... И только попробуй...

Проснувшись утром, Женя никак не ожидал, что вместо того, чтобы пойти заняться городскими делами, он узнает, мол Донские казаки на пороге. Сказать, что он был поражен — ничего не сказать! — Какие, к черту, козаки?! — восклицает одессит и вылетает из помещения, идя по коридору и проверяя на месте ли любимый огнестрел. Донские значит... будто им тут будут рады. Но сейчас лучше думать не об этом, а о том, где найти зачинщика кудрявого, точно ведь он это все устроил. Снова решил внести веселья в жизнь украинца, а ведь он не просил снова прискакивать и разорять очередной населенный пункт! И плевать Дунайскому, что кто-то там снова сильно задолжал Ростову. Выскочив из здания, он тут же находит себе лошадь и залезает на нее, взмахивая поводьями и заставляя лошадь тут же возмущенно заржать, срываясь на бег. А глазами уже ищет разбойников по шашкам, хмуря светлые брови и проклиная чужой авантюризм на подобные вещи. Вряд ли бы Леша пропустил такое событие или отлынивал, пока остальные тут развлекаются, на чужой-то земле. Перехватив поводья одной рукой, другой резво достает пистолет и выстреливает парочке донских в лбы, даже бровью не поведя на мгновенную смерть. На улицах пыль стоит от их веселья: даже и не думают слазить с коней, да и зачем? Так было намного удобнее, тем более эти придурки уже приловчились сносить головы на лету. Дышать слегка тяжело, но как же на это плевать, пока он не нашел главного виновника сего торжества, благо хоть не один тут пытается наладить ситуацию на улицах: в Одессе тоже есть отбитые, которые и против горячих донских казаков пойдут, как и Женя, но у него свои причины. Но видимо это был лишь разогрев, ибо чем дальше он заходил, прорываясь сквозь пыль и поднятый песок, тем больше видел хаоса и донского говора. Чего только приперлись, неужели других проблем нет, кроме как на его земли приходить?! Благо хоть Ростов легко узнать — тот, как и всегда, налегке: в рубашке, да шароварах, с шашкой в руке и огнем в движениях. Все наматывает круги по площади, разгоняя особо буйных и проливая кровь, взмахивая шашкой так, будто родился уже с ней. Одесса прижимается ногами к лошади, резко дергая на себя поводья и удерживаясь когда та останавливается, но пытается его скинуть по инстинктам. Недовольно хмыкнув, он направляется пистолет на Донского, жмуря один глаз и стреляет, но промахивается и пуля лишь оставляет содранную кожу на щеке и ухе, что не остается без внимания Алексея. А Жене почти хочется смеяться, когда тот забавно хмурится и осматривается, продолжая скакать на лошади по большой площади, выискивая нужного человека. Свистнув, блондин сразу привлекает к себе внимание и резко, даже более ожидаемого, подгоняет лошадь тычком ботинка, параллельно пряча пистолет. Пересекаясь взглядом с кудрявым казаком, одессит оскаливается и взмахивает поводьями, разгоняясь по, уже опустошенным, улицам. И, только отдалившись от общей массы, слышит как его преследует кто-то сзади, присвистывая и кажется что-то выкрикивая. Женя даже жалеет, что не махнулся лошадью с одним из убитых казаков, потому что эта лошадь явно не для подобных целей, пусть и пока резво скачет, но вскоре его точно догонят и снесут башку шашкой, не так ли? Дунайский усмехается своим мыслям и более не оборачивается, концентрируясь на дороге и том, как прекрасно ощутить сильный поток ветра, развевающий его светлые волосы. На раздумья уходит меньше минуты и Женя, резко сворачивает в сторону, и правильно делает, ведь через пару секунд слышит выстрелы за спиной. Неужели Лешенька устал за ним гнаться, раз достал пистолет? Ну ладно, тот всегда нетерпелив, а может просто понимает, куда его Одесса ведет, и подгоняет? Лошадь, пусть и несильно, но пугается громких звуков и Жене остается лишь надеяться, чтобы спокойно доскакал до нужного места на ней. Дышать становиться в разы легче и он понимает, что уже почти и можно со спокойной душой разобраться с этим нахалом лично. Спустя жалкие секунды взоры открывается просторное поле, точнее лишь его часть, остальную часть обзора скрывали оставшиеся здания, но и они скоро останутся где-то позади. Сердце бешено бьется, когда лошадь начинает возмущенно дергаться, явно намереваясь вскоре его скинуть. Блядь. А этот придурок ничуть не отстает и, пока что, держит ту же дистанцию. Задумал что-то? Об этом нет времени