The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      В понедельник днем библиотека была почти пуста, большинство студентов наслаждались редким дополнительным выходным. Солнечный свет проникал сквозь высокие витражные окна и отражался от стеклянных шкафов. Гермиона устроилась в одном из своих любимых местечек, наслаждаясь тишиной в компании гаргулий.       Гермиону всегда озадачивало, что эти каменные фигуры занимают целый раздел библиотеки. Мадам Пинс расставила среди книг несколько миниатюр, но полки все равно выглядели немного пустыми. Даже Гермиона не проявила особого интереса к этой теме; все, что делали гаргульи, — это сидели на подпорках и выплевывали дождевую воду. Кроме того, у них было отвратительное чувство юмора, поэтому первое, что она сделала, подойдя к полкам, — наложила на них силенцио.       Единственный столик в этой секции был довольно уединенным, несмотря на промежутки между книгами, которые позволяли ей заглянуть в соседний раздел, посвященный магическим существам. Гермиона провела там больше часа, раскрыв справочник по оборотням. Глава о Кодексе поведения оборотней 1637 года была интересной, особенно раздел о храбрых аврорах, которые выслеживали оборотней по всей Европе, чтобы заставить их подписать его.       Но Гермиона не читала. Она смотрела в пространство и накручивала локон на указательный палец, как… как девчонка.       Ей нужно поговорить с Малфоем. Спать ночь за ночью в роскошной постели с высоким блондином-слизеринцем было опасно. Если Гермиона и дальше будет полагаться на волю случая, она может сделать то, к чему не готова. Да, им нужно поговорить. Им нужен план. Они должны провести переговоры и выложить карты на стол. По крайней мере, Гермиона должна; очевидно, что у Малфоя уже все было на столе. У него, вероятно, были на столе такие вещи, о которых она даже не слышала…       Смотрит. Накручивает. Смотрит. Накручивает.       Гермиона отдернула руку от своих волос. В любом случае… им с Малфоем нужно поговорить. Да. Поговорить. Возможно, им нужна технологическая схема: сначала это, затем стрелка к тому, затем изогнутая стрелка к другому, а затем к этому…       Прелестно, она рассуждала, как когтевранка. Если Малфой не согласился с подготовленным заявлением (жаль, это была интригующая идея), то Гермиона могла только представить его реакцию на наглядные пособия. Возможно, он не заметит небольшую схему действий, подвешенную на полог для удобства использования, если он будет снизу…       Гермиона уткнулась пылающим лицом в прохладные страницы своей книги об оборотнях. О, Мерлин, ей не следовало так возбуждаться в библиотеке. Сексуальная неудовлетворенность, вот что это было. Она не могла позаботиться о себе уже восемь дней. Ромильда приходила и уходила из их комнаты с рандомными интервалами, часто пропуская занятия (так безответственно), и Гермиона, конечно же, не могла сделать это в постели Малфоя, хотя он явно не будет возражать, и, вероятно, даже поддержит это…       Прекрати. Гермиона не могла дышать, как из-за своих мыслей, так и из-за того, что уткнулась носом в смятый пергамент. Рон и Гарри дразнили ее за то, что она пускала слюни над книгами, и теперь она буквально делала это. Из-за Малфоя. Спустя восемь дней.       Она быстро убрала книгу, чувствуя себя виноватой, как будто испачкала ее или что-то в этом роде. (Она не сомневалась, что подобные вещи происходили в замке, полном скучающих подростков, и поэтому никогда не читала библиотечные книги, предварительно не наложив скорджифай). Фууу.       Ничто из этого не помогло решить ее проблему.       Смотрит. Накручивает. Смотрит. Накручивает.       