The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      — Конечно, он был не один, Гарри, — сказала сумасшедшая ведьма, стоя посреди спальни Драко. — Я была с ним.              В течение нескольких застывших секунд никто не двигался, не говорил и даже не дышал. Драко вообще не чувствовал себя способным двигаться.              — Ты, Гермиона? С ним? — выдохнул Поттер. — ЗДЕСЬ?              Гермиона закатила глаза. Она выглядела довольно привлекательно в зеленой пижаме Драко, с легким румянцем на щеках.              — Да, Гарри, здесь.              Поттер нахмурился.              — Как мы спасли дракона на Первом курсе?              — Мы передали его Чарли на Астрономической башне.              Драко нахмурился и переступил с ноги на ногу в своих вышитых тапочках. Так вот чем они занимались на Астрономической башне? Спасали смертоносного зверя? Драко наказали за это!       Поттер все еще был настроен подозрительно.              — Какими были первые слова, которые ты мне сказала?              — Кто-нибудь видел жабу? Гарри, это действительно я.              — Нет, этого не может быть… — Поттер оглядел комнату, желая найти что-нибудь, что могло бы доказать нереальность происходящего.              Аврор стоял ближе всех к камину, в то время как Гермиона осталась у кровати, а Драко — у своего стола, они втроем образовали равносторонний треугольник. Взгляд Поттера упал на красный халат, и он повернулся к Драко, его шрам в виде молнии выделялся, как уродливая рана.              — Что ты с ней сделал? — прошипел Поттер.              — Гарри!              — Что это было, Малфой? Аморенция? Империус? Какое-то мерзкое зелье Пожирателя смерти?              — Гарри, послушай…              — Он, должно быть, наложил на тебя обливиэйт, — сказал Поттер. — Стер тебе память, чтобы ты забыла, кем он был и что он сделал, — его зеленые глаза за круглыми очками сузились. — Я собираюсь посадить тебя, Малфой, на очень, очень долгий срок.              Драко вздохнул.              — Я в этом не сомневаюсь. Она дура, если решила, что это имеет какое-то значение. Иметь ее в качестве алиби хуже, чем вообще никакого.              Вернись к нам, шептали стены. Твое место здесь…              — Он не вернется в Азкабан, — объявила Гермиона, точно так же, как она это сделала старом кабинете ЗоТИ, когда палочка Драко отрастила ей кошачьи уши.              Затем ведьма повернулась к Поттеру.              — И мне не стерли память, Гарри. Я все помню, — она начала загибать пальцы. — Драко Малфой, слизеринец, бывший Пожиратель смерти. Он впустил в Хогвартс Пожирателей смерти, проклял Кэти, отравил Рона…              — Наблюдал, как тебя пытали, — вмешался Поттер. — Сломал мне нос!              — Называл меня грязнокровкой, выдал себя за дементора, вступил в инспекцию Амбридж.              — Еще он желал тебе смерти! И заколдовал твои зубы! И… и…              — Сплетничал про нас с Ритой Скитер! — торжествующе воскликнула Гермиона, не желая уступать.              Она взглянула на Драко, и у него, должно быть, был убийственный вид, потому что она перестала перечислять его многочисленные грехи и вернулась к текущей теме.              — Драко не причинил бы мне вреда сейчас, — сказала она. — И он никогда не причинил бы вреда Изобель. Нападавшим, скорее всего, был Теннант.              Поттер пристально посмотрел на Драко.              — Малфой что-то сделал с тобой, Гермиона, — медленно произнес он. — Какое-то заклинание. Он каким-то образом захватил тебя и наложил заклятие.              Драко почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Этот тощий мерзавец был близок к истине. О, какого черта, все равно все пошло насмарку. Возможно, Поттер смог бы помочь ей снять Исчезательное заклинание после того, как он уйдет; Драко определенно не продвинулся ни на шаг.              — Ты недалек от того, чтобы… — начал Драко, но тут же поперхнулся, не в силах вымолвить ни слова. — Я… Я… — у него снова перехватило горло. — Там было…              — Ты что-то говорил, Драко? — самодовольно спросила его Гермиона.              