❝ 𝓣𝓱𝓪𝓷𝓴 𝓨𝓸𝓾 𝓕𝓸𝓻 𝓛𝓸𝓿𝓮 𝓐𝓷𝓭 𝓛𝓲𝓯𝓮 ❞

      «Ты целый мир, малышка       Столько нового впереди       Ты песня в моём сердце…» Адам слышал, как жена пела колыбельную их дочери — самому маленькому ангелочку в Раю, их малышке Ариэле. Самый младший ребёнок в их семье. Ариэлочка, как её ласково прозвали с рождения все в Раю, медленно закрывала большие, янтарные глазки и засыпала с милой улыбочкой. Ей было полтора годика, и она была настоящим чудом. Адам и Лют не чаяли души в своей малютке. Учитывая, какой ценой им обошлась её жизнь… Лют почти умерла во время родов. Она испустила последний дох, когда выдавила из себя ребёнка, и отключилась, впав в кому. Врачи давали очень малые шансы на её восстановление, но через неделю Лют очнулась. Как оказалось, от сильной боли и чрезмерной потери крови она потеряла сознание. Это было настоящим чудом, что Лют выжила после таких тяжелых родов, но отныне она больше не могла забеременеть или выносить ребёнка, учитывая раннее сделанный аборт и пережитый выкидыш ещё до рождения первенца Азриэля. В тот вечер, когда врач сообщил об этом, Лют расплакалась, но Адам, как всегда, применил все силы и напомнил жене о великом смысле их жизни — пятерых замечательных детях, самым младшим из которых была крошка Ариэла, особенно нуждавшаяся в маме и папе. Лют укачала дочку и почувствовала, как муж обнял её сзади. Адам с невероятной любовью смотрел на свою маленькую доченьку, у которой были прелестные бело-золотые крылышки, золотой нимб и белоснежные, чередовавшиеся с каштановым волосики, и Лют так растрогалась от одного его взгляда, что почувствовала слёзы в глазах. Адам сам взял крошечный комочек в руки и бережно положил малышку в кроватку, перед этим поцеловав её тёпленький лобик и накрыв розовым одеялом. Под головку дочери Адам положил её любимую игрушку плюшевого слоника-ангела, которого он купил в честь её рождения. Самый первый подарок каждый родившийся малыш получал именно от папы.

Любовь, она не требует расспросов.

В сердце твоё приходит

Без причины, так просто.

Разве не знаешь, что не мыслит любовь дважды?

Она или с первого взгляда

Или пока на расстоянии, но уже есть и живая.

