The Darkwood Wand | Палочка из Темного дерева

      Гермиона направилась вверх по лестнице в свою гриффиндорскую спальню, двигаясь так быстро, как только позволяли ее затекшие колени. Она остановилась у двери, чтобы перевести дыхание. Там ли он еще? Она осторожно приоткрыла дверь.       От открывшегося зрелища у нее перехватило дыхание. Драко сидел на ее диване, его черная рубашка была наполовину застегнута, он гладил ее кота, который уютно устроился рядом с ним. И он читал. Читал «Историю Хогвартса».       Взгляд Гермионы переместился на пергамент с опросом О.Т.С.О.С., теперь испещренный заметками знакомым изящным почерком. Драко читал, гладил, заполнял анкеты Когтеврана? С расстегнутой рубашкой и взъерошенными волосами? О, если бы только он был в очках.       Драко приподнял бровь, и Гермиона практически растеклась лужицей мебельного лака.              — Ты… ах… — она сглотнула и попыталась снова. — Почему у меня зеленые занавески?              Он проигнорировал это и закрыл книгу.              — Где ты была? — требовательно спросил он. — Мне здесь было до смерти скучно.              — Я… я вызвалась отполировать Ворчащую лестницу, — сказала она. — Д.Р.А.Л.              — Драл?              — Дополнительный ремонт ассоциации лестниц, — Гермиона со вздохом поставила деревянное ведро на пол. — Проклятая штука все время жаловалась: «Не трите так сильно, не скупитесь на полироль, она слишком липкая, теперь вы слишком легко втираете…»              — Интересно, — Драко поднял Живоглота и поставил его на пол. — Иди сюда и продемонстрируй. Покажи мне, что именно ты делала.              Она покачала головой, подавляя улыбку.              — Я лучше приведу себя в порядок.              Драко оглядел ее с ног до головы.              — Да, это не помешает, — он слегка сморщил нос, и это послужило Гермионе сигналом к тому, чтобы схватить халат, полотенце и сумку с туалетными принадлежностями и выбежать за дверь, пока она не передумала.              Через двадцать минут она вернулась и застала совсем другую сцену. Драко стоял перед ее кроватью, одетый только в черные боксеры, с поднятой палочкой из темного дерева. — Колова…              Гермиона уперла руки в бока.              — Уверена, ты достаточно поколдовал над этой кроватью, Драко.              Светловолосый волшебник развернулся.              — Как раз вовремя, я нашел немного лосьона… — он замолчал и уставился на нее.              — Что? — спросила она.              Драко одарил ее хищной улыбкой.              — Ты хоть представляешь, как ты сейчас выглядишь?              — Нет, — Гермиона улыбнулась в ответ. — Скажи мне.              — УУАУАА! — Живоглот скребся в дверь, отчаянно желая уйти.              Гермиона взмахнула рукой, дверь открылась, и кот выскочил наружу. Дверь захлопнулась, и Драко призвал Дарквуд, чтобы добавить маленькую защиту, слишком слабую, чтобы ее можно было увидеть.       Затем он повернулся к Гермионе, которая еще больше распахнула халат. Она ожидала, что Драко немедленно схватит ее, но он просто смотрел, как с ее все еще влажных волос стекают капли воды. Мерлин, она хоть представляет, как сейчас выглядит?              — Книга, — мечтательно произнесла Гермиона. — Кот. Научные исследования.              Драко поднял палец.              — Никаких исследований.              Хммм, держу пари, он заполнил рубрику отклонений с точностью до второго знака после запятой…       Она почувствовала, как его руки обхватили ее свободный халат, и ее повели назад, в поле зрения оказались обнаженная грудь и плечи Драко. Ее спина уперлась в большой гобелен, висящий на каменной стене.       Драко приподнял ее подбородок одной рукой, а другой потянул за зеленый халат.              — Ты все еще влажная, — пробормотал он.              — Ты даже не представляешь…              — Дерзкая, — Драко ущипнул ее за грудь, а затем начал покрывать нежными поцелуями шею и декольте.              Гермиона игриво сопротивлялась, вытянула руку и провела длинными ногтями по его лицу.              — О нет! — воскликнула она.              От щеки к подбородку протянулась тонкая красная линия.              — Дикая кошка, — вот и все, что сказал Драко, его глаза потемнели. Он приподнял ее одной рукой и прижал к стене. — Давай посмотрим, — пробормотал он.              