Воля Звезд

Давно не видела, чтобы вся деревня так слаженно трудилась. Стучат молотки, рубят топоры, вгрызаются пилы скрипучим жужжанием в плоть древесную. Интересно, как всё было неделю назад. Может сначала поговорить с братом? Или обо всём узнаю от сестёр? Если те ещё живы, конечно. Решено. Сейчас нет ничего важнее них. —Синица! Ну уж нет. Я спешу. —Синица, не слышишь что ли? Нок. Его мне только не хватало. Не отвяжется ведь. И что ему от меня надо? Все его вопросы лишь о Иве. Чего он сам с ней не может свидеться? —Кирфел! Так же тебя зовут. Хватит убегать. —Ну, поймал, и что дальше? —Почему не откликалась? Играешься? —Спешу. Говори быстрее, чего надобно? —Тебя неделю не видно было. Вся деревня без устали возводит избы с низов. А ваша шайка где пропадает? Раз на окраине живёте, отлынивать вздумали? Великая Владычица всех призвала помочь Присносущему Дубу вновь вдохнуть живой дух естества, поднести дары. Коли бездарны в ремесле строения, так подсобите иначе. Да и кому как не вам, колдуньям, ритуалы проводить? Одна лишь Ворона за вас всех. Она на "Оплуцию" больше не отзывается. Как её теперь зовут-то? Она чурается меня, молчит. А я же знаю, чья она. Все знают. Владычица велела не говорить с нею. А кто хоть молвит слово ей - того духи благие оставят. —Раз не говорит, значит Вороной зови. Владыки благословили её пробуждение. Иначе она бы тут не стояла. Владычица гневлива, злость затуманила ей разум, своей головой думай, а не слепо следуй её яростным речам. —Ну и бесстыдница же ты, Синица. Небеса твоё сквернословие тут же донесут. Проси прощения, сейчас же. Глаза красные. Вот-вот заплачет. Так сильно боится Адэхины? Аль дело в другом. —Жаль её? Ворону. —Конечно жалко. Глаза у неё печальные-печальные. Она просила Великую. Давеча видел её у входа в Чертог. И слышал. —Подслушивал? —Звёздам известно о моём плутовстве. Совесть гложет. Но не обо мне толкуем. Она отвергнута. Не знаю, какие у вас, у ведьм, нравы, да только с вами она тоже не находит покоя. Везде одинока. Это ты во всём виновата! Почему бросила её сейчас? Я и помыслить не могла о том, что Ива осталась сама по себе из-за меня. Неужели Вавна и Лира не подсобили ей после Успения? Ведь младшей ведьме всегда тяжелее остальных, им это известно. Мальчишка знает Иву дольше меня и точно разглядел её терзания. —Спасибо. Молчит. Пойду я. Нок выговорил мне всё, с чем сам справиться не может. Внимательный какой, чуткий, пусть и колючий в словах, словно репей. Добрый помощник у Летописца. Только вот он его не заслужил. Интересно, как он там? Помню, пред Тёмной ночью его одолел недуг. Забавно. Больше всех меня проклинал и сам же слёг от своего сквернословия. Обратил силу злого слова на себя. Поделом. Я же своего добилась. Узнала заветное имя. Ива... Клянусь, я не оставлю её. Я не могла ранее быть с нею. Сама еле выкарабкалась из ямы изнемождения. Это Успение забрало больше, чем дало. Но, кажется мне, это справедливая цена за жизнь. Вот и дом. Сейчас решится моя судьба. Без сестёр нет места мне в этом мире. Адэхина. Почему Боги не уймут её гнева. Ведь им известна наша роль. Аль это испытание для сестринства? Что толку, если все сгинем в плоти Матери Земли. Не видать нам Благой Мены. Разве что Могилку просить о подобном. Вздор. Не станет супротив Богов вершить своё дело. Хотя, её служба не спасёт деревню, только нам это под силу. Известно ли ей? Неужели сотни жизней не стоят маленького согрешения? Подумаю об этом на досуге. —Здравствуй, Кирфел. Как ты? Ива! Моя родная. Как ждала я тебя. Слёзы рвутся с глаз. Как истосковалась я по ласковому инею твоих рук. Объятия словно дрёма в тени широких сосновых лапищ. Легка душой теперь я. —Полынь? Острый мой язык. Слова с него скользят быстрее ребятишек с зимней горки. Как нежно улыбаешься. Не вольна я заставить себя оторваться от тебя. —Не уймешься? Думаешь, какая ты острячка, а? Хочешь казаться недовольной? Ну-ну. Я-то вижу, что тебе нравится, Полынь. —Явились?