Адам желанно обнял жену за талию и глубоко впился в её пухлые губы. Даже без чёрной, блестящей помады сочные и пухлые, они так и манили поцеловать мать его детей. Лют обвила лицо мужа ладонями и выпустила свой язык ему в рот. Они сплели языки друг друга и стали ласкаться. Адам привёл жену в спальню, и супруги в предвкушении опустились на кровать. Лют соблазнительными движениями стянула с себя ярко-розовый халатик. У Адама зрачки расширились при виде больших, округлых грудей любимой женщины; он нырнул лицом в них, страстно расцеловывал эти потрясающе мягкие холмики, смачивал слюнями серенькие соски, теребил их пальцами и просто обильно сжимал, наслаждаясь этим блаженством. Как бы он ни старался, у Лют уже не было лактации. Она перестала кормить малышей после рождения Ави и Леви. Близнецы, оба мальчики, оказались ненасытными, как их папа, и, требуя необходимые витамины, которые могло дать только материнское молоко, выпили всё молоко из грудей Лют. Но Адама это нисколько не волновало. Он просто обожал грудь любимой жены и не мог представить ничего прекраснее. — Я так тебя люблю! — чарующе твердил Адам, пока горячо целовал голую жену и поцелуями спускался ниже, особенно лаская её животик, украшенный многочисленными растяжками после четырёх родов. Лют иногда так смущалась, что её тело испортилось, однажды она даже заплакала из-за мысли, что испугает Адама, если он захочет заняться с ней любовью. Но немного массажа со специальным маслом для устранения растяжек — который выполнял именно Адам — Лют вновь обрела уверенность в красоте своего тела. И, конечно, благодаря любви своего мужа. Мама пяти замечательных ангелочков расслабленно опрокинула голову на мягкие подушки, блаженно прикрыла глаза и тут же выгнулась всем своим телом — Адам сладко провёл языком по складочкам её влагалища, облизывая жену, как самое прекрасное угощение на свете. — Ещё… пожалуйста, — одурманенно прошептала Лют, прикусив пальчик. Адам широко ухмыльнулся и стал игриво полизывать любимую женщину. Он ласкал языком глубинные стеночки её влагалища, где было совсем туго — но промежность Лют всегда так широко раскрывалась от ласк любимого мужчины, что специально предоставляла доступ его губам и языку. Адам с радостью вылизывал вязкую, мутную жидкость, выделяемую влагалищем жены. Жидкость стекала по внутренним стеночкам и по наружным, половым губкам Лют, и Адам упивался неповторимым вкусом любимой. Истинно, он не знал блюда слаще. Кончиком языком Адам щекотливо облизывал маленький клитор, всасывая его, как маленькую, сладкую вишенку, что дарило его жене оргазм. Адам обожал ласкать её промежность языком, удерживая жену стальной хваткой за её выросшие с беременностями ягодицы, пока Лют извивалась и билась в приятных судорогах, зажимая его каштановые волосы и простынь кровати. Она позволила себе вскрикнуть от удовольствия, чувствуя, как кайф расходится по всему её телу, но сдержанно, чтобы не разбудить их дочь. — Заполни меня собой, молю, — простонала Лют, нащупав ладонью его твёрдо стоящий член и направив к своей промежности. — Потише, милая, — Адам одним толчком вошёл на полную длину в жену и налёг на неё всем телом, поцелуем затыкая ей рот, когда Лют в наслаждении замычала. Он двигался не спеша, спокойно и медленно, ловя удовольствие от ощущения, как мясистое и бесконечно тёплое влагалище жены довольно и нежно вбирает в себя его выдающийся, твёрдый член. Это было волшебно! Его член заполнял её разбухшую от удовольствия промежность без остатка и приятно дрыгался в узеньких стеночках. Лют прикрывала глаза и восторженно всхлипывала от каждого толчка, заставляющего её влагалище сжиматься в предчувствии оргазма. Она с диким желанием принимала его массивный член и ловила истинное блаженство от ощущения твёрдого, горячего мужского органа, приятно бьющегося в её промежности. — Присядь, милая, — Адам нежно чмокнул жену, взял её за руки и помог присесть вслед за собой. Супруги перешли на позу лотоса. Лют обвила руками шею мужа, сжав его плечи, и сама стала с удовольствием насаживаться на его член. Она прыгала на нём, её влагалище плотно сжимало его член, выделяя обильное течение телесных жидкостей, и Адам получал неимоверный кайф от скольжения, которое образовывалось в результате плотного трения их гениталий. — Милая, я люблю тебя! Больше всех на свете, — тяжело выдохнул Адам и, напрягая бёдра, излил всю свою семенную жидкость в жену. Лют почувствовала, как его сперма выстрелила ей прямо в клитор, на простынь капнуло немного белых капель, но она была полностью удовлетворена и невероятно счастлива любовью, которая переполняла её существо. — И я тебя… я тебя тоже люблю, Адам! — всхлипнула Лют, пару слезинок пролилось по её щекам, и Адам осушил их поцелуями.

И не спрашивай отчего, так это чувство сильнó?

Это не важно:

Любовь есть, она реальна!

Ведь когда ты со мной рядом, я понимаю,

Мы не сами выбираем,

Кого любить надо —

Здесь нет плана:

Мы над любовью не властны!