Гермиона почувствовала, как его вторая рука скользнула между их телами. Она снова вздрогнула, и в ее голове промелькнули мысли об фантазиях Ромильды с Пожирателем смерти: может быть, какие-нибудь кандалы, прикованные цепями к каменной стене… О, Мерлин, она была такой…              — Так вот какая ты, ммм? — пробормотал Драко ей на ухо, поглаживая пальцами. — Тебе нравится, когда член Малфоя толкается в тебя?              Голова Гермионы откинулась на гобелен.              — Да, — выдохнула она.              Она попыталась произнести «Малфой», но там было слишком много слогов, и у нее возникли проблемы с «Л», и она сдалась. Он, черт возьми, знал свое собственное имя.       Драко ухмыльнулся.              — Ты что, только что промычала мое имя? — Гермиона хотела поцарапать его снова, но уже пульсировала вокруг его пальцев, и ее руки не слушались. Его голос снова стал мрачным. — Я собираюсь сломать тебя, дикая кошка.              Ему не составило труда выполнить это обещание, не переставая страстно целовать ее, и Гермиона ахнула, когда сжала его пальцы, чувствуя, что вот-вот расколется пополам. Она услышала, как Драко пробормотал заклинание контрацепции, и почувствовала приятное тепло внизу живота. Она испустила долгий, довольный вздох, обхватив его бедра своими стройными ногами. Сильные моральные устои были так сексуальны.              — Я собираюсь взять тебя прямо сейчас, — прошептал Драко ей на ухо, — прямо здесь…              И это было то, чего она хотела, в чем нуждалась, когда Драко держал ее обеими руками и входил в нее.              — Вот так, Гермиона, — прохрипел он, — еще, вот так, моя девочка…              Всего в нескольких футах от них раздался стук в дверь ее спальни.              — Гермиона! — позвала Ромильда.              Драко замер, но Гермиона и бровью не повела.              — Продолжай, — выдохнула она.              — Гермиона! — снова позвала ее соседка по комнате. — Ты здесь? Я не могу открыть дверь!              — Уходи, Ромильда.              Снова стук.              — Мне нужна моя розовая лента!              — Трансфигурируй ее! — закричала Гермиона, когда Драко снова начал двигаться.              Она почувствовала, как что-то позади нее подалось, и гобелен упал, задев ее голову. Драко прижал ее к стене, чтобы отодвинуть тяжелую ткань.       Гермиона хватала ртом воздух, радуясь, что снова видит, особенно раскрасневшееся лицо Драко, который продолжал толкаться сильнее.              — Я не могу трансфигурировать атлас! — Ромильда застонала.              Драко тихо застонал.              — Атлас… уже… не в моде.              — Атлас уже не в моде! — крикнула Гермиона, а потом зашептала: — Драко, я уже близко … Пожалуйста…              — Только не атласные туфли! — крикнула Ромильда.              — Что происходит, Роми? — даже недовольный тон Кормака Маклаггена не мог пробиться сквозь пелену вожделения, охватившую Гермиону.              Ее правая рука нащупала за спиной опору на голом камне, может, ей стоит установить какие-нибудь небольшие выступы…              — Почему мы здесь стоим? — спросил Кормак.              Драко сжал ее еще крепче, не сбиваясь с ритма.              — Умоляй меня еще, — выдохнул он ей в ухо. — Попроси слизеринца заставить тебя кончить…              — Пожалуйста, Драко. Ты знаешь, чего я хочу…              — Может, попробуем Алохомору? — спросил он, опуская руку ниже. — Вот так, два поворота и надавить…              — Гермиона! — опять Ромильда. — Это был крик? С тобой все в порядке?              — Это даже не было похоже на человеческий крик, — сказал Кормак.              Драко кончил вслед за ней, и Гермиона вцепилась в его мокрые от пота плечи. Она слышала приглушенный разговор за дверью, что дало ей время сделать несколько столь необходимых вдохов. Они с Драко соскользнули на пол и прижались к смятому красно-золотому гобелену.              Дверь заскрипела.              — Хорошо, Роми, я снял защиту, — сказал Кормак.              — Гермиона, я вхожу!              — НЕТ! — воскликнула Гермиона. — Пожалуйста, не надо! Я в порядке!              — Но она кричала, — сказал Кормак в замешательстве, как Гойл.              — Я читаю страшную книгу!              — Книгу? — голос Ромильды звучал скептически.              Драко хихикнул.              — Да! — Гермиона откинула с лица мокрые от пота локоны, быстро соображая. — Когда… когда Бриджит Уэнлок пыталась разработать Септеннскую теорию, она забыла включить в нее движение планет, и ей пришлось переделывать пятилетнюю работу!              — По-моему, она звучит неплохо, — сказал Кормак. — Что такое септическая теория?              — Пойдем, Кормак, — приказала Ромильда.              — Но я думал, мы собирались…              — Пойдем, Кормак.              За удаляющимися шагами Ромильды и Кормака последовало молчание. Драко отпустил ее, и они сели рядышком, прислонившись спинами к стене. Гермиона все еще была в зеленом халате, хотя Драко снял боксеры.              — Пять лет работы? — он спросил.              — Это было довольно трагично.              Он слегка усмехнулся, но ничего не сказал, просто накрутил на палец один из ее длинных влажных локонов. Эта демонстрация самообладания придала Гермионе смелости задать вопрос.              — Когда ты узнал? — тихо спросила она.              — Насчет септической теории? Никто, кроме всезнайки…              — Септеннской, — поправила Гермиона. Она положила голову ему на плечо. — Когда ты понял, что… я тебе нравлюсь? Что это было нечто большее, чем просто…              Драко ухмыльнулся.              — Больная, извращенная похоть?              — Именно так.              Он поднял глаза к потолку комнаты, размышляя.              — В ту ночь, когда была вечеринка в Когтевране, — наконец сказал он. — Ты танцевала со мной, улыбалась и болтала о… — он замолчал.              — О чем? — Гермиона попыталась вспомнить, но все, что приходило в голову, — это джазовая, плавная музыка и тепло его рук.              — Мое будущее.              Ах, это. Драко был напряжен, его острый профиль все еще был устремлен вверх, поэтому Гермиона решила ответить тем же.              — Я еще раньше поняла, — сказала она. — Что хочу большего.              Драко посмотрел на нее.              — Когда?              — В ту ночь, когда я оказалась в твоей постели, а ты… — она прочистила горло. — Ты спал. И читал книгу. Был в очках.              Его глаза расширились.              — В очках?              — Ты позволил мне прикасаться к тебе, — мечтательно произнесла Гермиона, — такой открытый, как румяный, молочный цветок…              — Цветок?              Гермиона вздохнула.              — Цветок.              Драко был потрясен.              — Ну, если это не пример нездоровой, извращенной похоти, то я не знаю, что это такое.              — О да. Было немного страшно от того, что я хотела сделать с тобой той ночью.              Волшебник нахмурился.              — Насколько я помню, ты отказалась что-либо делать.              — О, но я так сильно этого хотела, — Гермиона перекатилась так, что оказалась на нем верхом. — Откройся, сейчас же, — поддразнила она.              Он так восхитительно покраснел…              — Больше никаких разговоров о цветах, — сказал Драко.              — Я обещаю.              Гермиона начала покрывать поцелуями его грудь.              — Тогда ладно. Можешь продолжать.              — Я хотела снять пижаму, — сказала она, — полностью, до последнего дюйма…              Те третьекурсницы с Прорицаний что-то знали. Драко был похож на цветок, весь розовый и трепетный, с нежной, как лепестки, кожей, испещренной тонкими шрамами, и от него пахло сексом и этим сладким парфюмом…              — В ту ночь ты был открытым, — прошептала она, касаясь его кожи. — Открытым только для меня. И ни для кого, кроме меня. И я хотела защитить тебя и прижать к себе… — она обхватила его уже твердеющий член, — и дать тебе все, что ты захочешь…              Драко простонал ее имя, запрокинув голову, и Гермиона покрыла поцелуями его тело.              — Я хотела, чтобы ты впустил меня, — пробормотала она. — Я почти умоляла тебя впустить меня…              Она провела языком по его члену, затем посмотрела на его расслабленное лицо.              — Впусти меня, Драко, — сказала она. — Я не устану от тебя.              — Да, — выдохнул Драко.              — Я не устану от тебя. Скажи это.              — Я не… ты не… ты не устанешь от меня… боги, Гермиона…              — Правильно, — одобрительно сказала она. — Очень хорошо.              Она снова наклонилась и взяла его в рот.       На этот раз все прошло гораздо лучше, волшебная палочка из Темного дерева услужливо устранила беспорядок. Затем они снова прижались друг к другу у стены, и волшебная палочка проплыла над любимой кружкой Гермионы в виде пингвина. После того, как каждый из них выпил по нескольку кружек воды, Гермиона сняла мантию, и они с Драко растянулись под ней на смятом гобелене.       Там пара молча наблюдала, как октябрьское солнце опускается к линии горизонта и по комнате поползли длинные тени. Ветер свистел за окном, потрескивал огонь в камине, а золотые часы на ее каминной полке тихо тикали.              — Сегодня вечером ты придешь в мою комнату, — сказал Драко через некоторое время.              — Да, — ответила Гермиона, хотя и не совсем понимала, как это получится.              Она отказалась накладывать еще одно Исчезательное заклинание, а несанкционированные портключи всегда отслеживались Министерством. Она могла бы наложить дезиллюминационное, но с острым взглядом Нотта, со всеми этими первогодками, бегающими вокруг и этими чертовыми питонами…              Резкий стук в дверь заставил их обоих подпрыгнуть.              — Блядь, — пробормотал Драко. — Они вернулись.              Гермиона вскочила на ноги и снова завернулась в халат.              — Минутку! — крикнула она, дергая Драко за руку.              Он неохотно поднялся на ноги, и она подтолкнула его к кровати.              — Что ты… А-а-а! — он упал на кровать, а Гермиона схватила Дарквуд и задернула занавески как раз в тот момент, когда вошла ее соседка по комнате.              — Гермиона, — сказала Ромильда. — Я знаю, что у тебя здесь Драко — да, вот его мантия! И его ботинки! Это великолепно! Могу я позвать Кормака прямо сейчас?              Гермиона нахмурилась, а Ромильда прижала ладони к щекам, широко раскрыв темные глаза.              — Он никому не скажет! Он может поклясться!              — Нет, ты не можешь сказать Кормаку, — сказала Гермиона. — Драко уже уходит.              — Конечно, нет! — голые ноги Драко показались из-под полога кровати.              — Драко! — вскрикнула Гермиона.              — Спокойно, здесь нет ничего такого, чего бы Вэйн не видела…              — Акцио, одежда Драко! — Гермиона взвизгнула, и разные предметы одежды, включая тяжелую мантию, пролетели сквозь щель в занавесках и ударили Драко по лицу.              Драко нахмурился, натягивая боксеры и рубашку. Ромильда все еще стояла посреди спальни, и вид у нее был довольный.              — Знаете, — сказала она, — вы двое могли бы просто вернуться к своим делам, если бы Кормак мог просто зайти…              — НЕТ, — сказала Гермиона. — Не мог бы Драко одолжить твою метлу?              Ее соседка по комнате надулась.              — Отлично. Она в углу, — она бросилась к шкафу и достала атласную ленту, которую начала вплетать в волосы.              — Это возмутительно, — пожаловался Драко, одеваясь. — Я летел сквозь бурю, и это моя награда?              — Ты уже был вознагражден, и не раз, — заметила Гермиона.              Драко не выглядел удовлетворенным, поэтому она подошла ближе и провела пальцами по его припухшим губам.              — Прости, Драко, — прошептала она, — но это было бы нечестно по отношению к Ромильде, не так ли? И, в конце концов, мы же прячемся.              Драко проворчал что-то себе под нос.       Гермиона фыркнула в ответ.              — Ты не в том положении, чтобы жаловаться на чьего-либо соседа по комнате.              Она протянула ему мантию, которая теперь была теплой и не примерзала.              — Только подумай, — добавила она, — если бы мы рассказали людям о нас, я могла бы прямо сейчас спуститься в подземелья и…              — НЕТ, — отрезал Драко. — Отлично. Я ухожу.              Он взял волшебную палочку в одну руку и взвесил метлу Ромильды в другой.              — Вы двое такие милые, — сказала Ромильда. — Правда, Гермиона, ты ведешь себя неразумно.              — Нет, я не веду себя неразумно, вспомни… — Гермиона начала цитировать официальное соглашение о сожительстве, которое она заставила Ромильду подписать. — Мы обе нарушили пункт о приглашении мужчин, по крайней мере, один раз, но это не повод отказываться от всех… — она продолжала в том же духе, пока Драко не потянул ее за мантию, чтобы привлечь внимание.              — Я ухожу, — сказал он. — И, должен сказать, я чувствую себя использованным. — он коснулся губами ее губ. — Помни. Сегодня вечером.              — Как я… — начала Гермиона, но Драко просто взмахнул палочкой, распахивая окно, чтобы впустить порыв ледяного ветра.              Лента Ромильды сорвалась с ее волос, и пергаменты с вопросами О.Т.С.О.С. разлетелись по комнате.              — Драко! — Гермиона и Ромильда крикнули одновременно.              Взмахнув рукой, волшебник выпрыгнул в окно. Гермиона подбежала как раз вовремя, чтобы увидеть, как он камнем падает вниз, а затем исчезает.              — Драко! — снова закричала она.              — С ним все в порядке, Гермиона, — Ромильда вернулась к зеркалу в гардеробе. — Закрой окно! О, мои волосы!              Гермиона закрыла окно и повернулась, чтобы осмотреть продуваемую всеми ветрами комнату. К ее облегчению, часы Астрариум по-прежнему стояли на столе. Но рядом с ними появились два новых предмета: серебряная карточка, прислоненная к большому кольцу с изумрудом.              Гермиона подошла ближе. Изящным каллиграфическим почерком были написаны два слова:              ПРИКОСНИСЬ КО МНЕ              Гермиона закатила глаза. Тебе приходится быть милым, не так ли, Малфой?              — Роми! — крик Кормака был слышен сквозь его громкий стук.              Ромильда вздрогнула от неожиданности, затем взмахнула волшебной палочкой, направляя ее на свои растрепанные ветром волосы, которые тут же упали двумя черными блестящими прядями, обрамляя ее лицо. Гермиона наблюдала за происходящим, пораженная.              — Роми!              Ромильда отбросила ленточку и взяла свою сумочку.              — Он все равно любит, когда они распущены. И не позволяй Драко подкрадываться… — ее лицо просияло. — О, у меня есть идея!              Гермиона чуть не вздрогнула. Теперь она поняла, почему Гарри и Рон всегда съеживались, когда Гермиона говорила это.              — Драко может дать Кормаку советы! Как быть Пожирателем смерти! — взволнованно сказала Ромильда. — Я имею в виду, Кормак старается изо всех сил, но у него не все получается… угрожающая часть, — она приподняла брови. — Ты знаешь, что я имею в виду.              Гермиона действительно знала, помоги ей Мерлин. Это медленное приближение, этот пристальный взгляд, весь такой темный, задумчивый, нависающий…              — Я думаю, Драко должен мне это, честно говоря, — продолжила Ромильда. — Он мог бы продемонстрировать, что… — она описала руками круги, — …он делает с мантией. Кормак все время пытается развевать свою, но только бьет себя по лицу!              Гермиона уставилась на свою сияющую соседку по комнате. Внезапный стук в окно избавил ее от необходимости отвечать, и она поспешила впустить большую сову. Птица слетела с пергаментного конверта и уселась на торшер.               — Просто подумай об этом, — сказала Ромильда. — Пожалуйста?              Гермиона кивнула — все, что угодно, лишь бы выпроводить ведьму из комнаты, — и Ромильда удалилась, ее лицо порозовело и она снова улыбалась. Гермиона открыла конверт:              Дорогие мисс Грейнджер и мисс Вэйн,       Мы получили информацию о том, что сегодня в 16.23 по вашему месту жительства был создан несанкционированный портключ.       Пожалуйста, предоставьте письменное объяснение по поводу этого нарушения безопасности, и направьте совой в Министерство. Вы также можете считать это официальным предупреждением в соответствии с разделом 4 недавно принятого Закона о безопасности, который теперь находится в ведении Управления авроров.              Искренне ваш,       ОФИС АВРОРОВ       Министерство магии              Гермиона застонала. Почему-то она была уверена, что офис авроров не примет объяснение «мой тайный бойфренд-Пожиратель смерти — создал портключ, чтобы перенести меня в свою постель теперь, когда его незаконное Исчезательное заклинание больше не работает».       