Он уставился на нее в ответ, теперь понимая: тот контракт, который она составила, включал пункт о молчании, связывающий язык.       Но времени разбираться с этим не было, потому что Поттер задыхался от ужаса.              — Драко? Ты называешь его Драко?              Драко приподнял бровь. Очевидно, то, что Гермиона назвала его по имени, стало последней каплей для Поттера.              — Ты что-то задумал, Малфой, — сказал Поттер. — Признай это.              Драко поднял руки.              — Клянусь, я не желаю зла ни одной ведьме. И тебе.              — Слишком поздно, Малфой, — волшебная палочка Поттера была поднята, и его голос был полон мрачного предзнаменования. — Ты причинял вред нам всем, снова и снова. Я был дураком, когда свидетельствовал в твою пользу, но я не повторю эту ошибку дважды.              — Пожалуйста, Гарри, послушай его, — взмолилась Гермиона.              Поттер перевел на нее свой мрачный взгляд.              — Как ты могла, Гермиона? Трахаться с Драко Малфоем? Надеть его… — с лица волшебника сошли все краски. Черное неглиже пролетело через всю комнату и упало к ногам Гермионы. — Ты надела это?              — Гарри, пожалуйста… — слеза скатилась по щеке Гермионы. — Пожалуйста, не надо…              — Ты надевала их все для него? — Поттер с опустошенным видом опустил палочку, и у Драко перехватило дыхание. Этого не может быть…              — Тот, красный? — молодой аврор уже надвигался на нее, но Драко снова не мог пошевелиться. — Белый?              — Нет, — выдавила Гермиона, — я бы не стала…              Ее слова затихли, когда кровь застучала в ушах Драко. Грейнджер и Поттер. Всегда были предположения, но услышать их подтверждение, услышать, как голос Поттера срывается от боли и ярости…       Предательство, прошептали голоса Блэка и Малфоя. Драко задрожал. Наказание.       Он попытался поднять палочку, но Дарквуд была тяжелой и сопротивлялась. На лбу и ладонях у него выступил пот. Палочка выскользнула из пальцев и упала на ковер. У него закружилась голова.              — Драко?              Тихий голос Гермионы прорвался и застилавшую Драко ярость, и он увидел ее бледное, заплаканное лицо. Драко прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться.       Поттер, с другой стороны, не прилагал таких усилий. Аврор вновь обнаружил на столе карточку с надписью «СЕКС».              — Это все моя вина! — Поттер закричал срывающимся голосом. — Я сделал это с тобой, Гермиона!              Гермиона и Драко уставились на него, сбитые с толку.              — Ты была такой невинной! А я воспользовался тобой! — Поттер подошел к Гермионе и отодвинул ворот зеленой рубашки. Следы на ее горле были отчетливо видны. — И теперь тебе нужно что-то ненормальное, извращенное…              — Гарри, какого черта…              — Кто еще, Гермиона? Рон, Джастин? Их было недостаточно, и ты пошла к Малфою?              Ближайшая лампа с грохотом упала, сбитая стихийной магией Драко.              — Убери от нее руки, — рявкнул Драко на Поттера. — И закрой свой поганый рот.              Поттер невербально призвал свою палочку и направил ее на Драко.              — Я…              — Экспеллиармус! — в мгновение ока Гермиона выхватила обе палочки и направила их на двух волшебников.              Ее лицо было бледным, но решительным.              — Гарри, ты ведешь себя нелепо, — холодно сказала она. — Ты не превратил меня в какую-то сумасшедшую извращенку, жаждущую наказаний. Ты вообще слышишь себя?              Поттер проигнорировал это; он был слишком занят, снимая своею длинную кожаную куртку, обнажая жилистые мышцы и длинный, наполовину заживший порез. Он отбросил куртку в сторону и подошел к Драко.              — Мне не нужна палочка, чтобы выбить из него…              — МЯУ-МЯУ-МЯУ-МЯУ!              Какофония тоненьких писклявых мяуканий донеслась со стола Драко, где на серебряных чернильницах теперь были крошечные белые кошачьи головы. Обе чернильницы покатились со стола в сторону Поттера, издавая тихое шипение.              — Блядство! — воскликнул Поттер, отступая назад.              