— Знаешь… с одной стороны, я так рад, что мы, наконец, можем забыть про презервативы и таблетки! — Да, нам и вправду больше не нужно беспокоиться об этом, — улыбнулась Лют и поцеловала мужа в щёку, — секс – лучший подарок, которым ты мог выразить мне свою любовь в этот праздник. — Честное слово, очередное украшение – такая банальщина, а сладостями и цветами я готов осыпать твоё тело хоть каждый день. К тому же… я знал, что перед куни ты не устоишь, — гордо улыбнулся Адам. — Как всегда, ты оказался прав. Родители-ангелы лежали на кровати в объятиях друг друга, обнажённые, но нежный крик малышки Ариэлы заставил их прерваться. — Адам, милый, она кушать хочет! — забеспокоилась Лют, желая пойти к их дочери. — Им ты нужней, чем мне. Я не маленький ангелочек, чтобы плакать из-за твоего отсутствия, покорми нашу малышку, как следует, — Адам подал жене халат. Натягивая халатик, Лют вновь была очарована любовью в глазах мужа. До их встречи и во время отношений, до перенесённого ими вместе выкидыша и до рождения первенца Азриэля, Адам привык быть настоящим эгоистом. Он делал всё для себя, бесполезно прожигал жизнь, находя кратковременные удовольствия в самых грязных вещах, а сейчас — он не устраивал никаких конфликтов, если Лют отказывала ему в сексе из-за усталости или предпочитала уделить больше времени их детям, чем ему. Первое время Лют поражалась таким прекрасным переменам, а потом просто благодарила судьбу за такую силу любви, способную изменить в лучшую сторону. Лют ведь и сама изменилась: материнская любовь к их малышам-ангелочкам убила в ней всю прежнюю жестокость… Проснувшаяся малышка Ариэла уже стояла на ножках и вытягивала ручки из кроватки, просясь к родителям. — Сейчас, мой маленький яблочный блинчик, мама покормит тебя, — Лют взяла доченьку на ручки, положила её в специальный манежек, который самостоятельно двигался и играл весёлые мелодии. Сверху над головой малышки висели маленькие, милые фигурки: звёздочки, яблочки, листочки, облачка. Ариэла отвлеклась на музыку и игрушки, и Лют успела приготовить бутылочку со смесью для неё. — Пей, мой маленький котёнок! — ласково шептала Лют, кормя малышку из бутылочки, пока Ариэла лежала на её ручках, — ты самый очаровательный ангелочек в Раю, ты знаешь, Ариэла? — нежно смеялась Лют, поглаживая крошечный носок дочери, которая сама придерживала бутылочку маленькими ладошками, — когда-то и твой старший брат Азриэль был таким же, моё маленькое яблочко. Ариэла выпила всю бутылочку, легонько срыгнула, когда мама потрепала её по спинке, и начала медленно закрывать глазки. — Оу, похоже, мы снова хотим вздремнуть! Лют начала укладывать дочь в кроватку… … как внезапно из-под маленькой подушечки вылетел лист бумаги. Лют удивлённо посмотрела на это, но сначала бережно уложила дочь, тихонько включила ей электронную колыбельную и накрыла её одеялком. На цыпочках Лют подобрала бумагу и внимательно осмотрела… так это же было письмо! Но никаких подписей на конверте… Лют была так заинтригована, что осталась в комнате дочери. Она тихо присела на детский стульчик в комнатке и аккуратно вскрыла письмо. Может, не совсем прилично, но Лют сейчас не думала об этом. Она трепетно развернула сложенный пополам лист и принялась читать…

И теперь я твою боль разделяю.

Отдашь мне любовь —

Я отдам тебе её больше в раз сто!

Но сейчас давай затаим дыханье,

Не упустим же этого шанса,

Слов больше не надо —

Просто постарайся,

Просто мне отдайся!