думать, ведь только Дунайский заскакивает на лошади в поле, как та начинает брыкаться, а спустя пару десятков метров так вообще вскакивает на задние ноги и резво скидывает его. И все бы ничего, но вместо того, чтобы остановится — убегает дальше, а Донской за ней, видимо решив сначала разобраться с лошадьми, а там уж заняться куда более привлекательной проблемой. Одессит разлёгся на земле, примяв собой высокую траву и стал прислушиваться: ускакали уже далеко, метров пятьдесят точно, потому что едва было слышно топот копыт и это у него слух еще хороший. Неужели ему потом еще и благодарить этого придурка придется, за то, что лошади не дал уйти.. какой же сюр. Но это один из самых безболезненных вариантов, ведь Леша имел огромный авторитет и, соответственно, его готовы были слушать. С другой же стороны, было ощущение, что тот изначально сказал сильно не разгуливаться, иначе бы казаков уже тут не было, как и всех ценностей и продукции. Прикрыв глаза, он наощупь вытаскивает пистолет и перезаряжает, слыша как кто-то приближается. Догнал-таки и успокоил? Ну молодец, Лешка. — Женя-я! — раздается где-то сбоку и теперь топот копыт слышен более отчетливо, пусть и спокойнее, — А ну выходи, все равно ведь найду! Неужели так понравился, что увел меня подальше от других?! Ха-ха! — Одесса и сам порывается улыбнуться, но лишь от того, что вскоре кое-кто получит пулю в лоб. Надо же такую наглость иметь, хоть именно она и привлекала в этом казаке. Былая ярость уже давно сошла на нет, оставляя лишь стойкое послевкусие в виде азарта. С Ростовом можно хорошенько повеселится и ему, Одессе, даже голову на плечах оставят. Женя лежит тихо, ощущая как в паре метров от него проходят две лошади, слышит чужую усмешку и ждет еще немного. Донской сам ни за что не слезет с жеребца, а значит придется ему помочь парой выстрелов куда-то в безумную голову, а если не поможет — прямо в пылкое сердце. Медленно сев на землю, он считает до трех, сжимая в руке пистолет, и резво вскакивает, уже второй раз привлекая внимание Леши. — А вот-...— не успевает договорить казак, обернувшись и тут же получая две пули в лоб, даже не успевая подумать, как его лошадь пугается и всячески пытается скинуть с себя лишний груз, убежать. Чужая, точнее Одесская, не лучше, — Гад! Ха-ха-ха! Ну и гад ты, Женька!— горячо вскрикивает Донской, просто потому что иначе не умеет, и сам, малость неудачно, спрыгивает с лошади, отпуская поводья обеих. Пусть побегают, а он тут делом займётся. Но вот чего не учел одессит — у Леши шашка всегда с собой, ужасно хорошо заточенная, прямо предназначенная, чтобы ей каждую секунду проливали крови. А почему это сейчас волнует Одессу? Да все просто: у него с собой один только пистолет и патронов уже не хватает, а еще чем-то острым просто прекрасно режется трава, коситься. Так еще и у этого полудурка отличное преимущество в виде высокого роста, по крайней мере выше, чем у Дунайского. В поле они одни, поэтому хорошо слышно как лезвие рассекает воздух — первый такой звук предупреждающий, а еще дающий понять где же находится Ростов, что на руку Одессе. Все равно это будет не в его пользу точно, но еще немного повеселится ему никто не мешает, как и позлить Лешу, который его снова упустил из виду: трава тут что надо, высоченная. Наверное только из-за этого Леша не сразу замечает странно примятую траву с боку, но увы, Дунайского там уже нет, а затылок ощущает дуло чужого пистолета. — Ну говорю же, гадёныш..— лишь усмехается кудрявый и встаёт смирно, ожидая последующих действий, все равно ему пули ни по чем. А одессит молча щелкает курком, пока не стреляя, расплываясь в улыбке: он, может, и ниже на голову, но вот повалить горячего казака посреди поля вполне в его силах. Так что же ему мешает это сделать? Правильно, ничего! Всего мгновенье, он слабенькое оглушает Лешу, ударив пистолетом по затылку и, пользуясь моментом, разворачивает того лицом, ногой подбив под чужой коленкой. — Хто-хто? — спрашивает блондин, садясь на чужой торс, коленями упираясь в землю по обе стороны, и вжимая дуло в чужую грудь, прямо в том месте, где бьется сердце, — Че-то ти знахабнів...