Все было очень просто: их ситуация требовала всестороннего обсуждения границ дозволенного. Такое ему тоже скорее всего не понравится, но это — средство достижения цели и все такое. Может, Малфой и привык держать женщин под контролем, но он способен измениться. Прошедшие восемь дней это продемонстрировали. В ту первую ночь он схватил ее и прорычал «грязнокровка», а сейчас беспокоился о ее безопасности и держал ее так…       Гермиона туже накрутила локон, оттягивая кожу над ухом. Он действительно так сильно изменился? Или он всегда был таким, скрытым под холодной слизеринской маской? Неужели война загоняла его человеческую натуру все глубже и глубже, но не уничтожила ее полностью?       Или дело было в ней? Гермиона почувствовала, как ее лицо снова вспыхнуло. Неужели она вытащила настоящего Драко наружу? Это звучало нелепо, но альтернативы были еще более маловероятными: что Гермиона стала жертвой долгосрочной игры, рассчитанной на максимальное унижение, или что Малфой пережил недавнее прозрение в стиле Трелони, от которого его маленькое холодное сердце в тот день увеличилось на три размера. В любом случае, сама Гермиона была новой переменной, и ей придется с этим смириться. Их отношения, безусловно, изменились, а ночи становились все более жаркими и запутанными, так что пришло время поговорить.       Она вздохнула. Скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет. Разговоры с Малфоем обычно обрывались после первых же слов. Дай-ка Мне Это Малфой…       Хорошо, что секция с гаргульями была такой уединенной, потому что Гермиона некоторое время не могла перестать хихикать. Малфой был таким раздражающим человеком, что она не всегда ценила его юмор. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня держали в узде, сказал он. Ха-ха, иногда он действительно убивал ее…       Что это было? Гулкие шаги с другой стороны книжной полки заставили Гермиону поднять глаза, и она увидела, как длинные бледные пальцы достают книгу с самого верха. Ее пульс участился, но у волшебника с другой стороны были темные волосы, и когда он повернулся, показав надменный профиль, она увидела, что это Джастин, с которым она еще не разговаривала со вчерашней вечеринки.       Не то чтобы Джастин был сегодня очень общительным; староста стал еще более сдержанным, чем обычно, когда по школе поползли слухи о его пьяном поведении. Гермиона не могла понять, то ли люди приукрашивали слухи, то ли Теннант действительно натворил дел. Конечно, слизеринец не мог громко трахать двух девушек сразу за ширмой в комнате Прорицаний.              — Мистер Финч-Флетчли? — женский голос отчетливо донесся из-за книжных полок. Гермиона узнала голос Изобель, который слышала прошлой ночью.              — Мисс Макдугал. Могу я вам помочь? — Джастин был холодно вежлив.               — Надеюсь, что так, сэр.              Последовало короткое молчание, и Джастин начал:              — Я всегда рад помочь сокурснику, но у меня, как у старосты, не так много свободного времени, так что…              — Возможно, вы этого не помните, мистер Финч-Флетчли, — сказала Изобель, — но вчера вечером у нас состоялся очень… интересный… разговор на вечеринке моего факультета.              — Да, ну, — голос Джастина звучал взволнованно. — Я надеюсь, вы понимаете, что я был не совсем в норме…              — Вы предложили мне стать старостой школы в следующем году, — сказала Изобель.              — О… да. Да, конечно, — голос Джастина окреп. — Это, конечно, большая честь, которую не так-то просто получить. Это требует отличных оценок и соблюдения высочайших стандартов… — он прочистил горло, — поведения.              — И я полагаю, вы просили что-то взамен, — многозначительно сказала Изобель, — Осчастливить Главного старосту, так? Но, конечно, я и подумать не могла о том, чтобы оказать такую услугу.              Гермиона прикрыла рот рукой. Мерлин. Джастин явно уловил смысл слов Изобель (добавила ли она жесты?) и отошел от книжной полки, на его скулах выступил румянец.              — Должна признаться, я была шокирована вашим предложением, мистер Финч-Флетчли, — продолжила Изабель. — Я и понятия не имела, что вы такой негодяй.              — Уверяю вас, я не… — Джастин сбросил маску высокомерия, и выражение его лица стало совершенно пуффендуйским. — Мое… мое поведение было совершенно ненормальным, и я искренне извиняюсь. Такие действия непростительны, мисс Макдугал, и я уверен, что вы в ярости, и если вы решите сообщить…              — Да, я ужасно расстроена, — сказала Изабель. — Я думаю, вам придется загладить свою вину, мистер Финч-Флетчли.              У Гермионы и Джастина отвисли челюсти. Неужели Изобель собиралась шантажировать его? Это было совсем не в духе Когтеврана.       Джастин исчез, скорее всего, прижавшись спиной к стене, поскольку Гермиона теперь могла видеть макушку белокурой головы Изобель.              — Вы весьма интригующий человек, мистер Финч-Флетчли, — спокойно произнесла девушка. Зашуршал пергамент. — Я нахожу вас достойным внимания, тем более что ваши неприглядные стороны уравновешиваются в целом стабильной и впечатляюще академической личностью.              — Мои… более… мои… неприглядные… — Гермиона никогда не слышала, чтобы Джастин был настолько ошарашен.              — Я буду на связи, — пообещала Изобель. — Хорошего дня, мистер Финч-Флетчли.              Гермиона услышала удаляющиеся шаги Изобель и как Джастин пробормотал «Мерлин!», прежде чем тоже ушел. Она быстро собрала свои книги и последовала за ним в большую секцию астрономии, в которой доминировало открытое панорамное окно. Пуффендуец с потрясенным видом опустился на стул рядом с маленьким телескопом, направленным наружу.              — Гермиона, — он вскочил на ноги, когда она вошла в секцию. — Я рад тебя видеть.              На самом деле Джастин, казалось, был совсем не рад ее видеть. Его спина была напряжена, а пальцы сжимали карту звездного неба. Но вид у него был решительный.              — Спасибо, что помогла мне прошлой ночью, — сказал он, — и я искренне извиняюсь…              — Тебе не за что извиняться, — вмешалась Гермиона.              Она чувствовала себя ужасно.              — Конечно, мне есть за что извиняться, — сказал Джастин. — Мне сказали, что мы, э-э, танцевали, и я был очень настойчив, — его голос был холоден, но его руки складывали карту на квадратики все меньшего и меньшего размера, пока Гермиона не испугалась, что темно-синий пергамент исчезнет совсем. — Пожалуйста, прости меня.              — Конечно, — сказала Гермиона. — Ты был не в себе.              — Но это не оправдание, — искренне сказал Джастин. — Я не заслуживаю такого внимания, — он покачал головой. — Я никогда больше не буду пить домашний бренди. Ханна вылила остатки в канализацию.              Джастин опустил взгляд, внезапно осознав, что он сделал с картой звездного неба. Он вернул ей первоначальный вид своей волшебной палочкой.              — Я тут подумал о твоем Астрариуме, — продолжил он, все еще краснея. — У меня есть несколько теорий.              — Отлично, — сказала Гермиона. — На самом деле, вот, — она вытащила деревянную шкатулку из своей сумочки. — Почему бы тебе не взять часы ненадолго? У меня в глазах троится от одного взгляда на эту штуку.              Лицо Джастина просияло, и он взял шкатулку, бережно держа ее в руках.              — Ты доверишь это мне?              — Я всегда буду доверять тебе, Джастин, — твердо сказала Гермиона. — Всегда.              — Можно я покажу это своему отцу? Он очень уважаемый человек в…              — Да, да, конечно, — сказала она.       Если Джастин начнет рассказывать о легендарной карьере доктора Алистера Финч-Флетчли, они застрянут здесь на весь день.       Джастин был слишком увлечен часами, чтобы обидеться.              — Я отнесу их в подземелье на хранение. Спасибо, Гермиона, — он одарил ее одной из своих редких пуффендуйских улыбок и покинул секцию.              