Драко сгреб наполовину сформировавшихся котят и поставил их обратно на стол, поглаживая белую шерстку, чтобы они снова превратились в чернильницы.              — Мне не нужна ваша помощь, — строго сказал он им.              Он обернулся и увидел, что Поттер и Гермиона смотрят на него с отвисшими от изумления челюстями.              — Что? — рявкнул Драко.              — Ты… они… мяукают… — бормотал Поттер.              Гермиона попыталась скрыть улыбку. Драко сверкнул глазами.              — Ты собирался преподать мне урок, Поттер, — сказал он, разминая руки.              — Драко!              К сожалению, Поттер не попался на удочку, а просто снова взял свою куртку.              — Вот, Гермиона, — сказал он, — надень это, и мы…              Гермиона покачала головой.              — Нет, Гарри.              — Я не могу оставить тебя здесь!              — Ты можешь, и ты это сделаешь.              Поттер уставился на нее, сжимая в руках длинную кожаную куртку. Драко потянулся к бутылке с огневиски, в то время как аврор подошел ближе к Гермионе. Это движение поставило его между входной дверью и ими. Гермиона никуда не пойдет с Поттером.              — У тебя нет прав забирать меня, Гарри, — говорила она. — Официально тебя здесь нет. А я, в конце концов, совершеннолетняя. На самом деле, я старше тебя.              — Ты позволила ему…              — Да.              — Почему? — прохрипел Поттер.              Драко и сам был заинтересован в ответе, поскольку у него никогда не хватало смелости спросить.              — Мне нравится Драко, — сказала Гермиона. — Он мне подходит.              Драко чуть не уронил бутылку. Это было то же самое, как если бы Заглот сказал Драко о вцепившемся в его ногу питоне: «Мне нравится эта змея. Она мне подходит».       Реакция Поттера была предсказуема.              — Как это может быть хорошо для кого-то? — он указал на Драко, который усмехнулся в ответ. — Когда я писал найти кого-нибудь, кто мог бы помочь тебе, Гермиона, я не имел в виду его.              — Я не планировала этого, просто так получилось, — Гермиона скрывала правду с удивительной для гриффиндорки деликатностью. — Я сплю. Я ем. Я разговариваю с людьми. Мне не нужно притворяться рядом с ним. Он все понимает, Гарри.              — А как же Джинни? Невилл? — предложил Поттер. — Они тоже сражались на войне. Неужели они этого не понимают?              — Нет. Только ты и Драко. И тебя здесь нет.              Драко почувствовал глухой удар в груди. Конечно. Драко был временной заменой. Заменой Поттера. Который, по-видимому, снял целую радугу этих кружевных штучек с ее обна…              — Меня от этого тошнит, — шрам на лбу Поттера пульсировал, словно изогнутая вена. — Отдай мне мою палочку, Гермиона.              — Что ты собираешься сделать с Драко?              — Что я могу сделать? У Малфоя есть алиби, — голос Поттера сочился кислотой.              — А Теннант Роули?              Поттер все еще смотрел свирепо, но в его голосе зазвучали профессиональные нотки.              — У одного из авроров есть сестра в Дурмстранге. Я попрошу его написать ей и выяснить, действительно ли Роули ездил туда. И я вернусь завтра.              — Предупреди, пожалуйста, перед визитом, хорошо? — протянул Драко. — Мы любим уединение.              — Драко! — Гермиона бросила на него сердитый взгляд, затем протянула Поттеру его палочку.              Поттер резким движением натянул куртку.              — Я не оставлю тебя с ним одну в этом замке, Гермиона, даже если мне придется уволиться из авроров и поступить в Хогвартс!              — Гарри! Ты не посмеешь!              — Посмотрим.              Поттер пронесся мимо Драко и вылетел из спальни. Гермиона издала разочарованный вопль, который прозвучал как одно долгое «Чееееееееерт…» Затем она закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, снова открыла их и посмотрела на Драко.       Мгновение они смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Затем взгляд Драко упал на эти проклятые кружева, которые все еще лежали кучкой на полу.              — Итак, — сказал Драко обманчиво мягким голосом. — Похоже, я довольствуюсь тем, что я наслаждаюсь поттеровским утешительным призом.              Он ожидал, что она заплачет или начнет умолять, но Гермиона просто смотрела на него так, словно он сдал некачественное задание по Прорицаниям.              — Хватит, Драко, — сказала она. — В том, что я делала с Гарри, не было ничего грубого или грязного. Не я накладываю опасные заклинания, чтобы заняться сексом.              Драко кипел от злости.              — Ты… ты…              Гнев Гермионы усилился.              — Да, я переспала с Гарри, я была нужна ему, а он был нужен мне. Мы нуждались друг в друге, потому что спасались от твоего Хозяина, который уничтожил бы нас, как животных.              Магия заискрилась в ее палочке, и даже ее кожа, казалось, засветилась.       Драко посмотрел на нее в ответ. У него были все основания для расстройства. Это был Поттер. Поттер — это конец игры. Вероятно, так было все это время. Гермиона просто была одинока, измучена и попала в ловушку заклинания. Но теперь Поттер был здесь, и, похоже, он собирался остаться.       Гермиона смотрела на него, ожидая ответа, но Драко чувствовал себя так, словно подписывал еще один магический контракт, потому что не мог говорить. Секунды шли, и он чувствовал, что проигрывает… что? Он не знал. Но он не мог вымолвить ни слова.       Наконец она фыркнула.              — Вы оба невыносимы. Очевидно, я была идиоткой, надеясь на хоть каплю понимания от кого-то из вас!              Она взяла с дивана свою книгу и вернулась в постель Драко, задернув занавески. Внезапно, когда Гермиона больше не смотрела на него, он смог заговорить.              — Гермиона!              Он уронил стакан и схватился руками за занавески, но они были заблокированы защитными чарами, которые он не мог даже увидеть, не говоря уже о том, чтобы сломать.              — Гермиона! — он выкрикивал ее имя и колотил по занавескам, пока кожа на его ладонях не покраснела и не содралась.              Нет ответа.       Драко опустился на ковер, прислонившись спиной к кровати, и закрыл глаза. Салазар, что с ним происходит? Он был таким же плохим, как и Поттер. Драко тоже считал Гермиону невинной в сексуальном плане девушкой, которая, вероятно, мало что знала, кроме нескольких неловких попыток ласки. Что Драко был единственным могущественным волшебником, который по-настоящему тронул ее. Но Поттер, Спаситель, Мальчик-Который-Выжил-Потом-Умер-И-Ожил-Снова-Чтобы-мучить-всех-нас…       Вероятно, она никогда не заставляла его вести переговоры.       В его голове эхом прозвучал чопорный голос Гермионы: Ты должен быть благодарен. Я ожидаю, что ты примешь все, что я решу предложить.       Конечно, она была права. Драко, как и все Малфои, был жадным и властолюбивым. Он хотел, и получил это. Сначала он ненавидел ее. Потом он захотел ее. А потом… он нуждался в ней? Был ли он нужен ей? Как ей нужен был Поттер?       Мне нравится Драко. Он мне подходит.       Драко инстинктивно отмахнулся от любого сходства с Поттером, но, что ж, они были в равной степени испорчены. Если у Гермионы есть хоть капля мозгов, которыми она славилась, она должна умыть руки, избавившись от них обоих. И когда Драко опустился на ковер и вытянулся рядом с кроватью, его последней осознанной мыслью было, что она, вероятно, именно так и поступит.              ***       — Малфой!              В дверь снова барабанили, а Драко снова лежал на ковре, моргая и просыпаясь. Но на этот раз сквозь квадратные окна под потолком светило солнце, а в его объятиях не было обнаженной ведьмы.              — Малфой!              Драко, шатаясь, поднялся на ноги и, покачиваясь, направился к двери.              — Кто там? — хрипло спросил он.              — Впусти меня, Драко              Это был голос Тео, низкий и напряженный.       Только не это. Драко взглянул на напольные часы: половина девятого. Гермиона наверняка уже ушла. Он призвал волшебную палочку, чтобы открыть дверь.       Тео быстро вошел и закрыл за собой дверь, а Драко, все еще немного ошеломленный, рухнул в зеленое кресло. Драко указал своему последнему посетителю на диван.              — Ты выглядишь ужасно.              Тео сел и скрестил ноги. На нем был накрахмаленный зеленый джемпер и галстук в тон, а его начищенные черные туфли были украшены маленькими серебряными пряжками.       Драко одернул свой мятый пестрый халат.              — Пошел ты.              — Ты слышал об Изобель Макдугал?              — Да, — Драко сверкнул глазами. — Пришел, чтобы снова прочитать мне лекцию о том, как я пятнаю честь Слизерина? Я не нападал на ту бедную девочку, если ты об этом подумал.              — Я так совсем не думаю, — сказал Тео, и если бы Драко не знал его лучше, он бы подумал, что волшебник говорит искренне. — Но ваша связь с ней не осталась незамеченной. Тебе нужно алиби.              Драко скрыл свое удивление. Что это было за безумие? Теодор Нотт, сидящий на его диване, весь такой чопорный и правильный, с проницательными глазами, неприятно похожими на глаза Поттера, предлагает создать фальшивое алиби для Министерства?              — У меня есть алиби, — сказал Драко. — Так что можешь сразу проваливать.              — Что это за… — Тео замолчал и посмотрел на постельное белье и красный халат, разбросанные по ковру.              При виде проклятого кружевного наряда брови Тео поползли вверх.       Она надевала это для…              — А, понятно, — сказал Тео. — И это приемлемое алиби?              — Это было приемлемо для Гарри, мать его, Поттера.              Тео кивнул.              — Я слышал, что он в замке.              Драко заставил себя подняться на ноги.              — А теперь, если позволишь, у меня занятие через… — он взглянул на часы, — тридцать минут.              Тео тоже встал, ухмыляясь при виде горла и груди Драко, видневшихся в вырезе халата.              — Должно быть, это и правда алиби. Нашел себе маленькую дикую кошечку, Драко?              Драко сверкнул глазами, зная, что выбор слов не был случайным. Тео покачал головой и вышел.              — Одни неприятности, — бросил он через плечо. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал.              ***              В пятницу утром Драко чувствовал себя так, словно вернулся в начало учебного года. Разнесся слух о нападении на Изобель, и он снова стал суровым, холодным и всеми ненавидимым. Заглота нигде не было видно, и ученики шарахались в стороны, когда он проходил мимо, или шипели, что ему следует быть в Азкабане.       И снова его тело и разум были измучены, глаза налиты кровью от недосыпания. Эти часы, когда он прикасался к Гермионе, исследовал ее тело, слышал ее шепот, стоны, бормотание и хихиканье, сняли с Драко все маски. Он лежал с ней на том ковре, полностью обнаженный, и прежде чем он успел как следует собраться, появился чертов Поттер и разорвал Драко на куски.       Что само по себе было ужасно, но настоящей проблемой был не Поттер. Гермиона сможет держать этого мерзавца в узде. Проблема заключалась в Теннанте, который, скорее всего, вернулся в замок, чтобы уничтожить Драко и отомстить Гермионе. А бедная Изобель оказалась в центре событий. Драко очень хотелось навестить ее, узнать побольше, но Финч-Флетчли, по-видимому, заинтересуется таким его действием.       Так что Драко отправился на занятия, а затем на обед, хотя был совсем не голоден. Гермиона бросила на него подозрительный взгляд из-за гриффиндорского стола. Единственным светлым пятном в этот день был Тео, который продемонстрировал свою солидарность, сев за обедом рядом с Драко и попросив его передать соль.       Но обед все равно получился ужасным, и все усугубилось из-за нытья Барнаби о «Хагги» и «Сквизи». Его питоны не могли есть без костей, и Барнаби приходилось делать пюре из мелких животных и класть их в рот своим питомцам. Барнаби продолжал в том же духе, пока Пэнси наконец не встала и не объявила, что и волшебник, и его питоны отвратительны, и, если он немедленно не заткнется, она удалит и из его тела все кости без применения магии. Весь стол захлопал в ладоши, а Драко смог проглотить несколько кусочков стейка и пирога с почками.       Затем прилетела его сова с очередным посланием от матери:              

