Кровь Мадонны как вино

Ты схватила шампанское (которое уже по счёту?) с подноса проходившего мимо официанта. Пальцы нервно сжимали тонкую ножку фужера, пока ты со скучающим видом слушала, как посетители выставки с запонками в манжетах, уже слегка захмелев, беседовали о картине с такой серьёзностью, будто речь шла о национальной безопасности, а не о портрете «Мадонна современности». А внутри ты была вся напряжена, вот-вот судорожно вздохнёшь, и, прежде чем отойти в дамскую комнату, закатишь истерику, уже не в силах просто тихо стоять в сторонке и смотреть на этот портрет, ожидая, когда кто-нибудь его уже купит. Хуже всего, если сделка не состоится. Но тогда, может быть, ты научишься не распоряжаться подобным образом имуществом своего бывшего любовника, потому что это создаст между вами ещё большую неловкость, сопровождаемую взаимными оскорблениями под сентиментальные излияния, характерные для художника и его бывшей музы. Что остаётся? Обиды быльём порастут, но ваши характеры никуда не денутся. В какой-то момент все самозваные коллекционеры — руководители фирм, жёны богатых бизнесменов и дипломаты — уходят за своими пальто, чтобы собраться для разговоров об упадке современного искусства. Их голоса постепенно исчезают за толстыми стеклами парадных дверей. Галерея закрывается, но из граммофона ещё звучит ноктюрн Шопена, чтобы потом резко оборваться в тот момент, когда ты ловишь на себе любопытный взгляд. Ты заметила, что какой-то незнакомец пристально смотрел на тебя… как на картину — и поэтому он так долго тебя разглядывает? Ты чувствуешь, что на тебя устремлен взгляд тех самых глаз, о которых говорят, что они способны видеть и запоминать в одно мгновение гораздо больше любого другого человека. Но это были не просто глаза, а кинжалы с отравленным лезвием. Незнакомец улыбнулся тёмно-красными, как вино, уголками губ. — Очаровательная «Мадонна», какая только есть ныне в Риме, — произнёс он у тебя над головой. Ты тихонько вскрикнула от неожиданности, но тебе всё равно показалось, что твой голос слишком резко зазвенел от волнения в пустом помещении. Несколько секунд назад ты только пыталась решить, стоит ли подойти к нему ближе, в уме меря необходимое количество шагов, как мужчина принял это решение за тебя. — Вам нравится портрет? — спросила ты, придавая своим словам видимую уверенность. Мужчина медленно расплылся в широкой улыбке. Его лицо было мерцающим, как само воплощение божественной благодати, но только ты была центром этого учтивого внимания. — Или, может быть, его натурщица? У незнакомца была необычная манера говорить. Его голос проникал во всё твоё существо, в ушах тут же менялся сердечный ритм, из-за чего удары крови мешали различать скрытый смысл слов. Он точно лавина обрушился на тебя сверху, зарывая глубоко под снег. — Нас, кажется, не представили, — хотя ты и была хозяйкой выставки, тебе с большим усилием удавалось вести светские беседы. Ты подняла подбородок и окинула незнакомца взглядом так надменно, как только смогла: — Кто вы? — Деметрий. — Незнакомец вежливо хмыкнул и, как тебе показалось, предложил обмен рукопожатиями, но вместо этого взял твои пальцы и поднёс их к своим губам. — Теперь новый владелец вашей коллекции. — Вам повезло. Я вообще-то больше не позирую. — Ты качаешь головой и делаешь недовольное лицо, когда в памяти всплывают счастливые дни в мастерской бывшего любовника. — И прошу, не спрашивайте, почему. — Он придурок, раз бросил такую прекрасную модель — из уст Деметрия это прозвучало глупо, но всё равно рассмешило тебя. — И картину я купил не из-за него, а из-за вас… Лишь звук собственного смеха не дал тебе забыться в его словах. Но они всё же раскалённым молотом ударили в самое сердце, одним мгновением заполняя пустоту. — Мне никогда так ещё не признавались в симпатии… — Вам многое никогда не делали. — И, наверное, уже не будут, — твоя жизнь так долго текла безмятежной рекой, и когда в ней случился водоворот — разрыв отношений — казалось, что всё стало одним стремительно бушующим потоком из штормовых волн. — Это ненадолго, — Деметрий улыбнулся одним только взглядом. — Птицы прекращают петь, цветы закрываются… Но это всего лишь временная дремота. Ты расстроена. Но какие могут быть и дальше огорчения? Новый мужчина перед тобой — другой, потому что бывшего больше нет в твоём сердце. Твоя вновь обретённая свобода — возможность для ещё одного выбора. И хотя ты не верила, что жизнь может измениться в мгновение ока, знакомство с Деметрием стало для тебя чем-то вроде первого шага. Горе и сопровождающее его оцепенение погасли, новые краски и ощущения смешали все формы опустошения, которые до того носились вокруг тебя в воздухе. Мысли наполнились яркими цветами, на языке снова появился конфетный привкус. Покинув галерею, вы просто гуляли по Риму, а потом — всё было как в тумане. Лишь только солнце стало стремиться к востоку, после безудержного городского шума, Деметрий вернул тебя в тихую гавань, утомлённую и счастливую, и в краснеющих лучах восходящего солнца уложил на мягкую постель. Он уткнулся тебе в шею, потом стал целовать лицо, перебирая пальцами волосы. Губы Деметрия пробовали тебя как вино, жадно выпивая большими глотками. Твоё отражение не раз появлялось в его тёмных глазах с призрачным абрисом двух чёрных точек, пока его руки красочно и образно обнимали твоё тело, как только это делают при создании слепка. Гибкая талия, грудь с пунцовыми кончиками сосков, венерин холмик — всё до подробности уже видели его глаза на картинах. Но то, что называют языком любви, в исполнении Деметрия ощущалось совсем не так, как ты ожидала получить от случайного любовника. В нём не было прерывистого дыхания юноши из цветочного магазина, фальшивого лиризма долгих прикосновений Дон Жуана с улицы Виа дей Коронари или комичных клише порнографических ласк актёра низкого жанра. Его движения исполнялись в какой-то мемуаристической манере, как если бы умирающий интеллектуал стремился откровенно рассказать о своей жизни. Ты не думала и не гадала, что после этой ночи у вас что-то начнётся. Но утром Деметрий неожиданно сказал: «Давай договоримся, чтобы потом не было недоразумений». Он мужчина, а ты — его женщина, и звать тебя на свидания будет он. То, что ты в дальнейшем узнала о нём из ваших встреч — только общие черты, которые легко выясняются во время первой попытки обыскать его спальню. Но жизнь Деметрия за пределами комнаты осталась для тебя безликой и бесцветной, с недомолвками и умолчаниями, покрытыми едва ли не зловещей тайной. Ты узнала, что он читает, какую музыку слушает, где проводит выходные, будто мужчина в действительно просто перечислял всё то, что нравится тебе… И, когда Деметрий смотрит, то видит пустую тень портрета Мадонны там, где находишься ты. Его глаза всё время ищут в тебе кого-то другого — эта мысль доходит до твоего сердца, как орудие убийства: всё это время он примерял на тебе чужие безмолвные губы.