Showbiz

Приглушенный свет в гостевой зале основного особняка Вонголы, что предпочел занимать ее нынешний глава, создавал особую интимную обстановку вокруг двух мужчин, что восседали на диванах по две стороны столика. Один из мужчин в очередной раз пригубил свою кружку, даже сейчас он целиком отказывался от концепции распития алкогольных напитков, один запах чего-то алкогольного тут же напоминал об его отце, благо сейчас даже не надо делать вид, что он пьет что-то спиртное. Оба мужчины сидели в полном одиночестве. Хранители и слуги были прогнаны из залы в тот же миг, как они оба расположились напротив друг друга. Что было сложно, Хранители владельца особняка были недовольны подобным раскладом вещей, но не могли спорить со своим Небом. - Тсунаеши-кун, зачем же нам эти формальности, - приторно сладкая улыбка, подобно зефиру, что он постоянно потребляет, растянулась на губах Бьякурана, на которую сам Тсунаеши лишь склонил голову, из-за чего каштановые прядки чуть скрыли карие глаза, что на краткий миг вспыхнули янтарем. (Он чувствовал, он явно чувствовал.) - Я тоже так считаю, Бьякуран-сан, именно поэтому вы удостоены чести лицезреть мою любимую кружку, а не те безвкусные бокалы, что мне приходиться доставать при приеме в своих чертогах иных гостей, - Савада чуть прикрыл глаза, улыбаясь улыбкой блаженной невинности. Он знал, как сильно раздражает его оппонента эта его привычка притворяться непонимающим о том или ином вопросе, что из раза в раз затрагивал и поднимал Джессо. И тот не заставил его долго ждать. Краем уха Тсунаеши уловил тихое поскрипывание зубов. - Савада, хватит этих игр и притворств, - в одно считаное мгновение Бьякуран подскакивает, ударяя ладонями по столику с такой силой, что посуда, что стояла на нем, тут же задребезжала. - Пожалуйста, Бьякуран-сан не ломай мой любимый сервиз, - вновь лишь улыбнулся Тсунаеши. Он наклонился вперед, устраивая свой подбородок на сложенных перед лицом руках, чьи локти упирались в бедра. Взгляд был поднят вверх, прямиком на босса Мельфиоре. Но они оба чувствовали, что превосходство сейчас не в руках последнего. Всё же они на территории Вонголы, а не Джессо. - Отдай мне кольца, прошу в последний раз по-хорошему, - буквально прошипел каждую букву Бьякуран, но тут же отпрянул в сторону, когда Савада, словно забился в припадке, его плечи тряслись, пока он беззвучно смеялся - Что здесь смешного? – в голосе Джессо можно было проследить небольшие нотки растерянности, но он быстро вернул в свой голос прежнюю самоуверенность. - Видишь ли, в чем дело, Бьякуран, - Тсунаеши тут же успокоился и откинулся на спинку дивана. Его глаза были кристально ясными. Он выглядел победителем. Но то, с какой легкостью он отбросил до этого столь бесящий японский суффикс, бесило даже больше, чем его присутствие, - Даже, если бы мог, то всё равно бы не отдал. - Что ты имеешь в виду? - это заявление было не тем, что ожидал Джессо. - Ты думаешь, что я был настолько предусмотрителен, что приказал своим Хранителям перестать носить кольца, а после спрятать их? Что, после того, как ты начал изводить Аркаболено, я придумал какой-то хитроумный план, чтобы отомстить тебе за своих друзей? Если да, то ты действительно глуп. Я их просто уничтожил. Колец Вонголы больше не существует. - Ты бы не посмел, - взревел Бьякуран, - Это твое наследие! Это тво… - Это мой грех, - перебил его скучающе Савада, - Я не считаю тебя настолько опасным, чтобы считать, что не справлюсь с тобой без кольца и Аркаболено под боком. - Тогда, это ты глуп, Тсунаеши, - безумный блеск в глазах Джессо был единственным предупреждением, прежде чем раздался выстрел. Тонкая струйка крови стекла из отверстия в голове теперь уже бывшего Десятого Вонголы. Бьякуран медленно обошел столик, после чего склонил свое лицо к лицу Вонголы. Медленно, словно сквозь дымку сна, он протянул руку и большим пальцем стер эту кровавую каплю. Даже после смерти Савада Тсунаеши умудрялся выглядеть самым внушающим существом в помещении. И даже смерть не делает всё его существо менее прекрасным. - Что же ты наделал, Тсунаеши-кун, - тихий шёпот вырвался изо рта Джессо, - Будь ты более сговорчивым, то мы бы были с тобой вместе. Ты и я. Против всего мира. **** Бьякурану Джессо не спалось. Последнюю неделю ему не дает покоя одна и та же сцена из одной и той же реальности. Будущее, где он убил Саваду Тсунаеши, а после младшая версия Савады убила его в ответ. Раньше он видел краткие отрывки из того будущего, но ничего стоящего или цепляющего. Но не сейчас. Бьякуран не мог не поражаться тому, насколько, в самом деле, был глуп его клон из будущего. Он мог иметь в своих руках самого великолепного мужчину не только в своем, но и во всех параллельных мирах, но вместо этого он выбрал путь террора и угрозы близким Савады. Более тупого способа подкатить к понравившемуся человеку Бьякуран не слышал. И он надеялся, что подобный маразм не является возрастным, не хотелось повторить судьбу старшей копии. Его полностью устраивали свои крылья, а также весьма близкие взаимоотношения с Тсунаеши-куном. Единственное, что мешает их сближению, особенно после той кутерьмы с Аркаболено, что им подкинул Кавахира, это Рокудо и Гокудера. Туману и Урагану Вонголы явно забыли сообщить, что их босс в праве сам решать, с кем ему общаться, а с кем нет. Но сам Тсуна явно не против их хоть и временами чрезмерной, но всё еще заботы. Что расстраивало. Ведь своим молчанием он поощряет поведение своих Хранителей. Но он точно чуть больше, чем никто для Ямамото. Дождь ему все-таки благодарен за спасение своей жизни. Хоть один союзник в таком сложном деле, как благосклонность Савады Тсунаеши. Даже если этот путь будет труден, Бьякуран не собирается отступать и переходить к тем же методам, что Бякуран из будущего. Он не хочет никогда видеть те улыбки, что были адресованы другому ему, хочет никогда не видеть янтарный блеск интуиции, что сообщает своему владельцу о том, что сегодня будет исполнен в действие их план. "Сегодня, ты умрешь", Бьякуран был уверен, что именно об этом шептала Саваде интуиция в тот день. Единственное, чего хотел Бьякуран, это мягкие улыбки и взгляды, полные любви, но иной, не той, что дариться Хранителям и другим членам Семьи. Он хотел легкие прикосновения. Хотел тихие слова украдкой посреди важного собрания. Встречи тайком от Хранителей обеих сторон. Хотел проводить рукой по чужому лицу, но не чтобы стереть кровь, а чтобы просто в очередной раз убедиться, что тот в самом деле наконец-то его, что он может держать это создание в своих руках. И пусть это займет много времени, но он будет достаточно терпелив, чтобы не повторить чужие ошибки.