Дорогой Драко,

Твой родовой дом,

Так созвучен духу своего нового хозяина,

Говорит в камне, дереве и стекле.

      

Опасность подкрадывается, сын мой.

      

Ставни хлопают и бьются о стену,

Лампы мерцают, часы идут вспять и горгульи ворчат.

      

Пожалуйста, прими к сведению.

      С любовью, мама.

             Драко хмуро уставился в пергамент, не обращая внимания на нервные взгляды за слизеринским столом. Пожалуйста, прими к сведению?       Тем не менее, он сочувствовал. Должно быть, это тревожно — жить одному, когда хлопают ставни, мерцают лампы и ворчат горгульи. Примерно так же было, когда Темный Лорд был в резиденции. Его родители боялись, что само поместье восстанет против незваных гостей, и тогда Малфои действительно окажутся в затруднительном положении. Оконный декор было особенно агрессивным: бархатные портьеры закрывали глотки неосторожных Пожирателей смерти, а серебряные прутья опускались им на головы.       Но это не означало, что нынешняя опасность для Драко была настолько серьезной, что у его дома, расположенного за сотни миль отсюда, внезапно поехала крыша. Драко подумал, что, скорее всего, Мэнор возражал против маминого ремонта. У нее была тяжелая рука с рулеткой, и она считала свой домашний арест прекрасной возможностью преобразить каждый испорченный дюйм.       Поэтому Драко написал маме короткую записку, в которой посоветовал ей оставить свои планы и попросить эльфов установить в саду роскошный семейный шатер, который использовался для Чемпионата мира по квиддичу. Она, конечно, проигнорирует каждое его слово, но он свой долг выполнил.       После обеда Драко пропустил дневные занятия и начал осматривать секретные коридоры слизеринского замка. Ни один не был отмечен на Карте Гермионы, которую он так и не смог вернуть, а Теннант наверняка прятался в одном из них. К сожалению, за каждым шагом Драко следили подозрительные студенты (Джиневра Уизли была довольно настырной), и к ужину он смог проверить лишь несколько вариантов.       Ужин был почти таким же, как и обед, за исключением того, что Драко сидел спиной к гриффиндорцам, и Нотт передал ему тарелку с жареными грибами. Драко ненавидел грибы, но все равно съел немного. После этого он продолжил осмотр замка. К половине десятого того же вечера Драко проверил все коридоры, кроме одного, ведущего на территорию замка, в нише напротив ванной Плаксы Миртл.       Он поспешил в пустынный коридор второго этажа, следя за временем и скрываясь от нескольких любопытных старост. Вскоре он уже шел по темному коридору, а его палочка из Темного дерева очищала пятна на каменном полу, когда он проходил мимо них.       Но фигура перед входом в коридор оказалась не Теннантом Роули. Луна Лавгуд кружилась перед ванной Плаксы Миртл.       Вдоль коридора тянулись большие окна, выходящие на восток, и ночная полная луна отбрасывала неземной свет на танцующую перед ним ведьму. Ее светлые волосы были длинными и распущенными, ноги босыми, и в бледном свете было видно, что под легким прозрачным одеянием на ней ничего нет. Разве она не слышала об Изобель? У ведьм нет чувства самосохранения.              — Лавгуд, — резко сказал он.              Когтевранка остановилась, и, увидев его, улыбнулась.              — Драко! Я как раз искала тебя! Ты слышишь это? — ведьма бешено запрыгала вокруг. — Плимпи чирикают! Куу! Куу!              Драко нахмурился.              — Ты видела кого-нибудь в этом коридоре? — спросил он.              — Нет, только Плимпи.              Она перестала подпрыгивать и повернулась к нему лицом, все еще слегка размахивая руками. Несмотря на ее легкомысленный вид, ее круглые голубые глаза вовсе не казались мечтательными. Она захлопала ресницами.              — Мы одни, — выдохнула Лавгуд.              Драко нахмурился еще сильнее.              — Ты что, выпила?              Лавгуд хихикнула.              — О нет, я опьянела от… от твоей ауууууры, — она протянула последнее слово и снова закружилась.              — Что ж, хорошо, — рассеянно произнес Драко, глядя мимо нее на гобелен с изображением Медузы Горгоны.              Он знал, что если потянуть за зеленую нитку в ее вьющихся волосах, то гобелен отодвинется в сторону, и откроется проход, ведущий на территорию замка. Он начал отодвигаться от Лавгуд.              — Спокойной ночи…              — Подожди! — Лавгуд пристально посмотрела на него. — Изобель проснулась.              — Она проснулась? — глупая ведьма, почему она не сказала этого раньше? Он подошел ближе. — Как она? — требовательно спросил он.              — В полном порядке. Она хочет тебя видеть!              — Хорошо, — сказал он.              Лавгуд приложил палец к губам.              — Плимпи считают тебя симпатичным!              Драко только покачал головой, наблюдая, как ведьма убегает прочь в колышащемся балахоне и с развевающимися светлыми волосами. Очевидно, что-то расшатало те остатки разума Лавгуд, которые еще оставались в смятенном состоянии.       Он щелкнул своими карманными часами — девять тридцать пять. Он просто проверит этот участок, затем навестит Изобель, прежде чем вернуться в свою спальню.       Иди, прошептал рассудительный голос. Гермиона будет ждать. Драко отбросил эту мысль и начал тянуть за зеленую нить. Но голос не умолк.       Ты тянешь время, Драко.       Что ты ей скажешь?