При чем в край! — быстро перестраиваясь между языками, восклицает одессит и хмурится, пока Леша щурит глаза: Женя собой ровно закрывал солнце, так что по линии его фигуры играли лучи, — Что за шутки, Донской, а?! — но не смотря на все возмущение, Женя затыкается, замечая у своего лица острое лезвие шашки. Переведя взгляд на чужое лицо, закатывает глаза и хмыкает. — Огнестрел-то убери, он ведь не заряжен.. — тихо усмехается Леша, уводя лезвие по металлическому корпусу и резко дергая, да так, что искры пошли, — Далеко же завел, Женек, что-то не так? Хочешь поговорить наедине? Дунайскому стоит больших усилий просто убрать пистолет в стороне, а не треснуть им по чужой роже. Прекрасно все знает, ещё и наглости хватает задавать такие вопросы... Ну точно Леша Донской. Провокатор и только, но вот откуда узнал, что пистолет разряжен? Только если... — Что-то ты разыгрался, Донской, не надоело еще играться со мной?..— даже как-то обиженно спрашивает одессит, явно оскорблённым тем, что с ним даже не начинали вести серьёзный бой. А в ответ ему лишь улыбка, которая выводит Женю, — придурок придурком, — и порывается встать, но тут же чувствует на бедре чужую руку, что не позволила так легко уйти. А что остается Одессе, кроме как подчинится и остаться в этом интересном положении? Хотя, собственная гордость нашептывала, что стоит прямо сейчас зарядить тому локтем по наглому лицу и уйти без лишних вопросов, все таки на Одесской земле все еще куча Донских казаков. Женя отводит недовольный взгляд голубых глаз и чуть качает головой, скидывая с половины лица мешающие пряди. — Мне просто показалось, что ты захотел поиграть, а не лишиться головы, после выстрела в мою.. — более тихо произносит Донской, проводя тупой стороной лезвия по чужой щеке, и даже так царапает нежную кожу, — Да и разве с тобой можно иначе, м, Жень? — и Одессе даже хочется верить этому бархатному голосу, но собственная обида куда больше, затмевает чужие попытки оправдываться. Отвлекает от внутренней борьбы лишь то, как лезвие проходит рядом с другим глазом и отодвигает светлую челку, давая возможность посмотреть на шатена двумя глазами, что вводит в замешательство. И ведь он понимает, к чему тут клонит казак, но все делает целомудренный вид, не давая себе подать ни единого признака, что нравится, когда Леша говорит так. Еще чего, — Ну, Дунайский, прекращай себя вести так, будто не скучал и не ждал меня.. — и где-то на этом моменте Женя начинает оттаивать и тяжело вздыхает на слова, ведь и правда скучал, ждал когда этот сумасшедший снова прискачет к нему и развеет рутину своими выходками, да вот говорить о таком точно не будет, пф, много чести для нахального Ростова, у которого ни стыда, ни совести. Взгляд медленно уходит с травы на чужую грудь, вздымающуюся размерено, а не как пару минут назад, — Скучал ведь, я-то знаю, Одесса... — Донской, кажется, хочет еще что-то добавить, но молчит, ощущая на себе чужую ладонь, идущую от солнечного сплетения, до самого ворота рубашки, касаясь притворно-нежно. Леша даже верит, что тот сейчас благополучно простит его, но в следующую секунду усмехается. То, как быстро чужая рука напряглась и впилась в белую ткань, потянув на себя, говорило лишь об обратном всему выше написанному: Одесса все еще злится, обижается, но не спешит упускать возможность заткнуть Ростов наверняка. Они сталкиваются зубами, но это вовсе не мешает блондину ухватиться и другой рукой за воротник, не давая и шанса отстраниться... Будто бы Донской собирался что-то такое учудить. Даже наоборот, с уверенностью положил шашку на землю, переложив обе руки на уж больно худую талию, но не женскую точно. Впивается в чужие губы с такой же отдачей и желанием. Целуются пылко, долго, что Женя и не замечает, как ладони постепенно переходят на плечи, а оттуда на шею казака, да и руки, гладящие его бедра слишком хорошо ощущаются, чтобы начать возмущаться. Отстраняются лишь на долю секунды, чтобы вдохнуть побольше и продолжить, выплескивая в этот поцелуй все накопившиеся эмоции, все ожидание их встречи. Донской даже ощущает как нетерпеливо путаются пальцы в его кудрявых волосах, то сжимая, то зарываясь больше, но кто сказал, что ему не нравится? Разорвав поцелуй, Ростов привстает на локтях и пару раз проводит языком по своим губам, мажет взглядом по слегка покрасневшим щекам Одессы, довольно усмехаясь. Блондин поуспокоился, сейчас выглядя более умиротворённым, чем до этого. — И только посмей сказать, что тут Донских казаков не жалуют.. — самодовольно выдает Леша перед тем как повалить одессита на траву.