Уже на середине она почувствовала, как потеплели её глаза, как их застелила пелена. Это было письмо Адама, обращённое к ней…

«Ты, определённо, лучшая женщина в этой Вселенной. Среди людей и среди ангелов. Когда я впервые увидел тебя, то ни на мгновение усомнился, что такая красота, как ты, рождена для Рая. Одна твоя внешность — белоснежная кожа и волосы, как облака, солнечные глаза — говорят об этом. Ты лучшее. Лучшее, которое досталось именно мне. С тобой я хочу становиться лучше, чем когда-либо мог быть, каждый день. Ни одна из моих женщин, ни Лилит, ни Ева, не смогла вызвать во мне то, что вызвала во мне именно ты. Я не мог забыть боль от предательства, затаил вечную обиду, впал в депрессию, видя свою бесконечную — и потому унылую — жизнь в истреблениях и извращениях. А ты изменила это. Ты осталась со мной, даже когда испугалась, что я брошу тебя из-за беременности, ты не отвернулась от меня, когда перенесла выкидыш, смерть нашего первого сына, который так и не увидел свет. Хотя уже тогда я готов был понять причину твоего ухода от меня. Но ты осталась. И всегда была на моей стороне, соглашаясь с каждым словом, будь оно абсурдным или оскорбительным для тебя…

Я помню твои первые попытки научиться нормально держать оружие в руках и нахожу это довольно забавным. Твои провалы никогда не расстраивали меня. Мне хотелось лишь больше помочь тебе, и, признаюсь, уже тогда я был рад, что могу провести время со столь необыкновенной женщиной, которую прежде не встречал.

Я всегда восхищался твоей беспредельной покорностью, преданностью мне, твоим бесстрашным поведением. Видеть тебя радующейся было особой наградой для меня, представляешь ли!

Но больше всего я помню тебя другой — именно такой, какой ты стала сейчас. Как и я, изменился вместе с тобой. Любовь нас освободила.

Я помню, как ты впервые сломалась болью от выкидыша. Я никогда не видел тебя более хрупкой и беззащитной, чем в тот момент. Когда ты билась в истериках от горя, я с ужасом – и отвращением к самому себе – понял, что никогда прежде и не умел любить. Прости меня! Но и тогда же я понял, что по-настоящему я любил именно тебя. Только тебя одну. Прости, если эти слова прозвучат ужасно, но, может, жизнь нашего нерождённого сына стала жертвой за нашу любовь, за нас, чтобы мы могли, наконец, научиться любить друг друга. Вместе с тобой я прошёл весь путь после случившегося горя, научился любить, полюбил тебя только сильнее. Не за твоё привлекательное тело, его сексуальные изгибы (хотя, буду честен, это я особенно люблю), но за то, что ты просто есть. Твоя красота ни на миг не угасала в моих измученных глазах. Даже когда я находил тебя в ванне, с едва работающим душем, грязными волосами, спущенным нижнем бельём и обильно текущей кровью. Ты боролась с болью. Болью, что потеряла нашего сына, который был частичкой меня самого. Сейчас я осознаю, что именно за такую красоту — твою силу и самоотверженность — я люблю тебя.

Я люблю тебя — за то, что ты такая сильная и самоотверженная. Я люблю тебя просто за то, что ты есть, и вдвойне бесконечно благодарен за детей, которых ты подарила мне. В каждом из них я всегда, в первую очередь, вижу отражение, частичку тебя. И они так прекрасны, потому что их матерью стала именно ты.

Я помню, как ты нервничала, как у тебя подкашивались ноги, когда ты узнала о третьей беременности. Которая, наконец, прошла успешно — на свет появился наш прекрасный Азриэль! Самый первый ангелочек — мой драгоценный и любимый мальчик! Он родился после того, как мы научились с тобой по-настоящему любить друг друга. Наконец, я познал настоящую, отцовскую любовь; зная, что ты носишь часть меня под своим сердцем, во мне уже тогда пробуждалось желание защитить нашего малыша Азриэля ото всех бед, прижать его к себе и не отпускать.

А после его рождения наша любовь только усилилась: удивись! — первое время я был готов ходить перед тобой на коленях в благодарность за то, что ты сделала меня счастливым отцом.

Когда ты забеременела второй раз, нашей дочерью Лиорой, я не мог перестать смотреть на тебя и твоё тело — беременность делала тебя в разы прекрасней. То, что ты вынашивала под своим сердцем наших детей — плоды нашей любви — делало тебя прекрасней. Наша любовь делала тебя прекрасней!