Она подошла к своему столу и достала лист пергамента, стараясь не прикасаться к кольцу, что бы там ни было написано на карточке. Сова нетерпеливо ухнула.              Уважаемый Офис авроров,              Я приношу извинения за то, что применила заклинание портключа сегодня днем, не получив надлежащего разрешения.       Это заклинание было создано в рамках независимого проекта по Чарам, посвященного портальным ключам:       Сопротивляются ли некоторые предметы превращению в портключи?       Большие предметы сложнее зачаровать таким образом?       По-разному ли воздействует заклинание «Портус» на магические предметы?       Можно ли трансформировать сами портключи?              Гермиона перестала писать, увлекшись этим поддельным исследованием. Все это хорошие вопросы. Возможно, Флитвик согласился бы…       Возьми себя в руки, Гермиона. Она снова принялась царапать пером по бумаге:              Я прошу прощения и обещаю воздерживаться от создания незаконных портключей в будущем.       Пожалуйста, знайте, что я создала этот портключ в одиночку и что мисс Ромильда Вэйн никоим образом не участвовала в этом, и она даже не знает о портключе.              Искренне Ваша,       Гермиона Грейнджер              Она отослала сову, надеясь, что Министерство не потребует сам портключ и объяснений, почему у Гермионы Грейнджер было мужское кольцо Слизерина с изумрудом.       Закончив с этим, Гермиона подошла к зеркалу в гардеробе и попыталась наложить на свои волосы расчесывающее заклинание Ромильды, но результаты были неоднозначными. Ее кудри тут же выпрямились, но при этом пряди торчали из головы, как иглы дикобраза, и ей пришлось в третий раз за день принять душ, чтобы привести их в порядок. Наконец, она была одета, собрала свои кудри в приличный хвост и устроилась на диване, чтобы поработать над эссе по зельеварению о Феликс Фелицис до ужина.       Но Гермиона не могла сосредоточиться, просто продолжала писать и зачеркивать один и тот же абзац снова и снова. Она была почти рада, что ее прервал крик очередной министерской совы. Посыльный принес подписанный бланк разрешения на изготовление трех портключей в ее текущем местоположении, к пергаменту была прикреплен розовый стикер от Гарри, в котором он просил ее прекратить создавать ненужную бумажную волокиту. Гермиона дала сове последнюю оставшуюся булочку, затем отпустила ее, прежде чем вернуться на диван.       Однако заниматься она не стала. Вместо этого она обнаружила, что лежит на подушках (которые все еще соблазнительно пахли Драко) и смотрит в стрельчатый потолок комнаты. Гермиона потянулась, чувствуя приятную усталость после насыщенного дня, проведенного за ремонтом лестниц и энергичным сексом. Этот высокий, теплый, удивительный мужчина, такой титулованный и избалованный, такой идеальный, чтобы дарить ему внимание и заботу. У нее были планы на него, но к ним нужно было подходить с осторожностью. Драко был очень щепетилен как в отношении своего прошлого, так и в отношении будущего.       У Гермионы также были кое-какие предположения относительно ее собственного будущего. Что касается ее прошлого… Ее мысли вернулись к тому состоянию, в котором она была несколько недель назад: пила, курила, спотыкалась, ела на автомате. Лунатила. Она была заперта в башне, охваченная ночными кошмарами, воспоминаниями и сожалениями.       И затем… Драко.       Несколько недель она злилась, что этот волшебник захватил ее в плен, что его темные чары заставляют ее возвращаться к нему каждую ночь. Но Драко не захватил ее, он спас ее, несмотря на свои глупые мотивы и еще более глупые палочки. (Гермиона нисколько не жалела о сломанном боярышнике и Арлекине.) Теперь ее дружеские отношения налаживались, планеты в часах Астрариум счастливо вращались по своим орбитам, и ей не терпелось составить обновленное расписание подготовки к ТРИТОНам для себя и Драко.       Гермиона мечтательно подняла глаза к звездному потолку, сияние люстры разгоралось и гасло, когда ее веки опустились. Ее разум разгладился и успокоился, бормоча нежные слова, новую мантру:       Все в порядке.       Ты в безопасности.       Пришел Рон.       Пришел Гарри.       Пришел Добби.       Пришел Драко.       Его тело перед тобой.       Прикосновение теплых рук и губ.       Дыши.