Гермиона улыбнулась ему вслед, затем взяла свою Карту и подошла к большому открытому окну, чтобы было лучше видно. Через двадцать минут у нее должно начаться занятие в группе по дополнительному изучению трансфигурации, и она надеялась, что Теннант побудет в подземельях, пока она…              — Так, так, так.              Знакомый, ненавистный раскатистый голос означал, что ей не нужна никакая волшебная карта, чтобы найти Теннанта. Гермиона подняла глаза и увидела слизеринца, прислонившегося к книжной полке у входа в секцию.       Гермиона посмотрела на него, и Теннант улыбнулся в ответ, но взгляд его был жестким. Они оба молчали долгое, напряженное мгновение, и единственными звуками были слабое шуршание страниц и шаги в почти пустой библиотеке.       Глядя на него, она понимала, что некоторые девушки влюбились бы в это кольцо с печаткой и властный вид. Несмотря на помятую одежду и дрожащие руки, Теннант обладал мрачным обаянием Малфоя или Забини. Было странно застать его в библиотеке в свободный день, но она полагала, что даже ненасытным сексуальным извращенцам нужно готовиться к ТРИТОНАМ.       И после этого… Гермиона почти представила, как этот слизеринец через год будет бродить по коридорам министерства, терроризируя юных ведьм, и подкупом прокладывать себе путь к власти, как это делал Люциус Малфой.       Она глубоко вздохнула и разгладила Карту, которую мяла в пальцах. Все в порядке. Мы этого не допустим.       Ее движение нарушило напряженную тишину, и Теннант усмехнулся.              — Ну, разве наш главный староста не выглядел бодрым? — сказал он. — Он немного насладился этим острым язычком?              — Ты такой утомительный, Роули, — ей нужно было поскорее уйти отсюда.              Секция астрономии была большой, но Теннант мог уловить запах парфюма Малфоя, который сохранялся на коже и волосах Гермионы даже после двух приемов душа. Она сунула Карту в карман и дотронулась пальцами до волшебной палочки, лежавшей внутри. С полки над головой Теннанта начал медленно выдвигаться огромный экземпляр «Магического пространства и времени» в позолоченном переплете, его красная кожаная обложка блестела на солнце.       Теннант окинул ее взглядом с головы до ног.              — Ты зря тратишь время на этого пуффа, милая.              — Я зря трачу время на тебя, — огрызнулась она, придвигаясь поближе к окну.              Щель между полками позволила бы ей проскользнуть в отдел гербологии — она уже чувствовала запах трав. Ей не нравилось опасаться Теннанта, но он хотя бы не мог подойти ближе.              — Ты наблюдала за мной, Гермиона, — прогрохотал он. Книга над ним продвинулась еще ближе к краю полки. — Тебе любопытно, не так ли? Ищешь подходящего учителя?              Гермиона фыркнула.              — Не будь смешным. А теперь убегай.              — Властная, — Теннант наклонил голову. — Я ненавижу, когда мной пытаются командовать. Но, возможно, ты сможешь переубедить меня.              — О нет, это ужасно, — искренне сказала она. — Это последнее, что тебе нужно. Я просто кошмар.              — Драко так не думает.              Гермиона напряглась, но ничего не сказала, просто отступила еще на шаг.              — Я думаю, что ты совершенно несправедлива, на самом деле, — Теннант обиженно надулся. — Водишь за нос Драко и Главного Старосту, а мной пренебрегаешь.              — Ты жалок, — огрызнулась Гермиона, теряя самообладание. — Более жалок, чем даже твой отец, а я и не думала, что такое возможно.              Лицо Теннанта потемнело.              — Не смей оскорблять моего отца.              — Я оскорблю любого Пожирателя смерти, которого захочу, а также любого жалкого подражателя, — теперь настала очередь Гермионы усмехнуться. — Это все, чего ты хочешь от жизни, Роули? Преследовать девушек и пытаться возродить старые замыслы Волдеморта?              — Ах ты, маленькая самодовольная сучка! — Теннант оттолкнул в сторону маленький столик, сбив на пол стоявшую на нем модель Луны.              Яростный удар ногой в высоком ботинке раздавил модель так, что хрустнула штукатурка. Гермиона придвинулась ближе к щели в стеллаже, держа в руке волшебную палочку.              — Я заставлю тебя умолять, — тихо сказал он.              Гермиона сердито посмотрела на него.              — Насилие и секс — это все, что ты знаешь? Ты вообще можешь разговаривать с женщиной как с человеком?              Теннант почти незаметно переместил свой вес, и Гермиона подняла палочку в дуэльной стойке.              — Только попробуй, — холодно сказала она. — Только попытайся сделать что-нибудь, и ты потеряешь любимую часть своей анатомии. И это будет смешно, не так ли, Роули, потому что именно этой частью ты думаешь, — она слегка направила палочку вниз. — Прямо. Как. Торфинн.              Теннант с убийственным видом шагнул вперед, и тяжелая красная книга свалилась с полки ему на голову. Его грубое «Сука!» разнеслось по тихой библиотеке, и Гермиона рванула к проходу между стеллажами, все еще держа палочку наготове.       Слизеринец остался на месте, потирая голову, но его низкий голос преследовал ее в секции гербологии:              — Ты пожалеешь, что сказала это, львенок. Тебе не понравится урок, который я тебе преподам.       

      ***

             Дыхание Гермионы громко отдавалось у нее в ушах, когда она быстро покидала библиотеку. Она знала, что вела себя глупо, но каждое слово Теннанта приводило ее в ярость. Она представила, как он говорит то же самое слабой девушке, которая не сражалась с Пожирателями смерти и не могла…       Она поймала себя на том, что остановилась и разворачивается, чтобы вернуться и хорошенько проклясть Теннанта, но заставила себя войти в ближайший класс и закрыть дверь. Волшебник все еще был в секции астрономии библиотеки, очевидно, намереваясь все-таки заняться учебой. Точка Малфоя тоже была в библиотеке, в его любимом отдаленном уголке. Гермиона фыркнула: похоже, он ей не доверял.       Двое слизеринцев просидели в библиотеке больше часа, пока Гермиона рассержено дулась в классе. Она пропустила свое занятие с группой по изучению трансфигурации, которая, судя по карте, ютилась в восточном крыле библиотеки. Нотт, вероятно, лидировал на занятии, и Гермионе потребуются недели, чтобы все снова вернулось в колею.       Наконец Теннант ушел, и она последовала за двумя соседями по комнате в подземелья. Малфой проскользнул в одну из удобных ниш, а Гермиона нашла другую, и они оба наблюдали, как Теннант прошептал пароль изящной серебряной подъемной решетке на входе в Слизеринское подземелье. Волшебная ручка повернулась, подняв блестящие прутья, и Теннант проскользнул внутрь.       Гермиона выбежала из ниши, не заботясь о том, увидит ли ее Малфой, и, ворча, затопала вверх по лестнице. Какая часть фразы «Я слежу за ним за пределами подземелий» была непонятна? Так неэффективно.       Она с нетерпением ждала возможности спокойно выпить чашечку чая, но, войдя в свою спальню, обнаружила Джинни, стоящую у камина. Уизли весь день была довольно холодна с Гермионой, и она подумала, не связано ли это с визитом семикурсницы в Нору на выходных. Возможно, Рон все еще злился, несмотря на свое письмо, или Молли что-то сказала.       Джинни шагнула вперед, прищурившись.              — От тебя пахнет мужчиной. Какой плакат висит над моей кроватью в «Норе»?              — Эм… эта женская команда по квиддичу… Голливудские гидры.              — Холихедские гарпии, — Джинни сверкнула глазами. — Почему мама выгнала меня из кухни на Гриммо?              — Потому что ты хотела присоединиться к собранию ордена Феникса, — Гермиона сняла свою расшитую бисером сумочку и положила ее на кровать. — Это действительно необходимо?              — Возможно, — взгляд Джинни был проницательным. — Здесь происходит много странных вещей. Я слышала, Джастин произвел фурор на вечеринке в Когтевране.              — Это была не его вина, — сказала Гермиона.              Джинни кивнула.              — Готова поспорить, кто-то что-то ему дал. Наверное, зелье вожделения. Уверена, что в него добавили сыворотку правды, вот он и высказал все свои самые мрачные мысли. Может, даже…              — Джинни, прекрати.              — Это мог быть Империус. И я слышала о неких магических свитках из лавки Борджина, — сказала Джинни. — Указания написаны так, что их видит только тот, кто держит пергамент, и читающий вынужден следовать им. Ты не видела, чтобы он держал в руках что-нибудь…              — С Джастином сейчас все в порядке, уже в порядке.              — А что насчет тебя, Гермиона? Ты только что встречалась с Джастином или… — Джинни подошла ближе, — с кем-то еще? — она глубоко вдохнула, — Прекрасный аромат. Немного тяжелый для Джастина. Более мрачный.              Гермиона в ужасе уставилась на нее, затем обошла рыжеволосую девушку, подошла к камину и поставила чайник, чтобы хоть чем-то занять свои руки. И обдумать дальнейший разговор. Подозрительная Джинни по-своему была опасна так же, как и Теннант.              — Многие пафосные волшебники в этой школе пользуются одеколоном, — размышляла Джинни. — Особенно слизеринцы.              — Слизеринцы? — Гермиона начала наливать воду в чайник. — Ты имеешь в виду таких, как Блейз Забини?              Она заметила, что темноволосый волшебник смотрит на Джинни, а Джинни смотрит в ответ. Такие незрелые.       Джинни усмехнулась.              — Сомневаюсь, что ты типаж Забини.              — Я вообще не слизеринский типаж.              — Ты танцевала с Драко Малфоем на вечеринке в Когтевране.              Гермиона чуть не расплескала воду, но все же поставила чайник кипятиться.              — Давай выпьем чаю, — спокойно сказала она, указывая на кресло рядом с Джинни. — А потом мы сможем обсудить то, что ты слышала.              Джинни осторожно присела.              — Я не слышала, что ты танцевала с Малфоем. Я это видела.              Гермиона поставила чайный поднос на столик между ними.              — Ты там была? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.              — Нет, но даже не пытайся это отрицать.              — Я этого не отрицаю, — сказала Гермиона. — Да, я танцевала с Малфоем. Мы партнеры на Прорицаниях. Он… ну, он все еще придурок, но терпимый, — она посмотрела на Джинни. — Как ты смогла увидеть танец, если тебя там не было?              — Я столкнулась с Малфоем на выходе из башни, — ответила Джинни. — Я поняла, что он что-то скрывает, поэтому применила к нему легилименцию.              — И это сработало?              — На мгновение, — сказала Джинни. — Я видела, как ты танцевала с Малфоем. И улыбалась ему.              Гермиона уговаривала себя не покраснеть. Прошлой ночью она не только улыбалась. Вкус его губ, его руки на ее…       К облегчению Гермионы, чайник пронзительно засвистел, нарушая тишину. Честно говоря, нынешняя Джинни была по-настоящему страшной. Гермиона подбежала к камину и устроила представление, разливая чай.              — Ну, я танцевала с Малфоем, — сказала Гермиона, когда они снова уселись. — И я пахну мужским одеколоном. А ты врываешься в чужие мысли и проверяешь меня. Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями, Джинни, но я не обязана тебе ничего объяснять.              — «У тебя есть будущее, Малфой…» — проникновенно процитировала Джинни, прижав руку к груди.              — Джинни…              — Ты пытаешься перевоспитать его, — прошипела Джинни. — Ты спишь с ним.              Гермиона ничего не сказала, но голос Теннанта эхом прозвучал в ее голове: «Ты не одурачишь меня, милая. От тебя пахнет ложью. И грехом. И сексом. Так много секретов».              — Как это произошло? — спросила Джинни. — Как так получилось: от Гарри Поттера к Драко Малфою?              — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — голос Гермионы был холоден. — Ты вторглась в личную жизнь Малфоя, а теперь вторгаешься в мою. Ты очень хорошо продемонстрировала, что мы больше не друзья.              Джинни внезапно встала, нависая над Гермионой в своей черной мантии. Но Гермиона не поддалась на угрозу; она медленно отпила глоток чая и поставила свою чашку на поднос. Затем она тоже встала.              — Перестань, Джиневра, — сказала Гермиона. — На самом деле тебя не волнует, что я танцевала с Малфоем. Дело совсем не в Малфое…              — Ты ошибаешься, — голос Джинни прозвучал как удар хлыста. — Меня волнует, что ты танцевала с Малфоем. Меня волнует, потому что его это волнует.              — О чем ты говоришь?              — Я бы ни за что не поверила, если бы не увидела своими глазами, — сказала Джинни. — У меня едва ли средний уровень владения легилименцией, но тот момент был таким свежим и ярким, что его мог бы увидеть и ребенок. Не только сцена, но и его чувства по этому поводу.              Гермиона ощутила легкое головокружение, не в силах понять, о чем говорит Джинни.              — Честно говоря, я потрясена тем, что у Малфоя вообще есть какие-то чувства, не говоря уже о чувствах к тебе, — продолжила Джинни. — Но вот и они.              Гермиона просто смотрела на рыжую, и у нее перехватило горло.              — Малфой не верит, что у него есть будущее, — сказала Джинни. — Но когда ты посмотрела на него своими оленьими глазами и сказала, что веришь в то, что оно у него есть, ну… он растаял.              — Растаял, — хрипло повторила Гермиона.              Джинни пожала плечами.              — Во всяком случае, внутри. Снаружи он, вероятно, смотрел на тебя испепеляющим взглядом.              — Наверное, так оно и было.              Их взгляды встретились, и Джинни, как ни странно, первой отвела взгляд.              — Возможно, Малфой не совсем злой, — признала она. — Определенно, он лучше, чем его сосед по комнате.              — А, так ты знакома с Теннантом Роули.              Джинни скривила губы.              — К сожалению. Этот тип наблюдал за тобой.              — Теннант охотится на девушек, — коротко ответила Гермиона. — Он Пожиратель смерти, но без Метки. Сейчас для него это просто секс, но он будет… прогрессировать.              — Я знаю. Вчера я наложила на его палочку Приори Инкантатем. Оказалось, он любит ванны с пеной и заставлять исчезать лифчики.              — Джинни! — Гермиона была шокирована. — Что ты собираешься делать?              — Они что-то замышляют, Роули, и Малфой, — сказала Джинни, уклоняясь от ответа.              Она выглядела немного сумасшедшей, как Гарри на шестом курсе.       Гермиона вздохнула.              — У Малфоя нет никаких темных замыслов — он просто хочет держаться подальше от Азкабана.              — Тогда тебе следует держаться подальше от него.              — Я не могу, — голос Гермионы звучал правдиво.              Наступила пауза, и Джинни принялась расхаживать по комнате.              — Я хочу побольше узнать об этих необычных карманных часах Малфоя. И о той странной палочке, которой он сейчас пользуется, — она остановилась. — Гарри знает о Малфое?              Гермиона старалась сохранять спокойствие.              — Он знает, что Малфой — мой партнер по Прорицаниям.              — Гарри, Джастин, Малфой, — голос рыжей был холоден. — Быстро переключаешься.              — Хватит, — сказала Гермиона. — Если ты хочешь поговорить о Гарри, мы будем говорить о Гарри, но остальное — только мое дело. Если ты попытаешься упечь Малфоя в Азкабан из-за одного танца…              — Это больше, чем просто танец, — сказала Джинни. — Малфой опасен, и вы двое во что-то замешаны. Роули тоже. И я собираюсь выяснить, что именно происходит.              