Когда ты испуганно и отчаянно кричала, давая жизнь нашим двум детям-близнецам, я вновь был восхищён твоей силой и стойкостью. Ты почти теряла сознание, но не сдавалась и дышала до победного конца, пока не убедилась, что наши милые мальчики родились совершенно здоровыми. Они такие очаровательные! В них так прелестно смешались черты нас обоих. Конечно, вдвоём они способны создать настоящий переполох, когда играют, но я не могу представить ничего более прелестного, когда, устав, они засыпают на твоих руках!

А теперь у нас появилась крошка Ариэла — она мой целый мир. Такая крохотная и беззащитная… она занимает особое место в моём сердце! Её жизнь обошлась нам обоим огромной ценой… когда ты лежала неделю без сознания, я чувствовал себя мёртвым. Честное слово, тогда я бы предпочёл умереть сам, если бы это могло спасти тебя и сохранить жизнь нашей новорождённой дочери!

Но какое великое счастье — как мне, зазнавшемуся эгоисту, вновь было даровано чудо! Ты выжила, и всю ночь, когда очнулась, не желая спать, ходила по дому на руках с нашей младшей дочерью.

Она и Лиора две яркие звёздочки в нашей семье, они самые красивые и счастливые девочки, взявшие всё великолепие от тебя! Я люблю их особенно сильно!

И всё это – лишь благодаря тебе. Нашей любви.

Я люблю тебя просто за то, что ты есть, — и это делает меня счастливейшим… ангелом на Небесах и, определённо, счастливее, чем я был на Земле.

Спасибо тебе за наших крошек и твою безропотную преданность, безграничную любовь!

Можешь считать себя главной счастливицей или великой победительницей мира, потому что тебе удалось приручить меня… удалось приручить своей любовью. Сначала ты была мне покорна, я позволял себе сказать всё что угодно в твою сторону… а сейчас я покорен тебе навечно, потому что ты исцелила меня. И исцелила любовь.

Я люблю тебя… бесконечно и очень сильно

Я всегда буду вечно твоим, а ты — моей, потому что любовь связала нас»

Слёзы были такими горячими, они заливали глаза матери пяти ангелочков и упали на письмо. Она не могла быть более тронута когда-либо, чем сейчас… Адам никогда не высказывал ей таких слов напрямую. Но она всегда видела любовь его в глазах и действиях. Тихо всхлипывая, Лют убрала письмо в особое место — прелестную коробку, созданную ей самой. Это была коробка воспоминаний, которую Лют заполняла фотографиями, записями, рисунками и подделками их малышей, чтобы не потерять ни одного чудесного мгновения, созданного в их семье, и пронести все воспоминания сквозь Райскую Вечность. Ариэлочка уже сладко заснула. Лют заметила очаровательную улыбку на лице дочери — видимо, малышка прочувствовала всю любовь родителей и поэтому так ярко улыбнулась, даже во сне! Она взяла малышку на руки и прошла в спальню. Адам уже заснул, совершенно довольный… Пролив последние, тёплые слезинки радости, Лют нежно усмехнулась. Она тихонько присела на кровать и положила спящую доченьку рядом с папой. Адам тут же повернулся во сне и тепло обнял свою малышку, прижимая к себе. Ариэлочка улыбнулась ещё слаще, почувствовав папино тепло.

Так давай в любви растаем,

Путь она станет нашим счастьем!

Лют прилегла рядом с мужем и своей малюткой. Уставшая за день, она прикрыла глаза и решила немного вздремнуть, прежде чем домой возвратится Лиора со школы, близняшки Ави и Леви, за которыми присматривала Эмили, и тринадцатилетний Азриэль. Засыпая, Лют приподнялась и нежно поцеловала спящего мужа в щёку, так благодаря его за лучший подарок в виде чудесного письма в этот замечательный праздник любви. Адам ещё ярче улыбнулся, обнял жену за талию и придвинул к себе. Они вместе обняли маленький свёрточек, в который была завёрнута их малышка, и сладко заснули.