдая за действиями Ланя, кажется понимая, к чему всё идёт. Ванцзи дал много намеков, и теперь они все создавали единую картину. – Пытаюсь сделать то же, что и ты в первый день. Ваньинь тихо рассмеялся. Так его раскрыли. Но похоже, они оба были совсем не против. Юноша обнял Ханьгуан-цзюня за шею, обвивая своими руками его плечи. Он выглядел куда увереннее. – Тогда вперёд. Вэй Ина... Тут все равно ещё месяц не будет. - шепнул тот. У Лань Ванцзи пересохло в горле от этих слов. Целый месяц. У них есть целый месяц и вся комната. – Я никогда не выстрою между нами стену. – Тогда я обещаю тебе счастливый брак? - усмехнулся Цзян Чэн, перед тем как их губы слились в поцелуе, невинном, но от чего-то жадном и жарком, словно они очень долго этого ждали, – Ты вроде еще говорил... Что подсолнух символ платонической любви... - сквозь поцелуй подкалывал юноша. – Не дразни. Я слишком долго этого ждал. Ты был так слеп к моим намекам... – Тц... - Цзян Чэн снова полез целоваться, но Ханьгуан-цзюнь умело взял его на руки, – Эй?! Я и сам могу ходить... Но оказавшись на кровати слов ни осталось. Осталась лишь страсть, желание и юная, расцветающая словно подсолнух, любовь. Любовь, пахнущая цветами, теплым чаем и пыльными книгами. Любовь, которая является их общим желанием. Их общим плодом, который отныне будет цвести каждый день. Абсолютно каждый день...