С этой последней угрозой Джинни развернулась на каблуках, взмахнув черной мантией, и вышла из комнаты. Дверь за ней захлопнулась.       Гермиона осталась стоять, слова Джинни эхом отдавались в ее голове: «Чувства к тебе… это больше, чем танец…»       Внезапно в спальне стало тесно и душно. Ей нужно было уйти отсюда. Гермиона решила, что пойдет искать Луну. Она могла бы подтвердить глупую историю Малфоя об Изобель и предложить объяснение своего исчезновения прошлой ночью.       Беглый взгляд на карту показал, что Луна стоит в холле, вероятно, собираясь поохотиться на Лулипопперсов в Запретном лесу. Отвратительные создания, если верить описаниям Луны за вчерашним ужином. После этого разговора Гермиона отказалась от макарон и говядины. Она любила свою подругу, но обедать вместе с ней — пусть это будет проблемой когтевранцев.       Точка Теннанта теперь была в его спальне, а Луна покинула вестибюль, поэтому Гермиона сунула Карту в карман кардигана и продолжила спускаться по лестнице, чтобы выйти на улицу.       На территории замка было холодно и ветрено, почти безлюдно, а по земле тянулись длинные послеполуденные тени. Солнце садилось за горные вершины справа от нее, протягивая длинные пальцы разноцветных облаков. Куда подевалась Луна? На карте не было территории вокруг замка. К Гермионе приблизилась фигура в плаще, и она остановилась.       Это была Изобель Макдугал.              — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — спокойно сказала Изобель.              Ее тяжелая синяя мантия была застегнута под подбородком бронзовой застежкой в виде орла. В одной руке она держала лейку, а в другой — совок.       Глаза Гермионы расширились.              — Вы были в Запретном лесу.              Изобель кивнула.              — В субботу мы с Драко посадили там молодую белладонну, — она нахмурилась. — Он обещал проверить, как у нее дела, но я не думаю, что он это сделал. Другие белладонны набросились на бедное растение.              — Такое часто случается, — сказала Гермиона. — Если они сочтут, что у нового растения нет друзей, они…              — Да, я знаю. Я очень разочарована в Драко.              — Ну, вероятно, растение было слишком молодым для пересадки.              — Я не могла оставить его на попечении Драко, — сказала Изобель. — В лесу у него было больше шансов выжить.              Гермиона не могла этого отрицать, и на некоторое время воцарилось молчание.       Малфой, Джинни, Теннант, Изобель — в этом году она слишком часто молча стояла рядом с людьми. Когтевранка смотрела на нее оценивающим взглядом, какой Гермиона не привыкла ощущать на себе.              — Я видела вас с Драко на вечеринке, — наконец сказала Изобель. — Я думаю, вы ему очень подходите. Гриффиндорцы, похоже, любят безнадежные дела.              — Малфой не безнадежен, — отрезала Гермиона.              Когтевранка пожала плечами.              — Возможно. В любом случае, вам, кажется, немного скучно в этом году без мистера Поттера или мистера Уизли, о которых нужно заботиться.              Гермиона сердито посмотрела на нее. Мерлин, эта девушка говорила прямо как…              — Вы не видели Луну? — спросила Гермиона.              — Я видела, как она направлялась к теплицам, — Изобель указала направление лопаткой.              — Спасибо.              — Мисс Грейнджер? — Изобель покраснела. — Вы сейчас встречаетесь с мистером Финч-Флетчли?              — Нет. Мы просто друзья.              Изобель выглядела довольной.              — У него довольно интересное сочетание черт характера. Большой потенциал.              Когтевранка сердечно кивнула ей и ушла, синяя мантия развевалась на ветру. Гермиона некоторое время смотрела ей вслед, а затем направилась к теплицам.