Не исчезай.

      Леон держал пистолет наготове, крадясь по тëмной улице. Очередное задание, очередная заварушка и очередной конец света. Мужчина успел за свою жизнь так привыкнуть к этому дерьму, что всë происходящее стало похоже на занозу: болит, зудит, но скорее раздражает, чем пугает по-настоящему.       В темноте слышалось шуршание и тихое бормотание. Невольно вспомнилось, как он, Леон, ещë в свои 27 крался к шкафу в разрушенной хибаре в той испанской деревне. Даже тошно немного стало. Воспоминания навалились снежным комом, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы не остановиться между старых облезлых зданий.       Он не был уверен, враждебно ли то, что издавало бормотание и тихие ругательства на языке, который Кеннеди из-за плохой слышимости не мог узнать сходу. Резкий выпад - и пистолет направлен на мужскую фигуру, что испуганно вскинула руки, уронив пачку сигарет и старенькую зажигалку прямиком из начала нулевых. Знакомая. –Эй, amigo, убери пушку! Я готов сотрудничать, если это ограбление!       Голос до зуда в дëснах казался знакомым, но и одновременно чужим, хриплым, немного глухим. Словно что-то настигшее из прошлого, такого далëкого, превратившегося в голове и памяти в разноцветные пятна краски на испорченном холсте. Где лица стëрлись, голоса приглушились, а тона потускнели.       Мужчина, которого Леон продолжал держать на мушке, вышел из тени в свет уличного фонаря. Чëрные, как смоль, волосы длинными волнами спускались на плечи, острые скулы и впалые щëки скрыты щетиной с редкой сединой. –Луис?       Имя вылетело само собой, быстрее, чем агент смог понять, что произошло.       Леон не узнал свой собственный голос, словно это произнëс кто-то другой: маленький, напуганный, неверящий в то, что видит. Нет. Это просто совпадение. Кеннеди был уверен, что сейчас мужчина скажет что-то вроде:"Не, парень, мы не знакомы, прошу, опусти пушку". Он был готов это услышать. Но на лице мужчины отразилось узнавание. Большие, острые глаза с серым отливом смотрели удивлëнно, почти напуганно. –Янки..?       Кеннеди почувствовал, как его руки стали настолько слабыми, что едва могли удержать вес пистолета. Этот голос. Как он раньше не узнал? Тот самый голос с приятным пряным акцентом и словно вечной ухмылкой. Да, он стал более хриплым и уставшим, никто из них не молодеет. Но это был его голос.       Леон сделал шаг первым. Подался вперëд и молча обнял Луиса, слыша запах дешëвого парфюма и сигарет. Смесь, наверное, неприятная, но господи, Кеннеди показалось, что приятней запаха он за всю жизнь не слышал.       Тëплые ладони тут же легли на его спину в ответ, сжимая так, словно завтра не настанет. Смешно они, наверное, со стороны выглядят: двое взрослых мужчин обнимаются в какой-то заплëванной подворотне в свете полумëртвого фонаря. Словно дряной рождественский фильм, разница лишь в том, что вокруг - серая, холодная реальность, а по календарю ничерта не зима.       Но как? Как Луис выжил? Кеннеди мог поклясться, что видел, слышал последний вдох друга, он был там! Жил все эти годы с чувством вины, что не смог спасти ещë и его. Жил с ощущением новой жертвы на своих плечах. Жертвы, что отчего-то ранила больнее всех, заставляла ворочаться по ночам и просыпаться в холодном поту, вспоминать красивые мозолистые руки и глаза, тускневшие и прикрывшиеся в последнем вздохе.       Куча вопросов роились в его голове, но ни один не был озвучен. Агент боялся, что, стоит ему открыть рот, и иллюзия рассыпется, растворится, и окажется, что это его искалеченный ужасами прошлого и травмами мозг создал для себя приятную галлюцинацию, медленно сгнивая в безумии. –Янки, en el nombre de Dios, я не рассыплюсь, если ты немного ослабишь хватку, – с привычной ухмылкой нарушил тишину Луис, и не думая исчезать, вопреки всем страхам Леона.       Блять, он не изменился. Даже удивительно, что спустя столько лет Серра остался прежним. Леон почувствовал влагу на лице. Это что, кровь? Или дождь? –Madre de Dios, Леон, не плачь! – Нет, всë-таки слëзы.       Тëплые пальцы, покрытые мозолями и пожелтевшие на кончиках от табака мягко пытались вытереть солëную влагу со щëк Леона, который теперь безудержно рыдал, словно в его душе где-то пробило дамбу. –Луис, я... Как... –Долгая история, Санчо, и я не уверен, что смогу внятно объяснить сейчас... – предвидев вопрос, ответил Серра, снова заключая мужчину в крепкие объятия, – янки, с каких пор ты стал таким сентиментальным? –Заткнись, – рыкнул Леон, – ты мог написать мне, хоть как-то показать, что ты, чëрт возьми, жив!       Кеннеди отстранился, но, если честно, злился для галочки. Не мог он злиться по-настояшему на человека, по которому неосознанно скучал все эти годы. –Я хотел! – Крикнул Луис, непривычно серьëзный. Он умеет хмуриться? В памяти Леона нет, – правда хотел и пытался, искал адрес, почтовый индекс, я всë перерыл. Но ты, грëбаный агент, скрыт из всех источников... Я не смог найти, куда написать.       Как глупо и просто... Все эти годы... Леону хотелось нервно рассмеяться. –Ты изменился, – вдруг произнëс Луис. В его голосе сквозила усталая теплота, – ты выпиваешь? –Что за глупости... –Запах перегара, Санчо, перебитый мятной жвачкой. –А твой голос охрип от сигарет, – парировал агент. –Тоже верно.       Оба неловко замолчали. Было тяжело привыкнуть к новой реальности, в которой они смогли встретиться, да так случайно.       Чтобы не смутиться ещë больше, Луис поднял сигареты и зажигалку с земли. Теперь Леон без труда узнал еë: та самая, из Испании, которую он вложил в чужую ладонь,как он думал, в последний раз. –Я скучал. –Я тоже.       Кеннеди решил, что ему сорвало резьбу, раз он это делает, но было плевать. Он подался вперëд и смял в грубом поцелуе чужие губы, держась за лацканы старой куртки Луиса. Не той самой, из 2005 года. Даже жаль.       Луис ответил с жаром. Руки беспорядочно оглаживали поясницу Кеннеди, прижимая крепче к себе. Оба успокаивали себя, что очень соскучились. Да. Вот и всë. И вовсе не видели оба снов, где они вместе. –Луис, пожалуйста, возьми мой чëртов номер и больше никогда не теряйся, – выдохнул рвано между смазанными поцелуями Леон, убирая руки с лацканов и зарываясь пальцами в знакомые кудри. Такие же мягкие, как он себе представлял, даже спустя столько лет. –Постараюсь, янки, – произнëс хрипло мужчина в чужие губы, бесстыдно кладя руки на задницу Леона и получив ленивое сопротивление, словно лишь для галочки.       Он больше не исчезнет. Только не тогда, когда наконец нашëл Кеннеди и нашëлся сам.